В руках богини

Глава 10

На улице похолодало, вдобавок, теперь меня морозило от кровопотери. Я встряхнулась и огляделась по сторонам. После темноты дома улица показалась мне гораздо светлее, чем до того. Или всё дело в побочном действии заклинания? Я оглянулась на Мэл, которую по-прежнему держала за руку. Но вместо эльфийки, освещенной лунным светом, увидела лишь неясную фигуру без лица, почти сливающуюся с вечерней темнотой. Значит, и сама я сейчас выгляжу точно так же. Ральф не обманул – маскировка вышла на славу. Мы шагнули в тень дома, и я снова оглянулась.

– Ой, Маржи…! – прошептала Мэл. – Я тебя не вижу!

– Супер! – выдохнула я. – А теперь давай осторожно…

И снова перебежки из тени в тень, меж пятен лунного света. И снова впереди ворота. А перед ними стоит телега, запряжённая парой лошадей. А на телеге бочки, от которых расходится нестерпимая вонь. Рядом стоял бедно и неряшливо одетый человек и препирался со стражниками.

– Сказано – никого не выпускать! – не уступал десятник. – Возвращайся к себе, до утра потерпишь!

«Золотарь! – подумала я: Вот оно – наше спасение!».

– Я оставлю телегу здесь, мне всё едино! – продолжал разоряться золотарь. – Хотите до утра дерьмом дышать – так это завсегда!

– Придержи язык, вонючка! – вспылил, берясь за копьё, один из стражников, тот самый, который первым заговорил со мной.

– На, тыкай! – воскликнул, шагнув к нему, золотарь, который, похоже, был навеселе. – Только кто вместо меня нужники чистить будет, ты что ли?!

Стражник шагнул к наглецу, опуская копьё, но десятник схватил своего подчиненного за плечо.

– Стой, Марцин! Ни к чему лаяться. Я приказываю открыть ворота этому убогому. А ты проводишь его до места и проследишь, чтобы тот никого не попробовал впустить или выпустить.

– Живо к воротам! – прошипела я. – В обход!

Пока золотарь тыкал в бочки какой-то палкой, демонстрируя, что никого там не прячет, пока со скрипом открывались ворота, мы успели подобраться к телеге. Лошади всхрапнули, телега поравнялась с нами, и тени бочек упали на нас.

Дыша ртом, я сделала шаг вперёд, стараясь двигаться так, чтобы снег не скрипел под ногами. Стражник, с мрачным видом двинувшийся вслед за телегой, нас не заметил.

Никогда ещё в жизни мне не было так страшно! Я перестала чувствовать холод, и ничего не видела, кроме лошадей, телеги и двух людей рядом. Стражник воинственно озирался по сторонам, золотарь бурчал себе под нос какую-то песню. Мэл я не видела, но слышала, как она тяжело дышит рядом. Неожиданно её рука коснулась моего плеча. Я обернулась, и Мэл указала куда-то в сторону, где, неподалёку от дороги, торчало высокое одиноко стоящее дерево. Я кивнула, и, как только телега поравнялась с ним, мы метнулись в его тень.

– Стой! – крикнул стражник сзади. Телега остановилась. Мы, затаив дыхание, прильнули к древесному стволу и напряжённо наблюдали, как стражник обходит телегу со всех сторон, с оружием наперевес, как всматривается в темноту. Его взгляд скользнул по нам, и у меня перехватило дыхание. Однако он лишь он разочарованно выругался, плюнул и буркнул.

– Поехали!

Когда телега золотаря исчезла в темноте, я перевела дух и, оглядевшись по сторонам, обратилась к Мэл.

– Ну и где твои эльфы?

– Примерно в двух сане от городских ворот есть дубовая роща. – торопливо ответила Мэл, – Перед въездом в этот город старшины каравана назначили место сбора там!

Я понятия не имела, сколько это «два сане», но, судя по всему, довольно много. Холод пробирал до костей, в голове шумело, не то от вина, не то от укуса Ральфа. Уж не превращаюсь ли я в вампиршу?! Не дай Бог! Я вновь осторожно провела языком по зубам. Нет, клыки длиннее не стали, да и жажда крови не ощущается. Живём.

– Ладно. Показывай, – пробормотала я недовольно.

Идти оказалось не так уж далеко, но когда впереди показались тёмные силуэты эльфийских фургонов и палаток, я почувствовала, что совсем выбилась из сил – тело будто ватой набили.

– Стойте! Ни с места! – послышалось впереди. Мы застыли.

– Не стреляйте! Мы не враги! – крикнула Мэл по-эльфийски.

Раздался щелчок, свист, и в снег у моих ног воткнулась стрела.

– Если вы и впрямь не враги – попробуйте поднять мою стрелу! – откликнулся невидимый в темноте эльф. Я нагнулась и взяла стрелу в руки. Она была сделана из какой-то незнакомой мне породы дерева, поблёскивавшего серебристым в свете луны. Я, пожав плечами, протянула стрелу Мэл и крикнула в ответ.

– Теперь вы нам верите?

Навстречу нам вышли двое эльфов, один из них держал в руках лук с наложенной на тетиву блестящей стрелой, точно такой же, как и та, которую подобрала я. У второго за плечами виднелся арбалет. В паре шагов от нас они остановились.

– Кто вы такие? – задал вопрос тот, что с арбалетом.

– Свои! – воскликнула Мэл испуганно. – Я Ильвемэльда, дочь Ангаквара рода Хисинга! Мы из Варбе!

– Голос, как будто, её, – произнёс тот, что с луком.

– А почему на вас наложено тёмное колдовство? – грозно спросил арбалетчик. – С кем вы якшались в городе?

– Маржи, скажи им! – умоляюще прошептала Мэл.

Я же готова была зарычать от бессилия. Маскировка Ральфа, которая выручила нас в городе, теперь грозила погубить.

– Мы не вампиры, можете проверить! – отозвалась я, стараясь сохранять лицо, что не так-то просто, когда ты падаешь от усталости, и вообще зуб на зуб не попадает. – Мы приняли помощь от того, кому я доверяю, и я не виновата, что он оказался вампиром!

Эльфы переглянулись.

– Не двигайтесь! – произнёс лучник и направил своё оружие на нас. Если попробуете напасть – я не промахнусь!

Месяц назад я бы непременно ввернула бы что-нибудь ехидное, но жизнь в этом мире, пусть и недолгая, убедила меня в том, что хамить тем, у кого есть оружие – плохая идея.

Арбалетчик зашёл мне за спину и принялся связывать мне руки. Закончив с этим, он неожиданно поднёс к моей щеке что-то острое, и чиркнул по коже. Я сердито зашипела, потом зашипела ещё раз, когдаа эльф коснулся пальцем пореза.

– Кровь, – произнес он. – Эта, вторая, – тоже не упырица. Отведём их в лагерь.

Он толкнул меня в спину и я, внезапно почувствовав, что уже не владею своим телом, повалилась вперёд. Сознание покинуло меня ещё до того, как я рухнула в снег.

Очнулась я в каком-то узком тёмном, тёплом помещении. Стены были обиты чем-то мягким, а сама я – укрыта меховым одеялом.

«Это что, психушка? – мелькнула шальная мысль. – А всё, что было – сумасшедший бред?».

Одна из стен раздвинулась, с улицы повеяло зимним холодом. Я зажмурилась от яркого света и попыталась укутаться поглубже.

– Маржи, как ты? – раздался голос Мэл. Нет, всё-таки я ещё здесь, в этом странном волшебном мире, среди эльфов, гномов и рыцарей, и на моей шее по-прежнему антимагический ошейник.

– Мэл? – я заморгала и приподнялась. – Где я?

– В нашем фургоне! – Мэл исчезла снаружи, задёрнув за собой полог, и вскоре оттуда раздался её голос. – Папа, иди сюда!

Полог вновь качнулся, впуская внутрь фургона незнакомого эльфа. Он был рослым, широкоплечим, крепко сбитым и совсем непохожим на тех эльфов, какими я их представляла себе. Тем не менее, лицом он и впрямь напоминал Мэл, вот только волосы, забранные в хвост, были того же серебристого оттенка, что и глаза.

– Я Ангкавар, рода Хисингов из вольного города Варбе, торговец Жёлтой гильдии – произнёс он. – А кто ты такая?

– Маржинель Скиар-Тойнур, дочь… – я замялась, пытаясь вспомнить имя выдуманного мной отца.

– Откуда? – прервал меня Ангкавар.

– Из Гогара, – выдавила я, ругая себя за то, что не сподобилась придумать правдоподобную легенду на этот случай. – Я полукровка.

– Ах вот оно что… – голос Ангаквара смягчился. – Ты действительно водишь дружбу с кровопийцей?

– Не называйте его так! Ральф добрый и милый, и никому зла не делает! Если бы не он…

– Знаю, Мэл мне рассказала, – ответил Ангаквар. – Что за ошейник на тебе?

Я принялась рассказывать моих похождениях в лесу, о пожаре и о том, что случилось после.

– Так значит, ты пыталась научиться волшебству? Своим умом, без наставника? – спросил Ангаквар недоверчиво.

– Да, – кивнула я, – Меня никто не учил, я сама…

Ангаквар задумчиво хмыкнул, и мне показалось, что он понял больше, чем я рассказала. Это наводило на неприятные мысли.

– И что же вы будете со мной делать? – спросила я требовательно. – Я вашу дочь, может статься, от смерти спасла!

– И чего ты потребуешь взамен? – поинтересовался Ангаквар. – Половину королевства обещать не могу, у меня её нет.

– Мне… – я запнулась и не сразу смогла собраться с духом, – Мне нужно пятьдесят золотых крон, чтобы выплатить мой виргельд. И ещё… Почтенный Аг… Анк… Почтенный, вы можете взять меня с собой?

Как ни велик был соблазн удрать с эльфами прямо сейчас, я всё же решила быть осторожнее. Князь быстро узнает, что я сбежала, не заплатив. А он человек обидчивый, это я уже усвоила. Если я оставлю его без платы, то она всё своё княжество перевернёт вверх дном, лишь бы меня найти. И, чует моё сердце, после такого я уже не отделаюсь палками и штрафом! Вдобавок, я ещё и подставлю этих эльфов, которые, получается, помогли мне сбежать… Нет, так не годится. Нужно хотя бы обезопасить себя от князя.

– Пятьдесят золотых, говоришь? Что ж, у меня найдутся пятьдесят, – тон эльфа заставил меня насторожиться. Уж не собирается ли он меня обжулить, как это сделала Мамаша Леффа?

– А если ты хочешь, чтобы мы взяли тебя с собой, – продолжал тем временем эльф. – Скажи мне сначала, что ты умеешь?

Я открыла рот, но тут же закрыла. Колдунья из меня никакая, воительница – тем более. Неужели мне нечего сказать?

– Знаю разные языки, – ответила я, наконец. – Вы, почтенный, ведь со всеми торгуете? Я вам пригожусь.

– Языки знаешь? – удивился эльф и переспросил, уже заинтересованно. – Только говоришь, или читать-писать на них можешь? Как у тебя с грамотой?

Усилием воли я заставила себя не покраснеть. В моём мире с грамотой у меня было не очень, и попросить у цыганки дар правильно писать я как-то не догадалась. Но, всё равно, поспешно ответила.

– Знаю грамоту! Читаю, пишу, считаю!

– Да? – эльф приподнял брови. Тогда скажи мне, восемнадцать да тринадцать вместе – это сколько?

– Тридцать один, – ответила я, недоумевая.

– А сорок пять без двадцати двух?

– Двадцать три, – чего это он забивает мне голову задачками для второклассников?

– Умножать и делить, наверное, тоже умеешь?

– Да! – мне начинал надоедать этот странный экзамен.

Воцарилось молчание – эльф глубоко задумался.

– Хорошо, – ответил он наконец, – Ты получишь свои пятьдесят крон, отправишься в город и заплатишь князю то, что ему причитается. А потом поедешь с нами.

Глава 11

Мэл, после того, как её отец поговорил со мной, притащила прямо в фургон котелок с кашей и чашку какого-то пряного травяного отвара – не поймёшь, то ли лекарство, то ли местный аналог чая. Ощутив прилив сил, я выбралась из фургона и, наконец, смогла как следует разглядеть, кого же всё-таки спасла. Мэл оказалась румяной, ясноглазой девочкой-подростком, с ямочками на щеках. Оторвавшись от неё, я увидела, что к фургону шагает её отец. Увы, я так и не смогла запомнить его имя сразу, и вообще оно было какое-то не эльфийское – правильные эльфийские имена ведь кончаются на «эль»! Вслед за ним шёл какой-то парень, явно из людей.

– Кто это? – шёпотом спросила я у Мэл.

– Это Льонги, он управляет нашим вторым фургоном, – ответила та, пожав плечами.

– Он проводит тебя в город, – сообщил отец Мэл, подойдя к нам. Я придирчиво оглядела своего спутника. Невысокий, коренастый, смуглый, кареглазый, но волосы платиновой белизны.

«Он с юга, из Гордната», – заключила я. – Скута рассказывала, что там солнце такое яркое, что выжигает волосы добела. Крепкий, такой, наверное, в обиду не даст. Вот только сам не стал бы лезть…».

Льонги ухмыльнулся, и мне стало немного не по себе. Однако я заставила себя кивнуть.

– Благодарю вас, почтенный! Вот только… Могли бы вы заколдовать меня так, чтобы никто меня не узнал?

– Не мог бы! – ответил отец Мэл недовольно. – Я торговец, а не жрица Великой Матери, которая взамен за службу получает силу творить всё, что в голову взбредёт. И ни одной жрицы здесь нет. Увы. Да и зачем тебе всё это?

– Меня… Многие знают, – ответила я, покраснев. – Могут подумать, что я на самом деле эльфийская лазутчица, и уже не отпустят!

– Пустяки, Маржи! – вмешалась Мэл. – У меня есть платье, которое мне велико, а волосы мы тебе покрасим! Никто не узнает! Идёт?

– Идёт, – ответила я, впрочем, не очень веря в это. Мэл просияла и куда-то умчалась.

К тому времени, как мы вышли из лагеря, солнце уже поднялось высоко. Снег блестел золотом, а небо было чистым и ясным. На мне было светло-серое шерстяное платье до колен, зелёные шерстяные чулки и мягкие кожаные сапожки, а волосы из рыжих стали чёрными. Я от всей души надеялась, что не привлеку ненужного внимания.

– Ты, главное, рот поменьше открывай, – заявил Льонги, словно подслушав мои мысли. – А уж я кого надо уговорю.

– А деньги у тебя есть? – невесело спросила я.

– Денег у меня нет. Но хозяин дал мне то, что поможет их получить, – Льонги с самодовольным видом похлопал себя по груди.

Городские ворота были открыты, а стражник, встретивший нас – спокоен и благодушен.

– Кто такие? – спросил он, подойдя к нам. – Откуда и куда идёте?

– Я возвращаюсь домой в Горднат, – ответил Льонги, назвав себя. – Ездил к Сияющим Горам на заработки, да заодно и жену себе нашёл. Её зовут Мара.

Я механически поклонилась, но стражник, похоже, был не из тех, что шляются по борделям и, окинув меня взглядом, произнёс только.

– Красавица! Повезло тебе, парень. Она из эльфов, штоль?

– Разве что какая-нибудь прабабка у неё была из этих, – ответил Льонги, улыбаясь.

– Ну-ну, – кивнул стражник. – Платите городовой сбор.

Людей на улице было немного, и они, по большей части, обсуждали вчерашнее.

– Говорят, вчера, на Речной площади человек сто потоптали, а прочих и вовсе без счёта!

– Старому Миласу чуть дом не сожгли, за то, что он с эльфийкой жил.

– Да эти ушастые сами виноваты! Пришли в чужой дом, так сидите тихо!

С Речной площади доносился стук и скрип – похоже, там полным ходом шла уборка следов побоища. На улицах, ведущих к площади, были зачем расставлены посты стражников, так что нам пришлось сделать небольшой крюк.

– А вот и фактория Горного банка! – весело сказал Льонги, остановившись перед крепким двухэтажным зданием без окон, на вывеске которого были изображены пять разноцветных кругов: жёлтый, белый, два коричневых (один посветлее, другой потемнее) и серый. Я задумалась, что они означают, и меня осенило. Это же монеты! Золотая, серебряная, бронзовая, медная, железная – все, какие тут в ходу. Льонги потянул меня за руку, и я, вслед за ним, вошла внутрь. В помещении царил полумрак, отчасти рассеиваемый факелами на стенах. Гномы за длинными столами вдоль стен смерили нас подозрительными взглядами и вернулись к своим делам. Льонги свернул в боковую комнату, в которой я увидела осанистого длиннобородого гнома, восседавшего за здоровенным бюро, которое разделяло комнатку надвое, и что-то писавшего. За спиной гнома виднелась невысокая дверь.

– Почтеннейший Фастар, – обратился Льонги к нему, почтительно кланяясь. – Дозвольте вручить вам письмо от почтенного Ангаквара из Варбе.

Гном поднял голову, молча оглядел и протянул руку. Льонги вытащил из-за пазухи деревянный цилиндрик на шнурке. Гном открыл его, вытащив наружу небольшой свиток и бронзовый ключик. Пробежав глазами свиток, гном кивнул и скрылся за дверью.

– Что это было? – шепнула я.

– Хозяин написал, что хочет забрать часть своих денег, которые лежат здесь. У него в каждом городе, где есть банк, хоть пара золотых, но есть.

Скрипнула дверь, и гном вновь появился перед нами. В руке он держал небольшой, но явно тяжёлый, кожаный мешочек.

– Держи, парень, – скрипучим голосом произнёс он, вручая мешочек Льонги. – Передай почтенному Ангаквару мои наилучшие пожелания.

Льонги развязал мешочек и я, увидев, что в нём поблёскивают золотые монеты, затаила дыхание. Вот она, моя свобода!

– Ну вот, теперь можно и к князю в замок! – гордо изрек Льонги, когда мы вышли на улицу.

– Подожди! – возразила я. – Лучше сначала зайти к коронному судье Шукашу. Только, когда мы дойдём до Судейской башни, подожди меня на улице.

Гергей, увидев меня, очень удивился.

– Что с тобой стряслось, Маржи? Сегодня утром ко мне заявилась Мамаша Леффа, и заявила, что ты сбежала с каким-то эльфом. Якобы, сговорилась с ним утром на площади, ещё до погрома.

Я с трудом удержалась, чтобы не ответить. «Да что вы? Не видите что ли, что прямо сейчас и сбегаю!». Вместо этого приосанилась и гордо сказала.

– Мессир, я готова выплатить свой виргельд.

Гергей недоверчиво приподнял бровь.

– Неужели? Откуда же у тебя взялись деньги?

– Мне попался очень щедрый клиент, – ответила я, втайне надеясь, что секретарь задал вопрос просто так и не станет допытываться.

– Не из ваших ли? – усмехнулся Гергей. – Брось, я отсюда вижу, что это был эльф. Ты его долго уговаривала, чтобы он тебя выкупил?

– Всю ночь! – ответила я с вызовом. – Вы же понимаете, мессир, пятьдесят золотых!

– Что ж, – Гергей пожал плечами. – Это хорошо, что ты смогла вырваться. Не забудь старого Гергея и мессира Шукаша, когда в следующий раз обратишься к богам!

Я кивнула. В конце концов, старый судья сам подставил мне плечо, когда мои дела были совсем плохи.

– А теперь подожди немного. Нужно известить князя Тибора, так как мессир Шукаш ещё не вернулся. – продолжал Гергей. – А ещё вызвать мессира Эвега, княжеского мага, чтобы он снял с тебя ошейник. И молю тебя, Маржи, в этот раз держи язык на цепи, пока не покинешь замок! Князья не любят, когда им дерзят.