Лето на полке

– Ух ты! – восхищённо воскликнул Антошка и присел на корточки рядом.

– Не бойся, открывай! – засмеялся папа.

Антошка думал, что крышка будет тяжёлой, но сундук открылся на удивление легко. Дети одновременно

заглянули внутрь и увидели… большую буханку белого хлеба и бутылку молока! Вот это да! Дети были счастливы: никогда они так не радовались свежему мягкому хлебу! Они отламывали от него большие куски и уплетали за обе щёки, запивая вкусным молоком прямо из бутылки.

Папа стоял рядом, смотрел на счастливых детей и улыбался:

– Да, не зря говорят: «Будет хлеб – будет и обед», верно? Ну что, хорош ваш клад?

– Самый лучший! – воскликнул Антошка.

– И самый вкусный! – подтвердила Оленька.

– И на букву дня! – улыбнулся папа.

Домой шли веселее, доедая хрустящую корочку и допивая молоко. А слушая рассказы папы про то, как маленькое зёрнышко превращается в настоящий вкусный хлеб, Антошка и Оленька думали о том, что и крошки теперь никогда не оставят.

Глядя с утра на новый кубик, Оленька сразу представила маленьких жёлтых цыплят. Такие пушистые живые комочки жили каждую весну у бабушки. Летом подросшие птенцы уже не казались такими милыми, а вот малюсенькие цыплятки Оленьке нравились больше всего.

Она любила брать их в руки, они при этом смешно пищали и совсем не больно, а даже щекотно клевались. «Жаль, – думала девочка, одеваясь, – что они так быстро вырастают и превращаются в больших кур и петухов, с такими ведь играть совсем неинтересно».

Мама уже накрыла на стол, когда Оленька зашла на кухню. А папа, увидев дочку, подхватил её на руки и воскликнул:

– Вот кого я буду сегодня целовать! – и стал смешно чмокать девочку в щёки и шею. Олечка отбивалась и хохотала. Улыбалась, глядя на них, и мама.

Поставив наконец девочку на пол, папа сказал:

– Ну, это ещё не все «Ц», от меня на сегодня, смотри, – и протянул девочке билеты в цирк, – только боюсь, цапли там не будет, – засмеялся он.

– Ух, ты! – воскликнула Оленька. Теперь настал её черёд целовать папу. Она очень любила цирк, и готова была ходить туда каждый день, а ещё лучше – там жить. Но мама, наверное, очень бы расстроилась, если бы Оля вдруг поселилась в цирке.

Позавтракали сегодня быстро, не забыв отметить цветы в центре стола и цукаты в вазочке для конфет.

Ты знаешь, что такое «цукаты»? Это объедение! Вот что! Это фрукты и овощи, сваренные в сахарном сиропе, – ммм, пальчики оближешь! Оленькина мама считает, что они полезнее конфет, поэтому часто их покупает, а иногда даже делает сама.

После завтрака Олечка побежала к себе одеваться, но она так торопилась, что споткнулась о край циновки в коридоре и упала, сильно поцарапав руку. Но царапина была ничто по сравнению с тем, что, падая, девочка зацепила свою цепочку.

– Мама, я цепочку порвала! – сквозь слёзы закричала Оля.

Это была любимая и единственная цепочка девочки. Папа, взяв порванную цепочку, стал вертеть её в руках, а потом сказал:

– Не переживай, руки-ноги целы, а цепочка новая будет.

– Я не хочу новую, – плакала Оля, – я хочу эту! Мне её тётя подарила!

– Успокойся, милая, – пытался утешить девочку папа, – слезами горю не поможешь, собирайтесь скорее, в цирк опоздаете. У меня в городе дела, так что в цирк я с вами не пойду, возьмите-ка вы Антошку. Я думаю, он будет рад. – сказал папа и пошёл к машине.

Оленька, вытирая слёзы, побрела за другом, и когда все были в сборе, они тронулись в путь.

Цирк встретил детей ярким светом и громкой весёлой музыкой. Здесь было так красиво и празднично, что Оленька, казалось, забыла о порванной цепочке и даже стала улыбаться, рассматривая на стенах фойе смешные фотографии с цирковыми животными.

Но вот прозвенел звонок – один, второй, третий, – и наша компания, устроившись на своих местах, была готова к началу представления.

Программу начали клоуны. Их было двое. Один был «умник» – это было сразу видно: он был во фраке, с тростью и в цилиндре, а второй – бездельник, нелепо одетый в яркие панталоны и широкую рубаху. Он постоянно задевал и обижал своего учёного друга, то поливая его водой из лейки, то ставя подножку – было, конечно, жаль беднягу, но всё равно очень смешно.

Антошка с Оленькой хохотали так, что у них разболелись животы. После клоунов выступали воздушные гимнасты – вот тут животы отпустило, а стало замирать сердце. Они летали под самым куполом и вместе, взявшись за руки, и поодиночке – навстречу друг другу. Дети, затаив дыхание, наблюдали за каждым их движением и каждый раз ахали, когда те резко падали вниз – почти до самой земли, – и вздыхали с облегчением, когда гимнасты снова взмывали вверх.

Артисты сменяли друг друга, и дети были в восторге. И когда, казалось бы, удивить зрителей было уже невозможно, послышалось цоканье копыт, и на сцену выбежали две длинноногие чёрные лошадки. За ними катилась расписная повозка, в которой сидела красивая цыганка с… большим бурым медведем!

Лошади остановились в центре арены, красиво наклонив головы, и молодая цыганка – в длинном красном платье с чёрными цветами на пышной юбке – грациозно спрыгнула со

ступеньки и на цепочке вывела за собой своего спутника. Медведь шёл на задних лапах и одет был совсем как человек – в широких чёрных штанах и ярко-красной рубашке. Зазвучала музыка, и эта удивительная пара стала танцевать, да так умело, что все на миг забыли – девушка танцует с медведем.

Им аплодировали стоя! Кто-то кричал «Браво!». Оленька тоже кричала, ведь ей очень понравилось! А ладошки болели и чесались, так сильно они с Антошкой хлопали.

После представления к цыганке с медведем выстроилась большая очередь – все хотели с ними сфотографироваться на память. Антошка с Олей тоже уговорили маму подождать, поэтому из цирка они вышли поздно и переживали, что папа их уже потерял.

Но оказалось, что папа и сам только-только подъехал. Выйдя из машины, он сказала дочке:

– Закрой, пожалуйста, глазки.

И когда Олечка послушно закрыла глаза, застегнул на её шее цепочку. Девочка, увидев свою цепочку целой и невредимой, опять чуть не заплакала, но теперь от счастья:

– Папа, но как? – Олечка не могла поверить своим глазам.

– А вот так! – улыбнулся папа и опять стал целовать Оленьку. – Просто я тебя очень люблю.

Теперь Оленька поняла, что за дела были у папы, и, возвращаясь домой, улыбалась про себя, думая: «Какая это всё-таки хорошая буква «Ц». И какая у меня хорошая семья… и друг. И вообще, как всё хорошо!»

Сегодня всё небо заволокли тучи. Они были совсем чёрные, казалось, вот-вот начнётся гроза. Настал черёд буквы «Ч». «Она похожа на перевёрнутый стульчик» – подумала девочка, направляясь завтракать. Когда Олечка открыла кухонную дверь, папа с мамой уже вовсю пили чай с черничным вареньем. Девочка села за стол и, взяв в руки кружку с тёплым душистым чаем, стала слушать, как тихо тикают часы на стене. Дома было особенно уютно в такую сумрачную погоду.

Неожиданно кто-то постучал во входную дверь. Олечка побежала открывать. На пороге стоял Антошка.

– Привет! – поздоровался мальчик. – Гулять сегодня пойдёшь?

– Давай лучше дома поиграем, – предложила Олечка, потому что ей совсем не хотелось выходить.

– Вот и правильно, – поддержала её мама, – ты совсем свои игрушки забросила, впору пыль с них стирать. Вы занимайтесь, а мы с папой на улице будем. Если захотите перекусить – в чулане чернослив возьмите: и полезно, и на «Ч», – улыбнулась мама.

Оказалось, что Антошка очень любит сушёные сливы, и как только родители ушли, дети направились в чулан. Если ты живёшь в квартире, у тебя, скорее всего, чулана нет, но в деревне у бабушки – наверняка. Это такая кладовка, где хранятся продукты и всякая ерунда, которой не нашлось места в доме, но которую очень жаль выбросить. Одним словом, чудное место!

В чулане было много полок, на которых стояли всевозможные банки, бутылки и коробки. Здесь же лежал и мешок с черносливом. Оленька взяла было мешок и хотела выйти, но Антошка остановил подругу:

– А это что за лестница? – спросил он, указывая на узкую лестницу, ведущую под потолок. – У вас что, и чердак есть? – глаза мальчика засияли.

Оленьке было строго-настрого запрещено залезать на чердак, но Антошке же никто не запрещал, а она просто пойдёт с ним! И Оленька бодро ответила:

– Да! Ты хочешь посмотреть?

– Спрашиваешь! – мальчик был счастлив.

Оленька стала взбираться по шаткой лестнице. Было страшновато, ведь лестница была не закреплена, а просто приставлена к люку в потолке, и от каждого движения слегка шаталась. Зато Антошка взобрался по ней мастерски: по сравнению с верёвочной в его комнате – это был пустяк!

И так друг за другом дети оказались на чердаке.

– Ух ты! – вырвалось у мальчика. Чего здесь только не было! И видавшие виды чемоданы, и старинные часы, и чугунный утюг, и даже старый-престарый чайник! В общем, всего и не перечислить!

Сначала дети исследовали содержимое чемоданов, потом играли в магазин, потом носились друг за другом, так что пыль стояла столбом. Вот как раз тогда, когда они бегали по чердаку, случилось непоправимое! Антошка на бегу задел крышку чердачного люка, и она с ужасным грохотом захлопнулась! Антошка замер.

– Доигрались, – с ужасом сказала Оленька.

Крышка закрылась плотно, и как ни пытался Антошка её подцепить, ничего не получалось. Как назло, играть тоже наскучило, и сразу захотелось вниз к маме с папой.

На чердаке было два окна: одно выходило во двор, где папа возился с машиной, а другое – в сад, где мама собирала чёрную смородину. Родители занимались своими делами, будучи уверенными, что ребята мирно играют в детской. Конечно, никому из них и в голову не приходило поднять глаза на чердачные окна. А оттуда на них смотрели притихшие и испуганные Оленька с Антошкой. Они подбегали то к одному окну, то к другому, стучали, кричали, но внизу их не было слышно.

Прошло время. Дети видели, как мама, подняв полное ягод ведро, направилась в дом. Наверное, скоро обед, решили дети. И сразу почувствовали, как проголодались. Чернослив так и остался в чулане, а здесь, на чердаке, ничего съестного не хранили.

Когда мама исчезла из поля видимости, дети, не сговариваясь, побежали к окну, выходящему во двор. Они видели, как мама вошла в дом, как очень быстро вернулась и стала что-то говорить Олиному папе. Она была взволнована и разводила руками. Папа побежал в дом и тоже очень быстро вернулся. Оленька, глядя сверху на родителей, начала плакать. Антошка как мог утешал девочку, но и сам уже был готов разреветься. Ребята видели, как во двор вошли родители Антошки, как взрослые что-то долго обсуждали, а потом все вместе пошли опять в дом.

– Они никогда нас не найдут, – всхлипывала девочка.

– Найдут, не хнычь, – Антошка держался из последних сил.

Вдруг они услышали шум, и, обернувшись, увидели, как поднимается крышка люка. Спасены! На чердак заглянул Олин папа.

– Ну что, ребята-чертята, спрятались?!

– Папа! – девочка подбежала к поднявшемуся на чердак папе. Он подхватил её на руки и засмеялся:

– А почему в слезах?

– Нам было страшно, мы кричали, стучали, а вы не слышали!

– Конечно, не слышали, – подтвердил папа, – но я сразу сообразил, что вы здесь, когда про чернослив вспомнил. Какой мальчишка на чердак не захочет, да, Антоха? – и он потрепал мальчика по затылку. – Зато теперь вам надолго урок будет. – продолжал смеяться папа. Он помог детям спуститься вниз и, пригласив Антошку с родителями на обед, направился на кухню.

А Оленька всё никак не могла выпустить папину руку, боясь, что вдруг она опять потеряется. «Как важно, что родители рядом», – думала она и ещё крепче сжимала папину ладонь.

Вчерашние тучи разразились ночью грозой, которая бушевала до самого утра. Мама ещё с вечера плотно закрыла окна и задвинула шторы, поэтому сегодня Оленька проснулась в кромешной тьме. Девочка встала, включила ночник и, надевая приготовленные мамой шорты, посмотрела на ряд кубиков. «Вот уже и Ш, а, значит, скоро в школу», – подумала девочка. За окном теперь был слышан шум дождя, и девочка поспешила на кухню, чтобы быть рядом с папой и мамой. На завтрак мама приготовила пшённую кашу, а папа, усмехнувшись, сказал:

– Жаль, не зима, я бы сегодня завтракал в шубе, шапке и шарфе!

– А у меня есть тонкая шаль, которая и летом хороша, – рассмеявшись, ответила мама.

– Папа, а давай сегодня в шашки поиграем, – доедая кашу, попросила Оля

– Можем не только в шашки, у нас ещё и шахматы есть, – с радостью согласился папа.

Тут неожиданно зазвонил телефон, мама долго с кем-то говорила и, положив трубку, сказала:

– Звонила тётя Шура, приглашает, Олечка, тебя на шоколадную фабрику. Хочешь?

Что за вопрос! Оленька давно уже просилась к маминой школьной подруге на работу посмотреть, как делают шоколад, который она очень любила.

– А Антошке тоже можно?

– Думаю, да. Я позвоню сейчас его маме, а ты собирайся. Пока вы будете шоколадничать, я как раз всё к школе куплю, не с шашками же тебе в первый класс идти.

И мама стала звонить тёте Полине. Антошку, конечно, отпустили: когда ещё представится возможность попасть в шоколадный рай. В машине дети болтали без устали, предвкушая вкусный и интересный день.

– Я сразу целый мешок съем! – хвастался по дороге Антошка.

– А я два! – не отставала Оленька.

– А я столько, сколько ты, только на 5 мешков больше! – мальчик ликовал.

Машина быстро мчалась по шоссе. Показались городские дома, а с ними и высокие кирпичные стены фабрики.

Тётя Шура встретила ребят на проходной и, отпустив Олиных родителей на школьный базар, повела друзей по длинным коридорам прямо в цех. Как здесь вкусно пахло! А сколько конфет и шоколадных плиток было вокруг! Тётя Шура, оказалось, сама совсем не любила сладкого, чем очень удивила детей. Как можно не любить шоколадные конфеты! Олечка этому удивилась даже больше, чем горячим шоколадным рекам, протекавшим мимо неё.

Пока гуляли по цеху, тётя Шура рассказала, что шоколад делают из какао-бобов, которые очищают, обжаривают и дробят.

– Вот как раз тёртое какао и используют для изготовления шоколада, – продолжала она, и подарила детям на память какао-бобы.

Антошка всегда думал, что они маленькие, а оказалось, с папину ладонь. Он уже представил, как повесит их у себя в комнате – пусть все обзавидуются. Он шёл и улыбался своим мыслям, когда Оленька дёрнула его за рукав:

– Куда ты опять улетел? – засмеялась девочка. – Конфеты делать пойдёшь?

– Конечно! Сейчас?

Тётя Шура тоже рассмеялась, глядя на изумлённого мальчика:

– Антон, ты, наверное, прослушал. Я вас приглашаю в одну очень секретную комнату, где покажу, как делать конфеты с начинкой.

Антошка был счастлив. Он до сих пор не мог понять, как это люди умудряются в конфету засунуть, например, орешек или мармелад.

Они подошли к небольшой двери и бесшумно её открыли. Здесь тоже было много разного непонятного оборудования и длинный стол. Тётя Шура достала из шкафа форму, похожую на коробку для яиц, залила туда горячий шоколад, потом перевернула её так, что шоколад остался только на стенках, заморозила в маленьком холодильнике, добавила в каждую ячейку кремообразную

начинку из шприца, опять заморозила и, наконец, снова полила шоколадом.

– Осталось только опять остудить, вынуть и конфетки готовы! – объяснила тётя Шура ребятам.

– Вот это да! – Антошка был поражён.

– Эти конфеты, кстати, вам, – высыпав всё в мешок, сказала тётя, – и ещё, ребята, вот здесь, в шкафу, много ящиков с разными конфетами и шоколадными плитками. Угощайтесь! – улыбнулась она.

– Нам что это всё можно есть? – Антошка не мог поверить своим ушам.

– Конечно, не скромничайте, – засмеялась она.

Дети, подойдя к шкафу, сначала несмело, а потом довольно шустро стали выдвигать ящики и лопать вкуснятину. Казалось, что шоколада не хватит, так вкусно было ребятам. Но странное дело, они попробовали конфеты лишь из немногих, а шоколада больше не хотелось.

– Антошка, я больше не могу, – первой призналась Оленька.

– А я ещё поем, – сказал было Антошка, но, потянувшись к следующему ящику, даже отдёрнул руку, поняв, что не засунет в себя уже ничего.

Рядом стояла и смеялась тётя Шура:

– Теперь вы понимаете, почему мы все здесь сладкого не любим?

Друзья понимали.

– Ну что ребята, понравилось? – спросил по дороге домой Олин папа. – Шоколадку хотите?

– Нет, спасибо! – засмеялись дети.

– Мама, а почему казалось, гору съедим, а съели всего ничего?

– Так и есть, дорогая, запретный плод – сладок. Пока запрещают, кажется, во что бы то ни стало это нужно заполучить, а когда преград больше нет, то и желание уже пропадает, – улыбнулась мама.

Сегодня с самого утра на небе светило солнышко. Оленька любовалась им через окошко детской и наслаждалась щебетом птиц. «Интересно, среди них есть щеглы?» – улыбнувшись, подумала девочка и обрадовалась, что так быстро нашла сегодня слово на букву дня. «Щ – тоже не слишком богата на слова, – продолжала размышлять, одеваясь, девочка, – разве, что ещё щётка. Она и похожа немного на свою букву».

Неожиданно в комнату зашёл папа:

– Уже встала? Жаль! – хитро щурясь, сказал он. – Ложись, буду тебя щекотать!

– Нет, не надо! – девочка, весело смеясь, попыталась улизнуть от папы, но тот оказался проворнее и поймал Оленьку. Девочка визжала от восторга.

Ты боишься щекотки? Олечка очень боялась. Но щекотка – очень странная вещь: чем больше её боишься, тем смешнее, правда? Девочка заливалась таким хохотом, что с кухни прибежала взволнованная мама.

– Олег, прекрати уже, ты её до смерти защекочешь, – увидев в чём дело, рассмеялась она. Когда папа наконец отпустил раскрасневшуюся Оленьку, та ещё долго потихоньку хихикала. Мама обняла Олечку и поцеловала в обе щёчки:

– А это от меня, – шепнула она.

– Ну, и чем нас мама сегодня порадует, щавелем? – спросил по дороге на кухню папа.

– Щами, но это на обед, а сейчас каша, – улыбаясь, ответила мама, – а то мы скоро с этими буквами все желудки себе испортим.

Как только Олечкина тарелка опустела, она засобиралась гулять. Выйдя во двор, девочка сразу увидела Антошку. Друг давно слонялся у калитки, не решаясь зайти. Весь его вид выражал нетерпение: казалось, он торопился поделиться чем-то важным и не мог дождаться свою подругу. Завидев Олю, он радостно замахал ей руками:

– Что так долго сегодня? – закричал он издали.

– Антошка, что у тебя опять стряслось? – подбежала к нему девочка.

– Доставай велик, в деревню поедем, – начал тут же командовать мальчик.

– В деревню? Зачем?

– Лесник смотрины устраивает – будет щенков показывать! – Антошка даже подпрыгивал на месте, так сильно не терпелось ему тронуться в путь.

– Ого, я мигом! – и Оленька опрометью бросилась в дом отпрашиваться.

Этих смотрин ждала вся округа, ведь месяц назад у большой лохматой собаки лесника родились щенки. Никто не знал, была ли она породистой, но то, что она любила детей, было известно не только в деревне, но и далеко за её пределами. Зимой она катала всех на санях, а летом на себе верхом, умела играть в футбол и «догонялки». А ещё позволяла хватать себя за уши и целовать в кожаный нос. Звали эту подругу всех деревенских ребят Щучка. При рождении ей наверняка досталась другая кличка, но в детстве она так смешно открывала свой большой рот, показывая острые белые зубы, что лесник прозвал её Щукой. И вот на радость детворе у Щучки родились щенки. Ровно месяц лесник запрещал ребятам подходить к маме с потомством, давая малышам подрасти и окрепнуть. И наконец сегодня запрет был снят. Как ни спешила Оленька в гости, но не забыла прихватить большой рюкзак, в который положила игрушки для щенков.

Ребята, вдохновлённые предстоящей встречей с лохматым семейством, понеслись по лесной дороге. К их приезду у лесника уже собралось много детей, а возле дома на поляне лежала довольная Щучка. Рядом смешно возилось пять белых лохматых щенков. Мама наблюдала за малышами и виляла хвостом. Дети галдели и смеялись, брали щенков на руки, целовали их и тискали. Невозможно было отвести глаз от этих милых лохматых комочков.

К Оленьке, смешно расставляя лапы, подошёл один из них. Или одна из них? Ведь это была маленькая девочка – беленькая, с чёрным ушком и чёрным носом. Оленька присела и протянула малышке руку, та щекотно обнюхала Олину ладошку и стала неловко забираться на колени девочки, а, забравшись, уютно устроилась и зажмурилась. Оленька боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это маленькое тёплое чудо. Она аккуратно гладила мягкую шёрстку и боялась думать о том, что скоро домой. Но вот вышел лесник и, сказав, что щенкам нужен покой, попросил ребят разойтись. Олечка послушно отнесла маленькую подружку к маме под тёплый бок и поплелась к велосипеду. Девочка плохо видела дорогу перед собой, она шла и беззвучно плакала – ей было очень жаль расставаться с малышкой.

– А где твой рюкзак? – спросил подошедшую девочку Антошка.

– Забыла! – прошептала девочка и поплелась обратно на поляну.

Ребята к тому времени уже разошлись, а щенки разбрелись по всему двору, только Олиной подружки среди них почему-то не было. Олечка, всхлипнув, подняла с травы рюкзак, застегнула на нём молнию и повесила на спину. Дорогой она молчала, думая о маленькой белой собачке, которая осталась у лесника. Вскоре показался её дом, и мама, половшая цветы во дворе. Попрощавшись с Антоном, девочка задумчиво села на крыльцо. Рядом поставила рюкзак. Вдруг ей показалось, что он пошевелился, а потом опять и опять.

– Мама! – испуганно позвала девочка.

Мама быстро подошла и, присев на корточки, осторожно открыла молнию. Из рюкзака тотчас высунулась белая лохматая мордочка с чёрным ухом и лизнула мамину руку шершавым розовым языком.

– Вот это да! – только и смогла вымолвить мама.

Тем временем собачка выбралась из рюкзака и с милым повизгиванием бросилась к Оле.

– Я вижу, у нас новый член семьи, – выйдя на крыльцо, засмеялся папа. – Я не буду тебя, милая, спрашивать, как это вышло, но я не против! Только леснику позвоню, а то хватятся!

А Оленька уже крепко прижимала к груди Щучкину дочку и не могла до конца поверить своему счастью.

Сегодня Олечка проснулась оттого, что кто-то стащил с неё одеяло. Спросонок девочка попыталась его поймать и натянуть на себя, но оно, будто живое, уползло к столу.

– Ой! – девочка вскочила. Как она могла забыть – у неё же теперь есть собака! Малышка с весёлым тявканьем подбежала к ещё сонной девочке и, забравшись к ней на колени, лизнула прямо в нос. Олечка рассмеялась и крепко обняла свое белое лохматое чудо. Потом по привычке посмотрела на кубики:

– Что же мы делать с тобой будем? Таких букв у нас ещё не было! – стала жаловаться она своей маленькой подруге. – Нет в русском языке слов на Ъ, Ы и Ь, понимаешь?

Собака радостно тявкнула.

– Понимаешь,– решила девочка. – А давай, мы тебя Ымкой

назовём? Почему Умка есть, а Ымки нет? – вслух рассуждала Оленька. – К тому же такого имени не будет ни у кого на белом свете, согласна?

Малышка с радостным лаем стала кружиться по комнате, отчаянно виляя хвостом.

– Решено! – девочка ликовала, – ты Ымка! Ымка, за мной! – весело скомандовала девочка и побежала на кухню. Со звонким лаем за ней припустила и Ымка.