- -
- 100%
- +
Эти вещицы являются творческим переосмыслением всевозможной криминальной хроники, столь обильно изливающейся ныне со страниц российских газет. Они не несут в себе никакого скрытого смысла (хотя несут, конечно же), не содержат провокаций (хотя именно их и содержат) и ни в коем случае (боже сохрани!) не пропагандируют преступный менталитет. Эти небольшие истории вызваны в жизнь желанием посмеяться над губительным маразмом нашей паскудной реальности. Только и всего.
ПАУК
Пауки рождаются бессмертными. Они живут дольше всех. И они жили бы всегда, но всегда отыщется кто-нибудь, кто убьет паука. Странно. Казалось бы, само по себе убийство паука – акт скверный и бессмысленный. Красивая, проворная тварь, наделенная, к тому же, искусством плетения узоров, у безволосых обезьян, именующих себя людьми, непонятно почему вызывает чуть ли не первобытный страх. И желание раздавить, уничтожить.
Чем виноват паук перед обезьяной? Ответ прост: тем, что бессмертен. Обезьяна боится всего. Примитивная, скудная тварь, она чувствует угрозу почти во всем, что живет по своим, а не по ее, обезьяньим, правилам, именуемым общественной моралью. Оставив родные зеленые джунгли, где она когда-то весело скакала по лианам, обезьяна перебралась в джунгли каменные. Она стала ездить на уродливых, вонючих агрегатах, именуемых автомобилями. Придумала обезьянью бомбу, чтобы контролировать численность низших приматов (мартышек) и изобрела самую большую и могучую обезьяну, недостижимый идеал обезьяньего стада, которую назвала Б.О.Г. (Большая Обезьяна Грозная).
И вот обезьяна уже рвется в космос, в высшие сферы, не понимая, что ей там не место. Ее место здесь – в Великом Обезьяньем питомнике, называемом «планета Земля».
Обезьяна важно надула щеки и, ища у себя под мышками, заявила, что она – «Царь природы». Вселенная этого не знает. Она вообще ничего не знает про обезьян. Вселенная играет в свои игры, недоступные обезьяньему уму.
Только паук тихо посмеивается, прячась на старом чердаке среди покрытых пылью древних книг, под пачками старых, позабытых обезьяньих газет.
1999.
АРМАГЕДДОН СТУЧИТСЯ В ДВЕРЬ
От шумного стука в дверь взбултыхнулись солёные огурцы в банке. «Ну всё, армагеддец пожаловал», – подумал Федюнчик, перестал хлебать борщ и достал из холодильника старый автомат АК-74. Автомат находился у Федюнчика как память об армейской службе. Персональный номер автомата был № 919085. Хороший этот был номер. Суровый, но справедливый.
Клацая заряжаемым магазином, Федюнчик подошёл к двери.
– Кто там? – спросил он на всякий случай.
– Я-яя-ааа!!! – взревело за дверью.
– Головка от хуя!!! – заорал Федюнчик, нажав на курок.
Длинная очередь разнесла хилую щелястую дверь в щепки и опилки. Среди луж крови и мочи на лестничной площадке лежал дымящийся Никто. Никто ещё дышал, хотя кишки его вывалились из разодранного пулями живота и левую руку оторавло по локоть. Счастливо глядя на кружащих под потолком мух, Никто прохрипел :
– Ну и падла же ты, Федюнчик…
Затем Никто умер. В горле его лопнула какая-то жилка, и густой тёмно-красный ручеек лениво, будто раздавленная змея, пополз вниз по затоптанным ступенькам.
Федюнчик пожал плечами. Федюнчик вернулся в квартиру. Недоеденный борщ уже остыл. Но есть и не хотелось. Со смертью Никта из жизни Федюнчика ушло что-то. Что-то большое и главное.
Огромное ослепшее Солнце Армагеддона последний раз метнуло свои лучи в заспанные окна.
2003.
ГУМАНИСТ
Гуманист прятался в кустах на берегу реки. Он смотрел на деревенских детишек, резвившихся в унавоженной коровами речной воде. Рядом с гуманистом лежала на сырой росистой земле связка динамитных шашек. Тут же находился и ручной пулемёт, доставшийся гуманисту по наследству от дедушки-партизана. Деревенские дети бултыхались в реке и весело визжали, бросая друг в друга навозом. Светило ласковое солнышко, чирикали блаженные птички в лазоревой небесной вышине. Вокруг порхали бабочки и проносились стрекозы.
«Господи! Красота-то какая! Красотища!» – умилился про себя гуманист.
Отхлебнув из горла ядрёного самогону, гуманист протёр рукавом запылившийся значок с Лениным, который висел на лацкане его жёлтого вельветового пиджака.
Закурив сигарету «Балканская звезда», гуманист той же спичкой сноровисто поджёг фитиль. Размахнувшись мощной рукою, бросил динамитную связку… Взрыв взметнул к небу заболоченную речушку. Вместе с лягушками и лупоглазыми ротанами полетели во все стороны голожопые деревенские дети. Гуманист припал к пулемёту и нажал на гашетку.
Тра-та-та-та-та! – хлестанула свинцовая очередь по вспенившейся плескучей воде.
Чпак-чпак-чпак! – зачпакали пули, попадая в тощие, еле живые от недоедания и непосильного сельского труда детские организмы.
– Хорошо, славно… – шептал гуманист, шагая прочь от речушки по необъятным заливным лугам нашей родины. Вскинутый на плечо пулемёт ещё дымился красивым голубоватым дымком и вкусно пахнул порохом.
Гуманист очень любил человечество. И очень боялся, что оно вымрет от перенаселения. Он делал всё от него зависящее, чтобы этого не произошло.
6 июля 2004.
КАИН
Иван Васильевич Каин работал токарем на заводе. Зарплата была у него маленькая, есть в доме было нечего. А есть Каину хотелось постоянно. Особенно хотелось копчёной колбасы и мраморного сыру. Но денег хватало только на ливерную колбасу и плавленые сырки. Однажды Каин отказался подписать предвыборные листы «за хорошего человека», которые начальство разносило по цехам. Не по злому умыслу отказался – просто писать не умел. Так уж получилось, что в школе, где Каин учился, писать не учили. Учили только физкультуре, урокам труда, начальной военной подготовке и немного этике и эстетике. Такая была школа.
Но начальству было плевать – ему очень-очень нужны были эти подписи «за хорошего человека». И за отказ подписать оно лишило Каина премии. И зарплаты тоже лишило.
Каин обиделся и сделал на работе снайперскую винтовку. На проходной злые вохровцы попытались отнять оружие, но Каин, отслуживший в ВДВ, запросто их всех одолел. По дороге домой он зашёл в «Гастроном», где застрелил из винтовки продавца и забрал несколько палок копчёной колбасы. Возле своего подъезда Каин перестрелял всех сидевших на лавочках пенсионеров. Каждый раз передёргивая затвор, он сквозь зубы шипел: «Я вам покажу хорошего человека…».
Дома Каин вволю поел колбасы, попил воды из-под крана и вышел на балкон. Где немедленно начал стрелять из своей винтовки в прохожих. С высоты двенадцатого этажа прохожие казались маленькими-маленькими – будто букашки-таракашки. Попасть в них было очень трудно, но Каин попадал. Вскоре он почувствовал себя очень счастливым и простил всех.
В дверь позвонили – это принесли счёт за электроэнергию.
«Ну её, эту электроэнергию, – думал Каин, ворочаясь поздно вечером на своей раскладушке, – Проживу как-нибудь и без неё. Лишь бы винтовку не украли».
8 июля 2004.
ИСТИНА
Откинувшийся на днях с зоны интеллигент Юра Сопрыкин в ожидании истины скорбно сидел на ступеньках горадминистрации. Сидеть на холодных гранитных ступеньках было неудобно – у Сопрыкина был геморрой. Кроме того, ступеньки были сырые – недавно прошёл дождь. Истина всё не появлялась; и плохо, и тошно без неё было Сопрыкину. «Где же истина?» – вопрошал он небеса. Но молчали хмурые небеса – небеса не любят интеллигентов, тем более отсидевших.
Из чёрного «мерседеса» важно вылез толстый господин в костюме и галстуке. Многозначительно хмуря поседевшие от забот брови, господин направился к дверям горадминистрации.
– Скажи, человек, где же истина? – обратился к нему страдающий Сопрыкин.
– Истина в том, что ты сейчас сдохнешь, – с достоинством ответил господин. Вытащив из кармана дорогого пиджака крестовую отвёртку, господин хладнокровно воткнул её Сопрыкину в горло.
Обтерев инструмент носовым платком, господин снова сунул его в карман и скрылся в дверях горадминистрации. Хрипя и корчась, Юра Сопрыкин остался умирать на равнодушных властных ступенях. Прохожие бросали на него холодные, презрительные взгляды и уходили в сумрачную даль. Им это было неинтересно. Тут каждый день кого-нибудь убивали. И это всем давным-давно надоело…
8 августа 2004.
КОШЕЛЁК
У Петра Алексеича, зубного врача, в трамвае разбойным манером забрали кошелёк. Забрали так, из озорства, два подлеца-скинхэда. Один тыкал Петру Алексеичу нож-бабочку в самое рыло, а другой, худой и щуплый, будто голодная девочка, неумело обыскивал карманы. Присвоив кошелёк, скинхэды двинули Петру Алексеичу в ухо, пнули в пах и выскочили на остановке имени драмтеатра пушкина. Кошелёк был старый, дырявый… Денег в нём не было ни копейки – последнее ушло на трамвайный билет. Но Петру Алексеичу жаль было этого кошелька – он раньше никогда с ним не расставался. Ложась спать, Пётр Алексеич клал кошелёк под подушку. Даже когда шёл в сортир, брал кошелёк с собой. Кошелёк был дорог ему как память. Память о подруге школьных лет Дашке Ермаковой. Много лет назад, по окончании десятого класса, перед выпускным балом, Пётр Алексеич осуществил то, о чём мечтал все школьные годы. Он затащил пьяную Дашку в подвал и, раздев догола, повесил на трубе. Насиловать не стал по причине врождённой импотенции.
Из кожи, снятой с дашкиной увесистой задницы, и был сшит этот кошелёк. Сам Пётр Алексеич шить не умел – его ему сшила мама.
И вот память о двух дорогих людях, Даше и маме, была нагло присвоена двумя подонками. Расстройство Петра Алексеича не имело границ. С горя он отравил соседскую болонку и сжёг в соседнем подъезде все почтовые ящики. Боль от утраты в конце концов утихла, ведь страдания, к счастью, не длятся вечно.
Однажды Пётр Алексеич встретил на улице девочку, как две капли воды похожую на Дашу Ермакову. Из её прыщавой кожи он изготовил себе бумажник, закладку для книг и купальную шапочку. Девочка была скинхэдкой, и кожа, снятая с её бритой головы, на шапочку идеально сгодилась. То, что шапочка украшена вытатуированной свастикой, не смущает Петра Алексеича – он человек широких взглядов.
10 июля 2004.
КРАСОТА
Виктор Борисыч Аверьянов, пожилой инкассатор пятидесяти двух лет, в жизни больше всего ценил красоту. Но красоты вокруг Виктора Борисыча было мало, намного больше было безобразного. Безобразны были серые многоэтажки, подпирающие плоскими крышами тусклое закопчёное небо. Безобразно было мёртвое, с вонью горелого асфальта, солнце. Безобразны были дети со старческими брезгливыми личиками, играющие в палисадниках в свои злые, непонятные игры.
Взрослые без истинного веселья в сердцах, не интересующиеся ничем, кроме денег, водки и еды, были ещё безобразней. Да и всё остальное было не лучше.
Изредка, правда, красота встречалась Виктору Борисычу. Красиво было забрызганное кровью крыльцо подъезда после драки алкашей. Алкаши дрались сурово – кастетами, ножами, розочками, ножками от табуреток. Поэтому крови было много, она чудесными узорами и причудливыми мазками оживляла грязное крыльцо. Зачарованный Виктор Борисыч часами мог его разглядывать. К несчастью, происходили эти живописные баталии нечасто: раз-два в неделю.
Квартал, где жил Виктор Борисыч, был тихим. Однажды в соседнем дворе подростки сожгли в мусорном баке бомжа. Это тоже было красиво. Клубы чёрного дыма расползались из бака во всех направлениях, окутывая мрачной пеленой детскую площадку и чахлые карагачи. Объятый языками пламени бомж орал и пытался вылезти из бака. Но подростки со звонким жизнерадостным смехом запихивали его обратно длинными деревяшками от развороченной скамейки. Проходивший мимо наряд ППС остановился неподалёку и наблюдал за происходящим, меланхолично жуя чебуреки. Посмотреть на сожжение бомжа вышли на балконы жильцы окрестных домов. Некоторые из них возмущались: «Совсем молодёжь обнаглела, мало им собак – за бомжей теперь взялись». Другие говорили: «Правильно! Сколько можно этих бомжей терпеть». Когда от бомжа остался только обугленный полускелет, подростки перевернули бак и вывалили его содержимое в песочницу. Обгорелым черепом стали гонять футбол. ППСники доели чебуреки и ушли, расстреляв для острастки чью-то ободранную «копейку».
Но подобные проявления красоты в убогом, скучном мире городских новостроек происходили нечасто. И поэтому для Виктора Борисыча не осталось иного выхода, кроме как самому создать что-то замечательное. Однажды он смастерил себе пояс шахида и в час пик забрался в переполненный трамвай. Когда контролёр потребовал от Виктора Борисыча предъявить билет, в ответ прозвучало: «Красота требует жертв»…
9 июля 2004.
МАНЬЯК В КОРИЧНЕВЫХ САНДАЛЕТАХ
По улице шла девушка. Она ела мороженое и была толстая, глупая и некрасивая. На шее у неё болтался глупый сотовый телефон. За девушкой, бесшумно улыбаясь, коварно следовал маньяк в коричневых сандалетах. Лысина маньяка пугала пролетающих голубей неправдоподобным сиянием, а стёкла очков хищно ослепляли встречных прохожих. И вот, когда девушка оказалась на какой-то безлюдной улочке имени Бонч-Бруевича, маньяк догнал её и ударил по голове молотком. Обливаясь кровью из пробитой, крашеной в рыжее головы, девушка молча упала на грязный асфальт. В этот момент зазвонил девушкин сотовый телефон – звонила девушкина мама, чтобы сообщить, что она купила пельмени и лак для волос. Но маньяк этого не знал. Он вообще много чего не знал. Не знал, например, что Волга впадает в Каспийское море. Поэтому он испугался и бросился бежать, размахивая окровавленным молотком. Это увидел внезапно выскочивший из подворотни милиционер Федюлькин. Применив табельное оружие, Федюлькин тремя выстрелами в голову с расстояния семи метров уложил попытавшегося скрыться от правосудия маньяка.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.