Время, в котором меня нет

Дизайнер обложки TH

Корректор «Книжное Ателье»

© Милла Генрих, 2019

© TH, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-0050-0645-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Природа сошла с ума, стояло солнечное весеннее утро, весна была щедра на свое тепло в этом году, пекло и грело как летом. Даже февраль был жаркий, как весенний апрель. Вы не поверите, но температура воздуха доходила до +26.

Я вышла на задний двор своего дома, откуда открывался живописный вид на лес… Стояла, глядя вдаль, где почти на утесе возвышался замок графа Агело, и глубоко вдыхала, воздух был наполнен таким ароматом, что не хватало грудной клетки, чтобы вдохнуть его весь. Поднимая руки к небу, мне подумалось, что так во мне найдется больше места, чтобы насладиться этим опьяняющим воздухом, вдохнула и замерла на какое-то мгновение, цвет неба меня околдовал, оно было ярко-ярко голубого цвета и чистое, чистое. Мне хотелось взлететь и порхать как бабочка над цветами, высокой травой… Ноги сами понесли меня по тропинке к лесу. Все вокруг было очень красиво, и красота эта очаровывала сознание… и только у леса был еле заметен легкий туман. Но солнце светило ярко, и пелена его была почти совсем незаметна. Я шла по тропинке, то бежала вприпрыжку, то останавливалась и вдыхала весенний аромат. Я наслаждалась всей этой красотой, которая меня опьяняла. Казалось, не только душа, но и тело летит. Я и не заметила, как пересекла туманную полоску в лесу. Вы не представляете, какой вид мне открылся, с правой стороны леса стоял белоснежный дом, видно, недавно покрашенный, он от солнечных лучей сиял своей белизной. От дома в мою сторону вела такая же тропинка, на которой я стояла. Рядом с домом была поляна, покрытая одуванчиками, они как будто пели гимн солнцу своим сказочно ярко-желтым цветом.

«Хм-м-мм, – задумалась я. Кажется, еще совсем недавно, я была тут и дома этого не было». Интересно, откуда он взялся? Вокруг никого не было, не единой души. Во мне стало разгораться любопытство…

Что это все-таки за дом?

Подойдя ближе, я услышала какой-то звук, меня это не остановило. Я встала совсем близко к стене, где был проем для окна, но рамы оконной не было, пытаясь заглянуть вовнутрь, мне опять не удалось увидеть, что же там внутри. Я решила пойти к следующему окну… Под ним росла высокая трава почти с мой рост, никто ее не скашивал, меня и это не удивило. Все было так девственно в это утро, что голова отказывалась мыслить о буднях.

…У второго окна я остановилась, так как из комнаты послышались шорохи, подкралась потихоньку и заглянула, дом был почти пустой, с левой стороны стоял очаг, возле очага сидела женщина, выгребала из него золу, она сидела ко мне спиной и не видела, как я разглядываю ее с любопытством. Посередине комнаты стоял дубовый стол, на столе стояла незажженная свеча и какой-то чугунок, по бокам стола две лавки. У другой стены стояло что-то наподобие кровати. Странно, бывая в этих местах не раз и не два, я никогда не видела этого дома…

«Ах, до чего же я невнимательная», – подумалось мне. Видно, дом все-таки был, но я его просто никогда не замечала. И я тихонько стала удаляться от дома. Вернувшись на свою тропинку, вдохнув воздуха глубже и растопырив руки как в крылья самолета, побежала. Настроение было прекрасное, и мне не хотелось возвращаться домой. У меня сегодня первый день отпуска…

Я увидела бабочку, порхающую впереди меня. Да, да, вот такой же бабочкой в данный момент мне и хотелось быть. Я бежала за ней в противоположную сторону от дома. По бокам росли ели, кустарники, все было ярко, и краски эти меня опьяняли. Не знаю, как долго я бежала… Но обогнув небольшую гору, я не поверила своим глазам…

Нет, этого не может быть. В небольшой низине было озеро, совсем маленькое на фоне ярко-зеленого леса, а в воде отражалось чистое голубое небо, на берегу повсюду цвели ромашки и одуванчики. Вау, как все было удивительно красиво! Здесь ведь недавно текла маленькая горная речка. Откуда озеро, мне было непонятно.

Ускорив бег к озеру, я теперь сама себя чувствовала бабочкой, порхающей над всем этим, что околдовывало меня в этот миг… Вода действительно была прозрачной и, казалось, все камешки на дне можно было посчитать. Задрав подол своей белой батистовой юбки, которая была мне по щиколотку, я шагнула в воду, она приятно охлаждала мне ноги. Солнце за все теплые дни успело согреть эту прозрачную водицу. Ведь уже скоро лето, да и весна на удивление очень жаркая, подумалось мне.

Выбежав на берег, я огляделась, ни одной души в этом волшебном мире не было. Не раздумывая, я сняла с себя все и бросилась в воду. Вода ласкала своей свежестью и прохладой. Впереди я увидела маленький островок и поплыла туда. Поплескавшись еще немножко у островка, я нагая вышла из воды и легла на мелкие, уже горячие камешки, которыми был усыпан берег этого островка. Лежала и глядела на чистое небо, а солнечные лучи ласково грели мое тело. О чем я думала?

Опьяненная воздухом и всей красотой я почему-то мечтала о рыцаре. Время для меня в этот момент остановилось.

И вдруг я услышала два мужских голоса. О Боже, моя одежда, она осталась там, на берегу. Забежав за кустарник, который рос на маленьком островке и почти утонул в высокой траве, я сидела тихо и смотрела в сторону, откуда доносились голоса… По моей тропинке спускались к озеру двое мужчин. Подойдя к берегу, один, тот, который повыше, шатен, размахивая мечом, поднял вверх мою юбку и, смеясь, произнес, наверное, специально, громким голосом:

– Интересно, какая простолюдинка забыла здесь свою нижнюю юбку? А это что?

Он подвесил на меч мои трусики и бюстгальтер…

Второй был ниже ростом, волосы были до плеч, светлые, стоял, пожимая плечами…

Оба были одеты, как актеры из фильма «Королева Марго».

«Ой, – вспомнилось мне, – я же читала в газете, что в наших краях будут снимать исторический фильм».

– Во, блин, заигрались дядьки, простолюдинка, видите ли, а они, типа, королевские рыцари, – прошептала я. – Да пошли бы вы отсюда, мне пора одеваться и домой, а не на вас тут смотреть, как вы первобытно рассматриваете мою одежду. Как будто и в правду никогда не видели женских трусов и бюстгальтеров.

Блондин над чем-то рассмеялся и громко сказал:

– Пойду, у меня еще одно дело есть, может, позже приду сюда искупаться.

И быстрым шагом зашагал обратно в лес.

Постояв еще пару минут, шатен наконец бросил мою одежду на траву.

Бог мой, что он делает? Он раздевался, причем догола.

Ужас, шептала я, хоть бы постеснялся, и засмеялась такой дурной мысли, потому как сама стояла нагая….

Он снял с себя всю одежду и стал медленно входить в воду…

Я не могла, конечно, рассмотреть со своего островка все его родинки и шрамы, но то, что он был строен, с первого взгляда скажешь, не ленится мужчина и свое тело тренирует. А если честно, он был просто великолепно сложен, прям как богатырь! Он стоял в солнечных лучах по колено в воде и руками зачерпывал воду, наверное, хотел напоить Солнце своей пригоршней воды за то, что оно его ласкало.

Постояв немного, он быстро нырнул… Мне казалось, секунды переходят в минуты, но голова его не появлялась на поверхности воды.

Я уже хотела привстать из своей засады, как услышала:

– И долго ты собираешься там сидеть?

Я оглянулась, но позади и по бокам меня никого не было.

«Это он с кем?» – подумала я.

И тут я увидела, что он лежит почти на берегу моего островка. Смотрит на кустарник, за которым я и сидела. Значит, он меня видит, мелькнуло в голове…

– Это вы кому говорите, мужчина?

– Тебе, или там еще кто-то есть?

– Товарищ, плывите уже на другой берег, меня скоро комары съедят по вашей милости.

– Ну так выходи?

– Размечтался. Мне одеться надо, прежде чем выйти.

– Так и быть, я не буду смотреть, выходи и плыви к берегу.

– И вашему слову можно верить?

– Даю слово чести.

Интересно, а есть она, честь-то, у вас, мелькнуло в моей голове.

– Мужчина, а нельзя без всяких слов вам отплыть подальше? И купайтесь себе на здоровье. А мне правда домой пора.

– Нет, нельзя, вообще-то это мое озеро, и я даю разрешение, кому в нем купаться.

– Круто. Я потом лицензию на вашу собственность посмотрю, а сейчас мне пора. Уж извините и будьте добры все же отвернуться. Я даже уже верю вашему слову чести…

– Хоть мне очень интересно увидеть, кто же это носит такую странную одежду, но уже не смотрю, плыви.

– Спасибо…

Подбежав к воде, я плюхнулась в нее как-то неуклюже и быстро, как могла, давай грести к берегу… Надеясь все же на его порядочность, что он остался на берегу островка, и не смотрит в мою сторону…

Уже подплывая, я все-таки обернулась посмотреть, где он и была удивлена тем, что он действительно лежал на том же месте и смотрел в другую сторону.

«Да уж, есть еще мужчины на земле, у которых слово чести не расходится с делом…»

Выбежав на берег, я быстро оделась. И крикнула:

– Спасибо, самый честный мужчина. Вы и вправду Благородный Рыцарь…

Прям как в кино, подумалось мне. Вприпрыжку я побежала по своей тропинке назад в лес, иногда оглядываясь на Рыцаря в воде. Он то, ныряя, уходил под воду, то выпрыгивал из воды. И уже у самого поворота я оглянулась в последний раз, он стоял на берегу, наклонившись над своей одеждой, а взглядом, наверное, провожал меня… Я махнула ему напоследок и, улыбаясь, пошла быстрым шагом дальше…

Поднявшись по тропинке вверх, к поляне, я была удивлена еще больше, нет, даже не удивлена, а больше шокирована тем, что там творилось… Дом, который недавно сиял своей белизной, был серый, грязный, по поляне, на которой час или два назад цвели цветы, бегали куры, паслись козы, и лес поредел с одной стороны, где теперь еще добавилось четыре хижины, сколоченные из бревен…

«Ужас, – подумала я, – как можно ради фильма так издеваться над природой». Казалось, и солнце стало светить менее ярко. Подойдя ближе к белому дому, я испугалась еще сильнее. Моя тропинка упиралась в густые кустарники, казалось, тут никогда и не ступала нога человека. Как так, я час назад шла, и здесь была тропинка к моему дому! Я стала в панике бегать у заросших кустов, дергая их, пробуя откинуть все эти кусты в сторону… Но все это не было декорацией, о которой я подумала раньше… Тропинки не было, за кустами рос густой лес. Главное, не паниковать. Я просто, видно, от впечатлений о Рыцаре пошла не той тропой, думала я.

Присев на кучу неотесанных бревен, я задумалась и не заметила, что недалеко от меня собирались люди. Когда услышала смех, я повернула голову в их сторону. Толпа загримированных артистов стояла поблизости и, тыкая в меня пальцами, смеялась. Некоторые выкрикивали что-то, не то чтоб я не понимала их речь, но все же для меня она звучала как-то дико. Один юнец подбежал ко мне и стал меня трогать, сначала за руку, я отдернула ее, он явно осмелел от выкриков с толпы и провел по моему оголенному плечу, мой ярко-желтый топ на тонких бретельках с декольтированным вырезом как со спины, так и с передней стороны, видно, не вписывался в сюжет их исторического фильма. Я, недолго думая, слегка ударила парня по руке. Он хмыкнул, но отошел, толпа начала смеяться громче. Юнец был одет как колхозник какой-то: широкая рубаха, даже трудно сказать, какого цвета она была, и как в старых кино у мужчин, бесформенные штаны.

«Обалдеть, – подумала я, – фильм фильмом, но вещи надо иногда и стирать…» Оглядев толпу беглым взглядом, я поняла, что они все были одеты как крестьяне из далекого прошлого. Стояла, смотрела на все это и недоумевала, что происходит, где камеры, где режиссер – злой дядька, который всегда кричит «СТОП», если в кадр попадает что-то лишнее. Я ведь точно здесь лишняя. Стояла я какое-то время, в надежде все же услышать этот крик «СТОП», но его не было. Толпа смеялась, женщины плевали в мою сторону. И я осознала, что я все же их не понимаю. Это диалект, который мне был мало знаком. Юнец опять подошел ко мне близко и толкнул, я устояла на месте, но меня уже все начинало злить. Оглянувшись на то место, где я сидела, увидела рядом с бревнами палку. Увесистая, она напоминала черенок для граблей, я наклонилась и взяла ее. Юнец отступил. Из толпы что-то выкрикивали, и он, смотря на них, чему-то ехидно улыбался. В этот момент я подумала – может, я сплю, и мне снится плохой сон?

«Надо себя ущипнуть больно и проснуться.»

И в этот миг меня действительно ущипнули, я вздрогнула и замахнулась палкой, это юнец, улыбаясь еще шире, умудрился меня ущипнуть. Честно говоря, я боялась такой палкой ударить человека, не дай Бог прибью, и от этой безвыходности что ли, я закричала как умалишенная. Просто стояла и кричала: «А-а-а-а-а!», как будто хотела выдохнуть весь этот кошмар. Юнец дал деру. Люди в толпе стали переглядываться и притихли, кто-то в меня что-то кинул. Я не видела, кто и откуда, и даже не поняла, что лежит у моих ног. Но в голове мелькнуло идиотское: «недолет, ха-ха».

Посмотрев вниз, я увидела мой мобильный телефон, он выпал из кармана юбки. Наклоняясь, я все же смотрела на толпу, которая начинала агрессивно на меня как-то реагировать. Взяв телефон, я начала набирать номер полиции, мне все это до ужаса не нравиться. То ли они были пьяные, то ли обкурились все… Но вели они себя неадекватно, это точно. И меня это начало пугать… Набрав 110, я услышала тишину, никаких гудков. Я опять набрала, опять тишина.

«Блин, батарейка, что ли, села, я ведь утром его с зарядки сняла». Решила проверить, села батарейка или нет, нажала на кнопку «Музыка». В этот момент в меня прилетел комок глины, попав прямо в плечо.

– Ай, заразы такие. Я в полицию звоню уже. Сейчас будет вам кино. Мало не покажется. А синяк на плече – это уже телесное повреждение, статья вам, господа, светит, групповая причем. Хотя какие вы «господа», – бурчала я тихо.

Почему женщины плевались, я не понимала, а мужики скалились как Серый Волк перед Красной шапочкой, вызывая этим неприятную дрожь в теле. Меня передернуло. Один из толпы, крепкий такой на вид мужик, резко двинулся на меня. Я начала паниковать, и пальцы стали нажимать нервно на все кнопки в телефоне. Тут заиграла музыка.

– А я иду такая вся в «Дольче Габбана», – запела Верка Сердючка.

Мужик, двигающийся на меня, шарахнулся в сторону, я даже подумала, что его сбили гарпуном и потянули в сторону леса. Толпа крестилaсь и разбегалась кто куда, кто падал, кто спотыкался, а я стояла, смотрела и ничего не могла понять, что за гром и молния шарахнули в них.

А с телефона лилось:

– Слезы душат-душат, я в плену обмана. Но иду такая вся в «Дольче Габбана».

Глава 2

Постояв так в недоумении минут десять, я огляделась, вокруг опять никого не было. Где стояла толпа людей, была тропа, но она вела совсем в другую сторону, в этом лесу я была часто, но никогда не была в той стороне, куда вела сейчас эта широкая на вид тропинка. Неуверенно я все же решила пойти по ней, кто знает, может, там и будет начальник всей этой кинoсъемки или балагана – даже не знаю, как все это назвать. Проведя меня мимо всех четырех хижины, теперь они казались пустыми очень старыми и заброшенными, тропа сузилась и резко начала подниматься в гору. У скалы слева вдруг посыпались камни, мне показалось, кто-то за скалой прятался. И стало как-то не по себе. Для меня это был совершенно незнакомый лес. Вдруг из-за скалы скатился вниз юнец, преграждая мне дорогу, вид у него, скажу я вам, был не очень доброжелателен… Ну а с другой стороны, подумала я, что мне, взрослой женщине, может сделать какой-то пацан… И я смело шагнула ему навстречу. Он преградил мне дорогу.

– Ну что, добрый молодец, на этот раз вы решили выдать? И только попробуй меня коснуться, я ударю.

Он стоял и ухмылялся, на вид ему было лет 17, хотя затрудняюсь сказать, сколько ему было на самом деле, может, из-за неухоженности и одежды, которая была явно не его размера, ко всему он был еще и грязный, а босые ноги от грязи, казалось, хотели треснуть. Зубы его не светились юной белизной в полуоткрытом рту. Ростом он был выше меня почти на полторы головы, худощавый и немного сутулый. Волосы были всклокочены, глаза, большие, светло-карие, смотрели на меня сейчас как кот на сметану. Над верхней губой пробился пушок темных усиков.

«Если он умоется и наденет нормальную одежду, он будет очень даже симпатичным юношей», – подумала я, пристально его разглядывая.

Я шагнула влево, хотела обойти его, он тоже шагнул, я вправо, и он туда же, не давая мне обойти его.

– Послушай, юноша, иди своей дорогой, пожалуйста, не зли меня.

– Ты голая, – сказал он.

– Я голая?

И тут он схватил меня обеими руками за плечи и попытался прижать к себе.

Я с силой оттолкнула его, и он, не удержавшись на ногах, покатился с тропы вниз, в глубокий каменистый ров, весь поросший колючками. Я очень испугалась, так как не хотела, конечно, чтоб он свалился туда.

Летя вниз, он кричал, потом резко стало тихо, я испугалась и стала его звать:

– Пацан, ты там живой?

В ответ мне была тишина, подойдя к краю тропы, я, наклоняясь вперед, попыталась рассмотреть, что там, внизу, но выступающий камень мешал, я отошла левее и снова потянулась вперед. Ногой нащупав твердую поверхность, я, не глядя, наступила туда и тоже полетела вниз. Летя, я пыталась цепляться за кусты, но все они были колючими. Долетев до низа, я была вся в колючих репейниках или как они назывались, не знаю, но кололись как кактусы, вся поцарапанная, кое-где даже на руках и ногах кровяные ссадины, руки все в занозах. Лежала и боялась шевельнуться. Все тело жгло, как будто терлась об крапиву, ко всему еще потеряла свою босоножку с правой ноги, слезы потекли из глаз, я ворчала на все – на боль, на колючки, которые никто не вырубал и эти кусты здесь устроили себе колючий рай. Так, жалея себя, проползла немного наверх, ища босоножку, увидела сидящего пацана, стиравшего листом от какой-то травы сочившуюся кровь с ноги. Мне показалось, он плакал, как настоящий мужчина, тихо, не издавая звуков. Хотя, может быть, мне это просто показалось. Я направилась к нему.

– У тебя кровь! – вскрикнула я, кровь во мне всегда вызывала панику.

– На себя посмотри, как будто у тебя нет крови. И вообще иди отсюда, не подходи ко мне!

– Никуда я не уйду… Прости, я не хотела так сильно толкнуть, просто так получилось, сама не знаю как.

С ноги у него капала кровь, падая, мальчишка, видно, сильно где-то зацепил ногой об острый камень. Он быстро сморгнул слезы. Не хотел их мне показывать. Чисто мужской жест. Я сделала вид, что не заметила. Недолго думая, я подняла подол своей длиной юбки и стала отрывать не очень широкие полоски ткани. Надо было сделать повязку на ногу, да и себе перебинтовать руку, рана тоже кровоточила выше локтя, обе руки были сильно поцарапаны.

Он смотрел на меня удивленным взглядом. Оторвав край своей юбки и очистив полоску от колючек, я подошла к нему вплотную и сказала:

– Давай перебинтую, хоть это не бинт, но все же лучше, чем ничего.

Он качнул головой, подставляя ногу, чтобы перебинтовать. Если честно, не знаю, как я держалась, я боялась вообще-то крови всегда. А тут храбрилась, хотя мой желудок начинал при виде всей яркости крови возмущаться.

– Сильно больно? – спросила его.

– А тебе? – задал встречный вопрос пацан.

Лучше бы он не спрашивал, мне было больно, босоножку я не нашла, все кололось, пекло, чесалось. И меня прорвало, я заплакала как ребенок.

Он встал с места и стал вытаскивать из моих волос репей, приговаривая:

– Не плачь, заживет, а вот репей лучше вытащить сейчас, а то скатается еще больше, потом останешься без волос.

Сейчас этот пацан вел себя как мужчина, он не показывал, что ему так же больно, как и мне, а может, еще больнее. Мне стало стыдно, я, взрослая женщина, распустила нюни перед ребенком, у которого раны на теле были не меньше моих. Вытаскивая из волос репей, я машинально стала обдирать колючки с его одежды. Потом посмотрела в его глаза, они были удивительно красивы. «Не одну девушку он сведет ими с ума», – подумала я. Он возился в моих волосах, стараясь не делать мне больно.

Мы услышали какой-то шум, в кустарниках явно кто-то был. Я напряглась, да и пацан тоже насторожился, потом шепотом мне прошептал:

– Поднимайся потихоньку во-о-н по той насыпи наверх.

Я хотела было открыть рот, но он зажал мне его рукой, и в его глазах я прочитала: «Опасность!», зрачки были расширены и стали почти черного цвета, я еле как кивнула, давая знак, что поняла, и стала молча потихоньку удаляться от него левее к насыпи, которую он мне указал пальцем. Поползла наверх по насыпи, уж поверьте, это неблагодарный труд, ты ползешь наверх, а насыпь тебя посылает обратно вниз. Юбка мешала своей длиной, я подняла подол, собрав ее в узел выше колен, и опять поползла наверх, проползла немножко вверх и даже сумела зацепиться за куст, правда, висел он, норовя оборваться каждую секунду и броситься со мною вниз… Я посмотрела в ту сторону, где остался пацан, в руках у него был увесистый камень, он как будто метился им в кого-то. Тут из кустарника выскочил здоровенный раненый кабан. Пацан кинул камень и попал кабану в лоб, он свалился, наверное, на время потерял сознание, пацан кинулся в мою сторону и давай подниматься тоже по насыпи вверх, крича мне:

– Шевелись! Быстрее, пока они нас не сожрали! Они, раненые, бешеные.

И я увидела, как из кустарника выбежал еще один кабан, вот тут у меня от страха заработали все конечности сразу, я пальцами вцеплялась в насыпь, ногами то скользя, то снова двигая себя наверх, я не смотрела уже, что творилось позади меня, иногда пацан обгонял меня, карабкаясь вверх, но потом возвращался и тянул меня за собой, и как-то, не думая, руки зацепились за какой-то куст, я подтянулась выше и уже хотела приподняться, как куст вырвался с корнем и остался в моих руках, качаясь и стараясь выровнять равновесие, я завалилась все же набок, скользя вниз, и полетела быстрее, чем могла вообще что-то разглядеть. Заорала от страха так громко, что, казалось, весь лес содрогнулся. Я летела вниз прям на кабана, нет, не на одного кабана, а на целую стаю, там их было уже с дюжину. Но страх меня не сковал, ногами я все же пыталась затормозить падение, руками хваталась за все, что попадалось на пути, а эти гады спокойно стояли и поджидали меня внизу, наверное, стучали копытами и облизывались. Не долетая до самого низа, я уцепилась за камень, который торчал из земли под насыпью и преграждал мне путь к окончательному падению в лапы этих хряков. Ко мне подкатился пацан, обхватил меня за шею и заворчал:

– Вот откуда ты свалилась на мою голову?

Он начал кидать камни в кабанов, которые пытались по насыпи своим рылом прокладывать путь к нам, так и норовя насадить нас на свои клыки, как шашлык на шампуры. Эти тупые животные, которые вообще-то не нападают на людей, вели сейчас себя как-то неправильно. Я ведь читала где-то или видела по телевизору передачу, что только кабан-секач зачастую нападает на людей, но они в основном обитают в одиночестве. А тут стадо собралось, и все раненые секачи. Два кабана – каким-то образом у них это получалось – медленно лезли к нам наверх по возвышенности.

Я закричала:

– Слушай, что это за кабаны, они как собаки по следу бегут! Разве такое возможно?

Парень не стал ничего объяснять, только подтолкнул меня вперед себя и сказал:

– Лезь быстрее наверх и старайся больше не падать, давай, шевелись же.

Я снова начала вцепляться руками в насыпь, прокладывая себе путь наверх, не знаю, откуда у меня брались силы, но старалась не думать, как больно рукам, ногам, а карабкалась вверх из последних сил. И вдруг услышала крик пацана, я оглянулась и от ужаса закричала еще громче, чем он сам, кабан все же лез наверх быстрее, чем я, а пацан лез за мной, прикрывая меня от этого бешеного зверя. Я не видела, что случилось, но кабан своим рылом, видно, достал пацана, и тот закричал от боли. Затем развернулся, сел, приподняв ноги, стал ими дрыгать, отбиваясь от кабана. У него получилось ногой попасть в бок этому бешеному гаду, и тот полетел вниз. Эти неугомонные звери внизу рыли своими рылами все, что попадало под их пятаки. Наверняка приняли нас за два больших желудя. Падая, кабан угодил прям в середину стада, и оно, визжа, разбежалось. Но четыре кабана так и стояли спокойно внизу и поглядывали наверх, наверное, ждали, когда два таких больших желудя свалятся к ним под рыла. До самого верха оставалось не так далеко, но сверху нависал огромный камень, который надо было обползать или с правой, или с левой стороны, но с обеих сторон росли густые колючки. Пацан докарабкался до меня и сказал: