Волчий билет

– Ну, здравствуй, здравствуй, – обычно сдержанный, тут не скрывая восхищения, обнял меня, здороваясь, – Красавчик, не ожидал, честно говорю, не ожидал. Опередил меня, опередил. Я, конечно, планировал нечто подобное, но не в таком масштабе. Я думал основных убрать, остальные разбегутся. А ты как придумал! И почему мне в голову не пришло? А ты почему сам, один? Почему не пришел? Вместе бы сделали. Я не понял, ты что, не доверяешь мне, что ли? – наконец, дал мне он слово.

– Что ты, Фил, я просто первое время в шоке был, ты же знаешь, как близок мне был Хохол, а потом меня полностью захватила эта идея, я ни есть ни спать не мог. Я понял, что одного надежного помощника мне хватит, оружие было. Если бы нужна была помощь, я бы сразу к тебе пришел, кому бы еще? Не обижайся, меньше знают – лучше спишь, ты же знаешь.

– Ладно, а кто второй герой, кстати?

– Он не местный, сослуживец мой по армии, охотник потомственный. Приехал – уехал. Я тебя потом познакомлю, как приедет, попозже, как уляжется.

– Так, хорошо, а самое главное, где Хохол? Ты же узнал?

– А вот теперь самое интересное, – я сделал паузу и пристально посмотрел ему в глаза, – Хохла не они завалили.

– Да нет, – Фил недоверчиво посмотрел на меня, – Не может быть, кто же еще? Мы же их сразу вычислили. Они же вон как паруса себе надули, трепались на каждом углу, что нет теперь Хохла, мы теперь рулим.

– Я тоже так думал, – сказал я и присел на диван, предполагая, что это надолго.

– А с чего ты взял-то? Кого-то пытал? Кого? – Фил тоже сел рядом.

– Я там не в себе был, честно скажу, плохо соображал. А вот Вова молодец, я ему четкие инструкции дал, как чувствовал. Он, когда раненых добивал, своим охотничьим ножом, у всех спрашивал, где Хохол и кто его убил. Никто не признался. Поверь, ты просто Вову еще не видел, если бы он к тебе подошел со своим кровавым тесаком, ты бы все рассказал, что знал и что не знал.

– Так, может, не все знали, а основные только.

– Я Вове Калача точно описал, по наколкам, он тоже не признался, я видел.

– И что теперь? Все зря? А кто тогда? Саид?

      Я покачал головой, – Нет, не думаю.

– Ну, а кто? Да нет, Саид. Больше некому. Я уберу Саида значит, теперь моя очередь.

– Нельзя, ни в коем случае.

– Почему? Сам подумай – уберем Саида и все, мы одни в городе.

– Во-первых. Завалить Саида без последствий не получится, нужно тогда убрать еще его братьев, племянников, братьев племянников, племянников племянников. Во-вторых, через Саида мы можем держать под контролем всех хачиков, если его не будет, мы затрахаемся на стрелы с ними ездить, а их немало. Или появится кто-то другой, вместо него, вдруг молодой да горячий, с амбициями, опять война. В-третьих, не забывай про мусоров. И так, ажиотаж, будь здоров, если будут еще трупы, они всех собак спустят, нечем дышать будет, они не дураки, смекнут, откуда ветер дует.

      Я встал и заходил по комнате туда-сюда, у меня бывает такое, когда мысли переполняют. Ночью я не могу спать тогда, а днем непроизвольно начинаю ходить по комнате или качаюсь на кровати. Нужно кресло-качалку купить, пожалуй. Филу, видимо, тоже не сиделось, но он просто крутил авторучку в руках. Походив немного, я успокоился и продолжил:

– И вообще, почему ты решил, что это Саид? Я не видел его еще, но уверен, он переживает за Хохла не меньше нашего, они старые друзья были.

– Ты же знаешь почему, рынок, – громко положил ручку на стол Фил, как точку поставил.

      Здесь он был прав. Причина веская. Самый жирный кусок города. Городской центральный рынок, выставленный администрацией города на аукцион по программе приватизации государственной собственности. Располагался он напротив автовокзала и был основным местом торговли в городе. Мало того, что горожане привыкли делать основные покупки на нем, будь то одежда или продукты, электронная и бытовая техника, так еще и близлежащие деревенские жители постоянно затаривались на месяцы вперед, из-за того же соседства с автовокзалом. Тот, кто смог бы его приватизировать имел бы гарантированный колоссальный доход. Просто раздай в аренду торговые места и многочисленные контейнеры и все, руби капусту. Даже искать клиентов не надо, места уже разобраны. Иметь контейнер на центральном рынке уже было признаком успеха и обеспеченности, практически любую арендную плату готовы платить люди за место на нем. Кто не согласится, очередь стоит из желающих, еще и взятку дадут приличную, чтобы попасть на это место. Я даже боюсь предположить, какую сумму не жалко отдать за этот кусок пирога, мне кажется, что любая быстро отобьется. Неудивительно, что этим тендером заинтересовались все влиятельные люди города.

      Первый – Саид. Денег у него самого, конечно, столько не было, но рынок был вотчиной, как это во всех городах водится, многочисленных азербайджанцев, грузин, армян, таджиков, и всех других, возивших овощи и фрукты со своей родины. Они быстро смекнули, какая здесь выгода и объединились вокруг Саида, готовые отдать все, что у них есть и душу в придачу за любую, хоть мизерную долю в этом проекте. Это был шанс для Саида. Из просто авторитетного человека он стал бы еще и самым богатым авторитетным человеком города, еще и не вкладываясь, а просто собрав деньги со всех. А долю в этом предприятии мог отхватить львиную, никто бы и не пикнул.

      Второй – Калач, точнее его банда. Эти тоже были нищие, относительно, конечно, этого проекта. Но им под это дело готовы были выдать деньги московские воры. Те тоже деньги считать умеют и любят, их уговаривать не пришлось бы. По слухам, их люди уже приезжали на смотрины.

      Третий – некий Павлов. Крупный бизнесмен, владелец нескольких ресторанов и самого успешного ночного клуба в городе «Торнадо». Он, пожалуй, единственный игрок в этой игре за свои деньги. Скользкий такой тип, ни под кем до сих пор не ходил, старался дружить и общаться со всеми. Всем, кого побаивался, дарил карты с приличными скидками в свои рестораны и клуб. Вопрос времени, поговаривал Хохол про него. А еще шутил, что статус человека можно измерить по тому, какая у него скидка в Павловские рестораны. Достанет, бывало, карточку, положит на стол лицевой стороной вниз и говорит оппоненту, доставай мол свою, хренами меряться, у кого скидка больше. Поговаривали, что у него крышей наш начальник милиции Груздев Иван Карлович, по крайней мере, тот везде козырял своей дружбой с ним, может, поэтому и удавалось ему сохранять некую независимость от уголовных элементов до сих пор.

      Ну и четвертый – Хохол. Не знаю, где бы он взял столько денег, но он был, думаю, самым реальным претендентом. Потому, что он очень хотел этот рынок. А если он что-то очень хотел, он всегда добивался. Он часто повторял что, если вымутить рынок, все, считай – жизнь удалась, хватит всем, всем близким пацанам и нашим детям, всем кто рядом. На его стороне была дипломатия, он мог договориться со всеми. А в этом деле это было самое главное. Ведь предстоял аукцион. То есть можно было выкупить рынок у государства недорого, с первого шага, а можно и в несколько раз дороже, если другие претенденты начнут бодаться. С Саидом и Павловым, Пал Палычем, такое у него интересное имя было, Хохол вроде бы договорился, а вот с блатными не удалось. Воры, через Калача, конкретно сказали – рынок будет наш, так или иначе. Встречаться отказались, предложили отступные. Сумма была неплохая, с учетом того, что деньги эти приплывали даром, но Игорь посчитал ее смешной. Только тогда я осознал масштабы. Ладно, решил тогда Игорь, будем решать. Как он думал тогда разрубить этот Гордиев узел, я не знаю, может, он и сам еще не знал, но они опередили его. Так мы думали до сих пор. А теперь загадка…

6.

План 2.

      Долго мы еще спорили и обсуждали с Филом, кто мог убить Хохла. Он настаивал на Саиде, я не верил. В Павлова не верили мы оба, слишком он был трусоват для этого. Я предполагал, что когда дело будет к аукциону, появится еще кто-то третий, а то еще и четвертый, пятый, вот к ним-то и нужно будет присмотреться. Опять же, кто пойдет на аукцион без серьезной поддержки с улицы? Да он может быть убитым на следующий же день, с утра, как только сунет свой нос на улицу, причем одновременно тремя разными пулями трех разных киллеров, не знающих друг о друге.

      Потом Фил решил, что без бутылки не разобраться, отправил кого-то за водкой и закуской, и мы перебрались в общий зал, к пацанам. Кроме всех своих, там было пару молодых, стремящихся затесаться в это общество, но Фил сразу их отправил, типа у нас собрание, а вы еще молоды. Началось застолье, где мы с Филом сидели рядом, пили и закусывали, и продолжали кидать свои версии, но уже во всеобщем обсуждении. Мы уже прилично накидались, того и другого, как вдруг я предложил нечто оригинальное.

– Смотрите, – сказал я, – Ведь, мертвого Хохла никто не видел, кроме убийцы, или убийц, допустим, пойти на Хохла в одиночку рискованное занятие. А, если мы объявим, что он выжил, и лечится, скажем, где-нибудь в Германии? И посмотрим, для начала, как себя поведут тот же Саид или Павлов? Вдруг, они себя проявят как-нибудь?

      Повисла тишина, все обдумывали услышанное.

– И ворам, московским, передать, якобы от него, что осознал, мол, согласен на отступные, – добавил я еще одну идею, – Если заплатят, значит, не их рук дело. Они же не дураки платить трупу.

– Ну, Игорь, ну голова, – первым сказал Фил, – Все Игорехи такие башковитые? Нужно будет сына так назвать, чтобы наверняка не дурак был. Я и так хотел, в честь Хохла, а теперь и вовсе сомнений нет. А ты, Капуста, что молчишь? – Обратился он к Игорю Капустину, – Подкинь-ка нам пару идей, ты же тоже Игореха…

      Капустин был, пожалуй, самый здоровый из всех борцов, супертяж, килограмм сто двадцать, не меньше. Но подкинуть он мог разве что человека, легко, а вот идею он мог подкинуть только, что пора бы поесть, или выпить.

– За такую мысль, можно и выпить, – протянул он стопку, подтвердив мои мысли о нем.

      Но тут и Фил показал, что не дурак, придумав, – А что, если мы и с остальных попросим отступные? От имени Хохла? И не маленькие. Скажем, что никто не полезет торговаться, гони бабло – и рынок твой. Любой из них отдаст, если только точно не знает, что Хохол мертв. Двух зайцев замочим, бабла срубим и за Хохла выясним, потом накажем.

      Все одобрительно загудели, легкие деньги никого не оставят равнодушным.

– А что, если все дадут, что тогда? Тендер, – предположил я, – И что? Как они разойдутся? Потом потребуют свои деньги обратно.

– Кинем всех, да и все, делов-то, – решительно заявил Фил.

      Идея кинуть всех, пацанам тоже понравилась, но не мне.

– Кинуть Пал Палыча еще можно, но Саида нельзя, больше потеряем.

– Что ты пристал со своим Саидом? Не знал бы тебя, подумал, что твоя фамилия Хачатурян, – пошутил Фил.

      И все засмеялись.

      Но смешного было мало, подумал я. Большие деньги, очень большие, последствий не миновать. А, еще, удивительно, как так? Хохол, даже мертвый, может приносить деньги.

– Ладно, не обижайся, – Фил примирительно похлопал меня по плечу, предложил тост, – Пацаны, давайте выпьем за Игореху, – подумал и добавил, – Младшего, – видимо, чтобы не перепутали.

      Потом, когда все выпили, он достал из кармана ключи от Крузера, положил передо мной, сказал, – Забирай, он твой, Хохловский, ты заслужил.

      Я обомлел от неожиданности. Эту машину обнаружили на окраине города, у реки, в любимом месте отдыха горожан, в выходные или просто в хорошую погоду выезжали позагорать, пожарить шашлыки да искупаться. Она была изрешечена пулями, со следами крови. Позже, экспертиза показала, что группа крови одна и сходится с группой Хохла из медицинской карты.

      Видя мое замешательство, Фил добавил, – Да ты не переживай, отремонтировали как надо, салон перетянули, как новый. Родители отказались, да я им и так неплохо помогаю. А ты заслужил, без сомнений. Все пацаны за.

      Все одобрительно загудели.

      Блин, родители. Как я мог забыть, я же еще не был у них! Совсем крыша поехала от этой мести. Сердечные люди, тетя Зина и дядя Вова. Игорь часто заезжал к ним на обед, и меня брал, естественно. Мама замечательно готовила, как и все мамы для своих детей, но блины у нее получались просто отменные. Я люблю просто очень блины, но как у нее попробовал, сразу понял, что в жизни таких вкусных не ел. Ничего старался потом у них в гостях не кушать, блины ждал, съедал потом целую гору. Она, заметив это, как мы приезжали, всегда готовила для нас и при нас свежие блины. И так быстро, удивительно, мы в два здоровых рта не успевали за ней все съедать, пока она пекла.

      А отец, дядя Вова, жилистый такой мужик, когда я был у них первый раз, был немного выпивший, это было для него обычным делом, но только по выходным. Первым делом, смерив меня взглядом, показал пальцем на ковер, ложись, мол, бороться на руках. Я, килограмм на десяток тяжелее и лет на тридцать моложе, скептически отнесся к этому противостоянию. Но, не тут-то было, он уложил меня и правой, и левой, сколько бы я не пытался. Короче, сразу показал, кто в доме хозяин.

      Был еще у Игоря старший брат, но я даже не видел его ни разу. Слышал про него только, что он долго кололся, потом лечился, потом опять кололся, потом опять…. Короче, иногда только мы подъезжали к его дому, Хохол ходил один и быстро возвращался, деньги заносил, наверно.

      И вот теперь, после смерти Игоря, я должен к ним заехать, обязан просто. И что им сказать? Мне очень жаль? Сочувствую? Примите мои соболезнования? Он был хорошим человеком? Бред. Нет таких слов сочувствия, которые бы выразили мою скорбь. Да что мою, их скорбь. А ехать надо. А Настя, еще же Настя…

– Фил, а как Настя?

– Плохо, как. Ты знал, что она беременна?

– Нет, – опешил я.

– Четвертый месяц, кажется. Я пытался с ней поговорить, но она видеть никого не хочет. У предков Хохла тусуется постоянно, я как заеду, к себе убегает сразу. Тяжело ей, понятное дело, а чем помочь? Хохла не вернуть. Давай помянем.

      Помянули. Очередной раз. Только сейчас я заметил, что кого-то не хватает.

– А где Земы?

      Земами называли двух друзей, борцов, только они вольниками были, в отличии от большинства дзюдоистов. Они были из одной какой-то глухой деревни, и были не разлей вода, всегда вместе двигались. А внешне абсолютно разными. Один высокий и долговязый, а второй маленький и очень плотный, квадратный, я бы сказал – куб, если бы не конечности. Даже не знаю, как их зовут, потому что они друг друга всегда называли Земами. И так пошло, что все их стали так называть, а, чтобы отличать их, стали квадратного называть Сема, а длинного Зема.

– Крепят их мусора, до сих пор, – ответил Фил, – У меня алиби железное, сразу отпустили. Нам повезло, у Захара день рождения был, мы в Праге отмечали, народу много было. Земы тоже были, но они отъезжали куда-то, не помню, может, на часик. Кто-то показания дал, официантки поди, вот на них мусора и гонят. Да отпустят, скоро трое суток истекут, не нароют ничего и нагонят. Тебя то тоже, небось, сильно помурыжили?

– Да нет, но, если бы Семеныч не помог, пресанули бы по полной.

– Семеныч человек, в ответ кивнул он, – Давай выпьем, а потом в Торнадо двинем.

      Фил сказал пацанам вернуть молодых, которых выгнал, чтобы за руль сели, позвонил Павловскому администратору в Торнадо, чтобы приготовили столы в ВИП-зоне. Потом, как выпили, махнул головой мне, – Пойдем, поговорим, – и направился в свой кабинет. Как зашли, он закрыл дверь на замок, залез на стул ногами, отодвинул один квадрат в подвесном потолке и достал оттуда маленький пакетик с белым порошком. Затем достал небольшое зеркало у шкафа, насыпал туда немного и стал растирать карточкой. Я уже видел такую картину, здесь же. Но тогда еще были Земы и Хохол. Хохол не стал тогда нюхать, и мне сказал: – Не вздумай.

– Давай коксу вмажем, – сказал Фил, нарисовав на зеркале две дорожки из порошка.

– Не, не буду, – помотал я головой.

– Да ладно ты, это ж не героин, на него не подсядешь. Повеселеешь только, да протрезвеешь, наоборот, настроение поднимется.

– Не Фил, не обижайся, я не буду, – упрямо покачал головой.

– Слушай, ладно, раньше Хохол тебе запрещал, я помню, но теперь то его нет. А у тебя своя голова на плечах, и не глупая.

– Вот, потому и не буду.

– Потому что запрещал или потому что голова? Ладно, дело твое, – Фил махнул на меня рукой и принялся за кокаин. Закончив, все убрал обратно и продолжил, – Погоди, не уходи, базар есть, щас схожу за стаканами.

      Раз такое начало, я сел на диван, а Фил, заметно возбудившись, но забыв про стаканы, стал мерять шагами комнату: – У Хохла был партнер, кличут его «Дедом», ты знаешь его?

– Да, мы иногда встречались с ним, в Праге.

– Знаешь, как его найти?

– Нет, по ходу, мы только там, или в машине славливались. Хотя, двор, где он, кажется, живет, я знаю.

– Хоть так, ладно, потом порешаем как его найти, ехать пора, – Фил пошел отмыкать дверь.

– Фил, я может, не поеду, я же из КПЗ только, помыться надо, побриться, сам понимаешь.

– Нет, что ты? – замахал он руками, – Даже не обсуждается, пацаны завезут тебя домой, по дороге, помыться и собраться, только быстро.

7.

Торнадо.

      Торнадо был самым успешным ночным клубом города. Если в других полные залы бывали только по праздникам или в выходные, то в Торнадо народ был всегда, а в выходной, если заранее стол не закажешь, останешься стоять. Огромный зал, посередине квадратом располагался танцпол, с одной стороны сцена, с танцовщицами, с трех других стояли столики. Наверху, над столиками, буквой «П» расположен балкон со столами. Это ВИП-зона, куда – либо за деньги, либо как мы – с карточкой от Павлова. Нас ждали три больших стола, уже с закусками и водкой.

– Я передумал, – сказал Фил официантке, – Убирай водку, тащи вискарь.

      Столики внизу все уже были заняты, но народ все прибывал и прибывал. Я сидел рядом с Филом, когда прибежал Павлов. На вид ему лет под полтинник, среднего роста, русый такой, ничем не примечательный, лицом, немного смахивающим на мопса. Состояние свое он сколотил, удачно женившись на дочери бывшего главы города, во времена всеобщей приватизации. Все лакомые кусочки они тогда отхватили у города, рынок только не успели, со скандалом сняли тестя, судили за взятки, растрату, чуть не посадили. И вот он опять в погоне за самым лакомым куском. Сколько же ему надо, чтобы не подавиться?

      Нет, он, конечно, не прибежал буквально. Пал Палыч степенно, с видом хозяина, поднялся на балкон, окинул взглядом, поднял брови, увидев нас, как будто не ожидал, подошел поздороваться, со всеми. Но я почему-то был уверен, он прибыл сюда, как только узнал, что мы здесь. Фил попросил пацанов подвинуться и посадил его рядом, по другую руку от себя. Громко играла музыка и участвовать в разговоре мне было неудобно, но по отдельным фразам я понимал, о чем идет речь, хоть и делал вид, что наблюдаю за танцующими.

      Начал Павлов:

– Фил, дружище, объясни, что творится в нашем городе… убивают…. народу полегло… сначала Игорь…. умница…. лучший друг, какой человек! …. Вспоминаю – плачу …. потом эти … я все понимаю, но сколько народу! … выйти страшно … думаешь кто …. а я Ивану Карловичу не раз говорил…. как быть … одни мы с тобой остались…. держаться вместе… я и … Карловичу сказал, один Филип в городе человек остался … дела делать …

      Потом Фил:

– … собачья смерть … будем решать… так будет со всеми … будешь рядом … ты их в одну яму не путай … ты Хохла мертвого видел? … Есть новости, потом поговорим.

      Его мне было хуже слышно, да и неудобно уже было подслушивать, я встал и пошел к парапету. Отсюда весь зал был как на ладони, несколько минут я оглядывал барную стойку, танцпол, нарядных, танцующих девушек. Оглянулся, увидел, как Фил с Палычем уже полу обнявшись, выпивают и что-то горячо доказывают друг другу.

      И тут, сверху я увидел, как в зал вошел Саид, в окружении пятерых, не знаю кого, по родственной линии. Он окинул взглядом зал, потом взором перешел на балкон. Когда взгляд дошел до меня, я махнул ему, он кивнул, коротко сказал своим что то, и показал на барную стойку. Они направились туда, а он ко мне.

      Сначала Саид обошел наш стол, поздоровался со всеми, потом подошел ко мне, обнялись, здороваясь.

– Ты как? Давно не виделись.

– Да как сказать, Саид, хорошего мало, сам знаешь.

– Знаю.

– Пойдем, может, выпьем за встречу?

– Почему бы не выпить с хорошим человеком.

      Мы прошли за наш огромный стол, нашли места с краю, выпили. Я предложил:

– Пацанов позови своих, что там возле барной стойки тусоваться…

– Да не, пусть телочек присмотрят, тут и присесть то некуда.

– Да, точняк, – я только сейчас обратил внимание, что народу набралось за столом человек двадцать, не меньше. Причем, я со своими 75 килограммами был, наверное, самый щуплый в этой компании.

– Сам как? Мусора не прессуют? – продолжил я.

– Прессуют конечно, такие дела в городе, как не прессовать. Меня – так, знают – понта нет, пацанов моих, в основном. Ничего, пусть закаляются.

– Знаешь что-нибудь? – решил я его опередить.

– Это ты у меня спрашиваешь? Знаю, завтра тепло будет, – улыбнулся он.

      Я засмеялся, он тоже. Еще выпили. Он добавил:

– Еще я знаю, Хохла нету, плохо будет, уже началось. Кого убьют, а кого посадят. При нем по рынку решили бы как-нибудь, а теперь сам видишь. Давай помянем его, кстати, не виделись же еще с тех пор, – Саид налил нам, поднял свою стопку.

– Не буду, – Я помотал головой, – Я его не хоронил.

– Думаешь, он живой? – вкрадчиво спросил Саид.

      Я покачал головой, – Хоронить его раньше времени я не буду.

– И то правда, – поставил он стопку обратно.

      Я заметил, через стол, что Фил внимательно наблюдает за нами, а Павлов что-то быстро говорит ему прямо в ухо, иногда кивая головой в нашу сторону.

      Некоторое время мы помолчали, потом Саид, видимо, поняв, что секреты кончились, не начавшись, поднялся, сказав, – Ладно, пойду погуляю, – направился вниз по лестнице, в общий зал. Я смотрел ему вслед и думал, а ведь я, сам того не подозревая, убрав блатных, расчистил ему дорогу к рынку. И что с того? Долю просить? Да ничего. Ладно, пьяные мысли, прогнал я их прочь, еще не известно, кому рынок достанется.

      Появились Зема и Сема, слегка помятые, но довольные. У Семы синяки под обоими глазами. Фил позвал их к себе за стол, любезно распрощался с Павловым. Застолье приняло еще более веселый поворот. Я выпил тост за здоровье вновь прибывших и опять пошел к парапету. Там больше шансов не напиться. Подошел Фил:

– Ну что, как Саид?

      Я пожал плечами, – Да никак.

– О чем говорили – то?

– Да ни о чем. Он пробивал, что я знаю, а я – что он думает. Он думает, война еще будет за рынок. А Пал Палыч как?

– Очкует. Боится, что следующий, под шкуру лезет.

– Правильно делает.

– Хорошо, потом решим, пойдем выпьем. Земы говорят, мусора за тебя сильно пробивали, смотри, осторожней.

– Понятное дело, я же без алиби, пойдем.

      Еще выпили, и я почувствовал, пора домой, а то напьюсь. Обходить стол и прощаться со всеми, смысла не было, прощаться с одним Филом некрасиво, и я решил уйти по-английски. Спустился вниз, нашел Саида: – Саид, скажи своим, пусть бросят меня домой, подустал, из кутузки сегодня.

– Конечно, пойдем, сам увезу.

      Вышли на улицу, машина ждет, в ней еще двое. Всегда так, подумал я, Саид молодец, все просчитывает, машину без присмотра не оставит, всяко со стволами. Мы сели на заднее сиденье, по дороге болтали ни о чем. Когда приехали, Саид вышел попрощаться:

– Игорь, ты помнишь эту историю с Филом и братьями Махмудовыми?

– Да, конечно, помню.

– Они, с тех пор, ядом дышат на него. Я Хохлу говорил, он сказал – не трогать. Они не трогали. Хохла не стало, они опять ко мне, Хохла мол нет, мы его завалим. Что думаешь?

– А ты можешь их сдерживать?

– Могу.

– Сколько?

– Да не знаю, – пожал он плечами, – Пока жив.

– Долгих лет жизни тебе, Саид, – протянул я ему руку на прощание.

8.

Дед.

      Несколько дней прошли спокойно, потом пришло сообщение на пейджер, от Семеныча: -Встретимся в Праге, в семь.

      Когда я приехал, он уже ужинал в банкетке. Я еще ездил на девятке, хотя Крузак стоял рядом с домом на стоянке. Мне как-то неловко было на нем ездить, все смотрят, а я не хотел привлекать внимания.

– Выпьем? – предложил он мне, поздоровавшись.

– Не, я за рулем.

– Да ладно, по стопочке.

– Хорошо, по стопочке.

      Графинчик уже стоял на столе. Выпили, он сразу перешел к делу:

– Слушай, ты так называемого «Деда» знаешь? У Хохла с ним дела были…