- -
- 100%
- +
Вдруг налетел порыв ветра, что‑то неожиданно как будто взорвалось, и мир вокруг изменился. Вроде всё было так же, но при этом совсем не так. И силуэт чудища бродившего в тумане неподалеку исчез, как растворился и воздух как‑то свежее стал, и деревья выше, зеленее и ярче.
– Огневеда! Это ваши фокусы? – поинтересовался Василий.
– Ты, отрок, о чём молвишь? – ведица посмотрела на него с недоумением, невинно хлопая глазами и улыбнувшись одним уголком губ посмотрела, на преображённый лес.
– Да вот об этом, – Василий развёл руки и повёл вокруг взором, – Вань, ты заметил, как всё изменилось?
– Да, как-то неуловимо стало по-другому.
Огневеда не открылась им, что ей захотелось сделать им сюрприз, и решила лес раскрасить в яркие цвета, и получилось, что они видели тот же лес, но какой-то обновлённый, повеселевший что ли. Иван, посмотрев на лес, повернулся к ведице и залюбовался ею. Искусством обольщения Иван не владел, но мог быть доходчивым и не примитивным, мог шептать восторженные комплименты искренне и убедительно, вежливо улыбаться, делая вид, что с благоговением принимает то, что отдаётся ему с большой охотой. А эта молодая красивая женщина, была такой загадочной, и ему хотелось с ней пообщаться поближе, ну, откровенно говоря, лучше бы совсем близко-близко. От хрупкой женщины исходил аромат лесных трав и земляники. Огневеда, бросив на него хитрый взгляд, поняла о нём всё и, повернув к нему хорошенькое личико в обрамлении чёрных локонов, улыбнулась, слегка прикрыв веки, как бы одобряя его порыв. Но Иван в зародыше задавил в себе ненужные порывы и обратился к ведице с вопросом, который в данный момент его волновал больше всего.
– Огневеда! А вы не скажете, где мы находимся?
– В лесу.
– Нет, вы не поняли. Если вы ведица, то должны видеть всё, что с нами произошло.
– Что с вами сейчас происходит, я вижу, – её лицо озарилось такой красивой улыбкой, что Иван не смог удержаться и улыбнулся в ответ.
– Я ни это имел ввиду.
– Я зрю, что вы нездешние, но не могу узреть, откель вы прибежали. Щас мы находимся за два дни пути до Ладоги, но для вас эти дни могут растянуться на седмицу, ежли не дольше. В этих лесах стоко нечисти живёт, есть и опасные. Вот, например, вы щас такого видели. Очень опасное чудище, нападает на всё, что шевелится.
Иван встал с травы, потянулся так, что стало видно сквозь расстёгнутую форменную куртку, как под тельняшкой играют налитые силой мускулы, пригладил растрепавшиеся волосы. Ведица глядя на этого высокого сильного молодца, подумала: «Хорошо, что этот парубок не умеет читать мысли и угадывать желания». Она взмахнула рукой и из кустов выскочило чёрное, хвостатое, с рогами и давай скакать по полянке. Оно подскочило к Ивану и принялось размахивать конечностями перед ним. Иван не понял, кто это и махнул прикладом автомата, тушка рухнула на траву и пронзительно заверещала.
– Ты чё сделал?! Ты мне рог отломил! Как я теперь без рога буду? Хто мне возместит утерю?
– Чёрт? Этого просто не может быть! Они бывают только в сказках, – воскликнул Иван, ухмыльнувшись и изломав бровь, – Вася, девушка над нами шутит.
– Глупые вы, отроки. Ежли я начну шутить, вам мало не покажется. А эту нечисть, я призвала вам в помощь. Он вас проводит к людям.
– А хто платить мне будет за услуги? – ехидненько поинтересовался чёрт, поднимаясь на ноги, – жуткие времена у нас наступили! Князья, кмети, богатыри, ведицы, черти, домовые, лешие, русалки, водяные и ещё полно всякой нечисти и всем заплати, чтобы разрешили пройтить по их землям. Токо ентого белого волка, который ведицу сопровождат везде пропускают, я дажеть больше скажу, прячутся от него, вам же никода и в голову не придёт, чё енто оборотень.
– Да ладно! Оборотни бывают только в сказках, – не поверил Иван.
– Ха! Я что, тожеть сказка? Все есть, токмо апосля крещения Руси поприжали всю нечисть, приходится прятаться, а особливо от монахов и попов, обливают подлюки святой водой, а от неё потом так ломать начинает, что хочется лечь и помереть. Нам надобно молоко за вредность давать!
– А хворостиной не хочешь получить? Молоко ему…, – хмыкнул Иван и посмотрел на обидевшегося чёрта. – Вась! Ты слышал у нас о какой-нибудь нечисти?
– Её, наверное, всю повывели, ну, может, домовые ещё где-нибудь остались в старых домах. А, может, большинство нечисти ушло в подполье и затихарилось там.
Белый волк слушал их, помалкивая, задумчиво пожёвывая свой хвост. А за деревьями мелькали незримые тени лесной нежити. Ещё в первые дни травня в лесу наступило дурное время – беспокойное, звериное, лешачье. С тех пор и Белый Волк, время от времени, бросая свою ведицу Огневеду, выходил из чащи на поляну и начинал волчью призывную песнь, чтобы встретиться со своей волчицей. И большая загадка, почему на наших бойцов во время их путешествия по лесу никакая нечисть не напала, не считая разбойников, если, как говорит этот чёрт, их здесь полно.
– Ну, отроки, будьте здравы, а мне пора. Шер, пойдём, нам надобно ещё трáвы пособирать, – ведица быстро поднялась и подхватив свою корзинку скрылась за кустами. Кот, задрав хвост, побежал за ней, ворча:
– Шер пошли туда, Шер пошли сюда, а када домой то побежим, бродим по лесу как бездомные.
Волк посмотрел на Огневеду, послушал ворчание недовольного кота, поднялся, потянулся и потрусил следом, – а бойцы, раскрыв рот, с удивлением смотрели вслед говорящему коту.
Не успела ведица скрыться в чаще, как из кустов, с другой стороны поляны выскочил зверь похожий на волка, только гораздо больше и мощнее. В кустах остановилась стая, не решаясь, напасть на добычу вожака. А вожак огромный, почти чёрный с горящими глазами и оскаленной пастью, он перепрыгнул через догорающие угли костра, опрокинул Ивана, длинный хвост зверя взметнул в небо яркие всполохи искр. Чёрт метнулся к кустам и исчез. Иван успел схватить обеими руками зверя за горло и держал. У него не было возможности достать десантный нож, чтобы защититься. Зверь раскрыл пасть, длинные клыки уже грозились вонзиться в горло Ивана, но Василий вовремя очнулся и дважды выстрелил в голову хищника. Он упал на Ивана, придавив его своей тяжестью. Чудище дёрнулось, из его пасти жарко пахнуло гниющей плотью, маленькие глазки вспыхнули ровным синим огнём и закрылись. Стая тут же исчезла, как будто и не было её. Иван сбросил с себя тушу, встал и брезгливо окинул взглядом дохлую нежить.
– Ёпть! Мы куда попали? Если так и дальше пойдёт, то вряд ли нам удастся добраться до людей.
– Надо смотреть в оба! Эта девица предупреждала, что в лесах полно нежити. Да и чёрт этот тоже…. Кстати, куда он, зараза, делся? Побегал тут покрутил хвостом и исчез.
– Никуда я не исчез, здесь я, – обиженно отозвался парнокопытный, выползая из кустов.
– Так не прячься, выходи и пошли с нами, будешь нашим провожатым.
– Провожатым, это можно, токо с вас еда.
– Её заработать ещё надо.
– Ага! А кто мне заплатит за отбитый рог?
– Отрастёт.
– А покуда отрастёт, кто возместит убытки и потерянную выгоду?
– Какую, например? – поинтересовался Иван. Ему на самом деле было интересно, какую выгоду имел в виду чёрт.
– Какую? – возмущённо воскликнул чёрт, – а чертовки? Они же теперь на меня безрогого дажеть не посмотрят! Енто скажется на моём здоровье – это раз, на увеличении чёртонаселения – это два и третье – что мне скажет жена. Она у меня суровая чертовка и я могу дажеть, ежли она будет в гневе, лишиться и второго рога. Кто мне возместит убытки?
– Мы что-нибудь придумаем, но потом, потому что сейчас нам надо добраться до жилья.
Глава 5
Многочасовая ходьба по тайге мероприятие не то чтобы особенно изматывающее, но однообразное и нудное. Обзора нет никакого, глаз утыкается в сплошную стену деревьев, сухие веточки легко ломаются, хрустя, когда ты их задеваешь, от веток приходится уворачиваться, то и дело лицо встречает невесомо-липкую паутину. Хорошо, что нет непроходимого бурелома.
– Мужики, не идите так быстро, я уже устал скакать за вами по кустам, да валежникам.
– Потерпишь. Нам ещё хуже, чем тебе. Ты дома, а мы вообще не знаем, где находимся.
– Так разве непонятно? Добро пожаловать в Древнюю Русь, отроки, – усмехнулся чёрт.
– Да ладно! Врёшь поди?
– Оно мне надоть?
При пасмурной погоде и в густой чащобе, где мох на деревьях растёт чуть ли не со всех сторон, а компаса при себе нет, даже, если бы он и был, поди определись, куда идти, когда местность вообще незнакомая. Не каждый человек, погуляв пару дней по такому лесу с её странными обитателями не сломается. Упавшие деревья перемежались крутыми овражками, склоны которых были покрыты прелыми листьями. Ноги разъезжались, теряя опору. Берцы были покрыты толстым слоем грязи. Да и та начала понемногу исчезать и скоро совсем потерялась в пробивающейся сквозь подстилку листьев траве. Только по кое-где обломанным веткам, сломанным стеблям папоротника можно было угадать, что человек когда-то ставил свою ногу в этом мрачном месте, да и то не факт, может это зверь какой пробежал. Лес был похож на нетронутые завалы старого валежника, собранного неведомыми силами в одном месте. Помимо всего прочего, земля была покрыта сочащимися влагой мхами, которыми поросла не только земля, но и сгнившие на корню деревья. Живности никакой не было, словно звери вымерли, а нежити, которые якобы здесь должны встречаться на каждом шагу, как будто сидели в засаде и чего-то выжидали. Только неугомонные сороки без страха стрекотали.
Чёрт предупредил, что они входят в Заморочный лес, где полно нечисти, но её видно не было, скорее всего, нечисть не покинула этот лес, а попряталась, видимо это ведица пришла на помощь, припугнув их. Неожиданно между деревьями друзья увидели хибарку. Они свернули с тропинки и двинулись сквозь заросли высокого папоротника. Расступились вековые кедры, и бойцы вышли на поляну, посреди которой стояла покосившаяся избушка, правда, не столь древняя, как могло показаться сначала. Друзья остановились, рассматривая избушку.
Плетень вокруг избушки был старый, тонкие жерди успели кое-где обломиться, а прутья истлели, ворота были открыты, перекосились и висели на одной пеньковой верёвке, привязанные к низу столбика. Друзья подошли к избушке. Ивану послышался сзади шум, он обернулся, истукан смотрел на них своими голубыми, как летнее небо глазами. Иван почувствовал жжение с левой стороны груди, где было тату с изображением, оно как будто предупреждало об опасности, впервые с того момента, как они попали в Заморочный лес. Иван невольно положил руку на грудь. На душе у него вдруг стало тревожно, но любопытство взяло верх, и Иван шагнул во двор через открытые ворота. Однако, если кто и обитал в лесной избушке, то это было давно, двор зарос высокой травой и даже тропинки к крыльцу не осталось. Иван, пригнувшись, шагнул за порог. Внутри избушки царило такое же запустение, как и снаружи. Брёвна избушки поскрипывали и постанывали, похоже, держались из последних сил. Давно не топленый очаг сиротливо смотрел и источал холод. Полати были накрыты истлевшим одеялом, на полке стоял один глиняный горшок, да и тот был с трещиной. На полу стояла миска с остатками какой-то еды. Тату Ивана зажгло грудь сильнее.
Шагов он не услышал, неведомый зверь двигался бесшумно, Василий стоял в проёме двери и почувствовал дыхание, едва уловимый вздох твари, изготовившейся к прыжку. Василий отскочил от двери и сорвал с плеча автомат, крикнув:
– Берегись!!
Иван обернулся, правой рукою выхватил из-за голенища десантный нож и мгновенно отпрыгнул. Серая тень летела на него, но зверь промахнулся. Зато Иван встречным движением вогнал ему нож в горло по самую рукоять. Волк рухнул на пол и заскрёб когтями по земле, оскалил огромные жёлтые клыки, но глаза его помутнели, кровь побежала ручейком по вывалившемуся языку. Иван вытащил нож, отёр его о шкуру зверя и засунул в ножны. Василий стрелять из автомата не мог, потому что зверь перекрыл ему обзор, он боялся попасть в друга, но он заскочил в избушку следом за зверем, держа в руках десантный нож, правда, Иван уже справился без него.
– Нам бы сейчас по глоточку принять за здоровье. Ну и стресс снять, конечно, – погоревал Иван, – когда же мы, наконец, выберемся из этого леса? Кстати, ты знаешь, Васька, а моя татушка меня предупредила об опасности.
– Каким образом?
– Она жгла, как огнём. Я вспомнил, когда у нас увели дозорные коней, при их приближении было такое же жжение.
Иван повернул голову и увидел чёрта. Тот спокойненько сидел у крыльца на травке.
– Живы? – весело справился он.
– Как видишь. А ты что здесь делаешь, предатель?
– Я не предатель, а ваш провожатый и биться с нечистью не обязан.
– А где ты был, подлюка безрогая? Мог бы и предупредить.
– Так я же пошёл вас провожать, а не охранять. Ну, отвлёкся слегонца, тут такая куколка мимо пробегала, я проводил её малёхо.
– Бабник! – констатировал Иван, спустился с крыльца и сел на ступеньку.
– А кто не бабник? Може ты? Так я никада не поверю, чё ты равнодушен к женщинам.
– А кто говорит о равнодушии, но ведь не бежать же за первой попавшейся юбкой, бросив все дела!
– А что я могу сделать, ежли их ко мне тянет? Я не могу им отказать.
– Ври да не завирайся! Сам сказал, пробегала мимо. Ключевое слово «мимо». Не их к тебе тянет, а ты бабник и бегаешь за каждой юбкой.
– А хоть бы и так! Вам завидно? У меня есть две чертовки-зажигалки, хотите, познакомлю.
– Ладно, все это, конечно, хорошо, но пора двигаться дальше. Хотелось бы быстрее попасть домой.
Чёрт презрительно посмотрел на новых знакомых, хмыкнул и, обхватив голову конечностями, застонал.
– Вы что, до сих пор ничего не поняли?
– А что тут понимать‑то? Надо потом вернуться назад и найти место, через которое мы попали сюда.
– Да у вас сразу был билет в один конец!
– Что ты сказал?! – взревел Иван, – да за такие слова я тебе сейчас начищу твой пятак!
– Всё равно ничего не изменится.
– А ты не боишься, что я тебя пристрелю?
– Не боюсь, – равнодушно ответил чёрт.
– Это почему?
– Да потому, что без меня вы и недели здесь не протянете.
Некоторое время все сидели молча, думая каждый о своём.
– Так что будем делать‑то? – нарушил тишину Василий.
– Черт его знает! – честно признался Иван.
– Да не знаю я ничего! – воскликнул чёрт.
– И что, совсем никакого выхода нет? – нахмурился Василий.
– Выход есть всегда, – философски заметил чёрт. – Надобно поспрошать чертей, колдунов, може, кто чё-нить дельное и посоветует. А покуда считайте, что у вас туристический тур по историческим местам. Хотя ведьма же не сказала вам ничего, не дала никакой надежды и, дажеть, не увидела, откель вы сюды прибежали.
От такой перспективы друзья закручинились. Но чёрт немного поразмыслив, решив успокоить парубков, сказал:
– Ваши судьбы покоятся на коленях Богов, и вам остаётся надеяться, что вещие виллы не оборвут ваши нити преждевременно, по случайности.
– Спасибо, успокоил, – промолвил Василий, схватил свой чуб в горсть и дёрнул в отчаянии.
– Слушай, копытный, это тебе жена такие рога наставила? – спросил Иван, чтобы сменить тему.
– А ты видел чёрта без рогов? Рога у чёрта мужская гордость.
– Не хотел бы я такую гордость иметь, – хохотнул Иван, – Вась, а ты чё нос повесил? Не грусти, чай, не на другой планете живём, выкрутимся. Россия, она и в одиннадцатом веке Россия. Только называется Русь, да народ в ней живёт попроще. Как ни крути, а в лесу мы долго не протянем, так что надо выбираться к людям. Да и еды у нас нет, на одних грибах и ягодах мы долго не протянем. А, если учесть, что домой нам вернуться пока не светит, надо как-то устраиваться и осваиваться здесь. Кстати, чёрт, а у тебя имя есть?
– Конечно, есть. Меня зовут – Чур.
– Аха-ха-ха, чур меня, чур! Вот это имечко! У тебя родители приколистами были! – сквозь хохот заметил Иван.
– Ничего смешного я здесь не вижу, – обиделся чёрт.
– Да ты не обижайся, у тебя очень запоминающееся имя.
– Тогда чего сидите? Вставайте и пошли к людям. Только я с вами в город не пойду, по крайней мере, днём.
И вот в сложившихся обстоятельствах вместе оказались абсолютно несовместимые личности: чёрт из средневековья и друзья спецназовцы из двадцать первого века.
Путь оказался неблизким. Друзьям пешие прогулки были не в новинку, но и они уже притомились болтаться по чужим лесам с их сюрпризами, вредными для здоровья. Шли молча. Трудно найти тему для беседы молодым людям из двадцать первого века со сказочным существом из далёкого, почти сказочного средневековья. Чур, поглядывал время от времени на своих спутников и морщил лоб, почесывал пятачок и прикидывал в уме, какую выгоду можно получить от них за сопровождение.
– Когда-нибудь моя доброта меня погубит, – воскликнул Чур, преодолевая завалы, рухнувших деревьев.
Его план был прост: найти местных чертей и расспросить о возможности возвращения попаданцев домой, но он никак не мог придумать, какую плату получить за свои услуги. «Ну и нервы у отроков, как канаты. Попали, как кур в ощип, и никакой истерики, думают, как приспособиться к местной жизни и обычаям», – думал Чур, аккуратно перелезая завалы, чтобы не переломать конечности.
– Чуженины! Ну, идите вы помедленнее, я уже замучился прыгать через завалы. У меня скоро копыта отвалятся.
Бойцы остановились, вытащили фляжки и начали жадно пить. Организм получил живительную влагу, а желудок сразу начал выражать возмущение, что забывают заботиться о нём.
– Чур, а Чур! Ты бы хоть какого-нибудь зайца поймал, что ли. Жрать охота.
– Ага! Щас! Всё брошу и побегу вам зайцев ловить.
– Ладно, я потом с тобой поговорю, – пообещал Иван.
Дорога заняла больше времени, чем планировалось. Вдруг перед ними появилась усыпанная иголками тропинка, она вильнула, обежала замшелый пень, и залитая солнечным светом, запетляла между корабельных сосновых стволов, во влажных испарениях, коряво нырнула в густые сумерки елей и остановилась у завалов полусгнивших стволов и веток. Только перелезли через это гнильё, как бурелом неожиданно сменился светлым сосновым подлеском, перемежающимся березовыми рощицами.
– Здорово, мужики! – вдруг раздался низкий мужской голос сзади. друзья вздрогнув, обернулись, а чёрт отпрыгнул и уставился испуганными глазами на лохматого мужика в груботканой порванной рубахе чуть ли не до колен, подпоясанной верёвкой.
– Здоровее видали, – неприветливо отозвался Чур.
– Здорово, коль не шутишь, – отозвался Иван и осмотрел мужика с ног до головы, – а ты чё такой оборванный?
– Бушь тута оборванным. Жить-то как-то надоть, вот и ватажничаем помаленьку, а в лес зайтить незя, кажный старается сожрать, али порвать на лоскуты.
На опушку следом за ободранным мужиком выбежал здоровенный бородатый детина, метра два ростом, в руках сверкал меч.
– Мужики! Хватайте его, это тать! – взмахнув мечом, детина легко пронёсся через полянку, и хотел уже снести голову татю, но тот резво отскочил и спрятался за Ивана, а Иван успел наклониться и меч просвистел у него над головой.
– Мужик! Успокойся, а то пристрелю, как здрасьте.
– Дык обобрали как липку ватажники. Ни коня, ни снеди не осталось. Всё забрали и последние гривны выгребли. Хорошо меч не успели отобрать. – Детина не принял угрозы и продолжал размахивать мечом.
Иван снял с плеча автомат и прострелил ему левую руку, мужик бросил меч в ножны, схватился за руку и, выпучив глаза, рухнул на колени.
– Перуновы молоньи?! Ты хто? – спросил он дрожащим голосом, выпучив глаза.
– Дед Пихто! Чё размахался мечом? Скажи спасибо, что не убил.
– А я вот иду в Киев, в дружину наниматься. И вишь ты, не повезло – встренул татей, обобрали как липку, сволочи. Я за ентим побёг, но не споймал. Куды остатние делися не знаю. Скоро мобудь сюды прибегут.
Чур с Иваном переглянулись. Василий стоял с автоматом наизготовку.
– Слышь, отрок, а давай вместях в город побежим, такого, как ты, с Перуновыми молоньями, в дружину точно возьмут.
– Тебя, мужик, как звать? И откуда ты идёшь в Киев?
– Люди зовут меня Илья, а бегу я из Мурома к великому князю киевскому Владимиру Святославичу наниматься на службу в его дружину.
– Ха! Так ты Илья Муромец, что ли? И далеко отсюда до Киева?
– Я-то Илья Муромец, а вы, отроки, случаем, не подсылы? Говорите навроде по-нашему, но как-то не так и одёжа на вас кака-то чужая, да и морды скоблёные, ни бороды, ни усов нетути, да и за татя заступилися.
– И что? Не нравится – вали отсюда…, в Киев.
Чур тяжело вздохнул и осторожно потрогал место, где был рог. Он уже понял, что последует дальше. Предчувствия его не обманули. Огромный кулачище просвистел в воздухе и пролетел мимо челюсти Ивана, а кулак бойца закончил свой путь под густой бородой у детины, челюсть мужика хрустнула. Он отлетел в сторону, приземлился под кустом ивы и, схватившись за челюсть, застонал, но тут же вскочил и вызверился на Ивана.
– Ах, ты так?! Пошто шломал мине шелюсть? – прошамкал мужик, держась за челюсть.
– Стоп-стоп-стоп! Ты сам на меня кинулся. Кстати, а куда делся тать?
Иван решил отвлечь детину от драки, сразу было видно, что он забияка и драчун и, несмотря на простреленную руку, рвался в бой, Ивану пришлось применить приём и детина вмиг оказался поверженным. Бросок Ивана оказался не очень сильным, поэтому мужик поднялся с земли, отряхнулся и с ухмылкой покачал головой.
– Силён отрок. А ежли на мечах?
– А ежли из автомата?
– Чисто дети, – проворчал чёрт. – В общем, сей персонаж комфортно расположился в сторонке на траве, сложив свои копытные конечности крестиком, и стал наблюдать за тем, что происходит на полянке.
– Мужики! А може нам догнать тех татей да пострелять Перуновыми молоньями от греха подале?
– Ага! Мы ещё не гонялись по лесам за татями. Нам бы добраться до жилья, поесть, да отдохнуть. И не только это, нам же где-то надо будет жить, – высказался Василий, ему уже осточертело гулять по лесу. Хотелось, наконец-то, выйти к людям, помыться, поесть, нормально поспать.
– Не волнуйся, Вася, если так пойдет и дальше, жить нам вовсе не придется…, если нас будут считать подсылами, то нам грозит либо костёр, либо кол или топором башку отхватят, и как звать не спросят.
– Дааа, перспективка так себе. Да чё там! Ежли честно, хреновая у вас перспектива! Но, чё-то вы особо испуганными не выглядите, – рассуждал Чур, переворачиваясь на спину и складывая нижние конечности одну на другую, согнув их в коленях, а верхние сложил под голову.
– Это по глупости, – утешил Иван, – когда начнём соображать, непременно испугаемся. Илья! Так мы идём в Киев наниматься в дружину к Владимиру Святославичу?
– Идём, конечно, токо я боюсь к великому князю привести слыхов.
– Это кто слых? Ты почему нас, то подсылами называешь, то слыхами! Да я тебя сейчас по этой полянке размажу! Сам ты слых! – Иван шагнул к Илье, но чёрт успел подскочить и встать между ними.
– Мужики! Не калечьте друг друга. Вам ишшо до Киева вместе бежать, дык и не доберётесь живыми, ежли будете кажин раз размазывать друг дружку. Да и княжеска дружина не дождётся пополнения, – Чур пытался примирить мужчин.
– Если ещё раз скажет, что мы какие-то там подсылы, пристрелю, – пообещал Иван.
– Да ты сам не белый и пушистый! Ты уже прострелил ему руку и сломал челюсть, а Илья тебя, покуда, не поломал, а мог бы. Всё ж таки богатырь, – промолвил чёрт.
– Кто это у нас тут богатырь? – съехидничал Иван.
– Илья Муромец! Слышал о таком? Так вот он перед тобой собственной персоной. Русских героев надобно знать в лицо или хучь иногда читать книжки, съехидничал копытный.
– Да ладно! Илья, ты, правда, богатырь?
– Ну не я один. Есть ишшо Алёшка Попович и Добрыня Никитич.
– А где они?
– Знамо где. В дружине великого князя. Токмо я тута задержался, надобно уже поспешать.
– Так поспешай, а мы тут освоимся и тоже придём.
– А вы, отроки, коли прибыли в наше средневековье, дык ведите ся прилично, дабы мне не было соромно за вас, – отчитывал друзей чёрт.
– Можно подумать, что у вас тут не дерутся и не ругаются.
– Ваня! Я тебе больше скажу: на мечах бьются, головы рубят друг другу, девок портят, крадут, разбойничают, потом платят большую виру, котору им присудит князь и малое вече, и начинают всё сызнова. А уж как своих жёнок бьют! Смертным боем. Но вам ничего ентого незя. Вы незнамо откель к нам пожаловали, обычаев наших не знаете, а потому будьте осторожны и скромны, чтобы ране времени не лишиться башки.
– Понятно. Всё сказал, однорогий? А теперь предлагаю идти дальше.
– Ну, Ваня, не ожидал я от тебя такого оскорбления за все мои добрые дела.
– Привыкай! Я ещё и не то могу сказать за твои добрые дела.
– А чё вам не нравится-то? Я вас сопровождаю, к людям веду.