Огни на Эльбе

Лили вздрогнула, когда отец заговорил о Михеле. У нее застучало в ушах. Девушка вовсе не хотела его сюда впутывать.

– Сейчас речь не о Михеле, – вмешалась Зильта, и Лили заметила, как при звуке ее спокойного голоса плечи отца немного расслабились.

– Верно. – Он откашлялся и, тяжело дыша, опустился на стул. – В общем, мы с матерью не потерпим такого поведения. С сегодняшнего дня ты под домашним арестом. Это значит – никаких балов и приемов, никаких выездов с Генри и никаких прогулок с Михелем. А если летом ты еще хоть в чем-нибудь провинишься… – он подался вперед и посмотрел ей прямо в глаза, – …достаточно будет любого пустяка, имей в виду. Так вот, в этом случае ты можешь забыть о своих курсах.

– Что? – Лили ахнула. – Ты не можешь так со мной поступить!

Отец лишь махнул рукой.

– Ты знаешь, что я всегда был не в восторге от этой затеи с университетом. Я согласился только потому, что твоя мать ее защищала. Зачем тебе образование, если ты все равно не сможешь работать, когда выйдешь замуж? В учителя идут незамужние женщины, лишенные поддержки семьи и каких-либо перспектив. У тебя и твоих подруг все это есть, и, поступая в университет, вы просто отнимаете эту возможность у тех, кому она действительно нужна. Я знаю, что учение нынче в моде. Но факт остается фактом – вы ходите туда лишь для того, чтобы скоротать время. Пойми, если после всего, что сегодня произошло, Генри разорвет помолвку, – в чем, видит Бог, его нельзя будет винить! – ты останешься с нами. И если в один прекрасный день я внезапно умру – потому что ваше поведение кого угодно сведет в могилу! – о тебе позаботится Франц. Педагогические курсы – это каприз, который я позволяю тебе лишь потому, что ты моя дочь и я хочу, чтобы ты была счастлива. Но если ты снова меня разочаруешь, с учебой будет покончено раз и навсегда. Ты меня поняла?

Лили кивнула. Она почувствовала, что от обиды у нее начинает дрожать нижняя губа, и стиснула руки так, что ногти впились в ладони. Не хватало еще расплакаться здесь!

– Я сожалею о том, что сегодня произошло. Я не хотела навредить семье и сама не понимаю, как так вышло! – пристыженно выпалила девушка, и непрошеная слеза скатилась по ее щеке.

Отец кивнул, несколько смягчившись.

– Хорошо, я рад, что ты сознаешь свою вину. Ты свободна. Марш в свою комнату!

Лили поспешила покинуть кабинет. В коридоре она неожиданно столкнулась с Каем, лакеем Франца, который стоял у двери, прислонившись к стене, и явно не ожидал, что она так стремительно оттуда выскочит.

– Фройляйн Лили… Пожалуйста, не сердитесь, – пролепетал он, но девушка лишь окинула его гневным взглядом и так быстро, как только могла, помчалась вверх по лестнице в свою комнату. Но не успела она захлопнуть за собой дверь, как позади раздался хриплый голос:

– Илли, ты там?

Вскрикнув, она обернулась и встретила вопросительный взгляд Михеля. Его миндалевидные глаза за толстыми стеклами очков так и горели любопытством.

– Михель, ты меня напугал! Я хотела почитать немного в тишине. Что ты здесь делаешь, ты разве не должен быть на занятиях?

Брат хмуро кивнул и вдруг выпалил:

– Беги!

А затем, радуясь своей проделке, засмеялся и хлопнул себя по ляжкам. Лили тоже не смогла удержаться от смеха и почувствовала себя немного лучше.

– Ты опять? Фройляйн Зёдерлунд скоро поседеет от таких проделок!

От этого замечания Михель развеселился еще больше – он хохотал так, что начал задыхаться и рухнул на стул.

– Успокойся, тебе вредно так возбуждаться! – Лили опустилась рядом с ним на колени и, вытащив платок, который брат повсюду носил с собой в кармане курточки, вытерла ему подбородок, по которому стекала тоненькая струйка слюны.

Часто, сам того не замечая, Михель держал рот слегка приоткрытым. Его легкие не работали должным образом: на вдохе он хрипел, а от смеха порой и вовсе начинал задыхаться. С годами симптомы только усугубились. Хотя болезнь еще толком не изучили, Лили знала, что лекарства от нее нет. Мать следила за тем, чтобы Михель вел себя как можно тише. Но ему было всего шесть лет, и это вредило его развитию. К тому же нельзя просто взять и запретить ребенку играть. Особенно такому сорванцу, как Михель.

– Идем, ты можешь спрятаться в моей комнате, – прошептала она, и лицо мальчика просветлело. Лили поцеловала его в лоб и потянула за собой.

Йо ехал на велосипеде вверх по Бельвю и, высматривая взглядом виллу Карстенов, невольно думал о девушке в белом платье. Неужели она действительно приехала в порт на этом самом велосипеде? Через весь город, во всех своих оборках и ленточках? За такой поступок ею можно было только восхищаться. Даже сейчас он немного вспотел, а уж если вспомнить дневную жару… Прежде он никогда не видел дам на велосипеде, и в этом зрелище была своя прелесть. У Чарли глаза бы на лоб полезли, подумал он, предвкушая, как вечером расскажет обо всем лучшему другу за кружкой пива. Когда она вдруг выехала из-за угла, Йо сразу понял, что такое появление изначально не входило в ее намерения. А еще он понял, что по дороге она упала (возможно, не один раз). На лице девушки читалось такое изумление, когда она вдруг увидела толпу… Ничего смешнее и придумать было нельзя. Он почти слышал, как испуганно стучит ее сердце. На секунду он даже подумал, что сейчас она повернет и умчится прочь.

Йо издалека наблюдал за церемонией и слышал речь Лили. Суета вокруг корабля казалось ему смехотворной, вдобавок он не знал, кто такой Шекспир, но этот тип явно не стеснялся в выражениях, и это ему понравилось. Как и то, что девушка явно развеселилась, когда ей удалось смутить всех этих чопорных господ. Она не была хорошенькой, как другие барышни, но ее прямота сообщала ей неуловимую притягательность. И разумеется, он не просто так взялся привезти ей велосипед. Приказ идиота фон Каппельна был здесь ни при чем. Он хотел поговорить с Альфредом Карстеном о несчастном случае.

Йо хорошо знал пострадавшего рабочего. Пауль Гердер был хорошим человеком, преданным и трудолюбивым. За все эти годы не нашлось ничего, в чем его можно было бы упрекнуть. А теперь он больше не в состоянии работать. У мужчины было трое детей и, как слышал Йо, его жена нуждалась в уходе после тяжелой болезни. Даже если Карстен готов был взять на себя медицинские расходы – ампутацию ноги ниже колена, как сообщили Йо в больнице Святого Георга, – кто позаботится обо всем остальном? Кто все эти годы будет кормить его детей?

Йо подозревал, что его затея безнадежна, но все же решил попробовать обратиться к Карстену, воззвать к его лучшим чувствам. Служащим до сих пор не выплачивалась компенсация за травмы, полученные на работе, – несмотря на все усилия профсоюзов и забастовки. Но здесь была иная ситуация: человек хотел оказать услугу дочери Карстена и остался калекой на всю жизнь. Даже если Пауль переживет ампутацию, его семья окажется на улице. Йо показалось, что девушка сознавала свою вину. Возможно, ей удастся повлиять на отца. Нужно хотя бы попробовать. Кроме него, за Пауля некому вступиться.

Он ехал вверх по мокрой от дождя дорожке, мимо цветущих кустов и величественных деревьев и запрещал себе восхищаться окружающим великолепием. Вилла Карстенов буквально кричала о процветании. Это был многоэтажный особняк прямо на берегу Альстера, напоминающий своими зубчатыми стенами, башенками и круговой подъездной дорожкой маленький замок. Тихое, спокойное место, располагающее к себе. Йо огляделся по сторонам. Свежескошенный газон, цветы, манящий запах кофе и вкусной еды. Здесь ему хотелось дышать полной грудью, чего он обычно избегал.

На фоне роз, оплетавших фасад, стояли статуи членов гильдии и смотрели на него сверху вниз. Видимо, они служили напоминанием о происхождении семьи из рабочего класса. Йо презрительно фыркнул и швырнул велосипед на влажную лужайку перед виллой. Таким происхождением гордились лишь те, кто чего-то добился. Богатые торговцы строили свое благосостояние на страданиях и труде простых рабочих, которые день за днем вкалывали до потери сознания, а потом умирали в нищете. Где здесь справедливость, где солидарность? – размышлял он, глядя на фасад дома.

Йо был сегодня на церемонии крещения корабля потому, что его хозяин уже давно не спускал глаз с семьи Карстенов. До сих пор Альфред Карстен наотрез отказывался строить свои корабли на верфи Олькерта, хотя та успела стать самой крупной в Гамбурге. Он демонстративно продолжал ездить во Фленсбург и Ливерпуль. Почему именно там, Йо не знал, но ему было приказано держать ухо востро и слушать, что говорят люди. Так что имя Карстена было ему хорошо известно. Но здесь он был впервые.

Он стоял в нерешительности посреди двора. Вдруг из открытого кухонного окна донесся тихий стук. Пока он размышлял, позвонить ли в парадную дверь или лучше все-таки в заднюю, как и подобало его положению, он увидел, как на одном из балкончиков промелькнуло что-то рыжее. Нахмурившись, он запрокинул голову и прикрыл глаза рукой. Из плюща вынырнуло лицо. Сверху на него смотрела та самая девушка, которую он видел утром. Когда их взгляды встретились, она вздрогнула. Йо усмехнулся. Она явно наблюдала за ним, и ответное внимание застало ее врасплох. Он помахал ей. Через мгновение послышался шорох, и что-то больно стукнуло его по плечу.

– Эй!

Он испуганно отскочил в сторону и потер место удара. Затем наклонился и поднял книгу, которая только что чуть не убила его. Рисунок на обложке говорил сам за себя. Сентиментальная чушь. Он вновь усмехнулся. Так-так, подумал он, листая книгу, в которой то и дело попадались красноречивые иллюстрации. Кажется, ее жених не удовлетворял ее тайные желания. С улыбкой он потер подбородок и перевернул страницу. В этот момент дверь распахнулась, и показалась служанка в черно-белой униформе.

– Йоханн Болтен? Герр Карстен готов вас принять! – сообщила она, не утруждая себя приветствием. Йо только удивленно кивнул. Она смотрела на него сверху вниз. Он уже сталкивался с этим: даже в пределах рабочего класса существовала иерархия, и, по мнению горничной, Йо находился в ней гораздо ниже, чем она.

– Идите через черный вход! – сказала она, как будто он плохо соображал, и указала куда-то вправо. Затем захлопнула дверь.

Йо нахмурился. Что Карстену от него нужно? Он двинулся в указанном направлении, но не успел пройти и двух шагов, как дверь вновь распахнулась. Рыжеволосая девушка сбежала вниз по ступенькам и остановилась перед ним, тяжело дыша. Ее щеки пылали.

– Вам не обязательно за мной бегать. Достаточно одного слова, и я к вашим услугам, – пошутил Йо и не смог удержаться от смеха, такое у нее стало испуганное лицо. Мгновение она смотрела на него широко распахнутыми глазами, и он увидел, что они у нее ярко-голубые.

– Я… попала в вас? – спросила девушка вместо ответа, так что он даже сперва не понял, о чем идет речь. Затем, проследив за направлением ее взгляда, вспомнил о книге, которую все еще держал в руках. Он протянул ее девушке.

– Успокойтесь, за это вашему отцу точно не придется платить компенсацию.

Она смущенно отвела глаза, и Йо разозлился на себя: он не привык иметь дело с барышнями, просто не умел с ними разговаривать. Наверное, теперь она думает, что он неотесанный болван.

– Я хотела с вами поговорить! – выпалила она.

– Правда? – он удивленно скрестил руки на груди. – О чем же?

В этот момент входная дверь снова распахнулась, и уже знакомая ему служанка выскочила наружу.

– Фройляйн Лили! – окликнула она девушку, и та испуганно обернулась. Вид у нее был такой, как будто ее поймали с поличным. Йо понял, что она, вероятно, нарушает все правила приличия, беседуя с ним наедине.

– Агнес, я просто хотела поблагодарить мистера Болтона. Он привез велосипед!

Однако Агнес нисколько не смягчилась.

– Тогда скажите спасибо и возвращайтесь в дом! – строго сказала она и повернулась к Йо: – А вы что же, намереваетесь и дальше испытывать терпение нашего господина?

– Я уже иду! – ответил он и иронично поклонился, на что горничная только фыркнула. Было ясно, что он не сдвинется ни на миллиметр, пока девушка не уйдет.

– Благодарю вас, герр Болтон, за то, что вернули велосипед. С вашей стороны это было очень любезно, – сухо объявила она, и теперь ее голос звучал совсем иначе, чем за пару секунд до этого.

Йо кивнул.

Девушка вздохнула, помолчала и с досадой посмотрела на свою дуэнью. Ему показалось, что она хотела сказать ему что-то еще, но вместо этого она вдруг молча протянула ему руку. Йо еще не доводилось обмениваться рукопожатием с дамой. Потрясенный, он какое-то время просто смотрел на маленькую узкую руку, а затем осторожно ее пожал. Девушка вздрогнула, ощутив его прикосновение, и Йо вспомнил, что во время инцидента в порту она упала и поранила ладони.

Лили Карстен напоследок одарила его робкой улыбкой, повернулась и двинулась к двери. Когда она поднималась по ступенькам, служанка с возмущенным видом схватила ее за руку и что-то прошипела ей на ухо. Девушка вырвалась, так же тихо, но твердо ей возразила, и обе они исчезли за дверью.

Десять минут спустя Йо выскочил из кабинета и, захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь, поспешил покинуть виллу Карстенов. «Грязный сукин сын, вообразил о себе невесть что!» – думал он, борясь с желанием пнуть одну из стоявших в холле великолепных ваз с павлиньими перьями. «Для чего им вообще эта ерунда? Перья в вазе! Уж и не знают, на что потратить свои чертовы деньги», – негодовал он мысленно.

В кабинете Йо встретил не Альфред Карстен, а его старший сын. Не снизойдя до приветствия, Франц без всяких околичностей протянул гостю лист бумаги.

– В качестве меры предосторожности. Вы должны меня понять, – сказал он с натянутой улыбкой, даже не предложив Йо сесть.

Документ застал Йо врасплох – читал он плохо. Ему понадобилась целая вечность, чтобы разобраться, о чем идет речь, и все это время Карстен, мало-помалу теряя терпение, барабанил пальцами по столу. Документ был написан сухим казенным языком, доставившим Йо немало хлопот, и явно не без участия юриста, но главную мысль он уловил: Карстены хотели снять с себя всю ответственность за случившееся. И он, Йо, нужен был им как свидетель. Они хотели, чтобы он солгал ради них. Чтобы он предал Пауля.

Его охватила холодная ярость. В таком состоянии ему было трудно себя контролировать, но сейчас слишком многое было поставлено на карту, и Йо это понимал. Он глубоко вздохнул, в упор посмотрел на Карстена и холодно поинтересовался:

– Я-то что получу с этого?

Он хотел осторожно прощупать, как далеко они готовы зайти в этом деле и не прячут ли туза в рукаве. Его собеседник удивленно поднял брови.

– Признательность семьи Карстенов, что же еще? – насмешливо ответил Франц. – Или вы хотите денег за простой росчерк пера?

На мгновение их взгляды скрестились, как шпаги в поединке не на жизнь, а на смерть. Затем Йо молча оттолкнул от себя бумагу.

Выдержав паузу, Франц Карстен кивнул. На его губах играла улыбка, значения которой Йо не понимал. Он повернулся и уже собирался взяться за ручку двери, когда внезапно услышал:

– А известно ли вам, какой срок дают за нападение?

Вопрос прозвучал так небрежно, как будто Карстену действительно нужна была справка. Но Йо сразу понял, к чему он ведет. У него неприятно закололо в затылке.

На мгновение он сжал руки в кулаки, призывая себя к порядку. Он рассудил, что, если будет действовать опрометчиво, точно окажется за решеткой, и медленно обернулся.

Франц улыбнулся еще шире, но дружеской эта улыбка не была.

– На глазах у всех вы толкнули мою сестру. У нее все руки в ссадинах и порвано платье, – продолжал он все тем же небрежным, почти благожелательным тоном, каким обычно рассуждают о погоде. – Думаю, излишне говорить вам, какое огорчение это доставило семье.

Он посмотрел в окно и заговорил, будто рассуждая сам с собой:

– Напасть на молодую девушку… – Он покачал головой и осуждающе цокнул языком. – Но наша Лили – сущий ангел, она любезно согласилась не выдвигать обвинений. Взамен на ваше… сотрудничество!

Покалывание в затылке Йо усилилось. Он стиснул зубы так, что на скулах заходили ходуном желваки. Не было смысла защищаться или пытаться объяснить ситуацию, он это понимал. Насколько он помнил, молодого Карстена не было на месте происшествия. Видимо, ему рассказал обо всем фон Каппельн. Или сама Лили. Он вдруг вспомнил, как она пыталась поговорить с ним о чем-то за несколько минут до этого. Тоже, поди, надеялась убедить его подписать эту бумажку. Там, в порту, он в самом деле толкнул ее. Но он сделал это не специально, каждая секунда была на счету. Жаль только, что его никто не послушает. Если они не найдут свидетелей, то все равно добьются своего подкупом. Или шантажом, как вот сейчас делал Франц. Йо знал, как устроен мир в глазах беспринципных людей. И что человек, сидевший напротив, был как раз из таких, и едва ли не худшим из них.

На мгновение в комнате воцарилась полная тишина. Франц все еще мечтательно смотрел в окно, как будто мыслями он был в совершенно другом месте. Его длинные пальцы поигрывали пером.

Йо глубоко вздохнул. Затем наклонился над столом, подтянул к себе лист бумаги и, вырвав у Франца перо, поставил внизу свое имя. Чувство было паршивое – будто он предал не Пауля, а себя самого.

Через пару секунд Йо вылетел за дверь и наконец дал волю гневу. Он даже не видел, куда идет, и хотел только одного – как можно скорее убраться отсюда, пока он что-нибудь не сломал. Он ненавидел власть, принадлежавшую людям с деньгами. Ненавидел, что они могут попирать закон, подгоняя мир под себя. Все они одинаковые, сколько раз он уже…

– Эй! – вдруг послышалось где-то позади него.

Он обернулся. Кто это сказал? В холле было пусто. Он стоял, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.

– Эй, я здесь!

Внезапно в дверном проеме неподалеку от него показалась голова Лили. Нервно оглядываясь по сторонам, девушка делала ему знаки.

Йо нахмурил лоб, все еще стоя как вкопанный. Это она ему?

– Быстрее! – нетерпеливо шепнула она и снова махнула ему рукой.

Машинально Йо двинулся навстречу, но на пороге запнулся и окинул комнату удивленным взглядом.

– Это…

– Гардеробная. Я знаю. – Она виновато улыбнулась. – Здесь хранится зимняя одежда, в это время года никому и в голову не придет сюда заглянуть!

Брови Йо поползли вверх. Эта комната без окон была размером с его квартиру.

– А зачем, собственно, вам понадобилось заманивать меня в гардеробную? – удивленно прошептал он, на мгновение забыв о своем гневе.

Прежде чем ответить, она еще раз выглянула в холл и, убедившись, что поблизости никого нет, закрыла дверь.

– Здесь слоняется лакей моего брата, – пояснила она. – У Кая острый слух.

Теперь она смотрела ему прямо в глаза.

– Я хотела с вами поговорить.

Йо кивнул.

– Итак? – спросил он нетерпеливо. По мере того, как его одолевали воспоминания о пережитом только что унижении, настроение все сильнее омрачалось.

– Если речь идет о том, что произошло утром, то можете быть спокойны. Я все подписал, – буркнул он.

– Подписали? – Она удивленно моргнула.

– Очень благородно с вашей стороны не выдвигать обвинения. Но позвольте задать вам один вопрос. Что бы вы делали, если бы я не пришел тогда на помощь? Стояли бы и смотрели, как он умирает там, внизу? До моего прихода никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. А теперь вы хотите упрятать меня за решетку? Мне пришлось действовать быстро. Счет шел на секунды – я уверен, даже вы это понимаете. – С каждым словом он злился все сильнее.