Присутствие. Наследие Арктов

Глава четвертая.

Старик лежал на кровати. Был он бледен, черты лица заострились. Верная лохматая Чанга лежала тут же рядом, на полосатом коврике, уложив морду на передние лапы. Вадик Рыжий хлопотал у печки, срывая листья и соцветия с разлапистых пучков лечебных трав, развешанных на веревочках, и складывал их в кипящий котелок.

–Рыжик! Не суетись ты так. Спокойно. Я, тебя как учил? – прошептал старик, еле шевеля губами.

–Щас, щас. Не суечусь я, нормально все, отец. Ты главное отдыхай! Ох, в больницу бы тебе!

–Встану, встану! Бывало по всякому. Отлежусь. Ты главное травы те, что я сказал положи, и хорошо будет.

–Так вот же они, все тут. Закипает уже. Вот бы Миху сюда, он бы тебя враз на ноги поставил.

Старик слабо улыбнулся.

–Где-то они сейчас с Иваном, да с Темычем? – продолжал Рыжий, помешивая деревянной ложкой варево.

–Где надо, там и есть. – наставительно сказал больной.

–Хоть бы весточку какую что ли отправили.

–Зашто тебе то надобно? Неужто сам то не видишь?

–Чего не вижу?

–Того! Эх, Рыжик, Рыжик! Ну, давай отвар уже, и иди.

–Да куда ж мне идти-то? Я тебя как такого оставлю.

–Иди, на берег. Лодку снаряжай и иди на середину воды. Поймай-ка нам рыбы свежей. Ухи хочу. А мне кружку оставь, я сам уж. Сам. – Дед слабо приподнялся на локте. – Вон, Чанга тут со мной. Если что, она к тебе прибежит, сообщит.

Рыжий налил отвар в большую чашку и подошел к кровати.

–Ну, вот. На. Пей! Аккуратно только, горячий! А, если ухи хочешь, то это хорошо. Поправишься значит. – Рыжий подул в чашку и поднес старику.

–Оставь тут вон, на табурете, я попью отвару, как немного остынет. А сам иди, иди.

Вадим поджал губы, покачал головой, махнул рукой и вышел из избушки.

«Сам же и напросился, – думал он, – романтики захотелось. Пожить в свое удовольствие, порыбачить. Вот сижу тут с дедом, а он еще и заболел, старый. У меня ни машины, ни связи никакой! А если помрет?! Эти там катаются, путешествуют, а я тут прозябаю. Надо было с Михой ехать, а Темыч бы тут пусть оставался. Он и так весь свет объездил, чего ему не сидится? Ванька то ладно, он молодой, ему мир повидать надо.»

С этими мыслями добрел Рыжий до берега: «Рыбы свежей! У нас рыбы этой, уже девать некуда. И копченая, и соленая… А теперь вот свежей опять понадобилось. Ухи хочет. Ох, ну да ладно. Болеет дед. Сварю ему ухи. Главное, что б поднялся.»

Столкнул лодку на воду, закинул снасти, и поплыл к середине озера, как и наказал Старик.

Солнце, зацепившись за верхушки сосен, остановилось, словно любуясь своим отражением в озерной глади.

«Странно как-то, – подумал Рыжий, – я пока в огороде копался, солнце вроде бы уже садилось, потом с дедом возился, отвар варил, времени то уж сколько прошло. А солнце все там же. Быть не может. Что-то я напутал видать»

Рассуждая таким образом, Вадик дошел на лодочке до середины озера, закинул удочку и приготовился сразу же поймать рыбу. Лесное озеро разбаловало азартного рыбака.

Но к недоумению Рыжего, время и вправду будто бы остановилось. Ни поплавок, ни солнце над лесом не двигались.

–Ишь ты, тишина какая… Штиль… Полный. – он зевнул, и прикрыл глаза. Солнечные блики на воде сверкали с некоей причудливой последовательностью, напомнившей Вадиму азбуку Морзе. В юности увлекался Рыжий радиотехникой, мечтал о море, о том, как станет он судовым радистом, перечитал много книжек на эту тему. Но, не сложилось. А тут, вдруг, вспомнил. Блики на воде передавали информацию. Рыжий тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. Но, наваждение никуда не делось. Напротив, солнечные лучи соприкасаясь с водой преломлялись, и рикошетом направлялись ровно в сознание рыбака:

«Отец. Отец здесь. Отец видит.»

Рыжий поежился.

–Отца своего я не знал и не видел никогда. Безотцовщина я. – ответил вслух Вадик солнечным бликам. Снова поежился.

– Вот… уже вслух, сам с собой разговариваю. Приехали. Отца вспомнил чего-то. Сколько бы ему было сейчас? Может такой же, как старик наш? Дряхлый совсем. Или нет?! Мать говорила, будто бы он без вести пропал на войне, когда она еще только под сердцем меня носила. Моряк… Подводник… И, я верил. Может и так. А может и не так. Кто ж знает теперь. И спросить-то не у кого.

И вновь солнечные блики сложились в символы:

«Отец помнит. Отец видит. Отец здесь»

–Да где здесь-то? – вспылил Рыжий.

«Сын. Отец здесь. Любовь»

–Папа?! – прошептал Вадик.

Маленький рыженький пацаненок бросился с разбегу на шею крепкому поджарому человеку в темно синей форме, и белой фуражке. Запах табака, шершавая теплая отцовская скула, твердые погоны на плечах, и синие как море глаза.

«Ты такой у меня молодец! Сын! Вон, крепкий какой вырос! Большой совсем!»

И тут брызнули слезы. Сами по себе. Рыжий сидел в лодке посредине озера, и плакал, впервые за многие прожитые годы.

Из груди его рвалось наружу что-то горячее и сильное, с чем он не мог совладать. Это было намного больше него самого. Он вдруг подумал, что умирает.

Когда Вадим осмелился открыть мокрые от слез глаза, над водой он увидел солнце. Вернее, огромный светящийся шар. Одно привычное светило так и продолжало висеть над лесом, а второе, почти такое же, было рядом с ним, только протяни руку.

И, он протянул руку.

_________

-Ну, принес рыбы? – Старик уже стоял посреди избы, опираясь на свой березовый посох. Седые его космы, освещаемые вечерним солнцем будто бы позолотились. Глаза хитрые, стоит еле-еле, а улыбается.

–Ты чего встал-то? – удивился Рыжий. – Лежать тебе надо, отец!

–Тебя вот встречаю! Радуюсь вместе с тобой. А лежать надоело. Давай, сынок, показывай улов, да рассказывай.

Вадик выложил на стол из ведерка пойманную им рыбу: три плотвички, да два окунька.

– Вот, всего-то. Но, на уху хватит нам с тобой.

–Вижу! И то верно. Али, еще вижу, что намного больше ты приобрел, чем этот улов, сынок. Ты теперь береги этот дар.

Рыжий исподлобья покосился на Старика.

–Да, видать заснул я там, посреди озера. Сон видел. Будто я малой, и отца своего встретил. А я в жизни то отца своего не видел никогда. Только мать рассказывала. Что, мол моряк, подводник. Так пропал же он без вести. А тут, прям отчетливо так увидел. Вот, а, после… Уж, и вовсе, странное. Шар огромный над водой будто бы. Сияет как солнце. А я руку то протянул, ну, что б потрогать. И как только прикоснулся я, значит, к шару этому, так тут же и очнулся. Гляжу, рыба клюет. Вот, такая рыбалка получилась. Проспал все.

-Эх, Рыжик ты, Рыжик! – Старик медленно опустился на лавку опираясь на посох, -

Все у тебя как нужно получилось. Ты, главное, верь. В силы свои верь. Ты способный очень! Ну, сейчас, вот, ухи с тобой сварим, и совсем хорошо все будет. А потом, пойду я к себе, на заимку. А ты, вот что! Собирай рюкзак свой, да иди в город.

–Да, как же я тебя оставлю, такого?!

–Все хорошо уже со мной. Видишь? Вона как скакать могу! – и Старик в доказательство вскочил с лавки, обернулся вокруг своей оси, пристукнув посохом. – Отвар знатный получился. Помогло мне! И, тебе знания эти теперь пригодятся. Все травы ты запомнил, выучился. Будешь людям помогать.

И снова захотелось рыжему заплакать, разрыдаться на плече у Старика. Глаза набухли, и скула сжалась.

–Ну, ну! – Старик, ковыляя подошел к Вадиму, и похлопал его по плечу. – Отец видит тебя и любит. Это я точно знаю. Гордится тобой! А ехать тебе надо. Свидимся еще, Рыжик! Обязательно свидимся.

Глава пятая.

-Теперь, нужно ваше решение. – Аркадий серьезно смотрел на приятелей поверх очков, сползших на кончик носа.

–По поводу?

–Митрич, мы имеем перед собой уникальные документы и доказательства! Теперь, мы можем составить карту, на основе имеющихся данных, и снарядить, теперь уже настоящую экспедицию! В общем…

–В общем, в тебе научный азарт, проснулся.

–Да, как угодно. Но это же открытие! Это же просто невероятно, то, что мы обнаружили! Там, откуда этот камень, наверняка мы найдем такие артефакты, о которых можно было только мечтать!

–А ты отдаешь себе отчет в том, что, если все это, действительно, окажется правдой, как ты тут утверждаешь, что это … мягко говоря… опасно! – Митрич очень строго исподлобья взглянул на старого друга.

Аркадий заерзал на стуле, резко встал, заложив руки за спину, нервно зашагал из угла в угол, покусывая свои густые, давно не стриженые усы.

–Особенно теперь. -добавил, уже чуть мягче, Митрич.

Нюта, молчавшая до сих пор, с пониманием, и участием взглянула на мужа, затем перевела взгляд на ученого.

– А скажи пожалуйста, какова цель этих поисков? -тихо спросила она.

–Нюта! Ты ли это спрашиваешь?! Ты, как никто другой, должна понимать важность этой находки.

–Мне интересно твое мнение. Дима прав. Эта экспедиция действительно будет связана с некоторыми трудностями, и да, возможно и с опасностями. Э-э-э… Если мы сами составим карту, сами отправимся туда… Но, этот камень мне передал пустынник, как вам известно.

–Да, нам известно! Как же мне сразу это в голову-то не пришло! Пустынник! Почему я не подумал про это. Хмм…– Он остановился перед окном и, по привычке продекламировал:

«Отцы пустынники и жены непорочны,

Чтоб сердцем возлетать во области заочны»….

Нюта продолжила:

– Итак, я понимаю, что тебе, как ученому, самому хочется сделать это открытие. Ты чувствуешь правильно, этот камень действительно несет в себе знание предков. Думаю, что было бы честнее, отправиться к пустыннику, и…. Если он согласится, то поговорить с ним об этом. Все-таки, это его дар.

Арчи решительно вернулся к столу:

–Когда едем?

–Ну, для начала нужно поговорить с Владимиром Яковлевичем, и с мамой. Они были там и знают куда ехать.

–Нюта! – Митрич грыз заусенец на большом пальце. -Теперь, когда вы меня огорошили всем этим, я дико извиняюсь, конечно, ибо я не такой умный как вы. Не читаю по -этрусски, и ни хрена не соображаю в петроглифах, и древних языках. Но, елки палки! Это уже не просто прогулка или паломничество получается! Я-то думал, ну красивое стеклышко, баловство, амулет. Если б я знал, что Нютка носит на шее вот это вот, – он покосился на камень, лежащий на деревянном столе, – э-э-э…богатство, я бы… Слушай, Нют! Давай выкинем его, а?

Нюта рассмеялась легко и заливисто.

–Дима! Я понимаю твое безпокойство. Но, нельзя. Мне доверили. И… в общем, не волнуйся. Ты же знаешь, что некоторые камни обладают специальными свойствами. Их и правда носят как обереги. Ну, вот… Это тоже, своего рода, оберег.

–Доверили?! Кто доверил?! Гиперборейцы?! Аркты?! – Митрич резко вскочил, подбежал к раковине отвернул кран, и сунул сгрызенный до крови палец под струю ледяной воды.

–Я простой человек! Понимаете? Простой! Мне, вот эти ваши фантазии, вот уже где! – он похлопал себя по затылку свободной рукой. Чего не живется вам спокойно?! Почему нужно куда-то ломиться и что-то искать, выяснять? После того как Миха появился, все вверх тормашками пошло!

Нюта и Арчи смиренно глядели на внезапную истерику дорогого им человека. Они не вмешивались, и не перечили.

–Еще и «светопредставление» это, что б его! Новый мир! А мне старый мир ближе и понятнее! Думаете легко мне терпеть всю это галиматью на работе. Ни о каком творчестве даже и речи нет! Да! Я хотел иметь признание! Да, я меркантильный, может быть. Да! И чувство собственной важности имеется! Потому что я талантливый! Может быть, я гений даже! Жили мы тихо, никого не трогали. Песни играли, разговоры разговаривали. А, теперь, что?! Чем я занимаюсь теперь? А-а-а-а! Вам наплевать! У вас наука! А у меня начальство, отчетность, слежка какая-то ежедневная за мной и моими подопечными. Наушничество, сплетни! Службы всякие новомодные, технологии эти новейшие, за которыми я не поспеваю! И тут жена моя, оказывается, доверенное лицо протоцивилизации какой-то. Бред, бред, бред!

И в этот момент из кармана Арчиного халата раздались чарующие звуки «Вальса цветов». Митрич вскинул брови. Он, сгоряча, уж было подумал, что приятель его так изощренно издевается, но, это оказался просто новый звонок мобильного телефона. Арчи частенько менял звонки, по настроению.

–Алло! Да! – лицо Аркадия расплылось в широкой улыбке. Он прикрыл трубку рукой и радостно прошипел. – Темыч! Это Темыч!

Митрич вяло опустился на лавку и обмяк.

–Наконец-то. – хрипло прошептал он.

–Да! Угу…Да! Да – а?… Где -где? Ах, вот даже как?! Прекрасно! Это замечательно! Митрич тут да, и Нюта! Да. А, Вадим в лесу, рыбу ловит. Что?! Ах, вот как? Понятно. Хорошо! Конечно. Да, сейчас.

–ЭЭэээ.. Митрич, тебя!

И Арчи передал трубку.

–Привет. Старина. Как вы? Мы уж тут испереживались, где вы, что вы. – уже с улыбкой мирно говорил в трубку Митрич. – Что? А… Жена? Вот она! Сидит улыбается. Да. Хорошо. Нормально все. Я… э-э-э…. Темыч, ну ты чего? Ладно… Я в норме. Да понял я, понял. Так вас когда ждать? А…. Ну, ясно. Давай, старина. Давай, ага. Пока, пока.

Аркадий с интересом, выжидательно смотрел на Митрича, когда тот вернул ему телефон.

–Телепат он что ли, ей Богу… Вот ведь. – гитарист задумчиво глядел сквозь пространство.

–А, может и телепат. А что тут такого? Главное, что весточка от них есть. Все у них хорошо. Темыч говорит, всю Европу проехали. Потом паромом из Испании в Марокко. Сейчас в южной Африке где-то вроде бы они.

–Ничего себе, маршрутец! Обалдеть. Вот, Темыч дает! А как же они без доков?

–Мне то неведомо. Но, я так понял, что вообще проблем нет никаких. После разъяснят, наверное. Прям мировое турне! Я не понял только, почему Темыч сказал: «Мы всей толпой в Африке». Какой такой толпой?

–Толпой?! Похоже у Михи фанаты появились. – Митрич снова принялся за свой заусенец. Нюта крепко взяла его за руку и сказала.

–Вот что, дорогие мои! Давайте-ка спать ложиться. Утро вечера мудренее, как говорится:

-«Сегодня вихорь парус рвет;

И вал на отмель лодку бьет;

И гром над безднами ревет;

И молния пловцу в глазах ресницы жжет…

А завтра – ни грозы, ни бури:

Погода… мир… и тишина,

Под круглым куполом небесныя лазури

Светлеет моря глубина…

Для нашей жизни нет картины сей вернее,

И – утро вечера бывает мудренее.»

– снова процитировал Аркадий, кладезь поэзии на любую тему.

–И то, верно. – Нюта встала, и потянула за руку погрузившегося в раздумья Митрича.

Арчи собрал со стола все свои важные бумаги, аккуратно вложил драгоценный камень, до сих пор буднично лежащий на деревянном столе, в холщевый мешочек, и передал девушке.

–Нюта! Ты хранитель, так что держи.

–Ах, да! Спасибо! – просто ответила она, нацепив тесемку с безценным наследием Арктов на шею.

–Да, кстати! Темыч сказал, что Вадик скоро приедет. – подмигнул Арчи Митричу.

–Ну, раз Темыч сказал! Ему ж оттуда виднее!

–Да, может пошутил он.

–Что-то я не помню, когда Темыч последний раз шутил. Он вообще, тот еще шутник.

–А я вот, на всякий случай калиточку-то оставлю открытой. – добавил Аркадий, засобиравшись во двор.

–Если и приедет, то, думается мне, что сразу сюда и заявится.

–Да, оставь пожалуйста калитку открытой. Вадик уже близко. Пешком идет, от станции автобусной.– сказала Нюта сладко зевая, и снова потянула мужа за руку..– Идем, Дима! Спать очень хочется.

Митрич в недоумении поглядел на жену, и послушно проследовал за ней, в ту половину дома, где он еще недавно коротал свои холостяцкие будни.

_________

Арчи все ворочался, не мог уснуть, как услышал, что калитка скрипнула, и кто-то вошел во двор. Он вскочил, наскоро накинул халат и босиком поспешил вниз.

Во дворе тускло горела ночная лампа, в свете которой он разглядел сидящего у поленницы приятеля.

–Вадим! Ты?

–Я это. Разбудил что ли?

–Нет, нет. Я еще не спал. А вернее сказать, тебя ждал. Тут слух прошел, будто ты скоро приедешь. И, вот… Слух этот подтвердился. Удивительно!

–А, я уже, и не удивляюсь! Такие дела…

Аркадий приметил некоторые нехарактерные для Рыжего интонации. Был Вадим необычайно серьезен, и тих.

–Ты, чего, брат, соскучился? Ты как? На чем ехал-то?

–Пешком сначала, через лес, потом попутку поймал, довезли меня до ближайшего рай центра, оттуда на автобусе уже.

–Ты молодец, что приехал. Правильно. А то уж в отшельника бы скоро превратился. Как рыбалка?

–Хорошо. Вот, привез. – и Вадик принялся выкладывать из рюкзака завернутую в бумагу рыбу: копченая, вяленая, сушеная. Вот, ягоды еще, грибы. А это, чаи всякие травяные. Сам собирал.

От разнообразия лесных и озерных ароматов у Арчи потекла слюна.

–Боже мой, какие запахи. Ты голоден? А может рыбки на ночь глядя? А?

–Да, можно. Чего ж не перекусить.

Арчи выбрал внушительную копченую рыбину, и с азартом принялся ее разделывать.

–И вот, что удивительно, – приговаривал он, – Темыч сказал, что ты скоро приедешь. Ну, ему-то откуда знать?

–Наконец-то! Объявились? – осветился улыбкой Рыжий.

–Звонил, да! И можешь ли себе представить? Они «всей толпой в Южной Африке» Всю Европу проехали, и теперь вот, изволите ли, в Африке! В Африке, друг мой!

–Темыч прям так и сказал «всей толпой»?

–Именно! Митрич предположил, что «толпа» – это некие фанаты Михаила. А что? Я вполне допускаю, что некоторые способности Миши могли поразить воображение простых людей. Ну, или непростых людей. Вероятно, появились «последователи». М-да…

–Причем, в прямом смысле. – Рыжий уже давно задумчиво держал в руке кусочек рыбы, так и не надкусив. Аркадий же, перенасытившись высокими научными изысканиями, и испытывая простой человеческий голод, налегал на озерный копченый деликатес.

–Знаешь, старик, а я отца видел. -тихо сказал Рыжий. – Я же и не знал его никогда. Мать только рассказывала. А тут, вдруг увидел, как живого.

– Неужели?! Как это приятно, должно быть. Ты рад?

–Тут другое! Рад-то, я рад. Просто, это… Да, как сказать-то.. Не знаю я даже. Я потом еще шар видел огромный.

–Какой шар? Воздушный?

–Да, нет! Понимаешь, я рыбачить пошел. Вернее, Старик меня отправил.

–Какой еще старик?

–Ну, тот, что с заимки. Тот, что нас тогда в охотничьем домике то встречал. Ждал он нас тогда. Ну, понял, теперь?! Так он, со мной был почти все это время. Я как туда, значит, приехал один, так он вскоре явился, со своей собакой, и давай меня учить всему. Травы какие надо собирать, отвары варить, ну и все такое.

–Так, так….

–Ну. А тут заболел он шибко. Я даже думал, помрет. Отпаивал я его травяными сборами всякими. А он говорит, мол: «Ухи хочу! Иди поймай рыбы». Ну, я и пошел. И там, на воде, то ли заснул, то ли что…. Так вот, шар этот… Прям над водой солнце огромное, понимаешь ты? Протяни руку и дотронешься. Ну, я и протянул.

–И, что?

–Дотронулся.

–И?

–Ну, что «И»?! Не знаю. Странное что-то со мной теперь происходит.