Записки новообращенного. Мысли 1996—2002 гг.

Трудно писать о счастьи, счастье с трудом поддаётся осмыслению: это то, что выше и больше нас. Представление человека о счастьи неотъемлемо связано с его свободой, мысли о счастьи – самые свободные мысли, в них – жизненный выбор. Человек подвижен, и потому представление о счастьи может сильно меняться с течением жизни, и, конечно, то, что человек думает о счастьи, многое говорит о нём.

Счастье – «сейчастье» – это полнота жизни, полнота бытия, высшее бытие, пакибытие. Счастье – «соучастие» – врастание в живую Вселенную, интеграция в реальность, действительная сопричастность великому Целому, которого ты – достойная, нужная, гармоничная и блаженная часть. Счастье не может быть без самоотвержения, иначе целое, которое больше, выше и реальнее тебя, никогда не будет познано. Счастье – в блаженстве, которое даёт Бог и для которого Он и сотворил нас. Блаженство – это счастье. Трагедия человека в том, что он полагает своё счастье вне того блаженства, к которому его призывает его Создатель и Творец. И он начинает искать своё счастье, всё дальше и дальше устремляясь в небытие. Тайна же заключается в том, что счастье человеку дано и никто не отнимет его у человека. Счастье в том, что мы созданы Богом для вечного, нескончаемого и безграничного блаженства, радости, творчества и ликования, чтобы вечно и непритворно возносить Богу хвалу за несказанную Его любовь и милость к нам, за Его несравненную и изысканную, сокровенную и бездонную сладость и за сладчайшее Его совершенство. Да, мы согрешили и впали в забвение. Но Бог не оставил нас и не мог оставить. Мы знаем Его в нашей вере. И надо предать всё самое лучшее, глубокое и живое в себе самом, чтобы не верить своей изначальной вере. И Он заботится о нас и ведёт нас, так что нет в нашей жизни ничего случайного, но всё совершается ради нашей пользы и возвращения нас Домой, в страну Отчего благоутробия и полноты взаимной любви. Счастье в терпении и надежде, в скорбях и искушениях, в прохладе молитвенного воздыхания, в уповании на Отца Небесного, на единственного нашего Отца, в уповании, которое не посрамит. Счастье – в трудах и страданиях и в сокровенных утешениях сердца в самой толще их. Счастье – чувствовать Его присутствие, слушаться Его воли, идти по его водительству и находить себя в Нём. Счастье растворено во времени, в могучем течении его вод, когда видишь и помнишь, что всё кончается и всё уходит в вечность. Счастье в том, что мы будем исцелены, что Бог нас спасёт и примет в Свои Отчие объятия. Счастье здесь. Его не нужно искать. Оно в самом простом, в том, что рядом, близко, каждый день. Вера – это только лишь верность, я бы сказал, элементарная духовная порядочность – чтобы не предавать своего единственного Отца. А тот, кто действительно верует, каждую минуту, во всех обстоятельствах жизни, тот не может быть не счастлив.

Существует не только счастье долга, но и долг счастья. Джон Леббок (1834—1913), английский естествоиспытатель, писатель-моралист)

И в этом полная, истинная, окончательная гармония.

Что такое долг? Долг – это воля Божия. Главный наш долг – жить в этом мире, пока Господь не призовёт. Долг в том, чтобы работать, хранить себя от зла, быть целомудренным до брака и в браке, заботиться о семье, стремиться к Богу везде и всегда. Во всём этом и прочем, подобном этому, сокрыто земное счастье человека. Но оно именно сокрыто и раскрывается не сразу, со временем, в следствиях и результатах, во внутренних плодах, в предощущении небесных благ. Человеку хочется яркого, сильных, глубоких ощущений, явного и окончательного счастья. Но именно это и есть стремление в небытие, ибо бытие для нас таково, каким оно дано. Пусть это и не истинное бытие, но оно может стать началом, преддверием истинного бытия, если человек этого захочет. Да, истинное бытие – это полнота счастья, но никакого другого начала пути к этой полноте, кроме этой жизни, такой поначалу трудной, привычной, унылой и серой, нет. Просто этой жизнью нужно правильно воспользоваться. И путь твой состоит в том, что будешь меняться ты сам и, вместе с этим, твоё восприятие жизни, а уже потом, может быть, и внешние обстоятельства и окружение. Истинные события происходят внутри. А если искать в этой жизни того яркого счастья, то в конце концов можно будет только повторить чьи-то отчаянные слова: «Счастье в том, чтоб совсем не рождаться, а родившись, скорей умереть». Жизнь просто будет проклята с такой установкой к ней. Мне кажется, что в этом же смысле следует понимать слова Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Вот эти «покой и воля», о которых говорит Пушкин, и есть земное счастье.

Ничего большего мы пока недостойны. Но надо учиться ценить тихое и ненавязчивое присутствие Бога в твоей жизни. Человек очень огрубел. Он не чувствует тонкостей бытия, тех тонкостей, от которых зависит вся его земная жизнь и его судьба в вечности. Потому так легко совершаются преступления и предательства. Надо быть очень осторожным, чтобы чем-либо не оскорбить святость Божию и не отпасть от Него. Надо быть трижды внимательным и чутким хотя бы из-за страха перед той тьмой, в которой ты окажешься, поначалу не отдавая отчёта в этом, если отпадёшь от Бога. И тогда начнёшь различать тонкости происходящего, разные атмосферы, грани и градации атмосфер, чуть заметные колебания настроений. Ведь всегда надо суметь вовремя призвать помощь Божию, чуть только ощутив приближение врага.

В области этих тонкостей лежит и истинное счастье человека, которое он должен уметь ценить.

Много есть на прилавке жизни заманчивых товаров с яркими этикетками, но всё это мрак, а внутри – бомба с часовым механизмом. Почти всё яркое отошло в лагерь врага. Церковь говорит: «Тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте». Душа растёт, как младенчик в утробе. Растёт тихо и таинственно. Растёт, чтобы потом родиться в иную жизнь. И всё существование на земле – это подготовка к будущей жизни. Прийдёт час, исполнятся сроки, и Мать-Земля родит нас в иной мир, в иную жизнь. Снова будет тоннель, и снова свет в конце тоннеля… Будь счастлив, человек, не гневи Бога.

Никогда не считай счастливым того, кто зависит от счастливой случайности. Сенека

Счастье только тогда счастье, когда ты знаешь, что его у тебя никто, никогда не отнимет.

В общем-то, всё то, что хоть как-то радует нас в этой жизни, может быть названо счастливой случайностью. Причём, что важно, внутренние источники радости столь же в этом смысле случайны, как и внешние. Всего этого могло бы и не быть. Всё это дар, а не собственность наша. Но ведь есть же. Дар вручён. Вот что главное: все наши радости не случайны. И если счастливая случайность временна, то вечен Господин случая. А значит, и надо обращаться прежде всего к нему. И все дары его использовать как поводы к нему обратиться, благодаря Его. Надо концентрироваться прежде всего на Дарующем, а не на Его дарах. И тогда не страшны будут никакие лишения. Ибо «ничто не отлучит нас от любви Божией».

А дары Его, конечно, могут быть и временны. Но зачем Бог отнимает Свои дары? Чтобы дать дары бoльшие. И временные дары – это лишь прообразы вечных даров. Как вчера говорил отец Александр Шаргунов: «Мы всеми силами цепляемся за какую-то полюбившуюся нам часть и не хотим разжать руки, чтобы принять всего целого, которое хочет нам дать Бог. А Бог хочет нам дать всё».

Наше счастье – это сам Бог, к Которому мы не можем приблизиться сразу, но Который ведёт нас к Себе по ступеням подобий и совершенств, от одного Своего дара к другому, передавая нас из рук одного Своего Ангела в руки другого. И ничто не лишит нас Бога нашего. И нам только нужно быть ближе к Нему духом своим. Умом, сердцем и всею крепостию нашею.

Счастье нельзя заслужить. Нельзя своими конечными действиями и потугами заслужить бесконечное. Счастье – это незаслуженный дар тому, кто приобщился к Духовной Вселенной.

Духовная Вселенная – это нечто противоположное материальной Вселенной. Противопоставление материи и духа стадиально, потом оказывается, что и видимое, косное, грубое имеет духовную природу и часто как бы заколдовано. Вот Духовная Вселенная – это расколдованное Творение Божие, которое, конечно, живое. Живое в своей целостности и живое в каждой своей части. Расколдованность возвращает к реальности. Когда-нибудь расколдуют и нас. Интеграция в живое Творение Божие, конечно, означает и благодатное приобщение к Богу. Благодать Божия – это кровь живой Вселенной. Где нет благодати, там ничего нет. И из этих областей нам надо выходить, так, как укажет Бог, посещения Которого мы можем, должны и призваны узнавать.

Счастье – это закон. Тот, кто его ищет или пытается заслужить, всё ещё находится в области небытия.

Мы свободны. Если не выбираем Свет, выбираем тьму. Выбор Света нужно постоянно подтверждать и своё счастье поддерживать. Как это делать, говорит Святая Церковь. В этом мире счастье заключается и в постоянных покушениях на него – в искушениях, разогревающих в нас ревность движения к Богу и Его Царствию. Нужно подтверждать свою верность во всяком искушении, утром после сна и вечером перед сном, перед каждым и после каждого завтрака, обеда и ужина, каждое воскресное утро, а потом и во сне, и после смерти… Помоги Бог!

И в Царстве Бога нет сил зла, Бог не знает бесoв, он знает Свои творения, Своих Ангелов, вольно отошедших от Него и пребывающих без Него, во тьме внешней, во всяческой нечистоте и скверне. Некоторые святые молились и за бесoв. А ведь «дивен Бог во святых Своих». Не будем спешить, всё сами узнаем. От спешки рождаются ереси.

Кусочки полноты жизни, пришедшие к нам извне по велению судьбы, – это дары Бога, которыми не стоит пренебрегать, чтобы не оскорбить Подателя даров. Не надо только ни к чему и ни к кому привязываться, кроме одного Бога. А с Ним ты ничего не потеряешь. «Бог дал – Бог взял», – сказал Иов, потеряв всё. Но Самого Бога никто отнять не сможет. Он отнял одно, чтобы дать большее. А в вечности всё вернётся к тебе.

Надо быть довольным тем, что есть, потому что Бог с тобой; а впереди – бесконечный путь к Нему, который не может быть никаким иным, как от меньших степеней блаженства к бОльшим. А в этом мире нужно доверять Богу, ведущему тебя.

Счастье есть удовольствие без раскаяния. Толстой

удовольствие без раскаяния, самое чистое опьянение – всё, что связано с верой: от одной щёлочки Света к другой, может быть, пошире, и так до выхода в Свет в конце тоннеля. Вера – это связь с реальностью. Истина рождает бодрость. Счастье всегда с нами и будет явлено нам. Ведь нет ничего тайного, что бы ни сделалось явным.

Удовлетворённость и есть счастье. Индийское изречение

А есть такая потребность в бесконечности, в постоянном отсутствии окончательного удовлетворения. Это есть потребность движения к Богу. И она тоже должна быть удовлетворена в счастьи. лето 1995 года

Это потребность волшебной сказки, бесконечной и вместе с тем благословляющей Тайны, разлитой в воздухе. Самые глубокие и настоящие мысли приходят в сумраке и прохладе. Сумрак и прохлада ждут нас. Господи, благослови!

Счастье – это прежде всего состояние воодушевления, когда воодушевление не ложно.

Есть множество несчастнейших людей, считающих себя близкими к счастью. Это жесточайший самообман, приоткрывающий свою суть в ничтожестве их жизни. Лживость такого счастья явствует со временем.

Сначала нужно вырваться из несчастья, а для этого нужно мужество.

Первый шаг – это возвращение своей свободы, без которой человек не может делать ничего сколько-нибудь настоящего. Свобода – это простор, простор – это масштаб. В больших масштабах, возвращающих свободу (о свободе говорит небо), не укрыться от смерти, бессмыслицы и бездны этой жизни, поэтому многие бегут от масштаба и не хотят свободы, а хотят безумия и забытья. Чтобы выйти лицом к лицу к бездне, нужны стальные нервы и полное спокойствие с первоначальной отрешенностью. Но из бездны поднимется Свет и просветлит всё. Не бойтесь свободы, не бойтесь созерцания бездн. Эти бездны отверз перед нами Бог как залог грядущего блаженства. Потому что на самом деле это иные бездны, и мы должны прозреть, чтобы увидеть это.

Из личных качеств непосредственнее всего способствует нашему счастью весёлый нрав. Шопенгауэр

Жизненная бодрость, способность радоваться жизни, какая-то искристость нрава – все эти качества, присущие в огромной степени таким людям, как Владимир Соловьёв и Александр Мень, очень сильно просветляют и душу человека, и мир вокруг него. Добрый юмор веселит сердце. Истинный источник этих качеств – глубокая вера в благой смысл целокупного бытия. А без этой веры жить нельзя, подло жить. Тогда нужно искать, не щадя себя.

Но только чистые сердцем способны на такой юмор. Иначе будет только грубость и пошлость, лишь усугубляющие уныние.

«Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете» (Лк. 6,25). Не о том смехе надо говорить. «Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеётесь» (Лк. 6,21). Это райский смех. Смех-сияние. Младенческий смех. От запредельной радости, которую истинно верующие предчувствуют уже здесь. Надо уметь различать недолжный смех этого мира, расслабляющий и опустошающий, от той радости, которая просачивается к нам из небесных обителей. Ведь там не может быть ничего скучного. Ханжи и святоши Царствия Божия не наследуют. Святость – это сама жизнь, в ней концентрация всего самого живого. Может быть, такой смех, искорки такого веселья – самые достоверные весточки из рая. Воссмеёмся мы, плачущие ныне о грехах своих и о тьме этой жизни. Возликуем.. Вострубим. А пока – тихо… Тс-с-с!…

Не всякое уважение чего-то стоит. Важно, какие люди и в качестве кого тебя уважают.

Безусловно, счастье невозможно без соединения с тем, что больше, лучше и правдивее тебя. А оно не соединится с тобой, если ты не будешь достоин этого. Это и есть истинное уважение, в котором мы нуждаемся, которым мы уже, недостойные, обладаем и которое должны вместить по мере возвращения Домой. Но в этом мире мы вполне можем остаться неузнанны, непризнанны и презренны, и это тоже может быть нашим счастьем. «Меня гнали и вас гнать будут». «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь, ибо я победил мир». Чего стоит уважение грешников за то, что ты такой же, как они? Признание в мире и то, что называется «доброй славой», не от нас зависит, и стремиться к этому не нужно. Святые бегали от славы людской как от скверны и нечистоты и уж во всяком случае никогда не стремились к ней. Но пусть уязвится сердце любовью к Богу и святым желанием оправдать Его признание тебя и доверие к тебе, оправдать любовь Ангелов Божиих и проникновенное дружество Его святых.

Совесть – это свет в человеке. Это орган, ответственный за ощущение правды, а правду надо любить. Совесть успокаивается покаянием и снятием грехов в таинстве исповеди. Покаяние всё заливает светом, уже не человеческим, всё покрывающим.

Есть инстанции выше человека, сильнее и прозрачнее его совести, и к ним нужно приобщиться, чтобы спастись.

Счастье есть соотнесённость человека с Истиной.

Быть может, ничто так не приближает человека к счастью, как любовь к правде. Ведь счастье – это тоже правда, правда о человеке и для человека, правда о тебе самом, и отвергая всю и всяческую ложь, жертвуя всем ради правды, ты рано или поздно откроешь своё счастье.

«Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное»..

Для каждого счастье своё. Для каждого Истина открывается по-особенному, ибо все души разные.

Счастье не нормируемо, оно не укладывается ни в какие рамки – только в те, которые отделяют Творение Божие от небытия и хаоса. Микушевич говорит, что в рай приводит чутьё. Только надо идти по чутью, а не застывать в инерции и безверии.

Боремся за ясность. Бог и счастье в Нём непоколебимы. И искушения ничего не меняют. В этом смысле, терпение – это верность своему счастью. Нас пытаются убедить в том, что счастье заслоняется и помрачается. Но мученики и в мучениях радовались и в счастьи шли на смерть. Если нам мешают, значит, мы на пути к цели. Надо терпеть и находить радость в терпении. «Претерпевший же до конца спасётся». И просить у Начальника сил дать силы терпеть и ясности радоваться в терпении.

Счастье – в предчувствии счастья. Александр Валентинович Вампилов (1937—1972), советский драматург

То, что называют земным счастьем, именно и есть предчувствие настоящего счастья. Самое большое счастье, которое я знаю, – это предчувствие и ожидание грядущего запредельного счастья, сладкого и непереносимого для земного сердца.

Жизнь земная – это преддверие жизни вечной, а потому тоже входит в вечную жизнь, и счастье земное есть та мера полноты счастья, которая вмещается в ограниченность нашей земной жизни. А продолжение следует.

Не нужно принижать счастье. Уровень настоящего счастья очень высок для грешного человека, и если среди людей на земле есть такие, которые достигли его, то их очень немного, и среди тех, кого мы знаем, мы вряд ли встретим такого человека, ибо он должен быть святым. Поняв это, мы не будем стремиться к тому, что уродливо подменяет счастье, но устремимся к истинному свету.

Невозможно стать счастливым человеком, не приобщившись к святости. Чем ближе к святости, тем ближе к счастью. Никакой другой дороги к счастью нет.

Не надо думать, что святость далека. Как и счастье наше, она всегда с нами. Разве совесть не свята? Но как сокровенно счастье, так сокровенна до поры и святость. Как истинно реально счастье, так истинно реальна и святость в нас. Каждый человек свят и бесконечно прекрасен. Святость – это его сущность, его вечное призвание. Сколько есть людей, столько существует типов святости. Святой – это ты сам. Потому так проникновенно дружественны к нам святые.

Человек живёт настоящей жизнью, если счастлив чужим счастьем. Гёте

Интеграция, любовь, прорыв из одиночества.

Настоящая жизнь возможна тогда, когда человек хотя бы предощущает связь самого себя с другими. Если человек замыкается в одиночестве, он прокисает. Через других людей он связывается с Самим Богом. Если ты счастлив чужим счастьем, значит, ты не один, и это значит, что с тобою Бог.

Сколько людей живёт на свете и сколько жило!… И у каждого – своя жизнь, свои радости и горести, своя семья, своё счастье. Их миллиарды, а может быть – бесчисленные степени степеней. И до каждого из них тебе есть дело. Каждая личность, каждая судьба что-то значат для тебя. Ты вхож в интимнейшие закоулки жизни каждого. Для тебя безмерно дорог, близок и желанен каждый человек. И какое это великое счастье, какое преизбыточество бытия!

Сейчас мы как в утробе, всё в начатке и зародыше, приобщение к реальности – через alter ego, через возлюбленную, через семью, через дружбу. Но вот святые дружат с миллионами людей. А церковь даёт возможность приобщиться к жизни святых. Нас ждут такие безмерные пространства и просторы, о которых мы в настоящее время не имеем и понятия.

Чужая радость, доставленная тобою, есть самая большая твоя радость. Это шаг на пути к прорыву из экзистенциального одиночества. Сам же прорыв ослепителен. Поэтому отдавать несравненно блаженнее, чем брать. Более того, истинно получаешь ты тогда, когда отдаёшь.

Каждый человек невыразимо дорог для нас. В нём таинственно заключена тайна нашего спасения. Он – член того целого, которое составляет наше счастье и блаженство. Апостол Павел писал, что мы друг другу – члены. И вот то целое, которого мы члены, необычайно дорого для нас. Это наше райское целое, которое через грех, отпадение от Бога, распалось на изолированные друг от друга части. Распад – это то, что мы знаем по опыту нашей жизни, опыту внутреннего одиночества. Реальность же – целое, приобщаясь к которому, мы возвращаем своё райское достояние. Отсюда радость нашего доброго общения друг с другом. Чем ближе мы друг к другу, тем ближе наши души к Царствию Небесному.

Это невыразимое сокровище – то, что представляем мы все друг для друга. Мы друг для друга – радость, знамение иного мира, знамение спасения.

Осознать своё несчастье – это наш общий горький удел. Без этого будет только ложь. Но это не последняя и не окончательная истина, потому что в глубине человек счастлив. Апостол Павел говорит: «Утешайтесь надеждой; в скорби будьте терпеливы, в молитве – постоянны» (Рим. 12,12). В этих словах ощущается присутствие Бога и Его благодатной спасающей силы в нашей жизни. Есть надежда, чистая и прозрачная, как горный ручеёк, которая не обманет. Есть глубина, в которой всё плохое тонет и которая даёт силы всё претерпеть. И можно всё время молиться чистым и искренним сердцем, а значит, всегда быть с Богом.

Счастье – это когда всю жизнь всё только начинается, всё только начало…

Горе обернётся счастьем – поражение станет заслугой. Китайская пословица

Я верю в это. То, что будет, превыше и блаженнее любой, самой смелой и радужной мечты. Человеческое воображение не в силах объять и исчерпать и маленькой крохи реальности, грядущей быть.

Насколько я сейчас понимаю, механизм, если можно так сказать, тут такой. Всё то тяжёлое и трудное, что есть в нашей жизни (а оно совсем не обязательно безрадостно, это уж как ты относишься), всё это есть крест, который неизбежен для нас, живущих в этом мире и в этом теле, и который мы должны пронести вслед за Христом, не ропща, но благодаря за него, ибо таинственным образом крест земной жизни преобразуется в венец блаженной вечной жизни, и чем больше тяжести, тем ярче венец. По православному учению, грех не должен быть уничтожен как небывший, он должен быть преображён. Как гнев на ближнего преображается в святое чувство ненависти ко всякому греху и в гнев на свои страсти и на силу вражию, опрокидывающий врага, так и крест наш есть что-то самое дорогое для нас, за что непрестанно должны мы благодарить Бога, потому что в тяжёлом кресте узкого пути и страданий, телесных и душевных (главное – душевных!), сокрыт сияющий венец Царствия Божия, ибо всё преобразится и переродится, и будет дивная радость и полное ликование, какого не знаем мы сейчас, будет окончательное торжество.

…Суть несчастья в том, чтобы хотеть и не мочь. Блез Паскаль

Суть несчастья в том, чтобы быть оторванным от того, без чего нельзя жить.

Суть счастья в том, что никто и ничто не может лишить тебя связи с Источником Жизни.

Нужно быть довольным тем, что есть. В этом высшая мудрость. Только из того, что есть сейчас, проистекут со временем все возможные блага.

Надо всему уметь радоваться. Радоваться тяжёлому и трудному, потому что оно напоминает нам о нашем странничестве в этом мире, о нашем пути Домой, о том, что мы только гостим здесь. Тяжесть креста напоминает о скорой голгофе и вечном торжестве. Радоваться хорошему и приятному, потому что это маленькие райские огоньки, разбросанные по нашей жизни, как разноцветные камушки от Серебряного Копытца…

А Господь милостив. Избавит со временем от всякой тяжести. Но только Сам.

Чтобы быть таким уж несчастным, надо очень много думать о себе, считать себя слишком за многое. А между тем, мы очень ограниченны, наша жизнь, наш сознательный опыт ещё очень малы и могут быть лишь начатками чего-то. И это должно сильно нас радовать и ободрять. Если наше бытие так ограниченно, то в нём не может быть ничего безысходного, ничего такого уж серьёзного и мрачного. Не надо думать, что мы всё знаем, всё понимаем, потому что тогда нас ждёт субъективно безысходный для нас и очень безрадостный тупик. Мы ничего не знаем и ничего не понимаем, двери тайны открыты для нас, а тайное будет явным и всё изменится, преобразится…

Мы всегда будем ограниченны, но ограниченность наша будет беспрестанно расширяться, что обещает нескончаемую радость для нас. А всякое самомнение – это остановка и поворот к тупику. Только беспрестанное покаяние, открытость Богу, приобщает нас к вечности ещё на земле.