Реминисценции. Поэма

© Василий Георгиевич Фомин, 2019

ISBN 978-5-4485-4725-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Необходимое предуведомление: текст закончен в 2001 году. С тех пор много воды утекло; многое поменялось и в голове моей, и в окружающей реальности.

Однако менять ничего не хочу, поскольку предлагаю вам некоторым образом документ эпохи.

Некоторые сюжетные линии цельнотянуты из газетных статей, журнальных и сетевых публикаций.

Все имена, фамилии и прочее придуманы мной, и не имеют отношения к реальным лицам.

Пролог

Перед тем, как проглотить бабочку, надо оторвать у нее крылья.

Никогда не надо думать о том, что ешь и кого любишь.

Друзья! Сюрпризом, без сомненья

Вам будет исповедь моя.

Так извините мне волненье,

И не сердитесь на меня.

Я школьным классикам вослед

Иду неверными стопами.

А этих опусов предмет

Вот-вот предстанет перед Вами

Кто он? покуда умолчу

Тут тайны нет, – я так хочу.

Глава первая

I

Я, в силу прирожденной лени,

Особо формы не блюду,

Но вы не ждите извинений:

Ведь в пиитическом ряду

Я крайний слева по ранжиру,

Так согласитесь, каждый жить

Как хочет, волен, и любить,

И истязать несчастну лиру.

И пусть мне скажут – все вторично,

Мне это, право, безразлично.

II

Играл ветвями ветер шалый,

Вступая с пылью в шумный спор,

Дождь начинался; я, усталый,

Свернул на постоялый двор.

Хозяйка, добрая старуха,

Поесть внесла, я сел и ел…

Напев, приятнейший для слуха,

Вдруг с антресолей долетел,

Вмиг в моем сердце воскресив

Равеля праздничный мотив.

III

Я, к сожаленью моему,

Воспитан был не в лучшей школе;

Там получал я – поневоле —

Лишь упражнение уму,

Лишь факты там преподавали,

Смесь цифр и букв излить спеша.

И в запустеньи пребывали

Мои и сердце, и душа.

Как сад, где рядом – так и сяк —

Растут и розы и сорняк.

IV

Поэзии я не любил,

Был равнодушен к рифмы пенью.

Хотя порой и находил

Забаву в строчек повтореньи.

Читал же много – что попало,

Без рассужденья, без систем,

Запоминал, однако, мало…

Но научился, между тем,

Довольно складно строить речь

И пользу из того извлечь.

IV

Цветную музыки струю

Не знал, и сторонился злобно

Напоминая ту свинью,

Что небо видеть неспособна.

Однако годы шли, и книг

Смысл до души моей достиг,

И некую сместил преграду,

Я обратился снова к саду,

Стал свой возделывать цветник,

В гармонии найдя отраду.

VII

Обрел я Гайдна торжество,

Затейливый изгиб Бизе,

И венских вальсов маркизет,

И много разного всего,

Что гений в этот мир принес;

Но чуждо мой Равель звучал

В стране, где больше слёз, чем грёз.

Я тщетно в жизни суть искал,

И беглый взгляд мой отражал

Души бессмысленный развал.

VIII

Я думал: как же скучно жить!

Вертится колесо Фортуны,

И так же тянут парки нить,

Взирая вниз на мир подлунный.

Я не потомок Чингисхана,

Да кто их видел, тех татар!

На дне разбитого стакана

Собрало солнце весь свой жар.

И отдает нам по чуть-чуть

Напрасный освещая путь.

IХ

Все это вспомнил я, когда

Услышал голос с антресолей

Огонь, рожденный изо льда,

Святой и сладкой полный боли.

«Кто там, хозяйка? Расскажи,

Чей это голос вдохновенный

На этой мызе сокровенной

Среди заброшенной глуши?»

– Ах, парень, тут беда такая.

История то не простая.

Х

«Так кто?» – Племянница моя.

В консерватории училась

Она в Москве. Её семья

Её успехами хвалилась.

Но жизнь в столице – ад, содом,

Гулянки. Водка и постели.

Наркотики. Затем с панели

Нам удалось её с трудом

Забрать. Теперь живет со мной.

У ней неладно с головой.

ХI

Она заплакала. Я встал.

«Как жаль» – Да все по воле Бога…

«Я поживу у Вас немного…»

Как бы магический кристалл

Вдруг в голове моей, сияя,

Вращаясь, осветил кругом

Благословенный этот дом,

Где сумасшедшая младая —

Столице бешеной упрёк —

Тянула призрачный свой срок.

ХII

Когда проснулся я, светало,

Еще метались по стене,

Как бы в колодезе на дне,

Ночные тени; было мало

Так звуков в воздухе пустом,

Что весь, казалось, вымер дом.

Оделся я и вышел в сени,

Чтобы отдать природе долг.

Ты, мой читатель, без сомнений,

Сам понимаешь в этом толк.

XIII

Уже застегивая зиппер,

Своих дорожных старых брюк,

Я увидал её. За липой

Она стояла молча. Вдруг

Она шагнула на тропинку

Я был смущен – не без причин

Но все же справился с ширинкой.

И, по обычаю мужчин,

Я рассмотрел её вполне

В колеблющейся тишине.

XIV

Невысока. Тонка, как ласка.

На тонких ножках черный стрейч,

И черная же водолазка;

Прямые волосы до плеч,

Блестящие, прямой пробор.

Котурны на большой платформе.

Стандартный девичий набор.

Теперь все в этой униформе.

Огромные из-за ресниц

Глаза; а взгляд то вверх, то вниз.

ХV

Тот взгляд ловил я увлечённо,

Но так ни разу не поймал.

А бледного лица овал,

И подбородок заострённый,

Все время мне напоминал

Актрис из фильмов Тарантино.

Они мне нравились сперва,

Но в них одни и те ж слова,

Одна особая рутина.

И мне теперь уже не люб

Болезненный кармин их губ.

ХVI

« – Привет». Она не отвечала,

Стояла, голову склонив

Чуть набок, губку закусив,

« – Возможно, с Вами мы встречались

В Москве? Знакомо мне лицо,

Мне кажется, я помню даже,

Вас в ЦДХ, на вернисаже,

Да, я Вас видел – с молодцом

Каким-то…» – нес я всякий вздор,

Начать пытаясь разговор.

ХVII

Ах, эта вечная задача,

Как их подвигнуть на контакт,

Чтобы два сердца бились в такт;

Мы это делали иначе…

А ныне молодые волки

Живут в больном полубреду,

И с русской речью не в ладу:

Безумных шёпотов восторги,

Признаний тайных милый лад

Им заменил видеоряд.

ХVIII

Но нет, галантному искусству

Знать, умереть не суждено, —

Повеет в воздухе весной,

И романтическое чувство

Опять зовет, опять пьянит…

И молодость к тому влекома,

Что гонит вечером из дома,

Чем полнятся девичьи сны,

О чем теперь поет порой

Убогий Ляпис Трубецкой.

ХIХ

Девице я болтал о разном

Ещё с лишком минуты две

Смотрел в лицо ей томно, страстно,

Одно молчание в ответ.

На выручку пришла мне тётка:

«Мария, отправляйся в дом».

Мария улыбнулась кротко,

И нас оставила вдвоём.

Есть не хотелось; тёткин вид

Отшиб мне напрочь аппетит.

ХХ

Однако ж завтрак был превкусный,

Ему я должное воздал;

Скитаясь в этой жизни грустной,

Я никогда не понимал:

Почто всегда позывы плоти

Над духом нашим верх берут?

Почувствовав в желудке зуд —

Мы забываем о работе,

А долг и честь важны не столь,

Когда томит зубная боль.

ХХI

В подобном духе размышляя,

Я закурил Парламент свой.

Хозяйка бегала. Лесная

Шумела даль передо мной;

За полем по шоссе со свистом

Летели бойкие авто;

Над речкою, как странный торт,

Белела церковь; серебристо

Блестела быстрая вода

И убегала в никуда.

ХХII

« – Скажите, Клавдия Петровна,

Зачем не вижу Машу здесь?

Её упрятали Вы, словно

Какая-то угроза есть,

Коль она будет вместе с нами?

И не услышу я, – как жаль!

Как её голос льется вдаль

Над сопредельными полями,

Как дополненье к чуду дня?

За что же кара для меня?

XXIII

« – Вот, кстати, к случаю, я вспомнил, —

Вы тут потратились слегка…»

Я потянул, вопрос дополня,

Купюры край из кошелька,

Кладу сто грин на край стола.

Старуха тут же их взяла.

« – Спускайся, Машенька, к нам вниз!

Да спой нам, радость, потрудись!»

Я же наполнил вновь бокал

Продуктом фабрики Кристалл.

ХХIV

Читатель, видимо, считает,

Что дело в роковых страстях,

Что тут история простая…

На самом деле, все не так.

Я не какой-нибудь чудак,

Чтобы влюбляться в первых встречных,

И тратить сердца жар беспечно.

(Тем более, законный брак)

Не увлеченный красотой,

Имел я свой расчет иной.

ХХV

На этом месте, друг-приятель,

Позволь отвлечься, отойти

За пивом, дух перевести.

Поэт, а так же и писатель,

Порою может в кресло сесть,

Написанное перечесть,

Грядущую смакуя славу.

За тем и я – имею право —

Повествование прерву,

Закончив первую главу.

Глава вторая

I

В районе Старого Арбата,

Где переулков тихих вязь,

Есть малый дворик; там когда-то

Жизнь оживлённая велась.

Направо в подворотне двери,

В дверях железных домофон;

И вывеска есть: Галерея

И артистический салон.

Тут были выставки (продажи),

И проходили вернисажи.

II

Вы помните, друзья, Россию,

В тот девяносто первый год;

Наш старый ржавый пароход,

Влекомый штормовой стихией,

В неведомое бойко мчал

Украшен флагами, цветами,

С раскраденными парусами,

И невесть кто держал штурвал.

Еще не стар был капитан,

Но, видимо, все время пьян.

III

Нам всем свободу объявили,

Как бы метнув народу кость,

Затем цензуру отменили,

И понеслось, и понеслось…

Даешь искусство на продажу!

По большей части гнали лажу.

Открыли массу галерей,

Салонов, частных экспозиций,

Из них едва ли треть в столице,

Дошла кой-как до наших дней.

IV

Увы! Прошел халявы час,

И иностранцы, пуча глаз,

Уж не бросаются на нас,

Крича: «О, рус! Высокий класс!»

Художник должен напрягаться,

Чтоб был коммерческий успех

Художник должен выставляться,

И угощать при этом всех.

Вот на одну из этих party,

Я приглашаю вас, читатель,

V

Там, от стены и до стены, —

(Перед искусством все равны) —

Художник, музыкант и критик,

Банкир, писатель и политик,

И неизвестно чьи подруги,

Чьи ягодицы так упруги,

Так нежен взор, так томна речь,

Что хочется их тут же влечь,

Схватив за задницу, в кровать,

А там… не буду продолжать…

VI

Тут был ещё поэт маститый,

Герой концертов, автор книг,

Неимоверно плодовитый,

Вершин в поэзии достиг;

Он у фуршетного стола

Тихонько выпивал, харчился,

Зачем сюда он и явился.

А водка хороша была!..

Он явно больше пил, чем ел,

И взгляд всё больше стекленел.

VII

В ковбойских рыжих сапогах,

и в брюках кожаных в обтяжку,

Стоял певец, держа за ляжку

Парнишку в розовых носках,

Тот тонким голосом смеялся,

Манерно взмахивал рукой,

А отвратительный плейбой

Юнцу умильно улыбался,

И наполнял вином бокал,

Чтоб опьянел провинциал.

VIII

Сейчас, как ни выходишь в свет,

Заметны всюду голубые;

Не тем плохи, что не такие,

А в том беда, что меры нет.

Ведь и в советские года

Не мало было средь поющих

Не по традиции дающих,

Но на эстраде, господа! —

Уж коль «мужчина» – будь в штанах,

И без помады на губах!

IX

В том дело, что судьбой убит

Весь наш российский шоу-бизнес

(Виной тому, конечно, кризис)

Плачевный и убогий вид:

Жестокий дефицит талантов,

Бездарность жалких дилетантов,

Зато неимоверна спесь!

Народ же хавает что есть,

Кидая деньги за билеты,

Сметая диски и кассеты.

X

И, зову доллара покорны,

Продюсеры сажают зёрна;

Сонм дарований молодых,

Небесталанных, но сырых,

На час кумиров, что ни год,

Провинция нам поставляет,

И тем исправно пополняет,

Наш доморощенный бомонд

Все, все, кого не назову,

Стремятся в матушку – Москву1

XI

Москва же всем приезжим рада;

Известность – сладкая награда,

Здесь бабки, спонсоры, почёт,

И сладкий мёд рекой течёт.

Гордыня нас на сцену гонит

Пред рев восторженных зевак,

И чувства чистые хоронит,

Ввергая душу в вечный мрак.

Тщеславье – двигатель прогресса,

Оно толкает всех к перу,

Рождая песенки, пиэсы,

Стихи и прочую муру.

XII

И в нашем цехе так бывало:

Поэт – с далекого ль Урала,

Из Казахстанских ли степей, —

В Москву бежит: скорей, скорей!

Ведь он талантлив, безусловно,

Вокруг него восторгов рой,

Поклонницы жужжат толпой,

Он пьёт и пишет; благосклонность

Не знает публики границ;

Пред ним столица пала ниц!

XIII

Все славно, но! – вопрос оплаты —

В Москве уж долго наш поэт,

Вот он уже с брюшком, женатый,

А денег не было и нет!

Не удалось попасть в обойму,

Туда так просто не берут,

И ни талант, ни тяжкий труд,

Тебя не сделают достойным,

Экран TV не распахнут,

И гонорар не принесут.

XIV

Поэт в панельном сером доме,

Живёт, не в замке золотом,

Пьёт только на чужие, кроме

Бутылки пива вечерком.

Уже он дома в воскресенье,

(Перо продать своё готов)

Статьи строчит взамен стихов;

Порой, бывает, вдохновенья

В душе затлеет огонёк;

Он, в общем, очень одинок.

XV

Знакомая картина, верно?

И опасаюсь, что теперь

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

© В. Степанцов