Принцип неопределённости

Глава 3

Транспортный модуль замер у куполообразного строения. Дознаватель вышел первым. Стены вспыхнули яркими всполохами — красными, оранжевыми, как тревожная сигнализация.

— Система контроля настроена на стандартные персональные матрицы, — послышался за спиной голос Галлии. — Вы — чужеземец, отсюда такая реакция.

Галлия коснулась полупрозрачной двери — та разошлась, как мыльная плёнка.

Внутри царил полумрак. Стены отливали бледно-розовым перламутром — словно они попали внутрь океанской раковины.

В центре зала стоял довольно большой прямоугольный стол, напомнивший Дознавателю поставленный экраном вверх монитор. Галлия коснулась его рукой, и он засветился, создавая цветное многомерное изображение.

— Это ещё что такое? — спросил Дознаватель.

— Перед вами — снимок топологии правовых резонансов субъекта NΔ17 на день его смерти.

— То есть графика его последних контактов. А вы всё-таки следите за своими гражданами.

— Дознаватель, ваши придирки — простите, не могу подобрать иного слова — обусловлены незнанием Фрактального согласия. В своё время был создан «Узел пересечений кодексов», где фиксируются области пересечений граждан. NΔ17 данные своих контактов предоставлял добровольно.

Галлия прикоснулась кончиками пальцев к сформировавшейся голограмме.

В центре проявился ярко-синий конус, от него медленно, как трещины по первому льду, поползли к периферии три луча.

— Это — умерший. Линии — соглашения о пересечении.

— Значит, их было трое.

Дознаватель обошёл голограмму.

— А это что? — указал он на небольшую область, пульсирующую красным, в конце самого длинного луча.

— Зона разрушенной когерентности или, как вы уже слышали, правовая тень.

Дознаватель наклонился ниже, будто в поисках подсказки:

— А можно про тень поподробней. А то я в прошлый раз вас перебил.

— На Каллибрексе события обретают юридический статус после обоюдного признания. А признание невозможно без события, — продолжила Галлия.

— Какой-то замкнутый круг, — заметил Дознаватель.

— Именно в этом и состоит суть правовой тени. И если при контакте наборы правил двух кодексов входят в деструктивную интерференцию, то часть правил взаимно обнуляется, а оставшиеся перестают определяться.

Дознаватель нахмурился и медленно произнёс:

— То есть, Арбитражный слой поля перестаёт отличать дозволенное от запрещённого?

Галлия кивнула.

— Чтобы вы поняли, я стану использовать ваши, земные термины, — продолжила Галлия. — Кодексы субъекта и убийцы были настроены так, что ни одно определение не могло вступить в силу без одобрения другого. Система сопоставления не смогла выбрать нужную трактовку — и не выбрала ничего.

— Вы упомянули «соглашение о частичном синтаксическом доверии». Это как говорить через непрозрачную занавеску искажённым голосом?

— Наоборот. Это значит, что они могли друг друга ни разу не видеть, но знали по семантическим маркерам. По голосу, по манере строить предложения, по словам-паразитам.

Дознаватель кивнул:

— Значит, первое: их беседа была не первой, и второе: у них была общая, объединяющая их тема.

— Абсолютно верно. По характеру взаимодействия есть основания предполагать, что общение в правовой тени их вполне устраивало. Но в этот раз, видимо, разговор накалился, и, предчувствуя угрозу, NΔ17 её записал, но не успел оформить, потому что для этого ему нужно было выйти из тени.

— И его убили, не дав это сделать, — закончил Дознаватель. — Зачем же он согласился уйти в тень?

Галлия кивнула.

— Я думала об этом. Возможно, они вели беседы на весьма одиозные темы.

— Опасные настолько, что NΔ17 предпочёл общаться без защиты? — переспросил Дознаватель.

— Да. Например, они могли обсуждать возможность изменения нашего общественного устройства. — Галлия помолчала и добавила: — И будь эта беседа зафиксирована, их обоих обвинили бы в покушении на мятеж, а это единственное, на что у нас не требуется согласия сторон.

— Значит наш NΔ17 был заговорщиком.

— Или пытался такового переубедить.

— Наивность, граничащая с детским садом.

— Я поняла ваш идиоматический оборот. Но думаю, что и в вашем мире хватает чудаков и мечтателей.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — согласился Дознаватель и, посмотрев на удивлённую Галлию, заговорил медленно, словно выкладывал на стол карты:

— Итак. Общение обоюдно и сознательно перевели в тень. Получив угрозу, NΔ17 не смог её зарегистрировать. Дальше информационный разрыв, что-то происходит, и система безопасности фиксирует факт биологической смерти. Если ваше предположение взять, как рабочее, то мне следует искать оппозиционера, предпочитающего контакты в правовой тени.

— Вы не упомянули, пожалуй, самую важную примету. Кажется так это у вас называется?

— Именно. Какую?

— Этот человек способен на убийство.

«Совесть — это внутренний голос, который предупреждает нас, что за нами кто-то смотрит.» — Генри Луи Менкен. Афоризмы (1949)

Глава 4

Галлия смотрела на Дознавателя, как на сухой лист, занесённый в открытое окно ветром.

— Вы пытаетесь выстроить причинно-следственные связи там, где существуют лишь случайные или вероятностные резонансы.

— Это потому, что у вас тут не юриспруденция, а сплошная казуистика, направленная на то, чтобы не поймать убийцу.

Дознаватель уже собрался сказать очередную колкость, но Галлия впервые за всё время посмотрела ему в глаза. Не сквозь него и не мимо. В её лице что-то изменилось. Даже бестолково снующие круги на комбинезоне неожиданно замерли.

— Знаете, — тихо сказала она. — Я двадцать лет координатор пересечений. Фиксирую конфликты, которые никогда не становились преступлениями.

Она замолчала и перевела взгляд на голограмму.

— Я прекрасно знаю, что система несовершенна. Но я не желаю вступать в конфликт с фрактальным полем планеты.

Она сделала паузу и продолжила:

— Этот случай... Первый за всю историю нашей цивилизации.

Галлия посмотрела на Дознавателя.

— Вы помните значение слова «совесть»?

— Конечно. — Дознаватель усмехнулся. — Когда-то, в другой жизни я учился на филолога. «Со-весть» значит «общая весть». Внутреннее согласие человека с истиной, которая известна всем. В широком значении — понятия добра и зла, разделяемые разными людьми.

Галлия кивнула и провела ладонью по поверхности голограммы. Изображение сфокусировалось на одном луче, отходившем от синего конуса.

— Вот субъект, чья зона согласия с умершим на момент события была активна, — сообщила она. — Я говорила вам о синтаксическом доверии.

— И где сейчас этот субъект? — поинтересовался Дознаватель.

— Подождите. Я должна вернуться к своей основной работе. Вы один дальше не справитесь. Вам нужен помощник, способный декодировать вашу бинарную логику в наш правовой формат. Ему я и передам все данные по последним контактам NΔ17.

— На всех троих?

Галлия кивнула, прошла к стене и коснулась жёлтой панели с упрощённой фигуркой маленького человечка: круглая голова и палочки вместо туловища, рук и ног.

Секунд через тридцать открылась дверь и оттуда появился классический робот-андроид. Двигался плавно, почти бесшумно. Ростом был чуть выше среднего, корпус собран из универсальных блоков-сот матово-чёрного цвета. Вместо лица — гладкая пластина, занятая четырьмя голографическими проекциями, мерцающими всеми оттенками жёлтого.

— Я модель ALX-92, ваш ассистент в рамках юрисдикции Каллибрекса. В неофициальной речи допустимо обращение «Алекс». Мои алгоритмы оптимизированы для взаимодействия с субъектами, оперирующими категориями линейной логики. Текущая задача — обеспечить вам когнитивную опору. Я идентифицирую вас как «Дознаватель». Это корректно?

— Вполне, — улыбнулся Дознаватель. — У тебя есть чувство юмора?

— Может присутствовать после соответствующей настройки, — невозмутимо ответил робот и добавил: — При условии, что оно не создаст конфликтную ситуацию с личностными кодексами других присутствующих.

Дознаватель обречённо вздохнул.

— Отлично. Болтлив, педантичен и без чувства юмора. Адреса у тебя?

— В наличии, — подтвердил Алекс.

— Ну, теперь от нас никто не убежит.

— Бег не является основной формой передвижения обитателей планеты. По запросу могу составить развёрнутую справку в виде таблицы с указанием доступных видов транспорта на Каллибрексе.

Дознаватель посмотрел на Галлию.

— Где вы откопали этого металлического умника?

— Алекс — один из наших штатных ассистентов. Их приставляют к инопланетным делегациям. Я на этом с вами прощаюсь.

— Спасибо, — сказал Дознаватель.

Она неожиданно улыбнулась. Круги на комбинезоне потухли — впервые за всё время.

— И вам спасибо.

— Мне-то за что? — удивился Дознаватель.

— За «совесть». А если мы ещё когда-нибудь встретимся, будьте готовы растолковать значение слова «справедливость».

«Никто не может долго быть двуликим, иметь одно лицо для себя, а другое для толпы: в конце концов он сам перестаёт понимать, какое из них подлинное.» — Натаниель Готорн. Алая буква. Гл. 20

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.