Вятское вече. Княжич

Проверив товар я расплатился с ними на месте. Думаю, что золото Маня никогда не видала в своей жизни. Но заплатил, как договорились.

Заодно рассчитался с гончаром и сделал новый заказ на тару.

Со Степаном провели целый день, он забрал мою булаву и обещал что-то в ней улучшить, а заодно сделать более удобную рукоять у меча.

– Ну, Дуня, остаётесь с Васькой здеся. Это мой дом, будешь вести хозяйство. Деньги на обзаведение живностью оставлю. Если что, обращайся к старосте Драгану, он поможет. Всё, приеду к весне. А может раньше.

На этот раз я поторопился выскочить из дома, а то опять кинется в ноги.

Это было моё взвешенное решение. Женщину с сынком я определил в мой дом дальнего села. Здесь Дуне, да и Ваське будет поспокойнее. Там-то их затравили местные, а тут может ещё замуж выйдет за какого бобыля. Пусть бабе немного счастья и спокойствия выйдет. Да и за домом присмотр, Маня то перебралась давно уже к мужу, вот изба и стоит без жильцов, не порядок.

Пацана я познакомил с Семёновыми, пусть помогает на кузне, может мастер вырастит.

6

Рождество встречали в моём селище, к этому времени я восстановил своё былое положение, встретил как положено несколько караванов купцов с Казани и по опробованной схеме перевёз товар в город. Старые связи, подмазанные денежкой помогли без сучка и задоринки провести прежнюю комбинацию. Денежный ручеёк вновь навестил мой позабытый, покрытый пылью кошель и приятный звон злата порадовал изголодавшийся слух.

Когда до меня дошли слухи о том, что небольшой отряд татарвы разорил несколько деревушек недалеко от дальнего села, то я первым записался в ополчение. Действовать нужно быстро, сердце кровью обливается, я переживаю за село. За Семёна с семейством, за Маню и прочих знакомцев.

Поэтому сборы были недолгими, на следующее утро большой отряд всадников в сто тридцать сабель вылетел из города. Я взял свою дружину в три десятка воев. Оставил только несколько дежурных на стены.

Когда мы после полудни проехали село и я увидел сторожащихся за жиденьким забором селян, моей радости не было предела. Значить не успели поганые добраться до сюда.

Староста Драган доложился, что недавно был посланник от соседей. Там заметили чужих. Но прошло полдня, а более новостей с тех краёв не было.

А когда мы уже собрались остановиться в селе на ночёвку, прискакал на взмыленной кобыле пацан. Еле успокоили, заикаясь поведал, что на село напали.

– Сколько конного ходу до тудова?

– Вёрст десять почитай, если поспешать, то за час будем там, – это Фёдор Отяев прикинул наши возможности.

У нас ушло два часа добраться до соседнего селища. Кони заморены, поэтому ехали не торопясь. Татары хозяйничают там уже несколько часов, значить худшее уже случилось, а добраться на усталых лошадях до места схватки не дело.

Хорошо, что у нас был проводник. К селу ведут две дороги, поэтому наш отряд разделился на две неравные части. Первые навалятся на неожидающего нападения врага. А мы обойдём село и нападём с тыла.

За несколько вёрст до села мы остановились, оправились и дали лошадям роздых. А потом наш отряд съехал на малоприметную дорожку.

С опушки леса мы наблюдаем за селом. Грабеж в той стадии, когда всех ненужных порубили, отсюда видно темнеющие на снегу трупы, полон согнан под охрану. А у разбойников самое сладкое время – грабёж и насилие. Сейчас татарва рассосалась по селу и зачищают избы. А бабы оставлены на второе.

Услышав нарастающий шум с противоположной стороны села и мы пришпорили коней. Первым делом перебили несколько человек, что охраняли небольшой табунок лошадей. Затем, разделившись на две группы, понеслись по улочкам села.

Несколько кривоногих степняков тащат барахло из одноглавой церкви. Выпростав булаву из чехла я обрушил её на мужичка, тащившего здоровенный медный чан. Его тыкву не спас меховой малахай. Степан поработал с моим оружием и подогнал булаву под мои антропометрические особенности. Он удлинил рукоять и оружие стало тяжелее на полкилограмма. Кузнец добавил шипастое навершие и теперь я получил смертельный аргумент против легкобронированного противника.

Булава стала моим основным оружием в конной схватке. Враги незаметно кончились и мы прочесали эту часть села. Нашли ещё с десяток сховавшихся в избах степняков.

На главной площади селища мы поучаствовали в финальной части схватки. Татар оказалось больше чем мы ожидали, почти в два раза превышали нас по количеству. Но сработал фактор неожиданности и настрой. Всё-таки они тати, а мы воюем за своих.

Немногим раннее, ещё не существовало понятие Отчизны. Родиной считали свой город, удел. Суздальцы не посчитали бы зазорным разорить рязанские деревеньки, а крестьян продать восточным купцам.

Но в последнее время московский царь прибрал удельных князьков к рукам, лишив их суверенитета. Ещё не звучало понятие русский и Русь, но религия уже препятствовала прежним обычаям. Тяжким преступлением стало считаться убийство или продажа в рабство православного единоверца. Конечно находились ватажки, которым законы не писаны, но их деятельность находилась вне правового поля. С такими не церемонились и развешивали вдоль дорог на деревьях.

А вот степняки любого засола только разбоем и людоловством и занимались.

Сходить в набег, сжечь деревеньку, разграбить, убить стариков и пригнать полон – считалось проявлением доблести и способом улучшить материальное положение.

– Гриша, а чего басурман всех до одного положили? – спросил я у товарища, который с дружиной находился в первой группе.

Вместо ответ тот махнул рукой за спину.

Вот бляди, как таких земля носит. Степняки порубили стариков и младенцев, а заодно мужей, оказавших сопротивление. Остальных согнали на главную площадь. А когда мои побратимы с гиканием неожиданно напали на расслабленных грабителей и те поняли, что не выстоят, то они вырезали весь полон.

«Так не доставайся же ты никому», поэтому пленных почти не было. Кроме тех пастушков, которых мы повязали в начале сражения.

Через полчаса у нас была вся информация – кто, сколько и откуда.

В налёт пошло почти три сотни всадников из одного из улусов Казанского ханства. Обычное дело, один из сыновей местного князька решил отметить совершеннолетие и отправился с папиными нукерами в налёт.

Разговорившихся мы крепко попытали, а опосля прирезали.

До глубокой ночи пришлось копать братскую могилу для жителей села. А по утру мы отправили несколько человек, которые погнали домой по санному пути немалый табун татарских лошадок, а также несколько возов со скарбом и оружием. Не оставлять же на разграбление.

А сами после плотного завтрака тронулись в путь. До нужного места два дня хода. Первый день ехали, выслав вперёд разведку. Переночевали и на второй день продолжили. Но на сей раз мы сторожились, находимся на вражеской территории, поэтому соблюдали максимальную осторожность.

До татарского села не доехали версты три и стали на ночёвку, выслав дозорных по периметру.

Не знаю, каким боком татары прознали про нас, но когда рано утром солнышко только подкрасило небо, мы подъехали к селу, нас ждали.

– Ну, братья, что будем делать? Неужели придётся возвертаться?

Мы молча прикидывали все за и против. Нас ожидают, причём врага как бы не поболее нашего будет и они знают местность и будут защищать свои дома.

– Но, как же не охота возвращаться, не солоно хлебавши. Неужели не отомстим за безвинно убиенных? – это у меня непроизвольно вырвалось.

Товарищи согласны, но у них хватает опыта понять, что половину наших положат их лучники на подходе, остальных добьют разогнавшиеся всадники.

Надо что-то решать, мы рискуем потерять инициативу.

На моё предложение братья почесали репы, но отвергать с ходу мою идею не стали.

Татары соорудили из телег вагенбург, перед препятствием застыли пешие воины, а сзади лучники. Там больше пацанов и женщин, видимо сказался уход большей части мужчин в налёт. Но с луками они добре умеют обращаться.

Моя дружина прикрывшись щитами и ощетинившись копьями выдвинулась вперёд. Вскоре на нас начали сыпаться стрелы, но мои ребята неплохо защищены, я потратил на это в своё время большие деньги. Поэтому пока раненных нет, мы только теснее сплотились. Вот до первого ряда обороняющихся осталось метров тридцать, ещё несколько метров и тяжело бронированная черепаха внезапно раскрылась, во врага полетели снаряды и щиты опять сомкнулись. По моей команде черепаха присела, став на колено как единый организм. Сказали частые тренировки, когда мы с Фёдором отрабатывали различные построения.

Раз, два, три – и серия взрывов разметали ряды врага, раздались вопли и стоны. Дым заволок происходящее впереди, а когда он развеялся, перед нами предстала сюрреалистическая картина. Лежащие тела, оторванные конечности, кишки, вываленные на снегу и разбросанные взрывом телеги.

Новая команда и черепаха сноровисто подбежала к ограждению, мы начали перепрыгивать через препятствия. Здесь раненых почти нет, но есть контуженные. Мы торопливо рубим мотавших головами врагов, не щадили молодняк и женщин. Раз в руки оружие взял – значит не мирный селянин.

Каждый удар моей секирой выносил кого-либо из врагов из списка живых.

А вот дальше нашёлся у врага некто, кто попытался организовать сопротивление. Но поздно, сзади нарастает шум. Это наши разгоняются, конники втянулись в проход между ограждением и понеслись на стоявших перед жильём татар.

Это просто чудо, почти все целы, незначительные порезы не в счёт. Погибших сегодня всего пять человек. А село захвачено, сейчас начинается самое приятно. Наш час настал, парни обшаривают избы и тащат на площадь всё мало-мальски ценное. В этом плане мы не отличаемся от татар. Правда стариков не стали трогать, бросим. Они всё равно не выживут. Мы не собираемся оставлять ни одного целого строения, всё под огонь. Это кровная месть.

Сопротивляющихся порубили, баб и подростков согнали в кучу. Опытные мужики сноровисто увязывают скарб и грузят в сани. Назад пойдём гружённые.

Несмотря на то, что мои гренады наделали сегодня делов, я не чувствую угрызений совести. Наоборот, с меня свалился груз, который мучал всё это время после возвращения домой. Меня тяготили воспоминания о том, как со мной обращались степняки и сейчас я немного отыгрался. Стало легче, ушёл некий комплекс пленника.

Это ещё счастье, что я вспомнил про сумку с десятком гренад, оставшихся от того ледового побоища. После того случая среди моих селян поползли слухи, один страшнее другого.

И что в моих подозрительных снарядах заключена дьявольская сила, что слуги сатаны вырвались наружу и пожрали православных. Вспомнили и моё чудо – палку, изрыгающую огонь.

И только своевременное вмешательство отца Ферапонта спасло меня от обвинений в сношениях с нечистым.

А попу я показал, как горит порох и что бывает, если его силу заключить в сосуд. Мне пришлось оправдываться и вносить внеочередную немалую сумму пожертвования на нужды нашего храма.

С тех пор я завязал с огнём, остались только жалкие десять бомбочек, но без них закончилось бы бедой. Мы попытались откусить кусок не по зубам. Может село и взяли бы, но большую часть дружины оставили бы здесь.

На сей раз я не отказался опять выбрать лошадок, Назиру для разведения. А также домашнюю утварь и молодняк до десяти лет. Тех, что постарше, уже не приучишь, я этих раздам по семьям. Крестьяне охотно берут помощников.

Из бабского полона никого не смог выбрать. Эти видать другой породы, лица плоские с глазами щелочками. Никого близко похожего на Мадину. Отобрал только несколько женщин среднего возраста для работы по дому, хозяйство то у меня растёт, дружину надо кормить и обстирывать. Живностью оброс опять – таки, нужны помощницы.

К концу зимы я посвятил двух своих дружинников в боярские дети. Трифона и Юргаса – литвина. Это произошло с подачи Фёдора, свита играет короля, так можно перефразировать его мысль:

– Ляксей, тебе нужна свита, негоже, что потомственный боярин и даже княжич не имеет своего окружения.

Интересно, можно попробовать, к тому же есть у меня пара претендентов. Когда судьба закинула меня к берегам Азова и к моему имению начали подбираться волки о двух ногах, именно Трифон и Юргас не допустили растаскивания хозяйского имущества. Опираясь на свой авторитет они сцементировали оставшихся защитников. А это более полутора десятков вооружённых гридей.

Переварив эту мысль я согласился и провёл церемонию испоместить их на вотчинах.

Ну, у меня нет лишних пары деревенек, чтобы наделить новоявленных детей боярских, зато я выделил им по улице с несколькими дворами каждая. Отдавал с расчётом, что те будут прирастать людишками, благо есть куда расти.

И я понял, что поступил правильно, когда остальная старшая дружина забегала. Теперь с их стороны наблюдается полная поддержка любого моего начинания. То же поди не против того, чтобы подняться в статусе.

7

А по весне Фёдор засобирался на родину. Всю зиму он через купцов с кем-то сносился и сейчас выкатил мне сию новость.

Ужасно не хочется с ним расставаться, Фёдор стал мне другом. И дело не только в том, что он натаскивает меня на владение различным оружием, которым сам владел виртуозно. И даже не в том, что с ним надёжно. Если он чуть позади меня, можно за тылы не переживать.

От тверичанина я узнал много о современной жизни сильных мира сего. Это сторона для меня прежде являлась тайной. В нашем Хлынове князьями и не пахло. Были служивые князья, но владетельных я даже издалека не видал.