Конфуций и Вэнь

А теперь разберемся внимательнее с этим словом – метаноэ́о/мета́нойя. Вот как понимают его богословы. Процитируем статью из книги «Ключевые понятия Библии в тексте Нового Завета» (Словарь-справочник; «Летний институт лингвистики», Издательство «Герменевт», Христианское общество «Библия для всех»; СП-б., 1996, стр. 253, 254):

Глагол «каяться» (греч. метаноэ́о) и существительное «покаяние» (мета́нойя) подразумевает акт добровольного отречения от греха, выражение сожаления по поводу грехов, совершенных в прошлом, и принятие на себя обязательств не грешить… Господь сам дарует людям возможность принести покаяние, зарождает у них желание покаяться и призывает осуществить его.

Иногда словом «покаяться» переводится греческое слово метамеломай, хотя в более современных переводах оно чаще переводится как «передумать» или «сожалеть». Это слово выражает сожаление по поводу содеянного, но не подразумевает непременного (курсив наш – Г. Б.) обращения к Богу.

Предварительно поправим авторов Словаря и заметим, что и в «современных переводах» (таковых, к слову сказать, уже почти не существует, т. к. во всех цивилизованных странах Новый Завет уже давно имеет утвержденные Церковью канонические переводы) слово метеме́ломай, как правило, тоже переводится словом «покаяться». Итак, согласно этому Словарю мета́нойя – это подлинное раскаяние в грехе, которое происходит как бы «в присутствии Бога», а метаме́ломай – это обычное сожаление о совершенном проступке, которое не влечет за собой принципиального изменения поведения. Метаме́ломай – это что-то наподобие того, что просто «передумал», «сожалею», и решил, что сделал неправильно.

Можно задать вопрос: а если мысли о Боге («обращение к Богу») все-таки у человека были и при метаме́ломай (см. процитированное выше слово «непременное»), в таком случае, в чем принципиальная разница между этими словами? Или взять, например, случай предательства Иуды: Иуда, ведь, не просто «передумал» или стал «сожалеть» о содеянном, – он действительно искренне раскаялся (в тексте – метаме́ломай). И очевидным подтверждением этого явилось его самоубийство. «Сожаление» – это непременное и обязательное чувство, которое всегда сопровождает искреннее «раскаяние». Разделять эти чувства – раскаяние и сожаление – не разумно. Более того, само это внутреннее чувство – «сожаление/покаяние» – никогда не бывает непосредственной причиной обращения к Богу, никогда не выставляется напоказ перед Богом: вот смотри, сейчас я метаноэ́о, а «без Тебя» (т. е. когда о Тебе не думаю) – метаме́ломай. Высшим судьей человека является его сердце, а не Бог. И конкретно – совесть. Объективно говоря, Иуду совесть замучила, а не то, что он «передумал» или стал «сожалеть», как следует из значения метаме́ломай по этому Словарю. Он действительно раскаялся в содеянном. Потому что даже предположить не мог, что выданного им Иисуса казнят: он стал невольным виновником Его гибели. Это и есть подлинное раскаяние, подтвержденное смертью Иуды, как «печатью» Высшей инстанции.

Но даже эти приведенные нами аргументы не являются главными. Сама этимология двух рассматриваемых нами древнегреческих слов свидетельствует об обратном тому, что заявлено в Словаре. Именно в мета-ноэо присутствует корень ноэо – «думать, обдумывать, мыслить», а не в мета-ме́ломай, где ме́ло – это «быть предметом забот, интересовать, занимать». У философа Платона метаноэо – это древнее греческое «изменять мнение, передумывать» (т. е. то значение, которое ошибочно присваивается по Словарю метаме́ломай), а у писателей Плутарха и Лукиана, которые жили «после Христа», – это уже неожиданно появившееся, новое, «раскаиваться, сожалеть», что однозначно свидетельствует о влиянии евангельского текста.

Но что же, в таком случае, означает истинное евангельское метаноэ́о, если метаме́ломай – это и есть настоящее раскаяние? Как обстоит дело с этим непонятным словом у самого Христа? У того мандея Иисуса, который прекрасно представлял себе духовную «таблицу Менделеева»? У Него – иначе, чем у всех богословов. Греческая приставка ме́та– кроме ряда своих значений имеет также следующее: «в сложных словах она означает… переход из одного места или состояния в другое, перемену» («Греческо-русский словарь», А. Д. Вейсман, стр. 799). То есть метаноэ́о в буквальном понимании означает «переход ума» (ноэ́ма, однокоренное с ноэ́о «думать») – или мыслительного процесса – «из одного места в другое». Евангельский Иисус использует это сложное слово в его буквальном смысле.

Откуда же, и куда должен перейти «ум»? И не фантазии ли все это? Для подлинно духовного человека в этом нет никакой загадки. Именно это является той главной целью, которая ставится перед человеком во время творения «Иисусовой молитвы» и в случае практики Жэнь. Необходимо «опустить ум из головы в сердце». Так, чтобы человек начинал думать не своей головой, а своим сердцем, или, иначе, – своим умом, переместившимся в область сердца. Таким образом, речь идет о «переходе ума» в сердце. Конечной целью такой практики и является опыт Вэнь.

А следовательно, когда Иисус вышел на проповедь о Царстве, Он прекрасно понимал, что оно, это Царство, – только для тех, у кого уже «расширилось сердце». Поэтому Он как бы предварительно призывает иудеев: «Старайтесь думать своим сердцем (метаноэ́о), ибо приблизилось Царство Небесное!». «Окаменевшее» сердце – это такое сердце, в котором еще не поселился ум. Такое сердце спит. Если для иудеев подобное знание было внове, т. к. Моисей их этому не учил, то для любого подлинного назарея – это пройденный этап. Следует особо подчеркнуть: религия иудеев, как и религия зороастрийцев, у которых иудеи многому научились и что-то позаимствовали (например, закон Левирата, правда, без обязательных в таком случае «кровно-родственных браков»; у зороастрийцев такой брак вдовы с братом умершего назывался чакар), была основана исключительно на «слепой вере». Представители обеих этих религий не знали, что́ такое живое «сердце», – у них не было такого «учебника». Хотя в Гатах Заратуштры «сердце» уже фигурирует. Но если у самого Пророка оно действительно «проснулось», то у его последователей – была вера.

В противоположность им, религия назареев имела своей духовной базой «опыт сердца», как и эллинская религия (Элевсинские мистерии), и как «религия» Конфуция с его опытом Вэнь. Эти три религии (но это, строго говоря, уже не религии, потому что эти Учения базируются не на вере) можно отнести к мистериальным, т. е. основанным на собственном духовном опыте человека. В то время как иудаизм и зороастрийскую религию – еще раз это акцентируем – следует относить к «религиям веры». И если спроецировать это сравнение на традиционное христианство, то «религия» назарея Иисуса, заявленная в евангельском тексте, – это религия мистерий, а «религия апостола Павла» – это обычный религиозный обряд, как и в иудаизме. И в этом – принципиальная разница этих «двух типов религий», искусственно соединенных в единой христианской Библии. Именно по этой причине историческое христианство так разнолико и несводимо к какому-то одному знаменателю. Христос проповедует о семейной паре, а в «Его христианстве» наиболее почитаемо – «монашество» апостола Павла. И это – результат подобного «диссонанса».

Но и евангельские слова Иоанна Крестителя нам теперь тоже понятны (даже независимо от того, кем был этот проповедник в действительности: иудеем или мандеем). Он, как предтеча, должен был «подготовить путь» тому, кто идет проповедовать о Царстве. Иудеи не интересовались духовными вопросами, как, например, назареи, из среды которых вышел Иисус. Они даже смысла первой главы своей Книги Бытие не понимали. Они представления не имели о Давидовом «расширении сердца». А оно, это «расширение», обязано было иметь место, чтобы проповедь Христа была воспринята правильно. Как показала история, этого не случилось.

О мандейских/назарейских текстах можно говорить много, и это – совершенно отдельный разговор. Как следует из анализа Священного Писания мандеев, этот народ принадлежит к наследникам знаний Древнего Египта, – знаний, к которым позднее были добавлены положения зороастризма (но без закона Левирата). Сегодня тексты мандеев, которые могли бы пролить свет на подлинную проповедь Иисуса, никто не стремится исследовать, издавать и популяризировать. Текстов этих много, часть из них до сих пор не переведена на европейские языки. Стараниями первопроходцев – Э. С. Дровер и М. Лидсбарского – главные мандейские тексты увидели свет в первой половине XX века: частично на английском, а другие (включая Гинзу и «Книгу Иоанна») – на немецком языке. За прошедшие почти 100 лет картина принципиально не изменилась.

И в завершении нашей главы приведем читателю некоторые цитаты из книги «Мандеи Ирака и Ирана» (THE MANDAEANS of IRAQ AND IRAN. Their cults, customs, magic legends, and folklore; By E. S. DROWER ('E. S. STEVENS'), Oxford, AT THE CLARENDON PRESS, 1937), которая была написана замечательной первооткрывательницей мандейских текстов Эстер Стефани Дровер, женой английского посла в Ираке. В России издан перевод ее книги «Сокрытый Адам», которая дает представление о том, что означает назарейский гносис.

Стр. 3. Иисус тоже (как и Иоанн Креститель – Г. Б.) в соответствии с утверждениями мандейских богословов, был назареем, но он был бунтовщиком и еретиком, который увел людей с истинного пути, выдав при этом тайну самого назарейского Учения и сделав религию проще (упразднив трудные и тщательно разработанные правила, касающиеся ритуального очищения).

Стр. 6. О рождении Иисуса (в книге мандеев – Г. Б.) сказано коротко, и далее: «Он извратил слова Света и заменил их на тьму и обратил в свою веру тех, которые были Мои и извратил все обряды».

Стр. 41. Мандеи рассматривают безбрачие как грех и относятся к деторождению, как к религиозному долгу. Настолько сильна в этом их вера, что они полагают, что даже самый благочестивый человек, если он умирает неженатым и бездетным, – должен после смерти… после временного пребывания в мирах Света, снова вернуться в физическое состояние и стать отцом детей.

Стр. 59. «Если человек не имеет жены, для него не будет Рая в будущей жизни, и нет Рая на земле» – один гази́бра (соответствует чину епископа христианской Церкви – Г. Б.) заметил мне.

Стр. 59. Моральные нормы жесткие, хотя согрешившую женщину не убивают ее родственники по мужской части, как это обычно имеет место в Ираке среди мусульман. Развод не признается мандейской религией… Женщина не может выйти замуж еще раз, и вдовы не ожидают повторного замужества, потому что религиозные предписания говорят: «муж и жена – как небо и земля», или «как одна душа в двух телах».

Стр. 65. Они говорят: «…Мистический союз мужского и женского принципов Жизни в своей более вульгарной (здесь следует подобрать другое русское слово, напр., «земной» – Г. Б.) форме отражен в нашем человеческом браке».

Стр. 167. Семейные родословные всегда хорошо известны мандеям, особенно священникам, которые сохраняют свои длинные родословные, обычно записывая их в священные книги. Такие родословные уходят в прошлое на пятьсот лет и более. Если какая-то женщина в этой родословной мандея выходила замуж будучи вдовой или не девой, то такой потомок лишался права быть посвященным в сан священника. Отсюда можно сказать, что каждый священник, в известном смысле, от «девственного рождения».

Стр. 174. Если священник совершит серьезный проступок, например, супружескую измену, он лишается всех своих священнических полномочий и обязанностей и не может быть крещен (обряд многократного погружения в воду-Иордан – Г. Б.). Когда он покинет свое тело, его будут мучить огнем и холодом, он воззовет – и никто не ответит ему.

Стр. 268. «Но пророк Моисей никогда не делал себе обрезание; также этого никогда не делал пророк Иисус, т. к. Иисус был из нашей секты назареев, а они не допускают увечья».

Напомним читателю, что об обрезании Христа «по прошествии восьми дней» сказано только у евангелиста Луки, в самом позднем синоптическом тексте. Научно доказано, что те главы этого Евангелия, в которых говорится о детских годах Христа и о Его обрезании, были добавлены в евангельский текст значительно позднее, уже после возникновения Церкви.

В Евангелии от Фомы, которое состоит из отдельных высказываний Иисуса, и которое Церковью не корректировалось, Он заявляет обратное: «Если бы обрезание было полезно, их (иудеев – Г. Б.) отец зачал бы их в их матери обрезанными. Но истинное обрезание в Духе обнаружило полную пользу» (Фома 58/53, пер. М. К. Трофимовой). Совершенно очевидно, что это – заявление назарея, а не иудея. Но и в каноническом Евангелии от Иоанна Иисус говорит иудеям следующее (Ин. 7:22): «Моисей дал вам обрезание, – хоть оно не от Моисея, но от отцов, – и в субботу вы обрезываете человека». Иисус в Своих беседах в подчеркнутой форме отделяет Себя от иудеев и их веры. В данном случае Он указывает иудеям и на то, что их обрезание – не от Бога, а от «предания старцев».

Зададим читателю такой вопрос: если бы подлинный родоначальник христианства, Иисус, был действительно обрезанным (как, например, древние египтяне или евреи, которые в этом следовали египетским обычаям), неужели и все мы, христиане, не обнаружили бы себя сегодня обрезанными? Ведь стремление подражать и быть похожим на свой идеал – это естественное стремление каждого подлинного последователя выдающегося проповедника. Или у нас уже полностью атрофировалась элементарная человеческая логика? Странно, конечно: христиане на растерзание зверями и на костер шли ради этой своей веры во Христа, а сделать обрезание, как Он, не захотели. Или боялись, что «больно будет»? Абсурд!

Подлинное размежевание между христианами и иудеями, которое могло бы стать причиной отмены этого обычая (но ведь Церковь до сих пор не исключила Священное Писание евреев из своей христианской Библии, хоть с иудеями «поругалась») произошло гораздо позднее – через века. К этому времени в христианстве вопрос обрезания уже давно был решен. Христиане отказались от этого еврейского обряда, который был чужд мандейскому проповеднику, с самого начала. Почему? В чем причина, если Христос действительно был обрезан, как утверждает Церковь? И мы не рассуждаем сейчас о том, плохо это само по себе, или хорошо. Речь идет о другом: о том, что подлинный проповедник евангельского Царства не был евреем.