Философия любви мужчины и женщины. Заметки на полях к избранным работам Н. А. Бердяева

Любовь, соединяющая супругов, есть присутствие в их жизни Самого Бога, Который есть Любовь, Который даёт им дивное сочувствие и согласие друг с другом. Очень трудно обмануть супружескую пару, потому что момент их согласия оберегается Самим Богом. Смотря друг на друга, супруги преображаются, потому что смотрят они друг на друга с любовью, радостью и восхищением, и видят друг в друге не только друг друга, но и отсвет Самого Бога.

Без воплощения нет и самой любви. Дух лишь тогда становится самим собой, когда получает окончательную печать подтверждения через плоть. Плоть – это не просто верхняя одежда духа, это сам дух во плоти. И потому так важно плотское общение: оно насквозь духовно, в нём откровенно обнаруживается любовь – или нелюбовь.

Когда всё сольётся со всем и Бог будет всё во всём, уже не нужна будет культура и забудется за ненадобностью всякий стыд, как это бывает теперь только на супружеском ложе. Все будут принадлежать всем в абсолютной чистоте, потому что ничего, кроме чистоты не будет. Но это не значит, что не будет плоти… Потому и говорится в Символе Веры: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века», потому и Исаак Сирин призывает собрать мысли в «размышлении о будущем восстановлении» – там все наши чаяния, там наше сердце, там та святая норма, без которой нам не стоило бы быть.

Слияние с любимым лицом происходит родовым путём через физическую близость, в общем наслаждении – но именно с этим лицом, которое ты предварительно избрал, которое тебя чем-то привлекло – или которое тебе указал Бог.

Нужна семья-монастырь – только в такой семье сохраняется и приумножается любовь.

(о Бердяеве) Дурачок, но направление мыслей верное. Надо дать место Богу, положиться на Него.

Мы любим только Бога и нас любит только Бог. Мы живём только благодаря Богу и только ради Него. Нам нужен только Бог, и мы нужны только Богу. Он будет всё во всём, но для понимающих Он уже сейчас во всём и во всех. Мы живём внутри мыслящего океана, Соляриса, и всех этих людей приводит к нам Он каждый день, они извлечены изнутри нас и каждый нужен для чего-то важного. Мы никогда не выйдем из Него, но мы ищем только Его и стремимся только к Нему. Он внутри нас, но мы жаждем Его встретить снова и снова и никак не можем насытиться той любовью, которую Он даёт нам – мы видим вокруг себя возможность всё большей и большей любви. С Ним всё будет хорошо, но так страшно лишиться Его и от Него отпасть.

Высшая любовь – это любовь супружеская, в ней преодолевается всякая тягота и все границы, и это то, что ждёт всех нас вместе и вообще весь мир. И это будет проще, чем дважды два, и когда это свершится, мы поразимся, почему же этого до сих пор не было, а потом скажем: «Нет, только это всегда и было, а больше ничего не было».

На этой земле только брак и дружба семьями, приход и общая Чаша, народ и хранящая его Церковь, человечество и общение культур. Но внутри уже всё едино и нет никаких границ.

Может быть, самые нужные нам, драгоценные и милые люди сейчас находятся в числе наших врагов. У них есть другое лицо, которого мы лишены и должны вымолить, заслужить, открыть и обрести.

Всё, что мы знаем об этой жизни, должно быть спасено, должно быть продолжено и преображено в лучшем мире, в пакибытии, в грядущем восстановлении бытия, при Втором Пришествии Христовом.

Любовь к уродливым, обезсмыслившимся, ожесточившимся или просто неразумным существам состоит в том, чтобы не замечать их и не реагировать на них, пока они не вернутся к реальности и не поймут правду своего состояния. И получается воистину пустыня с наглыми и навязчивыми, безстыдными бесами, которых ждёт мука вечная, а людей – тяжкое опамятование.

Для каждого человека касание любви – это зов в Церковь, потому что только в ней она может быть достойно осмыслена и со-хранена.

Без внешнего устава внутреннее может вообще так и не вызреть.

Память – это начало преображения временной жизни в вечную. Память будет воплощена в жизнь и бытие.

Женщина рядом с мужчиной говорит всю правду о нём, безыскусную и неприглядную или светлую и глубокую.

Рождение и воспитание детей имеет глубокий духовный смысл: в сочетании с верой и благочестием оно спасает женщину, в сочетании с тем же и ещё с трудом в поте лица своего оно спасает мужчину. Родители становятся святыми для своих детей, а значит, – спасаются, если только доведут своё дело до конца.

Женщина без мужа ведёт ужасную битву со страстями за душу свою, т.к. создана она быть мужу помощницей и спасается через него, а если не исполняет своего предназначения, становится не ангелом, а бесом, от чего спаси Христос всех истинных монахинь и одиноких женщин-христианок.

Мужчина через женщину, любя её, начинает чувствовать мир и жизнь, природу и искусство – просто начинает жить. А женщина через мужчину становится добрей, ответственней, учится отличать главное от второстепенного, делается серьёзнее, постояннее, великодушнее, спокойнее, осмысленнее – она начинает существовать.

Соединиться с чем-либо можно только через женщину, через возлюбленную. Если нет возлюбленной, соединение невозможно.

Человек отпал от Бога, жена – от мужа, мир – от жены, Бог – от мира. Мир порабощён смертью и хаосом, холодом и мраком, жена порабощена злобой и отчаянием, неверием и бытовыми заботами, муж – хитростями и лицемерием жены, её властным упрямством и непослушанием. Бог ждёт возвращения человека в лице мужчины, искреннего Богопочитания с его стороны, чтобы всё поставить на свои места.

Все хотят соединиться, слиться со всеми в самом интимном единстве – в едину плоть, – и соединение произойдёт. И случится это тогда, когда Адам узнает и припомнит, что он един – в миллиардах лиц. И лица эти уже не должны будут дробиться во времени и пространстве, но плавно будут переходить одно в другое – так же и у жены, как в зеркале мужа, и также и фигура, плоть станет текучей.

Адам не будет замечать своих видоизменений, он просто будет видеть всё время изменяющуюся, всё время разную жену.

У мужчины две головы – сверху и снизу. Когда начинает говорить нижняя, верхняя замолкает, и наоборот. Нижняя, одинаковая у всех мужчин, и роднящая мужчину с животным миром, – принадлежность рода человеческого как животного и требующая продолжения этого рода. В точке касания к вечности, в точке достигнутого соединения, зарождается новая жизнь. Но эта точка касания должна быть входом в вечное блаженство, в полноту забвения, когда всё сольётся со всем. Нечто подобное мы уже переживаем в своих лучших снах, где нет нас самих и всего того дурного, что мы за собой знаем.

Любая дева должна стать женой – а иначе зачем она?

По воскресении мёртвых не женятся и не выходят замуж, потому что все женаты на всех и замужем за всеми, каждый с каждой.

От этой «Софии» исходит холод, и от всякой девы исходит холод. Отказ мужчине и себе самой в плотской любви – шаг к демонизации, гордостный выверт, что и происходит в 99,9% случаев девства, если только оно не вынужденно, т.е. имеет мученический характер. Девой остаётся никому не нужная женщина, уродливая, мужеподобная, дисгармоничная, как конечная точка вырождения рода, который уже не имеет сил продолжиться, от которого отнято благословение Божие на жизнь. Девство – мучительное наказание рода за накопившиеся грехи. И если при этом достигается святость, то лишь по величайшему Божиему снисхождению, по всевеликой Его доброте.

Женщина органически нужна мужчине и её отказ отдать себя кому бы то ни было есть её демонизация, её расчеловечивание.

Примирение человека с Богом происходит в примирении мужчины и женщины и в их неизменной любви друг к другу.

Чтобы не попасть в рабство женщине, мужчина должен быть рабом Христовым. Он должен уметь обуздывать свои плотские безсловесные желания ради любви к Богу.

Богородица освобождает от дурных жён, если молишься Ей, любишь Её, чтишь Её и не соглашаешься ни на что другое, кроме Неё – Она придёт и Сама станет твоей женой, через Свою живую икону.

Род может быть плохим и может быть хорошим. Плотское общение может быть плохим и может быть хорошим, оно может губить, но может и спасать. И святое в падшем мире может выглядеть соблазнительно, но внутри себя самого на опыте показывает свою святость. В этом мире – так, а в лучшем мире будет лучше.

Всё легко профанируется и требует чистоты и любви для своей подлинности и незамутнённости. Любовь всё покрывает и от всего защищает, это пространство безопасности. Благословенно соединение в плоть едину венчанных супругов с последующим совместным глубоким сном, оно соединяет супругов всё крепче и крепче, снимая тяготу дня и все его скорби и треволнения, как ничтожный мираж.

После сексуального акта разъединённость ещё больше, чем до него. Болезненная отчуждённость так часто поражает ждавших экстаза соединения. Бердяев

Это от гордости и завышенных требований к жизни и друг к другу. Да просто очень часто не надо – и то по нужде, во время трудов и тягот, можно каждый день – с последующей паузой.

Сексуальный акт по мистическому своему смыслу должен был бы быть вечен, соединение в нём должно было бы бездонно углубляться. Две плоти должны были слиться в плоть единую, до конца проникнуть друг в друга. Бердяев

И это происходит, когда соединение, в любви и нежности, происходит снова и снова, пока есть желание и возможность – а потом уже душами в мире ином, а общая старость – к этому преддверие.

Соединение полов по мистическому своему смыслу должно быть проникновением каждой клетки одного существа в каждую клетку другого, слиянием целой плоти с целой плотью, целого духа с целым духом. Бердяев

Всё так и бывает.

Акт соединения полов должен был быть вечным, непрекращающимся, не сопровождающимся ходом назад и реакцией, цельным, распространённым на все клетки существа человеческого, глубоким, безконечным. Бердяев

И путь к этому – несовершенные земные соития, пронесённые с любовью и верностью сквозь всю жизнь.

Удивительна точность формулировок Бердяева и так же удивительная его близорукость – то, что он не видит, что всё это уже есть, совершается, только, конечно, не вещественно, не в физическом плане бытия, как как будто он желает это видеть прямо здесь и сейчас, а сокровенно, духовно, отталкиваясь от происходящего на земле. Таков принцип земной жизни – как пел Бутусов: «Капелька за капелькой, музыка за музыкой»… Многократное повторение одного и того же закрепляет это повторяемое в духовном измерении, отпечатывает, отчеканивает его в духовный план бытия. И как иначе? В этом и состоит смысл терпения, верности, постоянства. Случайности сглаживаются и рассасываются, закономерности прорастают в вечность. Потому и дней нам столько дал Господь, чтобы мы сумели спокойно и не торопясь отстроить свою вечность – именно такую, какую хотим.

Сексуальный акт в порядке природы отдаёт человека во власть дурной безконечности полового влечения, не знающего утоления, не ведающего конца. Бердяев

Нет, просто нужно воздержание и общие, не только телесные, и не только душевные, но и высшие, духовные радости. Когда Бог на главном месте в жизни супругов, и телесная близость встаёт на своё место.

Род, конечно, издевается над любовью, но любовь облагораживает род.

Очень важно, что соединение происходит именно с этим человеком, пусть не в сам момент, общий у всех, но перед ним и после него – уж точно.

В соитии забываются личностные заморочки, и ты начинаешь видеть сон наяву, и это чем-то подобно купанию в море, и в любом случае есть касание вечности и должно быть только в любви.

И зверям добрый Бог даёт радости бытия, и радости животных не становятся сразу плохими из-за того, что это радости живот-ных, как и радости растения.

Духовное соединение в едину плоть начинается со смиренного плотского, телесного общения.

Родители в глазах их детей составляют едино целое, и при том святое целое. А если родители святы, значит, они спасены. Дети – это общее дело супругов, в котором они реализуются именно как едина плоть, одно существо. Сам Бог действует через родителей на детей, и это облагораживает папу и маму, часто делает их ближе к Богу, потому что все родители хотят видеть своих добрыми и хорошими, близкими к Богу, а для этого нужно самому верить.

Половая жизнь должна возникать из желания теснейшего соединения с любимым существом, и наслаждение тогда лишь указывает на достижение цели. Личное, по милости Божией, может осуществляться через сверхличное.

Плотское соитие в браке может рассматриваться как жертва своего отдельного существования, своей старой жизни ради создания нового целого, ради будущей семьи, в любви между членами которой будет жить и присутствовать Сам Бог. Чтобы спасти свою жизнь, надо погубить её, чтобы родиться – умереть, и это и есть постепенное соединение любящих в совершенно единое, нерасторжимое и неотчуждаемое существо.

Если к 40 годам комната человека не наполнится детскими криками, она наполнится кошмарами. Вот и всё «совершенство» без детей. Кто душу свою погубит, в том числе и ради детей, которых ты посвящаешь Богу, а не себе, – тот её спасёт. Совершенство без детей – особое призвание Божие, которое нельзя выдумать.

Вечность не в детях, но и в детях – путь к вечности.

Совершенство – в вечности, путь к нему – родовая и семейная жизнь на земле.

В момент зачатия касаешься смерти, выступая из тела. Плата за эти моменты – мучительные роды (но и радость рождения нового существа) и многолетние труды мужчины, которые дают детство малышам, поддерживают счастье семьи, обеспечивают спо-койный рост маленьких людей, а ещё, в идеале – берегут светлой и незамутнённой драгоценную душу жены.

Супружеское общение есть тоже приближение к смерти, но это не наказание, а наоборот, награда – объятия Отча, через которые Бог принимает любящих – они прописываются друг в друге на вечную жизнь.

В самой глубине сексуального акта, полового соединения скрыта смертельная тоска. Бердяев

Когда нет духовной любви и взаимного снисхождения, умиления друг другом.

То, что умирает в людях при супружеском общении – туда ему и дорога. А супруги всё равно святы, и супружеская близость свята.

Род может быть святым, если в нём были святые, или если в нём будут святые. Родовая жизнь – земной несовершенный путь к совершенству вечности.

Каждый из нас – осколок целого человека, его живая частица. Соединение происходит только во Христе и никак иначе. И родовая жизнь благословенна, только если род усваивается Христу через Церковь.

Без Христа род – начало гибели и рабства, потому что без Бога не может быть подлинной любви, а есть только пожирание одного человека другим.

Если человек не принадлежит Церкви Христовой как её свободный разумный член, он делается частью блудной антицеркви мира сего как её безвольный и ничего не сознающий, ничего не понимающий раб, всего боящийся, во всём отчаявшийся, ни во что не верящий и никого не любящий.

Дух осуществляется в плоти и крови, поэтому плотское общение тоже духовно – свято или грешно.

Бог не вложил в человека ничего нечистого, и желание плотского общения с женой тоже от Бога и при соблюдении Божьих заповедей, Божьих требований, благословенно и духовно безопасно – частица Рая на этой земле.

Рождение детей – это не распад, а приумножение жизни, её блага и её счастья.

Таинство венчания и есть победа над смертью и стяжание вечного венца.

Отталкивание от семьи ради новых духовных горизонтов есть неблагодарность Богу за то, что есть, и не может служить фундаментом спасительной жизни. Если род дурной и семья бездуховна, это не повод вообще отрицать этот путь, это призыв задуматься о создании правильной семьи и основании нового, Божиего, здорового рода. Здесь остаётся и возможность монашеского пути или просто безбрачия, но решать это должен не человек, а Бог, человек же должен довериться Ему.

С нашими предками мы встретимся в мире ином, потому что наша душа создана из материала их душ, и за них нужно молиться, стараться быть ближе ко Христу, чтобы помочь и им – вот что значит воскресить их, потому что у Бога все живы, у Него нет мёртвых. Нужно претворять свой грешный род в Божий, в род, который мог бы со временем родить Святого, и этот Святой оправдает собой и спасёт весь род.

Нужно родиться в духе, чтобы не погибнуть в своём роде. Духовная жизнь не так комфортна и не даёт расслабиться, но в ней нет лжи и скрытого рабства под видом барства и хозяйничанья. Отшельники и пустынники являют собой правду нашей жизни: у нас нет никого и ничего на этой земле, если только венчанная супруга, и та – ценой мученичества.

Христианская семья – это постепенный выход из мира ко Христу, только не в монастырь, а прямо в Царствие Небесное.

Исаак Сирин – Исаак Христос (так услышал во сне): его восполнил Сам Господь. Господь, приходя, снимает тоску у мужчины – о женщинах, у женщин – о мужчинах.

Внутри Нового Завета остаётся и ограниченность Ветхого Завета как временное снисхождение к человеческой ветхости.

Дети – это не дурная безконечность, это путь христианского самоотвержения посреди мира сего, полного неправды, это путь в вечность.

Как ни крути, но любовь между мужчиной и женщиной должна привести к физической близости, и об этом нужно помнить, начиная общаться с женщиной, потому что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Если холостой, общайся только с той, на ком готов жениться. Если женат, никаких личных отношений с другими женщинами быть не может. Если надо, пусть с ними общается жена. Максимум, что может быть – общение семьями внутри прихода. И то небезопасно.

Приход к вере человека означает обновление его рода, возвращение к родовым корням, забытым и преданным предыдущими поколениями, которые обязательно дадут бой, в том числе и в твоих детях, в силу инерции родового начала, а не только в родителях.

Ужасы смены полов на Западе происходят от невозможности мужчин и женщин договориться друг с другом, от глубокого разочарования людей в возможности счастья, от отсутствия смысла и благословения Божиего в жизни современного человека.

Если препятствовать рождению детей, обезсмысливается наслаждение общения супругов, и это есть поругание замысла Божия, за что из жизни супругов может уйти любовь. Как это ни трудно, и как это ни страшно, но надо рожать – или воздерживаться, а это не наша мера и ведёт к гордости и блуду.

Плодитесь и размножайтесь – заповедь Божия, которую нужно исполнять, но не как животные, а в Боге.

Гнушающемуся браком – анафема.

Деторождение – это тоже вечное творчество, потому что рождаются вечные существа.

Гнушение браком, семьёй и рождением детей – болезненный признак гордости.

Если ты не рождаешь детей, ничего не стоит и всё, что ты делаешь. Ты должен и обязан в Боге рождать новых людей – сначала физически, а потом и духовно. Или только духовно, если Бог не даёт их физически.

Чтобы спасти душу, нужно погубить её. Чтобы сохранить жизнь, нужно вложить её в детей.

В том-то и ценность творчества, если оно не перестаёт и в тяготах жизни многодетной семьи.

Деторождение совместимо и полезно всему и для всего Божиего и настоящего.

Наша животная природа – тоже от Бога, и она не покушается на наше высшее начало, а просто нуждается в ограничении, в волевом и свободном духовном усилии человека поставить высшее на высшее место, но и высшее не стоит без низшего и нуждается в нём, и у Бога всё высшее и нет ничего низшего.

Девственность нужна ради женственности как подготовка к ней.

Род тоже временен и имеет своё задание от Бога, и будет судим во Второе Пришествие Христово, в вечности. Смысл рода – в достижении святости, и со Святого снимается прямой долг деторождения, но многие святые считают, что всё равно блаженнее родить детей, пусть даже и самых обычных – которых сами же потом и будут отмаливать. Святой во всём жертвует собой, в том числе и в рождении и воспитании детей. Мы собой жертвуем, а Бог нас сохраняет.

Человеку нужна хоть какая-то пристань в этом холодном мире, и эта пристань – семья и дети, которые хранят своих родителей в гораздо большей степени, чем родители – их, и всё доброе и хорошее в жизни происходит из жизни счастливых семейств.

Рождение и воспитание детей – высшее творчество.

Если ты не отец, то ты трутень.

Да, любовь нацелена и направлена на иные миры, на Царствие Небесное, и момент влюблённости есть касание к Небесам, но если любовь остаётся невоплощённой в семье и детях, она задыхается и умирает, она не может существовать вне своего земного воплощения. И любовь без воплощения есть обман или трагическая недосказанность.

Человек может долго гореть без женщины и много чего сотворить, но наградой за это может быть только женская любовь, и оценить всё это может только любимая женщина.

Женская гордыня толкает её к мужеподобию, грубой властности, к потере своей природы и глубокому несчастью, одиночеству, небытию.

В каждом человек есть и мужское, и женское. Женское Христа – это Богородица, Которая, т. к. Он родился от Неё безсеменно, без мужа, конечно же, была и Его Женой, Которую Он познал Всем Собой, находясь ещё в Её утробе. Он соединился с Нею в момент Благовещения и спустя 45 лет в Её Успении окончательно усвоил Её Себе, спас, воскресил, прославил Своею предвечною Славою. Выбирая жену, мужчина обнаруживает своё женское, и выбирая мужа, женщина обнаруживает своё мужское. Женщина соединяется с женщиной и мужчина – с мужчиной, и восстановляется целый человек – андрогин, мужежена и женомуж, непобедимая победа, потому что с ними Бог.