Соединённые Штаты Фридомии

Они зашли. Стейси закрыла дверь. Маркус оглядел комнату: кровь на полу, рыдающую Елену, Стейси. Спокойно сел на диван, снял сумку.

— У вас есть аптечка? Меня ранили в руку.

Владик напрягся,

— Укусили?

— Нет. Порезали ножом. История долгая. Просто нужны бинты и обезболивающее.

Фрэнк подал ему всё необходимое. Маркус перебинтовал руку, морщась от боли.

— Что происходит? — спросил Владик.

— На это нет времени, — коротко отрезал Маркус. — Надо отсюда убираться. У вас есть машина?

— Да, ответил Фрэнк. Две тачки: пикап и мой джип.

— Отлично. Надо сваливать как можно быстрее. Творится какая-то дичь. Связи нет.

— Куда ты собираешься ехать? — спросил Фрэнк.

— Здесь неподалёку, примерно в двух часах езды в сторону леса, дом моего деда. На горе. Хороший вид, никто не подойдёт незамеченным. Да и вряд ли эти твари полезут так далеко. Мест на всех хватит. Там можно отсидеться.

Его речь прервал далёкий взрыв. Все, кроме Елены, бросились к окну. Вдали горел дом, по улице разносились крики — женские, детские, полные животного ужаса.

— Ладно, — Маркус достал дробовики из своей сумки, раздал Фрэнку и Владику. — Увидите кого-то агрессивного — сразу в голову. Тут оставаться нельзя. Поедете со мной?

— Слушай, у нас есть территория получше, — сказал Фрэнк. — У меня остров и яхта. Эти твари точно не доберутся. Это лучше, чем твой домик в лесу. Единственное — надо доехать до центрального причала.

— В город, — прервал Маркус.

— Да. В город.

— Не, друг. Это самоубийство.

Разговор оборвал крик Елены — высокий, полный боли:

— Живот!

Стейси бросилась к ней:

— О боже, у неё схватки!

Фрэнк выругался.

— Надо везти её в больницу. Прямо сейчас.

Фрэнк сунул Маркусу ключи от своей машины:

— Удачи тебе, друг.

Владик и Стейси подняли Елену с кресла — она была тяжёлой, мокрой от пота, лицо искажала боль. Они повели её быстрым шагом к машине Тони. Маркус и Фрэнк вышли на улицу, контролируя периметр. Снаружи уже начался сущий ад. Из домов выбегали люди. Кто-то успевал запрыгнуть в машину и рвануть с визгом шин, кого-то ловили прямо на газонах и рвали на части — крики обрывались мгновенно. Кто-то просто запирался в доме, надеясь переждать. Молнии вспарывали небо, освещая всё это безумие. Ливень хлестал не переставая.

— Ах чёрт, — пробормотал Маркус, оглядываясь. — Ладно. Поеду с вами. Вам не справиться без меня.

Владик сел вперёд, девушки и Фрэнк — назад. Маркус за руль. Двигатель взревел. Фары резанули по тьме, высветив мокрую улицу, тела и силуэты, которые уже бежали в их сторону, рыча. Маркус вдавил педаль газа. Машина рванула вперёд, оставляя за собой дом, тело Тони и начало того, что раньше называлось нормальной жизнью.

Глава 2. Жаркая ночь

Ночь обещала быть жаркой. Сегодня на стадионе должны были сойтись две футбольные команды — «Крылатые вепри» против «Сияющих медведей». А офицер Маркус Мейсон и его напарник, офицер Джек Майклз, вместо того чтобы сидеть на трибунах, вечером патрулировали центральные улицы города. Обычно всё было спокойно, но после недавнего теракта в Каменск-Бэе полиция находилась в постоянном напряжении. Особенно после череды диких случаев, когда обычные граждане внезапно нападали на других — на случайных прохожих, которых раньше и в глаза не видели, и даже на родственников.

К насилию офицеры давно привыкли. Многие, кто был на службе, прошли горячие точки, как и Маркус. Но странным во всей этой канители было одно: нападавшие обязательно кусали свои жертвы. И по рассказам офицера Кастильо, когда тот приехал на вызов по бытовой ссоре мужа и жены — соседи пожаловались на шум, — он был по-настоящему ошеломлён увиденным.

Сначала он постучал в дверь. Никто не открыл. Но за ней отчётливо слышались тяжёлые шаги и низкое, утробное рычание — словно там заперли дикого зверя: то ли волка, то ли бешеную собаку, то ли шакала. Потом раздался женский крик, полный животного ужаса: «Помогите! Он хочет меня съесть!»

Офицер не раздумывал. Выбил дверь ногой, держа наготове «Глок 19». Дом был обычным для спального района — аккуратный двухэтажный коттедж с белым забором и ухоженной лужайкой перед входом. Узкий коридор встретил его полумраком: ковровая дорожка на полу, семейные фотографии в рамках на стенах, запах чужого жилья, который теперь перебивал тяжёлый металлический привкус крови.

В конце коридора стоял мужчина. Рот перемазан свежей кровью, взгляд безумный, пустой. На мгновение он замер, глядя на офицера, а потом яростно зарычал, пуская слюни на одежду. Густая слюна стекала по подбородку, смешиваясь с кровью на лице, и тварь бросилась вперёд. Кастильо успел только выкрикнуть:

— Сэр, стойте!

Но было поздно. Послышалось три громких выстрела. Сначала офицер дважды выстрелил в область живота — не хотел убивать бедолагу. Пули вошли, тело дёрнулось, но это никак не повлияло на обезумевшего мужчину. Он яростно ринулся на офицера, не обращая внимания на пулевые ранения, сбил его с ног и вцепился зубами в плечо. Ткань рубашки порвалась, зубы вырвали кусок живого мяса. Кастильо заорал от дикой боли. В падении его рука с пистолетом оказалась придавлена тяжёлым телом нападавшего. Он резко извернулся, высвободил руку и в упор сделал третий выстрел — прямо в голову. Череп мужчины разлетелся с влажным хрустом. Кровь и ошмётки мозга веером ударили по белой стене, оставив на ней тёмный, неровный, страшный узор. Тело обмякло мгновенно.

Как рассказывал потом офицер Кастильо, он в жизни ничего подобного не видел. Чтобы человек получал пули и всё равно шёл вперёд. Будто под наркотиками. Или под какими-то серьёзными препаратами. Или тут что-то совсем нечисто. Жену нападавший тоже искусал. Кастильо потом долго успокаивал женщину, которая пряталась в ванной комнате от собственного мужа. По её словам, муж вернулся с работы сам не свой. Как он рассказывал жене, на него на улице неподалёку от дома напал какой-то бездомный и укусил за ногу. На следующий вечер мужу стало плохо: поднялась температура. Пока жена отходила за жаропонижающим, он встал с кровати и бросился на неё. Покусал несколько раз за руки. Она каким-то чудом отбилась, заперлась в ванной и вызвала копов.

Медики, приехавшие на вызов, осмотрели офицера Кастильо и женщину, после чего перевезли обоих в больницу. Хоть офицер и не хотел ехать с врачами, брать больничный — человек старой закалки, из тех, кто даже с оторванной ногой отмахнулся бы рукой и сказал, что это всего лишь царапина, — в этот раз его всё-таки отправили в отделение интенсивной терапии. Именно там его и навестил офицер Маркус, где и выслушал всю эту странную историю.

Врачи сказали, что ничего серьёзного, но оставили офицера под наблюдением. Маркус слышал ещё несколько подобных историй о нападениях, но на тот момент не придал им особого значения. Подумал, что в городе, наверное, появился какой-то новый наркотик, от которого люди и сходят с ума.

Уже темнело. Было около восьми вечера. Солнце медленно тонуло за горизонтом, воздух стоял тяжёлый, насыщенный, пахло мокрым асфальтом. Дождь начал капать нехотя, и вместе с ним, как ни странно, опустился туман — густой, вязкий, потихоньку сгущающийся.

Патрульная машина катила по набережной у причала яхт, когда по полицейской рации внезапно передали:

— Всем свободным экипажам. Код девять в аэропорту. Офицер ранен. Подозреваемый нейтрализован. Требуется немедленное подкрепление.

Причал находился довольно далеко от аэропорта. Маркус взял рацию:

— Это семь-Адам-семь. Мы в седьмом секторе, можем выехать. Подтвердите.

Ответа не последовало. Джек, сидевший рядом, сразу врубил сирену.

— К чёрту, давай туда. Не хватало ещё одного теракта.

Маркус уже начал разворачивать машину, когда оператор наконец вышел на связь:

— Семь-Адам-семь, отрицательно. Рядом с вами поступил новый вызов. Звонил ребёнок, сказал, что на него напал отец и покусал. Связь оборвалась. Выезжайте по адресу: Мейпл-Хиллз, Оук-стрит, дом пять. Мы отправили туда один экипаж, но они на связь не выходят. Будьте осторожны.

— Семь-Адам-семь, понял вас, — ответил Маркус и прибавил скорость, направляясь в сторону спального района.

— Как думаешь, что там случилось? — спросил Джек.

— Понятия не имею. Но за последние дни странных вызовов стало куда больше обычного.

— Не нравится мне всё это, — пробубнил Джек себе под нос.

Они уже выехали из центра, проехав мимо магазина старого индуса по имени Радж. Дождь усилился и теперь лил как из ведра. Туман стал ещё гуще, видимость с каждой секундой ухудшалась. Рация в машине захрипела, забилась фоновым шумом. Джек покрутил настройки — она окончательно замолчала.

— Странно, — сказал он. — Рация не работает.

— Проверь телефон, — бросил Маркус, подъезжая к центральному перекрёстку и поворачивая машину налево, в сторону спального района.

— И телефон не ловит. Связи нет.

— Ладно, без паники. Завершим вызов и вернёмся в участок. Надо выяснить, в чём дело. Может, у первого экипажа на месте всё в порядке со связью.

— Да, может быть. Надеюсь, они в порядке.

Их машина подъехала к дому номер пять. Это был солидный двухэтажный коттедж, с широкой крытой верандой, большими окнами и аккуратной лужайкой перед фасадом, которая теперь превратилась в сплошное грязное месиво под ливнем. У бордюра уже стояла патрульная машина первого экипажа. Сине-красные мигалки прорезали дождь и туман, окрашивая стены домов тревожными вспышками.

Офицеры припарковались позади. Выскочили наружу и в одно мгновение промокли до нитки. Маркус быстро проверил пустую патрульную машину. Никого. Они с Джеком двинулись к дому. Дверь стояла нараспашку. Внутри царил полный хаос: следы яростной борьбы, кровь на полу и стенах, лампочка под потолком яростно мерцала, отбрасывая дёргающиеся тени и придавая месту по-настоящему жуткую атмосферу.