Акула в черном небе

По словам врача и брата, я сбил мужчину с коляской, в которой сидел ребенок. Притом ехал я не в своей машине, каковой у меня вообще не было, а в машине друга. Ребенок погиб, мужчина остался калекой. А причина этому была настолько заурядной, что становится еще страшнее – я был пьян за рулем. Не в стельку, но достаточно, чтобы утратить внимательность. К тому же друг, сидящий рядом, тоже был пьян. Происходило это глубокой осенью поздно вечером и мы ездили по безлюдным, в такое время, дорогам близлежащего поселка, прилегающего к окраине Киева. Просто катались. Друг любезно предложил проехаться на его третьем «Гольфе» 88-го года. Никаких проблем, главное ехать поселком, по дорогам которого никогда не проезжали колеса гаишников. По крайней мере мы их там никогда не видели. Однако проблемы возникли. Во-первых, я был в тяжелых «Стилах» с толстой подошвой и плохо чувствовал педали. А во-вторых, друг постоянно подзадоривал и даже давил рукой мне на колено, чтобы я ехал быстрее. Но я его нисколько не виню в произошедшем, потому и не упоминал об этом ни следователю, ни доктору. Ведь я был за рулем и вполне мог заставить его прекратить это безобразие, но мне было слишком весело.

Я не помню само столкновение и многое последующее. Все, на что способна моя память – это оживить некоторые эпизоды из предыстории. Остальное разум заботливо вытер и выжал кровавую тряпку в темный колодец подсознания. Но я знаю, что все произошло за секунду.

Размышляя об этом теперь, я думаю: сколько же было случаев в мире, когда в подобных ситуациях люди успевали затормозить. Подозревают ли они насколько близко находились к изуродованным трупам, сломанной жизни и, возможно, сумасшествию? Подозревают – да, но, чтобы полностью осознавать – нет, не думаю.

Однако у меня сложилось иначе, я не располагал ни временем, ни возможностью. Вся моя жизнь, все мои поступки подвели меня к этой секунде, после которой все переменилось. Человеческая жизнь состоит из сотен миллионов секунд, но большинство из них инертные и являются слепым продолжением предыдущих. Лишь некоторые оказывают влияние на последующие, но такие решающие секунды происходят раз в жизни, и далеко не в каждой. Они всегда приходят неожиданно и только уже потом ты понимаешь, что все предшествующие события закономерно к ней подвели.

Теперь я стараюсь забыть об этом, так толком и не вспомнив, но остановить мозговую деятельность, дотошное обсасывание этих деталей, у меня так и не получается.

А эти повторы. Эта коллапсирующая закольцованность. Ведь это Я раз за разом рассказывал брату про сон, а не сотрудник мне. И периодически думал о «татуировке», которая создалась в моем воображении, и о словах про «уродочеловеков». А подсознание, возможно, возвращалось к письму брата и искало выход. И, похоже, единственный выход, который нашелся – это заклинить разум, чтобы показать мне абсурдность моей реальности (неужели она никогда не существовала на самом деле?).

Я живу у брата. Сперва, когда меня выписали, я поселился у папы в маленькой квартирке, но совсем скоро попросился к брату. Я не мог постоянно находиться в одной комнате с этим угрюмым человеком, лицо которого вызывало неприятные воспоминания и ассоциации. У Миши же была трехкомнатная квартира, которая досталась ему после смерти бабушки с дедушкой. Вследствие моего переезда, его дочек пришлось сселить в одну комнату, но они были еще маленькими и не успели привыкнуть к жизни порознь, в которой пробыли менее полугода. Правда, я подозреваю, что брату довелось выслушать от жены целую тираду по этому поводу. Он был достаточно мягкотелым человеком.

Я долго не мог найти работу, но это уже давно в прошлом. Сейчас я по восемь часов пять дней в неделю нахожусь на стандартной работе с однотипными, примитивными обязанностями, которая сильно смахивает на мою работу в той, другой реальности, правда сотрудников у меня больше.

Я наведываюсь к своему лечащему врачу. Раньше была необходимость приходить постоянно, теперь же количество обязательных визитов сократилось до одного в месяц, но я прихожу чаще. Мне много чего не понятно и я пытаюсь это прояснить, а иногда и просто, чтобы облегчить душу. Но последние год-полтора мне это помогает все меньше.

Тогда я увлекся литературой, надеясь там найти ответы на беспокоящие меня вопросы. Но все тщетно, я наоборот еще больше запутался. Даже те ответы, которые уже были, раздробились и расплылись в вариантах, посеяв сомнения. Единственный плюс, какой от этого был, так это то, что я сумел написать Вот Этот текст более не менее литературным языком.

Не могу точно сказать – зачем я за это взялся, просто поддался порыву. Теперь же я думаю, что хотел таким путем расставить все по полочкам, как это бывает в книгах. И отчасти у меня это получилось, поскольку тот кавардак, что был в моем восприятии, я сумел все-таки рассказать по порядку. Там, где возникали пробелы, я заполнял их выдумкой, ретушировал, чтобы предать целостность ситуациям. Впрочем, так всегда поступает человек, когда рассказывает историю. Вследствие этого мое произведение прошло этап рационализации и романизации, и теперь это моя жизнь через литературную призму. Ведь на самом деле все было хаотичней и запутаннее, а тут я смог добавить собственные размышления к некоторым действиям, поскольку в тот момент никаких мыслей у меня практически не было и, соответственно, взглянуть на ситуации под иным углом. Так что чисто с событийной точки зрения мне удалось внести ясность, но с других сторон ничего не вышло. Многое осталось недосказанным, и я ума не приложу, как обуздать этот спектр ощущений и мыслей за пределами осознания и передать его на бумагу. Даже в таком, более не менее обоснованном виде, этот текст напоминает доклад психопата, впрочем, каковым я и являюсь.

Хотя я уже и насчет этого сомневаюсь. Может, на самом деле я и не сходил с ума, а путешествовал по разным реальностям? И не было среди них настоящей и выдуманной, что если обе они существовали? Может ли такое быть правдой, и может ли такое стать правдой из-за того, что я в это верю? Не знаю, но сейчас эти размышления кажутся мне соломинкой на краю безумия, которая рано или поздно сломается.

Ведь с одной стороны я вижу главную причину моего сумасшествия и все последствия. Не без помощи врача расшифровал проекции своей выдуманной реальности и даже знаю: почему она разрушилась. Главным толчком послужило письмо брата, оно запустило механизмы в моем сознании, которые привели к необратимым процессам. Несмотря на то, что сперва мозг поставил блокиратор и не хотел воспринимать написанное, слова влезли в подсознание. А все потому, что на протяжении предыдущих лет, до появления этого письма, я в какой-то степени хотел быть больным. Мой разум крепко уцепился за свою псевдорациональность и не собирался отступать. А потом, когда я испугался, что брат меня бросит, сознание захотело что-то менять и страх этот был сильнее предыдущих установок. И менять что-то оказалось проще, чем можно было предположить, отчасти потому, что все замечания и аргументы, которые мой брат долго и безуспешно пытался донести до меня, в организованной письменной форме сильнее въедались в голову.

С другой стороны – я почти не помню происшествия, которое стало причиной, мне о нем просто рассказали. А отображения, которые превратились в видения в другой реальности, помнятся мне отчетливей, чем первоисточники из этой. Окружающая действительность сейчас представляется неправдоподобной, неуклюже сотканной из отрывков. Кажется, что мой мир перевернули вверх дном и разорвали в клочья единую ткань жизни. И эти лоскутки, как их теперь не клей – неуместны, непонятны и, как будто, находятся в «сдвинутой» материальности, которая лишь отчасти соприкасается с окрестной средой.

Другая реальность хоть и видится мне яснее, но тоже является отрывочной. В ней также есть черные дыры небытия. Всего как будто не существует и, в то же время, существуют обе реальности, но смотрятся они искусственно.

Удивительно, но в нынешний момент более настоящей, мне кажется, жизнь в бушующем море, где мне грезится акула в небе. Она словно вмещает в себя все идеи и недосказанности других моих жизней, при этом исключая любые оговорки. Когда я вспоминаю об этом, у меня перехватывает дыхание, а в носу чувствуется соленый привкус воды.

Мой брат выдвигал свою версию трактовки этого сна и говорил, что океан – это действительность. Обширная, ее невозможно охватить взглядом. И хоть в этой действительности мы одиноки, лучше оставаться в ней, поскольку акула гораздо опасней даже бурного океана. Акула, по его предположению, олицетворяет все иррациональные грезы, которые желают нас захватить. В моем случае – это психоз, съедавший меня, выхватывающий из неспокойных, но все же осязаемых вод.

Брат объяснил мне это, когда я уже жил с ним, и я допускаю, что он верит в свои слова, но рассказал он об этом лишь для того, чтобы навеять мне здравый взгляд на эту ахинею; внушить веру в действительность; поговорить о ней, как о старом друге, всегда ждущем с распростертыми объятиями.

Я так не считаю, у меня и тут все наоборот. Я плескался в водах своего выдуманного мира, отделенный сотнями километров маслянистой пучины от любой другой живой души. А с неба воззрилась действительность, желающая меня поглотить. Но только ли со мной это происходило? В таком антураже – да, но разве другие не придумывают себе жизнь. Ведь подлинное бытие в сухом остатке нестерпимое, поэтому каждый создает свой мир, и мы в этих мирах бесконечно далеки друг от друга. Разбросанные по одиночке, качаемся на волнах, а с черного неба – действительности – на нас скалится громадная акула. Необузданная и с нечеткими контурами. И когда она тянет вверх, хочется уйти под воду…

А может мы оба не правы? Нет истинной действительности и акула – это другая реальность?

Я взял сегодня выходной, чтобы быть дома одному и закончить этот текст, который я пишу уже больше месяца. Я полагал, что он внесет больше ясности, но ничего не вышло. Так что, как только я поставлю последнюю точку, я без раздумий взберусь на подоконник и…

Надеюсь, это прекратит мое нелепое существование в клочках разных жизней. Возможно, в одной из моих неправдоподобных реальностей я полечу вниз, но в другой, более настоящей, я полечу вверх – прямо в черное небо. И все исчезнет, и родится что-то новое, возможно, более удачное и целостное. Даже, если так не случится, я не могу больше жить и не верить в то, что я живу в окружающей меня реальности.

Я понимаю, что нахожусь на пороге второй решающей секунды, после которой все изменится. И у меня захватывает дух. Как и в прошлый раз, предотвратить это не получится, хоть я и знаю обо всем заранее.

Уже темнеет и сейчас я полечу прямо в черное небо, прямо в акулью пасть.

В оформлении обложки использована фотография автора Ian Espinosa «Grayscale photography of hands under body of water» с https://unsplash.com/