- -
- 100%
- +
Если задавать правильные вопросы, то можно узнать куда больше, чем собеседник готов рассказать. Вряд ли в моем исполнении такая тактика сработает, но всегда можно просто попытаться. В любом случае, кое-что я увижу по мимике дракона.
Читать по выражению лица учишься быстро, если оказываешься в зависимости от какого-то человека. Подобное умение может спасти если не жизнь, то спину. Вот и теперь я по привычке больше следила за выражением лица господина, чем за интонацией голоса.
– Подобное не обсуждают просто так, да еще с незнакомыми людьми, – небрежно отмахнулся Дже Хён. – Но среди определенного круга можно вести достаточно откровенные разговоры. Раньше, до изгнания, я проводил много времени вне клана, так что сам и слышал, и видел, и даже брался служить.
– Почему? – закономерно спросила я. Спать расхотелось, и теперь мне почти физически необходимо было узнать так много подробностей, сколько за один раз их сможет и захочет мне выдать дракон.
Дже Хён, все это время смотревший в сторону, вздохнул и перевел взгляд на меня. Возникло ощущение, что я спросила самую настоящую глупость. И оно подтвердилось, когда хозяин с легким негодованием уточнил:
– Так ты что же?.. На самом деле ничего не знаешь?
Наверное, будь я здоровой и способной думать быстрее, чем со скоростью черепахи, уже давно бы спряталась под одеялом с головой, а еще лучше – убежала бы подальше. Но куда мне бежать? Некуда.
Поэтому я просто зажмурилась и кивнула.
Как ни странно, Дже Хён не разозлился. И мой опыт пасовал перед его реакцией. Молодой человек смотрел на меня и молчал, а в его взгляде читалось такое неприкрытое сочувствие, что даже на миг захотелось расслабиться и честно рассказать этому почти не знакомому и странному человеку о себе. Но я быстро избавилась от подобной мысли.
Нельзя! Ни в коем случае нельзя рассказывать никому о том, что со мной произошло. Это слишком странно. Слишком непонятно. Да после подобного признания проще обозвать меня свихнувшейся выдумщицей, чем поверить.
– Ладно, – тем временем отозвался хозяин и растерянно пригладил челку. – Ладно… Хотя, наверное, такое возможно.
Мне оставалось надеяться, что Дже Хён сам сделает какие-то выводы, а не заставит меня что-то объяснять. Только так я могу избежать расспросов.
Пять лет все же не очень большой срок. Люди вокруг меня с самого рождения впитывали с молоком матери знания, о которых я могла лишь догадываться. Мне пришлось все постигать на ощупь. И учиться. Учиться жить по местным правилам. Смотреть за другими и впитывать их модель поведения. Следить за тем, что говорят и делают знатные господа, чтобы просто не привлекать их внимание. Пытаться вспомнить то, что держала в своей голове прежняя Тиоли, и как-то использовать полученные сведенья.
С последним было особенно сложно.
Тиоли вообще мало думала. Просто жила, делала работу, ела, спала и никогда не поднимала головы, чтобы просто взглянуть на небо. По крайней мере, из ее воспоминаний, приходивших мне отрывочными картинками, я никогда не могла вычленить ничего светлого и радостного. Понятно, конечно, что ничего подобного и не могло быть в жизни человека, несвободного с самых пеленок.
Я думала об этом, и мне становилось понятно, почему она ушла. И почему несколько минут назад я хотела повторить ее путь…
– Я расскажу тебе немного о твоем клане, – прервал мои размышления господин. – То, что тебе стоит знать на первых порах. А после и сама разберешься. Особенно если попадешь обратно к ним.
Интересно, Дже Хён на самом деле уверен, что я хочу в некий клан Хадже? Я не знаю, какую жизнь они ведут… И даже само слово «клан» мне не нравится, хотя здесь, на этой земле, оно обозначает совсем не то, что я привыкла представлять в своем родном времени.
– Среди людей бытует мнение, что Хадже – всего лишь наемники, готовые работать на того, кто будет платить за это деньги, – немного подумав, произнес Дже Хён. – Примерно то же самое говорят и о нас, о Ганъён. Люди правы, конечно же, но их правота однобока. Да, люди из кланов не живут постоянно в его пределах, путешествуют, служат… Но не все из нас наемники. Так же как и не все из огненных или драконов владеют магией клана.
Как все сложно! Магия! Наемники. Кланы.
– У кланов, подобных нашим, есть своя земля, – продолжил рассказывать он, – особенное место в мире, где живет душа клана, где мы строим свои дома, где обитают наши женщины, дети и старики. И это то место, куда каждый из мужчин возвращается рано или поздно, чтобы жить. И чтобы умереть.
Последнюю фразу он произнес тихо и глухо.
– Но об этом месте никто не знает, – догадалась я. И тут же мысленно обругала себя, вспомнив, что собиралась не открывать рот без лишней надобности.
– Да, – кивнул Дже Хён. – Я знаю лишь о землях своего клана и о землях клана Хадже. И то, если бы кланы не делили между собой берег одной реки, мы бы никогда не сталкивались с вами. Есть и другие кланы, подобные Хадже и Ганъён, но о них мне ничего не известно. Даже встречать не довелось. А если попытаюсь отыскать их жилища, то истопчу землю вдоль и поперек, но и на шаг не смогу приблизиться.
– Если не будет проводника? – спросила я, помня о том, что мне рассказал хозяин раньше.
– Да, – Дже Хён криво усмехнулся. – Это единственный способ пройти через защитные покровы.
В голове гудело, мысли норовили сбежать подальше, но я все же попыталась уложить полученные сведенья в какое-то подобие картинки.
Итак, я – то есть Тиоли настоящая – из некоего странного сообщества, которое именует себя кланом. Пока мне довелось сталкиваться только с семейными кланами, поэтому я по здравому размышлению отнесла описываемые Дже Хёном Хадже и Ганъён к подобным, но куда более масштабным общностям. И эти самые кланы проживают в какой-то местности, из которой представители Хадже и Ганъён отправляются посмотреть мир и себя показать.
Над словом «наемники» я думала меньше всего. Как раз это мне было понятно. Каждый из моих владельцев имел при себе пару сильных парней, увешанных оружием. В родном времени я бы попросту назвала их телохранителями, но здесь эти мужчины выполняли куда больше обязанностей.
«Уф-ф! Я так мало знаю… Да я даже в своем родном городе плохо ориентировалась! А то, что оценки высокие получала, заслуга зубрежки, а не хорошо варящего горшочка на шее».
– И что же… – Спрашивать было боязно, но куда тут денешься? – Наемники кланов…
Я почти выговорила слова «убивают», «запугивают» и «грабят», но вовремя опомнилась.
Кто знает, как далеко хозяин пожелает зайти в своей откровенности? Понятно, что работа наемника – не цветочки в поле собирать, но и об очевидном лучше не говорить много.
Да, стражники, что защищают наместников и важных чиновников, тоже имеют право убить тех, кто попытается напасть, но мне, простой ноби, лучше помалкивать. Целее буду. Таким, как я, вообще безопаснее не разговаривать, не выражать своего мнения, не задавать вопросов. И еще куча всего, чего не стоит делать. Прежняя Тиоли неукоснительно следовала всем правилам и была в этом куда умнее меня.
– Да, – правильно поняв мою недосказанность, хмыкнул Дже Хён и зевнул. – Самая обычная работа. Но таких, как мы, ценят не только за умение хорошо держать меч в руке, но и за дар.
Меня подмывало подвинуться вперед и выжидательно выдохнуть: «А поподробнее?» Но я, конечно же, ничего такого себе не позволила. Даже с места не сдвинулась. И лишь во взгляде дракон мог заметить интерес, но он, слава всем богам, с какой-то отстраненной задумчивостью разглядывал перегородку, где на рисовой бумаге умелый художник изобразил танцующих цапель среди камышей.
Я зажмурилась и медленно просчитала мысленно до десяти – простой и верный способ оградить себя от необдуманных глупостей. Именно благодаря этому я дождалась ответа Дже Хёна, а не стала донимать его расспросами. Дракон молчал довольно долго, будто испытывал на прочность мою выносливость. Зря. Вспомнив, что имею дело не с ровней, я тут же погасила все эмоции, а в таком состоянии могла выжидать не минуты – часы!
– Магия – одна из сторон нашей повседневной жизни. Дар предков. Благословение и проклятие, – сказал господин.
Когда Дже Хён говорил о превращениях, я не восприняла его слова всерьез, но теперь задумалась: может, и правда в этом клане Ганъён умеют обрастать чешуей и отращивать усищи, как у сома? Но что же тогда еще умеют драконы? И в кого превращаются Хадже?
– А Хадже?.. – приоткрыв один глаз и убедившись, что он не собирается ничего говорить, попыталась спросить я, но, когда хозяин взглянул на меня, слова сами застряли в горле.
Вот и почему, когда уже показалось, что я разговариваю с нормальным человеком, передо мной воздвигся этот хмурый тип? Глаза Дже Хёна вмиг опустели, и в них можно было прочесть лишь презрение и лютую ненависть.
Стоп! Он же говорил, что наши кланы враждуют. Это, наверное, многое объясняет, жаль, что не все. И не мне.
– Хадже владеют магией огня, – вздохнул Дже Хён, – управлением этой силой.
Взгляд дракона вновь потеплел, когда он о чем-то задумался, и у меня появилась возможность задать один важный и опасный вопрос:
– А ты меня… чему-нибудь научишь?
Он красноречиво фыркнул и заметил:
– Мы сейчас повязаны, но чтоб ты знала: вода и огонь друг другу не союзники. Вода тушит пламя, а огонь выжигает воду. Хадже и Ганъён вместе не уживаются. Даже у одного господина вместе не служат и друг другу не помогают. Учить тебя я не буду.
– Да у меня ведь может и не быть этого… дара, – скрывая обиду, промямлила я.
– У тебя глаза золотистые, – как простой и понятный факт напомнил Дже Хён. – У Хадже только светлоглазые женщины имеют дар.
– А мужчины?
– Я не видел среди огненных светлоглазых мужчин, но встречал много сильных воинов, способных разить как мечом, так и огнем.
– А у Ганъён? – с волнением уточнила я.
– В моем клане каждый может родиться как с даром, так и без него, – честно ответил дракон.
Наблюдая за выражением его лица, я сразу же уловила момент, когда он вновь из-за чего-то нахмурился, и решила больше не задавать вопросов. Пока мне хватит сведений, чтобы было о чем подумать, а злить из-за любопытства Дже Хёна – себе дороже. Для меня же лучше, если господин не будет воспринимать Тиоли как докучливую девчонку.
Жаль только, что я не знаю наверняка, когда еще возникнет возможность расспросить дракона. Такой день ведь может и не наступить! А пока не то время и я не в том статусе, чтобы что-то просить. Даже книги, будь в них сведенья, не помогли бы.
Для начала, вряд ли хоть в одной книге я разыщу сведенья о тайных кланах. Что уж говорить о том, что, даже имея возможность получить доступ к книгам, я не смогу понять их содержимое.
Как-то так вышло, что, несмотря на чужое тело, местный язык я понимала отлично. Вообще только дней через десять сообразила, что все вокруг, да и я сама, разговаривают не на русском. Осознание сбивало с толку, ведь объяснений этому не находилось.
А однажды, когда в доме господина в суматохе готовились к приезду каких-то важных гостей с севера, в кабинете я успела одним глазом взглянуть на свитки, оставленные на столе.
Как известно, знал бы прикуп… Подумай только я, что нечто подобное мне может понадобиться, обязательно внимательно читала бы попадающиеся на глаза статьи в Интернете. А так я лишь с некой долей сомнения смогла предположить, что на рисовой бумаге вертикальными колонками начертаны китайские иероглифы. Никто не мог подтвердить моих догадок, так что иероглифы вполне могли оказаться какими-то другими. Какие еще бывают? Японские? Или это, может быть, и вовсе хангыль… Чернильные жуки-пауки… Как тут понять?
Мои знания в подобном вопросе походили на белый лист. Изредка в памяти всплывали разрозненные обрывочные сведенья, но я уже давно разучилась верить им, потому как почти всегда ошибалась.
Для себя я решила, что видела именно китайскую письменность. Так было проще жить. Тем более что я в любом случае не поняла ничего. Конечно, ведь кто будет учить крестьян читать?
– Спи, – велел Дже Хён и вышел, оставив меня наедине с моими мыслями. Еще немного подумав о том, будет ли возможность расспросить дракона, я как-то незаметно уснула, проваливаясь в бессвязную череду коротких видений, где на поверхности воды пылал огонь, а в небе брызгами выстилались разрозненные иероглифы.
ГЛАВА 3
Меня разбудил скрип двери и едва слышный извиняющийся шепот. Повторный скрип известил о том, что неизвестный нарушитель покоя скрылся. За стеной тихо прошуршали чьи-то шаги, а потом я различила приглушенные голоса и смех.
Интересно, что это все значит?
Я села и откинула одеяло. Чувствовала я себя если не совершенно здоровой, то определенно живой. В пересохшем горле саднило, но, осмотревшись по сторонам, я не обнаружила ни кувшина с водой, ни даже какой-нибудь чашки с очередной порцией гадкого лекарства. Или хозяин был уверен, что я быстро поправлюсь, или мне просто забыли принести отраву. Надеюсь, все же первое.
Посидев несколько минут и не дождавшись от тела никаких признаков недавней лихорадки, кроме ломоты и головной боли, я встала. Из комнаты было два выхода, и пришлось еще несколько секунд помучить память, надеясь выяснить, куда мне можно высунуть нос, а где его мне оборвут раньше, чем переступлю порог.
Воспоминания не принесли результата, так что я попросту наугад выбрала одну из двух одинаковых деревянных панелей, расположенных в противоположных стенах, понадеявшись, что туфли стоят рядом с ней не случайно, и сдвинула на несколько сантиметров. За дверью обнаружился широкий коридор, судя по всему, объединявший внутреннее и внешнее крыло ханока.
Хмыкнув, я перешла ко второй двери. За ней начинался двор с садом, беседкой и парой небольших хозяйственных построек со стороны кухни. Это место в доме любой человек, а особенно, уставший работник и голодный гость узнавали сразу же по печной трубе с уютным дымком над ней.
Жилой дом, в котором не жалеют дров на отопление, – это ли не счастье? В таком ханоке всегда есть если не добрая, так терпеливая тетушка, с легкой руки которой девушке-ноби может перепасть чуть больше очередной порции капусты или кукурузы.
Куда хуже на рисовых полях.
Опыт полевой работы хоть и оказался для меня кратким, но врезался в память настолько, что я никогда не хотела бы вновь оказаться среди других рабов под палящим солнцем.
– Нужно что-то?
От неожиданности я едва не подпрыгнула и, не скрывая испуга, уставилась на аккуратно одетую пожилую женщину. Выглядела она очень просто, даже украшений в волосах я не заметила. А без этого не определишь, смотришь на госпожу в домашнем облачении или на домоправительницу.
– Простите меня, – едва слышно пробормотала я и склонилась в поклоне.
– Что вы, что вы! – тут же всплеснула руками женщина. – Не стоит так. Господин Ким велел заботиться о своей подопечной, а вы поклоны отбиваете!
Ким? Значит, его фамилия Ким? Уже хоть что-то.
– Простите, я не знаю, как к вам обращаться… А можно мне воды?
– Звать меня Ксия, – женщина улыбнулась и указала на маленький столик на террасе. Рядом с ним лежала пара циновок, на которые можно было присесть.
– А я не помешаю, Ксияши? – спросила я, добавив уважительное окончание к имени, раз женщина сама не обозначила свой статус.
От мысли, что я смогу сесть вот так, на виду у каждого, кто выйдет во внутренний двор, меня бросало в дрожь, но женщина ободряюще улыбнулась.
– Господа сейчас по делам отправились и, думаю, не скоро вернутся, – уверенно ответила Ксия. – А больше здесь никого нет, кроме слуг. Господин Чхве живет уединенно с тех пор, как обосновался в Кенджу.
Значит, этот дом принадлежит некому господину Чхве. Интересно, чем же он занимается? Ханок довольно большой, если судить по просторному внутреннему дворику, и крыт черепицей, что могут себе позволить лишь богатые люди.
Ксия, оставив меня преодолевать сомнения, отправилась на кухню, а я еще несколько минут стояла и пялилась на столик. Интуиция подсказывала, что садиться здесь не стоит, но я все же доверилась женщине и устроилась на циновках.
Весна вовсю вступала в свои права. Персиковые деревья вокруг беседки густо покрывали едва распустившиеся алые бутоны, за которыми не было видно листьев. Приятный аромат, подхваченный чудом проникшим сюда ветерком, плыл по двору, наполняя сердце необъяснимой радостью.
Тишина и покой.
Как давно этого не было…
Зажмурившись, я глубоко вздохнула, нёбом ощущая сладковатый персиковый аромат, и улыбнулась.
– Хорошо…
– Господину Чхве здесь тоже очень нравится, – перебила мои размышления Ксия.
Юная девушка с большим подносом в руках и в таком же простом наряде, как и сама Ксия, ловко и быстро прошла вслед за ней по террасе. Через минуту передо мной на столик выставили чайник, чашку и несколько блюд с закусками. Не ожидав ничего подобного, я осторожно взглянула на женщину, а та лишь пожала плечами:
– Вам стоит поесть.
– Благодарю, Ксияши, – я поклонилась и перевела взгляд на чайник, из носика которого поднимался приятный пар.
Служанка уже успела отойти, и краем глаза я заметила, как она о чем-то шепчется с еще парой девушек в дверях кухни. Обратив внимание на мой скрытый интерес, Ксия обернулась и тут же громко прикрикнула на них, напомнив им о работе.
Оставшись в одиночестве, я долго просто сидела и любовалась солнечными бликами на бледно-зеленой поверхности чайника, прежде чем впервые за эти годы без спешки наполнить чашку ароматной золотисто-янтарной жидкостью. Пар спиралькой закручивался над чашкой, создавая иллюзию странного момента, где лишь скорость остывания чая имеет значение.
Я улыбнулась и прислушалась. Конечно, тишина царила только в моем воображении. В дальней части дома сердито переговаривались, но кроме интонаций я ничего не могла разобрать. В кухне о чем-то спорила с Ксией неизвестная мне и, судя по хриплому голосу, пожилая женщина. Где-то очень близко открыли и закрыли двери, по деревянному полу прошелестели быстрые шаги.
Такие простые и приятные звуки, если знаешь, что тебя они не касаются.
За стенами ханока звуков было еще больше – там жил город. И даже плеск Хенсанган не мог заглушить шум людских потоков, заполняющих улицы.
Ветер взметнул очередное облачко пара и унес ввысь, собираясь затеряться в ветвях звонких сосен на вершине горы Мунбоксан, видимой даже отсюда.
По спине пробежал маленький табун довольных мурашек, и я, подхватив чашку, сделала первый глоток, наслаждаясь каждой секундой. Неизвестно, когда в следующий раз – и будет ли такое вообще! – мне удастся посидеть вот так, не торопясь и не боясь наказания. Засиживаться я не собиралась: несмотря на отличную погоду, хотелось вернуться обратно в комнату и растянуться под прогретым от пола одеялом.
С сомнением рассматривая закуски, я с улыбкой пила чай и слушала звуки дома, представляя (и немножко надеясь), как провожу дни и даже недели, занимаясь только этим. Как было бы замечательно хотя бы на время вернуться в прежнюю жизнь, поспать в привычной кровати, поесть знакомой с детства еды. И не бояться. Наверное, я отказалась бы от всего, лишь бы вернуться обратно. И… забыть. Не помнить этих лет. Жить знакомой и понятной суетной жизнью, а не встречать рассвет с мыслью: ожидает меня сегодня гнев хозяина или обойдется.
Вдох-выдох. Скрип деревянных планок под ногами. Шорох одежды. Звуки голосов. Открывающиеся и закрывающиеся двери.
Покой…
Я так сосредоточилась на едва различимом шуме, в котором старалась вычленить каждый тип звуков, что громкие мужские голоса почти оглушили меня. Но я не дернулась. Даже не вскрикнула. Так и осталась сидеть на месте, хотя инстинкт самосохранения требовал поскорее спрятаться. Вместо этого я как сидела, так и замерла, наблюдая за происходящим.
Шорохи, скрипы и голоса приближались. Я уже напряглась, вслушиваясь, и точно определила двери, через которые двое мужчин вышли на террасу. Дощатый настил тэчхон отозвался на появление людей легким гулом, а меня затрясло от страха. От внимания мужчин в первую же секунду меня уберегло то, что вид в мою сторону им перекрывала одна из опорных колонн, а я сидела достаточно неподвижно. И в то время как они продолжали беседовать, я могла спокойно разглядывать собственного хозяина и, вероятно, упомянутого Ксией господина Чхве.
Ничего особенного. Высокий и немного грузный, молодой еще мужчина. Едва ли ему исполнилось сорок. Короткая аккуратная бородка добавляла облику суровости, но сейчас господин Чхве широко улыбался Дже Хёну, из-за чего больше походил на довольного ястреба.
– …Вы же богато живете, господин Чхве Юн Дже, – обличительно заметил Дже Хён, продолжая начатый ранее разговор. – В Кенджу перебрались, дом тут отстроили…
Господин Чхве презрительно хмыкнул и ответил:
– Я почтенный человек. Со мной гильдии торговцев считаются…
Хозяин дома покачался с пятки на носок и снизу вверх глянул на Дже Хёна, будто ожидая от того какой-то колкости.
– Да-да, – терпеливо кивнул дракон, – все кругом знают, даже в столице, что уважаемый господин Чхве Юн Дже любой товар доставит в срок и без накладок…
– И такому человеку не пристало жить кое-как, – закончил бородач, так и не дождавшись едкого замечания.
Они забавно смотрелись рядом: высокий худой дракон и округлившийся от сытой жизни плечистый дядька. Если бы не хищные острые черты лица, я назвала бы господина Чхве местной разновидностью гномов.
– Не пристало, – согласился Дже Хён. – Но северные повадки вы и тут не растеряли, господин Чхве.
Господин Чхве впервые удивленно глянул на моего хозяина и, кивнув на беседку, спросил:
– О чем это вы?
Они прошли по дорожке и почти скрылись от меня за персиковыми зарослями. Теперь ни я не могла их видеть, ни они меня.
– Так дом по нашему образцу строился, – с усмешкой объяснил Дже Хён. И даже я поняла его намек.
Здесь, на юге, редко возводили закрытые со всех сторон дома, предпочитая простые, вытянутые в линию ханоки, вокруг которых беспрепятственно циркулировал воздух.
Господин Чхве расхохотался и добродушно прихлопнул в ладоши:
– А ты весь в отца, Дже Хён. Как давно его не видел?
– Я не был дома два года, – отозвался дракон, а у меня засосало под ложечкой от горьковатого привкуса обиды, сквозившего в голосе хозяина.
– Долго, – неопределенно хмыкнул бородач и кликнул Ксию.
Женщина появилась в дверях кухни мгновенно, словно готовилась. Даже не подошла к мужчинам, лишь глянула в сторону беседки и тут же кивнула. Пока домоправительница колдовала на кухне, подгоняя служанок, мужчины молчали.
Мне хотелось послушать разговор, но здравый смысл предостерегал от подобных желаний. Кто знает Дже Хёна? Может, еще осерчает. Мужчины весьма непостоянны в своих решениях. А уж настроение им портит даже самая незначительная мелочь.
Но, даже осознавая опасность, я не двинулась с места. Лишь взмолилась, чтобы меня не заметили и чтобы Ксия не додумалась подойти.
Чай закончился, но любопытство оказалось сильнее потребностей организма. Я и про еду забыла, хотя нос дразнили приятные ароматы недоступных ноби яств.
Вслед за Ксией девушки-служанки зашли в беседку с подносами, полными еды. Я мало что разглядела, но и увиденное будоражило фантазию.
– Выпьем? – осведомился господин Чхве наконец.
Дракон не ответил, но едва слышный звон фарфора не оставил сомнений в решении Дже Хёна.
– Два года значит, – уже мягче повторил бородач. – Между прочим, некоторые и дольше дома не бывают. Ты не думал воспринять произошедшее не как ссылку, а как просто длительную отлучку?
– Если бы все решалось временем, – обреченно вздохнул дракон, – я стерпел бы и десять лет. Время не имеет значения. Но меня отлучили. Семья там, а я даже не могу их увидеть. А все из-за…
– Тише! – развеселился господин Чхве. – С этой девицы станется услышать тебя даже отсюда.
– Я должен попасть в клан и поговорить с вождем, – с нажимом и явно уже не в первый раз произнес Дже Хён.
– Ты хоть знаешь, что выбрал не лучшее время? – осторожно уточнил бородач.
– Именно поэтому я хочу, чтобы вы мне рассказали последние новости. Сплетни со всего Кенджу стекаются к вам. Уж кто-кто, а вы, господин Чхве Юн Дже, лучше других знаете, что происходит как в столице, так и дома, – произнес дракон.
– Дома зреет наступление, – очень тихо сказал господин Чхве, но я все равно услышала. – Последние две сделки пришлось отменить, хотя мне обещали долю золотом. Немалую! Но уж лучше переждать, чем терять и товар, и людей.
– Так что же происходит на севере?
– Уже не первый год ходят слухи о том, что династия слабеет, и наш король, нетрудно догадаться, тешит себя надеждой и длань северян от страны подвинуть, и еще долину Туманган присоединить, – быстро пробормотал хозяин дома.