Очень приятно, Ниагара. Том 1

Все события, обстоятельства, персонажи, ситуации являются плодом буйного воображения автора. Не смотря на кажущуюся автобиографичность повествования, все эпизоды – суть выдумка. И если Вы, уважаемый читатель, узнали в ком-то из героев себя или своих знакомых, то это только случайное совпадение. Или знак свыше. Или происки подсознания. Или примета времени. Автор ответственности за Ваши предположения и узнавания не несет!

«Я тебе верю. Но не настолько же!»

Привет. Давай знакомиться. Меня зовут Ниги. Ниги – это уменьшительное от Ниагара. Конечно, это не имя – прозвище. Но ты не замечал, что прозвища говорят о человеке больше, чем его автобиография или жизнеописание (вне зависимости от того, какой этиологии это слово: производная от фамилии или имени, места жительства, основной привычки, профессии и т.п.). Социальный ник – это образ: яркий, лаконичный, говорящий и содержательный.

Ниагарой меня прозвали мои коллеги и знакомые. Даже не помню, кто первым придумал назвать меня так. Но подхватили же, прижилось. Значит, так этому и быть.

Почему Ниагара? Кто знает. Вполне вероятно, что само сочетание звуков в этом слове уже дало людям пищу для воображения. Река – образ притягательный, но и пугающий, как любая неуправляемая стихия. А знаменитые пороги и Ниагарский водопад? Шум, брызги, головокружительная высота, завораживающий полет, стремительное движение. И ведь не Волга тебе, не Лена, а далекие от России пункты отправления и прибытия – озера Эри и Онтарио. Ниагара – водораздел двух больших государств – США и Канады. Она делится на рукава, словно обнимая кусочки земли своими мокрыми руками. Тёзка моя катит свои воды на север, расходуя воду со скоростью почти шесть тысяч кубических метров в секунду, растянувшись аж на пятьдесят шесть километров, и скорее всего ничего обо мне не ведает. Но кто может сказать наверняка?

Вот. Теперь ты знаешь главное. Но разве тебе не интересно, как едва заметный младенческий «родничок» превратился в полноводную реку? Какие дожди, туманы и подземные течения разбавляли собой исконные воды реки? Какие ветра и ураганы кружили ей голову? Какие берега нашептывали тихие слова? Какой непоправимый ущерб причиняли грязные стоки? Какие лица умывала она своими влажными успокаивающими ладонями? Какие тела омывала бурлящими потоками? Какие тайны хоронила на дне?

Жизнь – это бесконечная школа выживания, череда людей и событий, эксперимент над конкретной личностью. Разрушающую, формирующую и шлифующую силу имеет каждый гран реальности, даже самый ничтожный и малозаметный. Кто мы, какие мы, куда движемся? Невозможно ответить на эти вопросы, не вглядываясь в «отражение»: последствия поступков и принятых решений, плоды труда, реакции, отзывы, знания, наблюдения и размышления.

Самый бездонный источник знаний о самих себе, наверное, все-таки окружающие люди. Наши родные, друзья, знакомые, приятели или неприятели (кому повезет). Близкие и частые или далекие и редкие, понимаемые с полуслова или непонятные совсем, встреченные случайно или приобретенные в муках, совершенные или примитивные – эти люди отражают каждую грань нашей уникальной и неповторимой личности. Они как солнце, воздух и вода дают нам силы для роста и развития, воздействую на нас, изменяя наш облик, форму и структуру. Причем, личной истории важен каждый, кто промелькнул, прошел или проехал по периметру, дуге, вдоль или поперек траектории нашего жизненного пути…

Конечно, главные конструкторы, инженеры и наладчики наших тел и душ – это люди, задумавшие, явившие нас миру и поставившие на ноги и крыло – родители вкупе с примкнувшими к ним волей судеб бабушками, дедушками и прочими родственниками. Литейщики, формовщики и дизайнеры нашей судьбы – педагоги и воспитатели – тоже прилагают недюженные усилия к великому делу пестования индивидуальности и уникальности нашей жизненной стези. Но наступает момент, когда корифеи и мастодонты славного дела наставления на путь истинный уступают пальму первенства случайно неслучайным дилетантам – друзьям и соратникам, коллегам и попутчикам, покровителям и потребителям, единомышленникам и диверсантам.

Мы соприкасаемся друг с другом, оставляя невидимые следы в судьбе и личности другого человека. Эти следы могут быть глубокими или поверхностными, роковыми или незначительными, ранящими или исцеляющими, незабываемыми или неприметными. Но главное в том, что эти следы есть! Мы даже не представляем себе, чем и как аукнется наше присутствие в судьбе другого человека сегодня, завтра или в далеком будущем. Как говорится, «тайна сия велика есть». Но, может быть, в этой великой тайне и заключено счастье, а вдруг именно это и есть – смысл и суть жизни каждого из нас?!

На моем пути, конечно, возникали как путевые столбы, шлагбаумы, дорожные знаки, попутные и встречные авто, эстакады и развилки – разные люди. Благодаря им, мой путь упорядочивался, менялся и петлял, замедляя или ускоряя бег виртуальной капсулы личности. Под их напором, дыханием или касанием претерпевали метаморфозы мои желания, взгляды и черты, способности, мечты и качества, цели, умения и принципы. Мои пигмалионы, каллиопы и минервы. Мои искусители, фоморы и лешие. Заклинатели, угнетатели и волшебники «Ниагары». Они такие разные и неповторимые, но без любого и каждого из них я была бы другой. Всё не случайно и не напрасно.

Вот, теперь можно начинать знакомиться поближе. Я расскажу тебе о людях, с которыми проводила и провожу часть моей жизни. И если ты узнаешь в них себя или кого-то из знакомых, то можешь быть уверен, что ошибаешься. Твои персонажи – в твоем эпосе!

Присядем на дорожку, дорогой путник. Ибо сейчас тебе придется принять непростое решение: отойти ли «от греха подальше» или соприкоснуться с моей судьбой, жизнью и личностью. Только помни, что при выборе последнего варианта обратной дороги нет. Ведь мы договорились: соприкасаясь друг с другом, мы оставляем невидимые и неизбежные следы в судьбе и личности другого человека. Ты никогда уже не будешь прежним!

Аминь.

Анжела

«Вы хотите меня обидеть?

Ой, рада, что хоть кто-то меня хочет!»

– А тебе слабо?!? – спросила подруга с такой мимической маской как, должно быть, у рыси, которая за неимением крупной дичи украдкой пообедала молью, а теперь фасонит и держит лицо (в смысле морду лица).

– А то. Конечно, слабо! Ты же понимаешь, рожденному плавать спички не игрушка.

– Ниги! Ты опять начинаешь. Еще морали мне почитай, – «рысь» явно обретала жизненные силы по мере переваривания насекомых.

– Вслух?

– Чего вслух? – «хищница» ушла в процесс усвоения питательных веществ и ментальные процессы явно замедлились.

– Почитать…. Не могу, охрипла.

– Да ты просто завидуешь! – «рысья мордочка» победно поднялась подбородком к небу.

– Абсолютная правда, Анжел, завидую. Только не бурной страсти с женатиком, а твоей безудержной наивности.

– Да ты… Да что ты понимаешь в романтике, нежности и любви! С тобой вообще невозможно разговаривать! Если не съязвишь, поперек не скажешь, будешь не ты! – надо признать, мне даже показалось, что Анжела нервно передернула коротковатым от природы хвостом.

– Тут ты права. Я вообще человек тяжелый, конфликтный, многие так даже обходят меня стороной, чтобы лишний раз нервы себе не портить. Хорошо, что ты у меня есть, – терпеливая, добрая и отходчивая.

Судя по выражению лица Анжелы, в этот момент переваренные твари достигли устья своего маршрута по организму рыси и жалкими остатками ложились в основу будущего урожая сибирской кедровой сосны.

Почему я столько лет общалась с «насекомоядной» Анжелой было большой загадкой даже для меня. За фасадом твердой убежденности подруги всегда прятался осклизлый студень моральной гуттаперчивости, за великим самомнением – зыбкое болото комплексов, за напористостью – парализующий страх перед отказом, за игнорированием – подавляемая скорбь от потери, за сеткой-рабицей великих знаний и широких сведений – штакетник газетных заголовков и прореженных мыслей мнимых авторитетов. Время, проведенное в ее компании, всегда грешило содержательной пустотой, словесной пестротой и эмоциональным фейерверком.

Анжела, Жела, Желика, Желина, Ани (как только ее не называли друзья и знакомые) была на 15 лет «легче» меня и на 15 кг «старше». Это не мешало ей гордиться собственным совершенством, при случае разоблачать и поучать неразумную подружку и подробно разбирать мотивы «наказуемых» поступков знакомых с попутным составлением их неприглядных психологических портретов.

Но были у подруги и парадоксально притягательные, уникальные в своем роде черты. Любая встреча давала Вам понять, что все прожитые годы подруга ждала только одного – великого и предрешенного свыше случая увидеться с Вами! Она ныряла в текущие события как в омут, полностью погружаясь, отдаваясь стихии и вдыхая воздух расправленными по случаю резервными жабрами. Феноменальную способность стирать границу между дымкой неуёмных фантазий и контурами реальных фактов я не встречала больше ни у кого. Взаимопроникновение мечты, бытия, самообмана и неистовой веры в истинность возникающих чувств и событий было полным и безбрежным.

Анжела умела мимикрировать и лавировать в любых обстоятельствах, достигая однозначного результата в любом интерьере и на любом вираже. Например, на отдыхе в Абхазии первые два дня, выказывая уважение строгим нравам горцев, в сорокоградусную жару Анжела фланировала в наглухо повязанном на голову платке, носках, разделенных «наживую» перепонкой вьетнамок на два неравных отсека, и короткорукавной водолазке, дабы спрятать под ней христианский крестик. Напитавшись недоумением аборигенов и «свободных» туристов, на третий день она уже браво несла себя по поселку в шортах и бюстгальтере от купальника, наслаждаясь долгими провожающими взглядами все тех же строго блюдущих нравственность местных жителей, при этом добросовестно объяснив свой наряд великой миссией раскрепощения народов Кавказа, угнетенных тьмой традиций.

Отдельного внимания, безусловно, заслуживают многострадальные и многотомные любовные романы Анжелы. Неумолчный зов плоти и напирающее давление социально ожидаемой потребности выйти замуж толкали ее на театрально отчаянные и церковно раболепные попытки найти, выбрать и окольцевать подходящего самца (простите, мужчину). На поверку «охота» выглядела как-то комично и однобоко. Но только не с точки зрения Желы! Сколько темперамента, эмоций, сил и фантазии вкладывала она в каждый любовный эпизод! Другой женщине одного такого эпизода по уровню вложения сил хватило бы, наверное, на всю жизнь.

Желика могла вдруг возжелать до потери сознательности, во что бы то ни стало, не смотря ни на что получить билеты на матч местных команд, молниеносно выучить термины и правила футбола, до самозабвения орать, пить пиво и «пускать волну» на стадионе во время игры. И все потому, что получала информацию, что очередной претендент на любовный роман (с точки зрения Анжелы, конечно) не равнодушен к футболу.

А то вдруг звонила мне посреди зимы и взахлеб, перебивая саму себя, пьяно информировала, что она едет на море. Вот так, скоропостижно и стремительно, потому что с милым. И пусть весь мир подождет. Холодно, завтра на работу, в кошельке 200 рублей, батарейка на телефоне садится – ну и пусть! Впереди ведь целая ночь! А если на работу не пойти, то и сутки! А если его жена не узнает, то и ….! И никакие доводы разума воздействия не имели. Домашние курицы, они ведь не летают зимой на юг.

Как-то в течение нескольких лет подруга с покорностью и терпением, заслуживающим лучшего применения, обихаживала, холила и воспитывала тихо и планомерно спивающегося мужика, потому что придумала себе сказку. В этой сказке добрая «золушка» не бросает в беде «временно поганого» принца, презрев ропот толпы и советы родственников, преодолевает с ним препятствия, козни и проблемы, героически защищает его от злых чар, совершает чудо и…. И конечно, выходит за него замуж, обязательно по любви. Принц, безусловно, превращается в прекрасного и богатого наследника без вредных привычек. Только на поверку вся придуманная сказка выглядела как дешевый фарс. Анжела таскала на себе пьяного «принца», приводила милого в себя в период абстиненции, кормила, поила, вызволяла из вытрезвителей и отмазывала на работе. В общем, остановить коня на скаку и в горящую избу войти – это цветочки по сравнению с подвигами Анжелы. А «принц» слюняво улыбался, плел несвязную околесицу, тайком таскал допинг из заначек, кормил обещаниями… и как мужчина был абсолютно безопасен, практически стерилен. Роль свою Желика играла с превеликим достоинством, снисходя до невежественных подруг, не сумевших разглядеть в кучке куриного помета драгоценный бриллиант. А потом в одночасье пьеса сменилась и в сценарии уже не значились никакие «золушки» и «поганые прынцы».

О чем бы не говорила и что бы не делала Жела, сквозь бурную аритмию ее жизненных перипетий, достижений и промахов проглядывали длинные уши потаенной любви к деньгам. Нет, она не была помешана на этой теме и никогда не обсуждала ее напрямую, но вскользь названные до рубля суммы вложений, заёмов и приходов всегда звучали весомо, с определенным пафосом, а недобросовестные заемщики и «халявщики» клеймились особым позором, занимая в табели о рангах негодяев верхние строчки. При этом получение взяток, незначительный отъем ценностей у капиталистов, отрешенность и забывчивость в ситуациях покупки «вскладчину» были для Желики богоугодным и обыденным делом. Абсолютно логично, что состоятельные мужчины при этом оценивались подругой как жена Цезаря – вне подозрений. Действительно, какой же негодяй позволит себе иметь часы Rolex, парфюм от Jean Couturier и брендовые шаровары от Philipp Plein?!? Негодяй не позволит! А то, что это чушкан в прикиде и котлах, так этого за блеском денежных знаков не видно.

Импульсивная, громогласная и экспрессивная, Анжела была видна, слышна и осязаема в радиусе 500 метров вокруг. Рядом с ней невозможно было остаться незамеченной, будь ты хоть трижды серой мышью в шапке-невидимке набекрень. Стороннему наблюдателю хватало буквально нескольких секунд примагниченного невероятным зрелищем взгляда, чтобы оценить масштабы бедствия и степень опасности объекта под названием Анжела. А потом случайный человек переводил взгляд на камикадзе, вполне себе мирно сосуществующего с тайфуном, громом, смерчем, цунами, молнией и метеоритным дождем в одном флаконе. И столько было в этих глазах… удивления, сочувствия, интереса, неподдельного испуга и злорадной радости (хорошо, что у меня этого нет)!

А ты продолжал оставаться под градом словесных пуль, лавиной разномастных эмоций, камнепадом дружеских тумаков (надо признать, достаточно болезненных), несокрушимым напором лозунгов и аксиом сомнительного свойства, походящим по ощущениям на струю брандспойта.

– Да ты меня не слушаешь! Я тебе что – радио?!? – вот теперь лицо подруги больше напоминало морду бобра, только что выигравшего соцсоревнование по строительству плотин и понимающего, что последний кубометр древесины был явно лишним.

– Я тебя слышу. Не шторми.

И это было истинной правдой. Задумавшись, я ловила многоголосие мыслей. Но поверх всей какофонии децибелов истинным набатом била звуковая волна рассказа Желики. Попробуй тут не слышать.

– Врешь ведь! Ну-ка повтори, что я только что сказала, – и меня качнуло от легкого шлепка подруги по плечу. «Бобер» явно напрягся и внушительно икнул.

– Пожалуйста! Я даже не представляю себе, какой он нежный, добрый и заботливый. Он командировочный из Е-бурга. Счастливый обладатель штампа о регистрации брака и троих чудесных детей. Ты вся в нирване и в синяках, ибо страстный интим в неприспособленных для этого местах заводит и калечит.

– Я не так говорила, – «бобер» обиженно поводил носом и пожевал губами. – Вот делай после этого добрые дела! Ты сама себе все испортила!

– Извини, дорогая! Ты лишишь меня сладкого, и мне придется делать себе на рассвете харакири?!?

– Можешь не делать! Живи себе дальше синим чулком, мхом обрастай! Я ж тебе рассказываю, как мужика с ума свести, доставить ему несказанное удовольствие. Я таки-и-и-ие приемчики испробовала – у него уши в трубочку сворачивались! – «бобер» явно опухал на глазах от обладания невиданными секретами, не допуская даже мысли, что слушателям давно открыты гораздо более обширные тайны, причем, уже давно.

Да простит меня Бог и Анжела, сдержаться не смогла. Я хохотала так, что слезы градом катились из глаз. И никакие грозные окрики и болезненные тычки не могли меня остановить. Желика наливалась грозным негодованием прямо на глазах. «Бобер» лопнул и на его месте материализовался дикий огнедышащий дракон, он расправил крылья и рявкнул:

– А будешь ржать, больше вообще ничего не скажу, так и помрешь старой девой!

Воздуха уже не хватало, живот и скулы свело судорогой, но после этой фразы новый приступ безудержного смеха просто скрутил меня. Сверху сыпались удары и острые клинки злословия, но остановиться было невозможно. Интересно, в истории человечества были зарегистрированы случаи скоропостижной смерти от смеха? Если нет, то мой эпизод грозил стать первым.

Спустя минут пять я смогла, наконец-то, вдохнуть воздуха и, утирая слёзы, взглянула на Желу. Разъяренная фурия, гневная гарпия, несокрушимая гаргулья, карающая амазонка и мать всех монстров – Эхидна. Сейчас она откусит мне нос, или ухо…. Жуть. Надо было срочно искать пути к примирению. Я не нашла ничего лучше, чем спросить:

– Ани, ты серьезно?!?

– А ты считаешь – это смешно!? Для тебя же стараюсь, наступаю на горло собственной стыдливости, вывешиваю на показ интимное! Дура неблагодарная!

– Так, подожди. Я – дура благодарная, – спешно успела я перебить обличающего оратора. – Только весь вопрос – за что?

– Как это – за что? За то, что ты теперь сможешь окрутить любого мужика. Дать ему то, что другие женщины не в состоянии. Да от такого секса никакой мужчина никогда не откажется, если он не импотент. Но импотентами мы сами не интересуемся…. Так что, подруга, открывай глаза и уши. Учись, пока у меня есть желание учить, а не увеселяйся почем зря. Не знала, что эта тема может довести тебя до нервной истерики. Ты так закомплексована? Мы будем с этим работать.

Вот так. Обескураживающая фатальная уверенность в том, что чужой опыт беднее, бледнее и неказистее каждого отдельного мелкого эпизода Анжелиной личной и интимной жизни.

– Слушай, Жела, давай о чем-нибудь другом поговорим, а? – жалобно, но настойчиво простонала я.

– Тебе не интересно? – удивленные глаза подруги теперь были похожи на круглые блюдца мокроносого примата лори, попавшего из тропического дождевого леса в пустыню Сахара.

– Мне очень интересно, только твою сексуальную «азбуку» я прочла лет двадцать назад со всеми дополнениями, приложениями и эпилогами. И даже прошла обширную практику, подняв уровень работ с репродуктивного на творческий. На данном этапе меня больше интересует ментальность и духовность мужчины. Хотя, за добрые намерения – спасибо.

– Понятно. А почему тогда молчала? Сказать не могла? Я тут распинаюсь, а ты… Между прочим, я уверена, что секс – это не главное. Мужчина должен быть умным, воспитанным и духовно богатым! Так что давай закончим грязные и недостойные разговоры!

Вот вам, бабушка, и Юрьев день. Получите и распишитесь… в трех местах: в своей некомпетентности, распущенности и форменных издевательствах над подругой.

Такие люди привносят в нашу жизнь невероятный колорит. Никогда не знаешь, в чем еще ты окажешься несилён или виноват. Втайне осознавая свое интеллектуальное превосходство, понимаешь, что майевтика, дедукция и индукция не идут ни в какое сравнение с витиеватыми фантазиями и бурлеск-шоу свободного от рамок мышления. Рядом с таким громким колоссом вычурных прихотей чувствуешь себя обыденной, хоть и не без маленькой изюминки, серой мышью.

Владислав

«Судьба не дарит бесплатных подарков, для этого придуман Дед Мороз»

Ты знаешь? Да, конечно, ты знаешь о нудных, скучных профессиональных семинарах, где равнодушные докладчики дробят череп на части невероятными терминологическими пассажами. Уставшие и издерганные «признанные теоретики», изъятые из тумана очередного научного форума, плохо представляющие себе специфику аудитории и целевую установку организаторов, однотонно бубнят вычурный текст, в основе подготовленный ими еще лет пять назад. Для отработки оплаченных им материальных средств мужественно пытаются импровизировать на заданную тему с морально устаревшими сведениями.

Слушатели, направленные руководством из лучших побуждений (для повышения квалификации и обмена опытом), сначала морщат лоб (в попытке перевода абракадабры на русский человеческий), потом обреченно вздыхают и украдкой наблюдают за соседями (я один тут такой отсталый и безграмотный или нас много?), а «на третье» (если позволяют обстоятельства и система контроля) просто испаряются с мероприятия как утренний туман. Те же, кому совесть или ответственность не позволяют уйти, обреченно находят себе какое-нибудь применение на ближайшее эфирное время: решение кроссворда, блокнотные рисунки и эскизы, игровые приложения в телефоне, чтение журнала или книги. Два отдельно существующих мира по ту и эту сторону от края трибуны без шума и претензий выживают до конца взаимной экзекуции.

На одном из таких семинаров я послушно сидела в актовом зале и под прикрытием впередисидящего широкоплечего делегата неспешно читала полезную книгу.

– Девушка, а можно с вами познакомиться?

Если бы подобная фраза прозвучала из уст горячего кавказского парня на улице, то вай-ме! – это вряд ли могло бы сильно удивить (если, конечно ты не юноша). Но в храме знаний и поклонения святым, отмеченным как царскими почестями кандидатскими удостоверениями?!? Невозможно, удивительно и крайне неожиданно.

Я вздрогнула, выронила фолиант и уставилась на мужчину, сидящего по левую руку. Хорошо, что испуг не сопровождался звуковыми эффектами. То-то повеселился бы честной народ с печатями глубоких умственных усилий на лице.

Где я видела эти зелено-карие насмешливые глаза? В прошлой жизни? В фильме о Джеймсе Бонде? В магазине шаговой доступности? Нет, я натыкалась на этот ироничный и требовательный взгляд в перерыве нашего семинара в бурлящем людьми коридоре. Точно!

– Может быть, все-таки скажете, как вас зовут? – просипел мой визави откуда-то из-под кресла, с видимым трудом поднимая том, упущенный в свободный полет.

– Не понимаю. Вы ко мне «клеитесь»? – я уверенно потянулась к поднятой вещи.

– Пока не знаю. Но что, если так? – книга телескопически удалилась на величину вытянутой руки мужчины и стала для меня недосягаема. Ну, прямо детство какое-то.

– Если так, то я замужем!

– И это повлияло на вашу память и речевые способности?

Поскольку фоном для нашего разговора служил бравурный и неиссякаемый поток словоблудия лектора, диалог скорее напоминал спор охрипших змей за коронное место на макушке теплого камня. При этом гады извивались в причудливом танце вокруг книжки. Утомленные слушатели охотно переключали внимание на бесплатный зоологический аттракцион.

– Чего?!?

– Свое имя вы или забыли, или не можете произнести. Замужество – страшная кара!

Что это? Врожденная бесшабашность и молодецкая удаль? Благоприобретенная способность игнорировать социальные нормы и требования? Обыкновенная чудаковатость? Необыкновенная примитивность? Да и ладно.

– Я – Ниги. Приятно познакомиться.

– Неужели! Пациент еще жив и имеет шансы на возвращение к полноценной жизни. А я Влад. Кстати, книжку свою возьмите. Очень рассчитываю почитать ее совместно, хотя бы до конца семинара.

Зачарованные зрители вокруг нас огорченно вздохнули. А чего вы хотели? Show must go on. Так представление не бесплатное. И не из дешевых….

Книжку мы таки почитали. Семинар завершился. Занавес закрылся. Рампы погасли. Зрители разошлись. И за несколько месяцев забавный эпизод практически выветрился из моей продуваемой сквозняками событий головы.

Но судьба в лице начальства послала меня в командировку: то ли контролировать, то ли помогать подведомственному учреждению в глубинке – в райценре Z. Меня ждал немалый сюрприз. Прямо на автостанции из синих «жигулей» мне навстречу, саркастически улыбаясь, торжественно вышел директор того самого учреждения – Влад. Это было так приятно – люблю синий цвет.

Куда командированных определяют на побывку в селе? В Дом колхозника? В гримёрку Дома культуры? В сарай главного агронома? Мне повезло, оказалось, что в этом далеком заповедном лесистом крае (так и хочется добавить – заснеженном и суровом, но, врать нехорошо – было лето) есть туристическая база, утыканная по берегу мелкой и грязной речушки пирамидками деревянных крыш покосившихся пристанищ путешественников, рыцарей рюкзака и анорака.