Сила кольца

Раз попёрло, я бросил повод и закрыл глаза. Управляя только ногами, нормально вроде, послушный мальчик.

Но вот так же перейти к фехтованию никак не получается. Максуд убрал себе мою саблю и прочую амуницию, мы занимаемся тяжеленным учебным оружием из крепкого дерева. Хорошо, что моё тело подготовленно к этому, я не устаю, просто категорически не успеваю за скоростью Максуда. Но тот говорит, что прогресс есть. Дай-то бог.

Через несколько дней мы решили съездить в город. Мне нужно прикупить себе одежду. То, что у меня имеется – не устраивает по разным причинам. Вот я одеваю нательную рубаху сшитую из тонкой ткани. Белые хлопчатобумажные шаровары на шнурке, сверху одеваю кафтан – халат с длинными рукавами, в предплечьях вставки из красивой ткани с узорами. Максуд намедни аккуратно меня побрил, на голову одел шапочку и сверху, не без помощи конечно, накрутил тюрбан. На ногах привычные мягкие сапожки. Кинжал и саблю на пояс. Максуд внимательно покрутил меня и одобрительно улыбнувшись, хлопнул по плечу.

Едем втроём, ещё одного охранника взяли, чтобы за лошадьми присмотрел. Вообще у меня всего два крепких раба – охранника и Максуд, вот и всё воинство.

До Севильи домчались быстро, у ворот стражники посмотрели на нас и пропустили. Максуд сказал, что две медные монеты за вход берут только с иноверцев. Оставив лошадей мы прогулялись по улочкам города. А мне нравится, я был уверен, что сразу вляпаюсь в нечистоты, которые жители средневековой Европы выливали на головы прохожих. Ничего похожего, улицы чистые, на площадях фонтаны, многочисленные торговцы освежающими напитками и фастфудами предлагают свой товар. Мы зашли в несколько лавок с одеждой, пока я наконец не решился. Мне нужда одежда, удобная для тренировок и передвижения верхом. С помощью Максуда отобрал несколько шаровар, пяток рубах и удобную обувь, этакие мягкие туфли со слегка загнутыми носами. В них удобно перемещаться, похожи на кеды. До комплекта взял лёгкий плащ. На первое время хватит. Неприятно удивила цена, после ожесточённого торга, даже Максуд поразился, я сбил цену с пяти дирхем на четыре. Разоришься так, ё-моё.

Мы провели в городе полдня, прикупили специй, не так дорого, как ожидалось. Всё-таки близость к Африке сказывается. Назад поехали другими улочками. Максуд решил показать мне минареты большой мечети города. Ахренеть, башня из красного камня высотой с двенадцатиэтажный дом. Мы даже зашли в мечеть и помолились. Назад я ехал оглушённый великолепием мечети. Мавританский арочный стиль внутренних помещений ошеломлял красотой. От возвышенных мыслей меня отвлёк шум.

– А это рабский рынок, только сейчас уже поздно, он закрывается. Да у элитных рабов продают ближе к рынку, а здесь тех, кто попроще.

Я уговорил помощника заскочить, интересно же.

В самом деле, половина торговцев живым товаром сворачивается. Но мне хватило и оставшихся чтобы получить представление. Я не заметил избитых и замученных невольников. Они находились в тени, некоторые смеялись. Девушки подмигивали и становились в различные позы, предлагая себя с лучшей стороны. Действительно молодёжи почти нет, зато много людей среднего возраста с детьми.

Здесь и чернокожие, светлоголовые жители восточной Европы, от изобилия народа у меня закружилась голова. Я подозвал торговца прохладной водой и купил стакан холодного щербета. Остановившись в теньке, с удовольствием прихлебывал кисловатый напиток, великолепно утоляющий жажду.

А это что такое, в трёх метрах от меня русоволосая девчушка годиков в семь застенчиво разглядывала меня, при этом ковыряясь в носу. Прелестное личико забавно сморщилось и она протянула ручку. Мне ничего не оставалось, как протянуть ей медный стаканчик с напитком. Девчушка улыбнулась мне с достоинством египетской царицы и быстро выпила жидкость.

– Господин, прощу прошения. Она Вам помешала?

Видимо торговец увидел эту забавную сценку, – я сейчас её уберу отсюда.

– Нет, не надо. Замечательный ребёнок.

– Господин хочет её купить, она продаётся с матерью. Я отдам не дорого, уже конец дня, а сегодня был не очень удачный день для торговли.

– Нет, я не собираюсь никого покупать, так, заехали приценится. – И я торопливо отошёл в сторону.

Да нафига мне девочка, я сам как девочка, витаю в облаках и не знаю, что меня ждёт завтра. Куда же Максуд запропастился. Пришлось вернуться в тень. Девчушка опять мне заулыбалась и под внимательным взглядом продавца подошла ко мне. Протянув ручку она вцепилась мне в палец и подняла на меня голову.

– Господин, извините меня. Я сейчас её заберу. – К нам подскочила женщина, видимо мать и забрала девчонку, подхватив её на руки.

– Всё, можно идти, – это мой верный Санчо Панса нарисовался.

– А я тут знакомого встретил, немного поговорили.

Я в пол-уха слушал Максуда, а сам рассматривал женщину. В отличии от дочери мать имеет смуглую кожу и роскошную чёрную гриву волос. Роскошная женщина – или я ни хрена в этом не понимаю. Высокая, моего роста. На взгляд ей лет двадцать пять. Лицо немного скуластое, мне такие всегда нравятся.

Ушлый торговец перехватив мой взгляд, подошёл сам.

– Господин, я готов её отдать за пять дирхем.

Видя, что я не реагирую, он начал сбавлять. Чёрт, что я делаю. Женщина заметив мой интерес покраснела и прижала к себе дочку. А глазки какие красивые, такие только у брюнеток бывают.

– Как тебя зовут?

Не знаю почему, но я спросил на греческом и похоже угадал.

Голос низкий, приятный. Женщину зовут Зоя, а малышку Ева. Они с какого-то греческого острова.

– Зоя, что умеешь делать?

Женщина опустила дочку на землю, – всё могу, в поле, и в доме тоже. Могу готовить или стирать.

– Господин, – это Максуд начал меня отговаривать.

– Юсуф, если хочешь рабыню, давай вернёмся завтра. С утра будет свежий товар. И зачем тебе с ребёнком. Выберешь себе девственницу.

А торговец почувствовал слабину и что-то шепнул женщине. Так отвернулась, помедлив скинула накидку, оставшись в нательной тонкой рубашке. От жары рубашка прилипла к телу обрисовав шикарные женские формы. Просто уже сейчас был готов на неё набросится, мой организм односложно отреагировал на самку. Я ещё выжидал, но когда увидел простенький деревяный православный крестик на шее, решил всё – беру.

В итоге за две серебряной монеты я стал владельцем этой парочки. Торговец чин чинарём выправил бумаги на владение. Мне завернули товар, в смысле передали корзинку с вещами, которые женщина сама и понесла. Дочка вцепилась в другую руку и озорница оглядывалась на меня, улыбаясь всеми зубками. Чувствует ведь кому надо улыбаться. Назад ехали в следующем порядке. Девочку я взял к себе, а женщину посадил позади Максуд, у него жеребец крупный, спокойно вывезет двоих. Дома я дал указание устроить женщину с ребёнком, а сам отправился на тренировку.

Мы решили тренироваться дважды в день. Сейчас как раз время.

Помахав железом, мне кажется, что уже лучше получается, я отправился к дому. Так, а где моя вода, зачем я служанку покупал. Пришлось опять терпеть Максуда.

Зоя уже помогает в доме, я перехватил её и попросил помогать мне после тренировок. Та кивнула и я пошёл спать. Спалось откровенно плохо. Крутился в постели, всё время вспоминал Зою. Её зрелую женскую стать и обманчивое выражение покорности в глазах. Что бы Максуд понимал, девственницу ему подавать. Он худую нимфетку, которой только предстоит стать женщиной, предлагает заменить на уже созревшую? Да ещё заниматься её дефлорацией, то есть трахать зажатую и стонущую от боли девчонку, вся ценность которой только в том, что ты у неё первый.

Супер, ну может сейчас такие нравы. А я с трудом уснул под утро и на тренировке был вялый, за что получил капитально он наставника. А за завтраком шипел от боли с раздражением поглядывая на ни в чём не повинную женщину. Та даже не догадывалась, какие эмоции я испытываю, глядя на неё. Хотя, думаю догадывается. За ужином она несколько раз задела меня рукой, а когда остановилась рядом, я легко погладил бедро. В ответ получил поощрительную улыбку.

Лёг я пораньше, с надеждой что она придёт. Ну не могу я ей приказать. Когда занавеску поднял сквознячок я сделал вид, что сплю. Не удержавшись повернулся, Зоя стоит передо мной. В свете слабенького ночника, масляного светильника её глаза сверкают. Я поднялся и подошёл ближе. Пахнет приятно, какие-то благовония, женщины во все времена умеют влиять на мужчин. Видя, что я не решаюсь, женщина улыбнулась и слитным движением скинула верхнюю накидку. Под нею только набедренная повязка. Моя рука скользнула и приласкала тяжёлую грудь. Дальше забытьё, мы целовались, причём абсолютно точно Зоя раньше это не делала. Сначала я целовал просто губы, а потом ей понравилось и мы увлеклись этим, отрываясь только, чтобы вдохнуть воздух.

Её накидка свалилась сама собой, я прижался к женщине, эрегированный член упёрся ей в живот, мы ласкали друг друга стоя, пока женщина не увлекла меня на ложе. Я растворился в ней, у меня в этом теле секс в первый раз и ощущения вдвойне сильные. Несколько раз я кончал, но Зоя одним касанием заводила меня вновь. Утреннюю разминку мы пропустили, я сквозь сон слышал, как Максуд шуршит у двери. Встали поздно, когда я окончательно проснулся, Зои не было рядом. А я с удовольствием прижал подушку пахнувшую женщиной. Так с улыбкой и вышел из комнаты.

Как хорошо быть хозяином. Никто не скажет, что завтрак уже тю-тю, теперь ждите обеда. Никто не посмотрит косо. Когда я умылся и пошёл к столу, народ зашуршал. Максуд внимательно на меня посмотрел и кивнул, сделав какие-то выводы. Что примечательно прислуживала мне лично Зоя, а недалеко крутилась Ева. Видимо женщина после ночи продвинулась в местной табели о рангах на несколько пунктов. Ну так, любовница хозяина, это вам не фунт изюма. Приехавший Алон только спросил, перевести ли её в дом и я ответил утвердительно. А пусть живёт рядом, в господском доме. Это ведь рыночные отношения. Жениться не обещаю, но буду помогать. А от неё требуется то, чем наградила её так щедро природа.

Вот странное дело, купил на рынке как поддержанную игрушку женщину за несколько копеек. Неужели у местных нет глаз, она же красавица, или в самом деле каноны красоты нынче иные. Ну вон она улыбнулась и от ослепительной белизны ровных зубок хочется бросить трапезу и тащить её в укромный угол.

Сегодня опять поеду в город, с собой возьму Зою. Для этого охранник едет на коляске, рядом с ним женщина. В городе мы с ними расстаёмся. Я вручил ей несколько дирхем на покупку необходимого ей и дочке, а у нас с Максудом дела.

У того есть знакомый в местной управе. Он обещал помочь нам с нашей бухгалтерией, который выдал мне управляющий. За услуги взял дорого, два дирхема. Но и помог мне определиться, – Ваш управляющий почти не ворует, но дела ведёт неправильно. Нужно прибыль было вкладывать в развитие (ну это я так перевожу, звучит на арабском несколько иначе). На ваших землях можно было бы увеличить поголовье скота минимум в пять раз. Почему не покупались элитные производители. Ваши лошади годятся только в повозку или для обработки земли. А ведь эта знаменитая порода арабских скакунов выведена для скачек. Европейцы покупают их за большие деньги, раньше вообще запрещали их к продаже как национальное достояние. Чиновник конечно утрирует, но суть понятна.

Ясно, теперь понятно куда двигаться. Нам пришлось ждать Зою, пока она не истратит все выданные деньги. Надо ей отдать должное, она и меня не забыла, купила симпатичный коврик на пол, чтобы ночью приятней было вставать.

Теперь женщина приходила ко мне почти каждый день, только когда у неё были особые дни – оставалась у себя. Незаметно, Зоя взяла на себя управление домом, прежде это было в функции управляющего. Но он только посмотрел на меня и кивнул. Теперь Зоя хранила у себя ключи от кладовок и ездила с охранником в город на коляске. А что, мне нравится, появился уют в доме, а тут ещё эта егоза. Ева, когда мама была в моей комнате, никогда не заходила. Но когда я был один, она деликатно стучала и входила. Ребёнку было интересно смотреть, как я работаю. А ещё я катал её на лошадке и мы играли в доме в прятки. Мама теперь у нас важная дама, а ребёнку скучно. Я подкидывал её к потолку и наградой мне был счастливый смех. Я как-то поинтересовался у Зои, её жизнью до этого. Женщина нахмурилась, – семья у нас большая была, жили голодно, вот отец и продал меня торговцам. А потом наложницей я была в гареме у одного старика.

А дочку ей сынуля хозяина забацал, подсуетился. Да, нелёгкая судьба.

Ну ничего, я думаю, что дам ей вольную. Захочет уйти, пусть уходит. А останется, пусть за зарплату уже работает. А ребёнок мне не в тягость, с ней прикольно, такая красавица растёт и выдумщица.

Месяц уже живу в своём доме, после подробного разговора с управляющим я уже не был так негативно настроен к нему. Тот не раз предлагал Менахему вложится и обновить наше стадо. Действительно эта порода в чём-то уникальна, их вывели шесть столетий назад, отличительная способность резвость и выносливость, эти качества создал тяжёлый климат пустыни. В Европу лошади попадали только в качестве трофеев во времена крестовых походов. Порода пользуется повышенным спросом. И Алон имеет опыт в разведении, вот только его никто не спрашивал. Менахем, пользуясь неопытностью моего папаши в этих вопросах, а затем моим малолетством – вкладывал прибыли с ранчо в свои дела.

При моей очередной встрече я пожурил Менахема за то, что он пользовался моей наивностью. В городе мне объяснили, что 4–5% годовых зарабатывают арабские ростовщики с единоверцев. Для иноверцев не менее 10–12%, а может и поболее. То есть мой названный папа кредитовался многие годы по льготному тарифу, что не есть хорошо. А ещё он, пользуясь моими льготами по налогам регулярно недоплачивал в казну. Думаю, суммы там внушительные. Менахем поначалу разыгрывал недоумение, потом взывал к сыновним чувствам, я даже не утерпел и разыграл сценку:

– Знаете, что «папа». Я безмерно Вас уважаю и благодарен за участие в моей судьбе. Но денежки любят порядок. Я не прошу даже вернуть разницу на малом проценте. Но вложенное в Ваше дело прошу вернуть, давайте наконец вернём сэдер (порядок). Вот, мы с управляющим посчитали, за семь лет накопилось почти 400 динар, за вычетом пяти, что Вы мне дали, остаётся 395.

Предприниматель пошлёпал губами, поиграл бровями и тяжело вздохнул, – хорошо, но мне невозможно будет быстро найти такую сумму.

– Ничего «папа», я могу подождать, недолго. Месяц. Мне нужны средства.

Расстались нормально, Менахем умеет отделять дела и личное. За столом не чувствовалась напряжённость.

В последующую встречу мне были предложены несколько вариантов. Частично Менахем возвращает мне деньги, где-то треть. Остальные предлагает отдать, уступив мне участок земли или элитных рабов, мастеров. Специалист по тканям, ювелир и ещё несколько ценных работников. Когда Менахем упомянул, как вариант, мельницу для производства бумаги, я заинтересовался. Оказывается предприимчивый иудей решил вложиться в это перспективное дело. Он даже купил семью китайского ремесленника, занимавшегося у себя дома бумажным делом. Я не знаю, что подобный специалист делает здесь. Такие на вес золота, бумага широко шагает по миру. В Европе её используют как великую драгоценность, книгу из бумаги передавали потомкам, указывая это в завещании. Арабы наловчились от китайцев этому секреты, но не делятся с конкурентами, предпочитая продавать по цене золота.

Будучи в городе, я узнал цену на бумагу. В лавке была простая, грубая. Имелась также и приятная на ощупь цветная, но цена мама дорогая. Лист 35 фелс, то есть стопочка из десяти листиков обойдётся в семь с копейкой дирхем. За эти деньги можно хорошего раба купить. И это у нас, а сколько отдадут в центральной Европе?

Лавочник подтвердил мою мысль, купцы берут небольшими партиями, покупают дворы правителей и церковники.

Я немного в теме, в той жизни немного пописывал, публикуя книги собственного сочинения. А когда пишешь о человеке, попавшем в чужое тело не несколько веков назад, сразу начинаешь думать, раз не стал царевичем или сыном известного фабриканта, значить надо как-то зарабатывать на жизнь. Просить на паперти как-то не комильфо, остаётся только прогрессорство.

Да, порох и бумага, сетка Рабица и паровая машина, кнопки и скрепки. А что делать? Предложите. Женщина с обалденной внешностью ещё может быть пристроится, а простому парнишке куда податься?

Так вот, в одной из книг я и описывал, как занялся производством бумаги в условиях средневековья. Так что знания есть, остаётся прозондировать почву по поводу сырья.

Например китайцы использовали растительное сырьё, кору и луб шелковицы, коконы шелкопряда, молодые побеги бамбука, обрезки шёлка и старые рыболовецкие сети. Короче, что было, то и использовали. Японцы и корейцы добавили коноплю и луб кустарников.

А вот наши арабы сейчас используют вовсю старое тряпьё из льна, пеньки и хлопка. Вот мне и нужно узнать доступность этого сырья.

По первым прикидкам вполне возможно, сбор ветоши налажен плохо и на этом можно сыграть, развернув сеть по сбору сырья. Это я понял, поэтому и согласился принять мельницу в качестве оплаты. Менахем мне выплатил в итоге 130 динар и переписал мельницу вместе с китайцем. Мельница довольно грамотно расположена в живописном месте у гряды, поросшей лесом. Здесь протекает бурный ручей. Менахем построил большое помещение и водяное колесо, которое в данный момент бездействовало. Хотя я проверил, открывая доступ воде в канал, она начинала исправно вращать привод. Китайца звали Лу, просто Лу. И он жил с женой и дочкой прямо здесь же в помещении. Ловил рыбу в речке, браконьерствовал, ну и Менахем подкармливал. Китаец слабенько, но говорит по-арабски. Его проблему я понял сразу, он собирался производить бумагу по привычной технологии из растительного сырья. Он даже подобрал несколько местных растений, кору и луб которых можно использовать в процессе. А Менахем привёз ему кучу тряпок, которые так и валяются в углу помещения. Так и заглохла хорошая идея.

После оформления бумаг я стал гордым владельцем своего бизнеса. Лу я выдал аванс в дирхем и привёз мешок риса. От радости китаец начал целовать мне ноги.

А вот Менахем всё-таки голова, быстро допёр, что лопухнулся, когда я поинтересовался возможностью регулярных поставок тряпья.

Он задумчиво пригладил бороду, – значит ты знаешь, как заставить китайца работать?

Мне осталось только неопределённо ответить.

– У меня очень много знакомых во всех городах и я уже занимался этим вопросом. Если ты наладишь производство бумаги, я бы хотел получить своё процент. В этом случае у нас с тряпками проблем не будет. Иудей сделал акцент на слове «нас».

Теперь уже мне пришлось задумчиво теребить ухо. Я конечно могу и сам позаниматься этим, но ушлый коммерсант безусловно даст мне фору в этом вопросе. В итоге договорились, что в случае успеха я отдаю Менахему 15% прибыли. Вы бы слышали как мы бились. С 30% я спустил его долю в два раза. Моими доводами стало и то, что в дальнейшем возможно увеличении цифры, если тот будет вкладываться в расширение. Здесь мои наличные денежки быстро закончатся. А пока Менахем займётся доставкой большой партии ветоши, а я начну осваивать технологию.

От моего ранчо до мельницы минут сорок на лошади. На коляске дольше. Лу набросал мне эскиз станка. Тот представляет собой раму с натянутой сеткой или грубой тканью. Я эту технологию знаю и собираюсь предложить усовершенствования. Эти несколько веков технология не стояла на месте. Измельчение и промывка сырья нужно в любом случае. Китайцы затем наливали волокнистую массу в форму и погружали её в воду. После того, как вода стекала и лист доставался, прессовался и сушился вместе с сеткой. Это так называемая ручная отливка. А можно немного модернизировать процесс. Во-первых измельчать более качественно с помощью мельничных жерновов и водяного колеса. Во-вторых использовать метод непрерывной, гибкой сетки. Заготовка снимается с сетки и перекладывается на другую поверхность для прессовки с помощью роликов и последующей просушки. Здесь очень важна клеящая основа. Сейчас мои соплеменники используют клей растительного происхождения, а вот через несколько веков итальянцы научаться работать с клеем животного происхождения, что значительно повысит качество бумаги и придаст ей некую защиту от влаги.