- -
- 100%
- +
х х х
О, да: я глуп!
Я это знаю.
Как омерзительно я туп,
Прости меня, родная!
Не вижу дальше собственного носа,
Пупом земли себя считая,
Решаю мировые лишь вопросы.
Права, права ты, дорогая!
И все мы: сволочи и хамы,
Грубы и бессердечны.
Дороже Вас нам наши мамы,
Что не правильно, конечно.
А правда в том, что я – дурак
С душой жестокой, бессердечной.
И всё я делаю не так,
Твои ж поступки безупречны.
Ведь ты образчик совершенства,
Звезда на небе ясная,
Источник дивного блаженства,
Душой и телом ты прекрасная.
Ты меня по жизни наставляешь,
Не жалея скромных сил,
Хотя прекрасно знаешь,
Что тебя о том я не просил.
Но я – болван, исчадье ада,
А путь мой скользкий и кривой…
Всё так!.. Мне в жизни этой ничего не надо,
Лишь ты была б всегда со мной!
х х х
Хочется нежности.
Малую горсточку.
Совсем маленькую.
Смотреть в твои глаза.
Вдыхать аромат твоих волос.
Касаться прохладной руки.
Вот и всё,
Что мне хочется.
Совсем немного,
Как видишь.
Хочется нежности.
Только нежности.
И больше ничего.
Но нет тебя рядом.
Я один.
Мне грустно.
Очень грустно.
Хочется нежности.
Малую горсточку.
Совсем маленькую.
Как твоя ладошка.
Тебе
Чего же ты хочешь?
Зачем так спешишь?
Всё время торопишь,
Куда-то бежишь.
Успев лишь родиться,
Уж в страхе кричишь.
Испуганной птицей
На мир ты глядишь.
А плечи окрепли,
И ты уж в седле.
Отныне – навеки
Рука на узде.
Отныне – навеки,
Забыв про покой
Пытаешься ветер
Поймать голубой.
И бродишь по свету
В жару и мороз:
Всё ищешь ответа
На вечный вопрос.
Не зная покоя
Ни ночью, ни днём,
С мечтою во взоре,
С тоской о былом.
Всё время торопишь,
Куда-то бежишь.
Чего же ты хочешь?
Зачем так спешишь?
х х х
Ненависть пляшет в безумных глазах,
Гневно сжимаются алые губы.
Сколько же злости в недобрых словах,
Как же они беспощадны и грубы.
Мир раскололся и сгинул во мгле,
Стёрты дороги, селения, реки.
Сколько же силы во зле?
Где же таится оно в человеке?..
Лёгкий румянец на пухлых щеках,
Крохотный пальчик, прижатый к пелёнкам…
Сколько тепла в материнских глазах,
Как они нежно глядят на ребёнка.
Мир и гармония властвуют вновь,
Солнце сияет: отныне-навеки…
Сколько же счастья приносит любовь,
Как же прекрасна она в человеке!
х х х
Я молча паду пред тобой на колени
И голову низко склоню.
Мой ласковый, добрый, застенчивый гений,
Тебя лишь одну я люблю.
Одни мы с тобой в бесконечной Вселенной,
И падает гулко за окнами дождь.
Скажи, отчего в этой жизни короткой и тленной
Так нагло ликует и властвует ложь?
Мир соткан из ниточек лжи и обмана,
И вьётся во мраке двойная спираль.
Потоками сходят к нам с телеэкрана
Двойные стандарты, двойная мораль.
Двойною бронёю окованы души
И проданы все образа,
Не слышат давно наши уши,
Не видят – глаза.
Покорно опущены плечи,
Устало бредём наугад,
Не зная, что даст этот вечер,
Не помня дороги назад…
Я молча паду пред тобой на колени
И голову низко склоню.
Мой ласковый, добрый, застенчивый гений
Тебя лишь одну я люблю!
х х х
Ах, как хочется влюбиться
По-мальчишески, до слёз.
Что б остатков разума лишиться,
Как лишился всех своих волос!
Бегать снова на свиданья,
Ждать тебя под старыми часами,
Думать: что случайны опозданья,
Всё навечно между нами.
Верить всем словам твоим небрежным,
Как они волнуют!
Верить и губам твоим порочно-нежным,
Как они целуют!
Знать без глупого сомненья,
Что идти нам вместе, до конца,
Что сгорят все страхи и волненья
В пламени, что сжёг в груди сердца…
Ах, как хочется напиться
Глаз твоих бездонных синевы…
Ах, как хочется влюбиться,
Но… увы, увы, увы…
х х х
Вы ушли и больше не вернётесь,
Ведь сожгли мы за собою все мосты.
Но однажды ночью Вы проснётесь
И меня Вы призовёте из бездонной пустоты.
Я приду, ведь мне нетрудно,
Я приду, как приходил всегда…
Будет дождик сыпать нудно,
Будут спать устало города.
Я приду бесплотным духом.
Я приду. Такой как есть.
Вы мне улыбнётесь холодно и сухо,
Пригласите в кресло у окна присесть.
Долго будем мы смотреть в глаза друг друга,
Думать молча каждый о своём.
Вы: а есть ли у него и Там подруга?
Я: как хорошо могло б нам быть вдвоём.
Ночь пройдёт. Наступит утро.
Я растаю голубым дымком.
Вы возьмёте в руки Кама сутру
И займётесь делом со своим дружком.
Гвозди
«Гвозди бы делать из этих людей…»
В. Маяковский
Три тысячи восемьсот сорок гвоздей должен я забить за смену.
Это восемьдесят тысяч шестьсот сорок гвоздей в месяц
Или восемьсот восемьдесят семь тысяч сорок гвоздей за целый год.
До пенсии мне работать ещё сорок лет.
За это время я должен буду забить
Тридцать пять миллионов четыреста восемьдесят одну тысячу шестьсот гвоздей.
Неужели я родился для того,
Чтобы забить
Тридцать пять миллионов четыреста восемьдесят одну тысячу шестьсот гвоздей?
Как страшно.
Город
Город огромен, ведь город как море,
Трудно в нём плыть, но легко утонуть.
В городе слились и счастье, и горе,
Ложь освещает там путь.
В городе тесно и в городе душно,
Давят на землю асфальт и бетон.
В городе весело, в городе скучно,
Честь и достоинство в нём моветон.
В городе собраны, скоплены люди,
Тысячи, тысячи разных людей.
Город вас примет и город забудет,
Нет в нём врагов и друзей.
Город чудесен и город прекрасен,
Слепит огнями витрин.
Город греховен и город ужасен,
Сердце его – магазин.
Город забавен и город ничтожен,
Чувства изжиты и даже смешны.
Город корректен и город любезен,
Подвиги в нём никому не нужны.
Город опутает сетью пустых обещаний,
Душу спрессует и выкинет вон.
Город не видит ваших терзаний,
Город – простой пустозвон.
х х х
Ах, Вы, девочки – девчонки,
Что за прелесть Ваши чёлки!
Что за чудо Ваши глазки:
Как в них много нежности и ласки,
Как в них много обещанья,
Юного и чистого желанья,
Юного и чистого порыва…
Как же всё-таки Вы милы!
Как милы нам Ваши речи,
Ваши личики и плечи.
Как же руки Ваши тонки,
Голоса пленительны и звонки.
Смех Ваш: то печальный, то весёлый
В жар бросает нас и холод.
Дарим Вам мы розы огневые,
В сани Вас сажаем расписные.
Мчитесь с кем-то Вы кататься,
Мчится кто-то уж…стреляться.
х х х
Зависть и подлость, жестокость и злоба
Русь захлестнули гигантской волной,
Страшно живучим, тлетворным микробом
В души людские вползли на постой.
Некуда деться от дикой заразы,
Нет нам спасенья от жуткой чумы:
Телеэкраны страшнее проказы,
Радиомальчики хуже войны.
Нас распинают в «МК» и районках,
В банках и шопах насилуют нас,
Травят нас водкой и гробят тушёнкой,
«Баксами» щедро обсыпан спецназ.
Душат нас ценами, давят нас танками,
Зверь торжествует, глумясь над страной.
Кровью залита земля у Останкино,
Кровью горячею, кровью людской…
Что же нам делать и стоит ли жить
В логове Зверя средь чудищ отвратных?
Хватит метаться, трусить и ныть.
Баста! Довольно искать виноватых!
Некогда дуться и счёты сводить,
Время и жизнь нам диктуют иное:
Верить, бороться, надеяться, жить.
Только вперёд! Ни минуты покоя!
1994 г.
х х х
Как много чёрных дней в моём году,
Как много.
Куда, зачем иду,
Бреду
Я этой длинною дорогой?
Давно пора свернуть,
Ухабы, ямы обогнуть,
Присесть и отдохнуть немного.
Кому и что хочу я доказать?
Зачем старательно так пыжусь?
И есть ли что мне путное сказать?
Не кончу ль я банальной грыжей?
х х х
Когда мои руки обнять тебя больше не смогут,
В груди моей сердце замрёт,
Отправлюсь один я в большую дорогу.
В последний свободный полёт.
Взлечу высоко – высоко над землёю,
Туда, где лишь звёзды мерцают во мгле.
И вспомню я там с неземною тоскою
Тебя, что осталась на юной и грешной Земле.
В заботах о Доме и Хлебе насущном
Ты скоро забудешь Ушедшего в Ночь.
Иной тебе срок искупленья отпущен,
Немало ещё предстоит превозмочь.
Но годы пройдут золотой чередою,
И Время коснётся крылом у виска.
Однажды бессонной ночною порою
Тебя обожжёт неземная тоска.
Ты вскрикнешь и руки раскинешь,
Ты вспомнишь меня и к себе призовёшь.
Ты чёрную землю со стоном покинешь
И звёздной тропою ко мне ты придёшь.
Любовь
Любовь – это сказка,
Любовь – это боль.
Моя синеглазка,
Что стало с тобой?
Помятое платьице,
Разорванный газ,
И катятся, катятся
Слезинки из глаз.
Сломали, что дорого,
О чём не сказать,
Лишь лютому ворогу
Того пожелать.
Бредёшь ты по улице,
Не зная куда.
А небо всё хмурится,
Гудят поезда.
Вагончик зелёненький
Умчит тебя в даль,
Мотивчик весёленький
Развеет печаль.
И новая сказочка
Поманит в туман…
Моя синеглазочка,
Прости за обман.
х х х
Мы нежность с тобой растеряли,
Осталась нам только печаль.
Устали. Как скоро устали.
Лишь прошлое чуточку жаль.
И жаль мне того, что куда-то умчалось,
Растаяло словно туман.
Как жаль мне того, что осталось:
Лишь жалкая ложь да обман.
Ты помнишь, как вместе когда-то мечтали,
Тоскуя о завтрашнем дне?
Но вот он пришёл из неведомой дали,
Так что же так пусто у нас на душе?
Так что же так трудно нам вместе,
И радость обходит наш дом?
Чего же лишь грустные песни
С тобой мы сегодня поём?..
Мы нежность с тобой растеряли,
Осталась нам только печаль.
Устали. Как скоро устали…
А всё-таки прошлое жаль.
х х х
Мы с Вами уж где-то встречались,
Быть может, всего лишь во сне,
Но взгляд Ваш тревожно-печальный
Знаком удивительно мне.
Знакомы мне тонкие руки
И прядь непокорных волос.
Какие волшебные звуки
Мне ветер весенний принёс.
В них нежность апрельской капели
И свежесть июльских дождей,
Напевы пастушьей свирели
И грусть улетающих вдаль журавлей…
Мы с Вами уж где-то встречались,
Быть может, всего лишь во сне,
Но взгляд Ваш тревожно-печальный
Знаком удивительно мне.
Мы
Всегда мы чем-то недовольны,
Всегда чего-то ждём,
Всегда идём путём окольным,
Кривым неправедным путём.
Питают нас дурные слухи,
Питают сплетни нас.
Слепить слона из мухи?
Легко. Мы это сделаем на раз.
Мы вас покроем толстым слоем
Отборной чёрной грязи.
Никто вас не отмоет,
Ничьи вам не помогут связи.
А мы, взирая равнодушно,
На то, как корчитесь от боли,
Зевнём: как всё же скучно
Влачить пустые дни в земной юдоли.
Не молчи.
Опять и опять ты скучаешь,
В окно всё глядишь,
Глядишь без конца.
Там яростный ветер качает,
Ломает и гнёт деревца.
Там бесится, злобится вьюга,
Как будто сорвалась с цепи.
Чего так грустна ты, подруга?
Прошу: не молчи…
Смотри, как пылают поленья,
Как тикают звонко часы.
Вон Барсик мяукает в сенях,
Так жалобно молит: «Впусти».
Как мало он просит для счастья:
Сметанки, да угол на тёплой печи.
Но ты всё грустишь как незваная гостья.
Прошу: не молчи…
Ну как мне тебя разбудить,
Разбить всю колючую льдистость?
Прошу: не молчи…
Ну, хоть улыбнись мне
Улыбкой холодной и чистой.
Опять тебе
Не ищи ты своей половинки,
Никогда ты её не найдёшь.
Заросли уж давно все тропинки,
И следы смыл назойливый дождь.
Всё смешалось как в доме Облонских:
Сутенёры гарцуют на белых конях,
Короли голосят на эстрадных подмостках,
А Царевич с Ягой зависают в «сетях»…
Не грусти и не плачь, дорогая,
Нам Господь запрещает грустить.
Что нас ждёт впереди, я не знаю,
Но бесспорно одно: мы обязаны жить.
Всё путём!
По городу шныряют педофилы,
Маньяк скрывается в кустах.
А так: всё очень мило.
Порядок в танковых войсках.
До ниточки раздел вас стоматолог,
Пока лечил капризный зуб.
Зато недорог красочный некролог,
Коллектор был совсем негруб.
Бензин взрывает все рекорды,
Ну, просто чемпион!
Какие дивные аккорды:
Плывёт над городом вечерний звон.
Сосиски спорят с колбасою:
Где меньше мяса и жиров?
От Вас я радости не скрою:
Я видел парочку живых коров.
В квартире холодно и сыро,
Гуляют крысы по двору.
В озоне больше нету дырок,
И ждёт Чукотка африканскую жару.
Струится газ по прочным трубам
В Европу и задымленный Китай.
Который год тружусь я лесорубом,
Дрова складирую в сарай.
На саммитах особенно речисты,
Там наши вмиг любого заклюют.
Ура! Дождались. Едут юмористы!
И славно же охальники поют.
Чиновник шибко озабочен
Судьбой страдалицы-России.
У бабки Марьи домик скособочен,
Стропила все насквозь прогнили.
Дерутся в Думе депутаты,
Кроят затейливый бюджет.
Живу я от зарплаты до зарплаты,
Огромный Вам и пламенный привет!
Артисты бегают по сцене
В чём мама бедных родила.
Какое счастье: умер Ленин,
Не видит наши чудные дела.
Вся жизнь – сплошное шоу,
Играет каждый свою роль.
Увы, ничто вокруг не ново.
Не нов и голый вдрызг король…
По городу шныряют педофилы,
Маньяк скрывается в кустах.
А так: всё очень мило.
Порядок в танковых войсках!
Россия
«И настало время торжества торгашей».
(Антуан де Сент-Экзюпери)
Опять он кружится над нами
Двуглавый царственный урод,
Изгой меж прочими орлами,
Кровавых боен мерзкий плод.
Теперь он вновь в авторитете,
Эстетных дам чарующий божок.
Грустят они о лайковом корнете,
Садясь изящно на ночной горшок.
Но нет нигде учтивого корнета,
А есть лишь спекулянт и хам.
Он глушит водку до рассвета
И кроет матом «милых дам».
Ему нет дела до величия России,
Плевать ему на «плюрализм».
Кулак его закон, ларёк его стихия,
«Купить – продать», – его девиз.
Купить сейчас возможно то,
Что нам когда-то и не снилось:
Аптеку, танки, модное манто,
Министра, целомудрие и божью милость.
И вся страна – большой ларёк,
Где свален весь заморский сор,
Где правит бал крутой царёк
И где в законе – вор!
А он всё кружится над нами
Двуглавый царственный урод,
Изгой меж прочими орлами,
Кровавых боен мерзкий плод.
х х х
Я видел Вас во сне:
Мы будто не расстались.
Я видел Вас во сне,
И Вы мне улыбались.
Пылал застенчиво закат,
Сердца в груди пылали.
Был удивителен Ваш взгляд,
Глаза как звёздочки мерцали.
И лепестками белых роз
Я Вас, смеясь, осыпал.
Всё было так всерьёз,
Такой счастливый жребий выпал.
Какие сладкие слова
Вы мне в том сне шептали.
Такие нежные слова…
Вы раньше их не знали.
х х х
Славлю я женщину:
Мать и любимую.
Славлю я женщину:
Неповторимую.
Славлю я женщину:
Светлую, ясную.
Славлю я женщину:
Деву Прекрасную.
Славлю я женщину:
Мягкую, кроткую.
Славлю я женщину:
Нежную, робкую.
Славлю я женщину:
Яркую, страстную
Славлю я женщину:
Сильную, властную.
Славлю я женщину:
Болью ранимую.
Славлю я женщину:
Богом хранимую.
Старое фото
(21 июня 1941 года)
Чудесная июньская погода,
Солнце жарит на заказ.
А мне всего четыре года,
Идём семьёй в кино мы на показ.
Мой папа весь покрыт ремнями,
Ведь он геройский красный командир.
Скрипит он чудно сапогами,
Мой папа – мой кумир!
А мама вся такая светлая,
И льётся солнышко из глаз.
Она в любой толпе приметная,
Такая вот красавица у нас!
Вот я в матроске новенькой
Сижу у папы на плечах.
Умыт, подстрижен ровненько,
И бублик в маленьких руках!
Седой фотограф в голубой панаме
Нас «щёлкнул» в городском саду,
Велев прийти за «фоткой» маме
Во вторник иль «среду'».
Но не пришла за «фоткой» мама:
Её убило в первый день войны
Осколком бомбы возле храма,
Где мамочка молила тишины.
Отец погиб под Сталинградом,
«Пал смертью храбрых», как герой.
Его единственной наградой
Стал холмик с красною звездой.
Я вырос в детском доме
Среди таких как я – детей войны.
Мы жили дружно, вровень:
Не для себя, а для страны.
Страна нуждалась так во многом,
И мы ей помогали, как могли.
Тянули ЛЭП, вели дороги
На самый краешек земли.
Мы строили дома и школы,
Заводы, фабрики, больницы.
Мы знали, что такое голод,
И как беда в окно стучится.
Но мы себя судили строго
И не молились на иконы.
Не верили мы в Бога,
А жили по его законам.
Немало прожил я на свете
И видел я немало.
Но вот нашёл я «фото» в интернете
И сердце болью сжало…
Чудесная июньская погода,
Солнце жарит на заказ.
А мне всего четыре года,
Идём семьёй в кино мы на показ…
х х х
Черешня спелая,
Черешня сладкая.
Любовь несмелая,
Любовь украдкой.
С тобою встретились
Мы днями жаркими.
Сирень цвела
Цветами яркими.
Венок сплела
Из лилий белых.
Я слов ждала
Горячих, смелых.
Но ты молчал,
Вздыхал и мялся.
Другой обнял,
В любви мне клялся.
Пошли гулять
На речку светлую.
Зарю встречать
Под старой ветлою.
Ох, ночь дурманная
Да зорька ясная.
Любовь обманная,
Любовь несчастная.
Экибана
Цветы умирают не сразу,
Они очень долго живут.
И если поставить их в вазу,
Они создадут Вам комфорт и уют.
А если их срезать пораньше,
(Желательно острым ножом),
Они простоят ещё дольше,
Наполнив своим ароматом Ваш дом.
Ещё есть два верные средства,
Агонию как их продлить:
Не ставить различных сортов по соседству,
А в вазе с водой аспирин растворить.
Цветы умирают не сразу
И, корчась от боли,
Цветы не заплачут, не закричат.
Так режьте!
Так ставьте их в вазу!..
С-стерпят.
Смолчат.
х х х
Наболело, наболело,
Тошно, хоть убей.
Надоело, надоело
Петь о нежности твоей.
Петь о розовых устах
И о розах на кустах.
О божественных плечах
И погашенных свечах.
О таинственных очах
И развеянных мечтах.
Об ушах, носах, руках, ногах,
О перстах, персях и прочих, прочих "ах"…
Ах, спаси меня Аллах!
х х х
Всё проходит в этой жизни,
Всё кончается,
Ничего в ней нового
Не случается.
Так же падает за окнами снег,
Будет он и дальше падать.
Нескончаем лишь времени бег,
Разве это в радость?
Разве радуют морщины
И седая голова?
Не бывает грусти без причины,
Нет и дыма без огня.
Но когда дымится головешка,
Значит, что потух давно костёр.
Беспредельная насмешка
Наш с тобою разговор.
Наша «милая» беседа
Длится ровно три часа.
Плачет скрипка у соседа,
Плачет рваная душа.