Эволюция темперамента: от выживания к управлению собой

Представьте себе мозг… Нет, не как скучный сероватый орган в банке, а как огромный, шумный и вечно занятой мегаполис. В этом городе есть разные районы. В одном живут художники, которые целыми днями рисуют, лепят и поют. В другом — строгие математики, которые всё раскладывают по полочкам и чертят графики. В третьем — неутомимые руководители, которые постоянно чем-то управляют и раздают пинки направо и налево. А в четвертом — писатели и поэты, жонглирующие словами и создающие целые миры из букв.

Примерно так и устроен наш разум. Ученые долго ломали головы, пытаясь понять, как работают эти «районы» и откуда они вообще взялись. И одни из ключевых открытий, пролившие свет на эту тайну, сделали два великих русских физиолога, два Ивана — Сеченов и Павлов.

Сыщик, разгадавший тайну мозга: Иван Сеченов

Иван Михайлович Сеченов был настоящим новатором. В XIX веке, когда многие говорили о «загадочной душе», он смело заявил: «Все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть рефлексы». Проще говоря, по его мнению, даже самые сложные наши мысли и чувства — это просто очень-очень длинные и запутанные цепочки рефлексов.

Представьте, что вы идете по темному коридору и слышите шорох. Что происходит?

— Раздражитель: ухо уловило звук.

— Процесс в мозгу: мозг мгновенно анализирует: «Что это? Мышь? Сквозняк? Грабитель?» Этот внутренний анализ Сеченов назвал «центральным торможением». Мозг как бы ставит рефлекс на паузу, чтобы подумать, а не бросаться сразу в драку или в бегство.

— Ответ: вы либо включаете свет, либо тихонько крадетесь дальше, либо зовете на помощь.

Эта «пауза для подумать» и есть зародыш нашего мышления! Сеченов предположил, что мы думаем не только когда сидим в позе мыслителя Родена. Мышление происходит постоянно, вплетаясь во многие наши действия. И он выделил два его базовых типа, два «кирпичика», из которых строится всё здание нашего разума.

1. Предметное мышление: «что вижу, о том и пою». Это древний и базовый тип мышления. Он есть не только у людей, но и у многих животных. Это мышление о конкретных вещах, которые можно потрогать, увидеть, понюхать.

Собака видит палку и думает не о «деревянном продолговатом объекте», а об игре, о том, как она сейчас ее схватит и принесет хозяину. Ее мысли — это реальные образы, запахи, ощущения.

Ворона видит орех, который не может расколоть. Она не строит чертежи, но ее мозг обрабатывает конкретную задачу: «орех твердый», «асфальт твердый», «машина тяжелая». Она кладет орех на дорогу под колесо машины. Это высокий уровень предметного мышления в мире животных.

Сеченов пришел к этой идее, наблюдая за поведением. Он видел, что любое действие животного или маленького ребенка направлено на конкретный предмет. Ребенок тянется к яркой погремушке не потому, что размышляет о ее эстетических свойствах, а потому что видит конкретный, интересный объект. Мышление здесь почти неотделимо от действия.

2. Символическое мышление: магия слов. А вот это уже «суперсила» высших животных. Это способность думать не о самих предметах, а об их символах. Наиболее развитый символ — это слово (есть ещё жесты, числа…).

Когда вы слышите слово «собака», вы же не видите перед глазами всех собак мира? У вас в голове всплывает некий обобщенный образ, идея, концепция собаки. Вы можете думать о собаках, даже если ни одной нет рядом. Вы можете обсуждать породы собак, их характер, говорить о собаке, которая была у вас в детстве.

Учительница спрашивает Вовочку: — Вовочка, сколько будет дважды два? — Четыре! — Молодец! А сколько будет трижды три? — Это же элементарно, я не буду утомлять вас ответом!

Вовочка здесь использует символическое мышление: он оперирует не яблоками, палочками или спичками, а абстрактными «числами» и даже понятиями вроде «элементарно».

Сеченов понял, что слово позволило человеку оторваться от «здесь и сейчас». Мы можем планировать будущее («завтра я пойду в магазин»), вспоминать прошлое («в прошлом году мы ездили на море») и даже думать о том, чего вообще нет (о драконах или эльфах). Это стало возможным, в частности, благодаря развитию речи.

Животные и человек живут в обоих мирах. Но у животных относительно доминирует мир конкретных предметов и сигналов (запах хищника, вид еды). У человека же относительная доминация мира символов. Первый — это реальный мир. А второй — это мир слов, понятий, идей, созданный нашей культурой. И этот второй, символический мир для нас не менее важен, чем первый. Он позволяет передавать знания из поколения в поколение. У животных гораздо более ограниченные возможности. Вороне нужна другая ворона, чтобы научиться делать свой «орехокол», а мы можем просто прочитать в книге.

Маэстро условных рефлексов: Иван Павлов

Скажите, вы когда-нибудь замечали, как по-разному люди описывают одно и то же событие? Попросите двух друзей рассказать о вчерашнем дожде. Один скажет: «Помнишь, как запахло мокрым асфальтом, как капли барабанили по подоконнику, а небо было свинцово-тяжелым, как будто вот-вот упадет?». А другой ответит: «Ага, циклон пришел. Выпало где-то 15 миллиметров осадков, влажность подскочила до 95%».

Оба говорят правду. Оба описывают одно и то же явление. Но они как будто говорят на двух разных языках. Почему так? Неужели у них разный мозг? В каком-то смысле, да. Они используют две разные «операционные системы».

Изучая условные рефлексы, Павлов заметил удивительную вещь: даже собаки разные! Одни — живые, возбудимые, быстро учатся. Другие — спокойные, медлительные, флегматичные. Он понял, что у них разные типы нервной системы. И тогда он задался гениальным вопросом: а что, если у людей так же? Что, если наш мозг тоже по-разному обрабатывает сигналы из мира?

Так родилась его теория о двух сигнальных системах. Чтобы понять эту идею, давайте воспользуемся простой метафорой. Представьте, что вы сфотографировали лимон.

Первая сигнальная система: это и есть сама «фотография». Это прямой, непосредственный сигнал от реальности, который мы воспринимаем нашими органами чувств. Вы видите желтый цвет, ощущаете бугристую текстуру кожуры, чувствуете резкий, кислый запах, представляете вкус. Это мир конкретных образов, звуков, ощущений. Он есть у всех высших животных.

Вторая сигнальная система: а это уже подпись под фотографией. Это слово «ЛИМОН». Или химическая формула C₆H₈O₇. Или фраза «полезный цитрусовый фрукт». Это язык слов, символов, абстракций. Слово — это не сам предмет, а лишь его обобщенный знак, «ярлык». Эта система, по мнению Павлова, в полной мере есть только у человека (хотя зачатки элементарного символьного мышления есть и у животных).

И вот здесь начинается самое интересное! У разных людей баланс между этими двумя «операционными системами» разный.

1. Художественный тип: у этих людей доминирует первая сигнальная система. Они мыслят яркими, конкретными образами, звуками, ощущениями. Хорошо воспринимают мир таким, какой он есть, во всей его полноте. Они живут чувствами и эмоциями.

2. Мыслительный тип: здесь правит балом вторая сигнальная система. Эти люди мыслят абстрактными схемами, формулами, понятиями. Они склонны к анализу, обобщению. Реальный мир для них — лишь материал для построения логических цепочек. Они живут в мире ментальных конструкций.

3. Средний тип: таких людей большинство. У них обе системы находятся в равновесии. По легенде, они могут и наслаждаться красотой заката (как «художники»), и решать сложную математическую задачу (как «мыслители»).

Павлов подчеркивал, что «это деление… напоминает общеизвестное деление людей на художников и мыслителей. Первые охватывают действительность целиком, сплошь, сполна, живую действительность, без всякого дробления, без всякого разъединения. А другие, наоборот, именно дробят ее и как бы умерщвляют ее, делая из нее какой-то временный скелет, и затем только постепенно, как бы снова собирают ее части и стараются их таким образом оживить».

Итак, что мы имеем? Сеченов дал нам эволюционный взгляд: мышление выросло из рефлекса и прошло путь от предметного к символическому. Павлов дал физиологический взгляд: у людей есть два «канала» восприятия мира (сигнальные системы), и в зависимости от того, какой из них сильнее, формируется художественный или мыслительный тип.

Виртуоз психологии: Лев Выготский

Представьте двух старшеклассников, которые готовятся к контрольной по истории. Один зубрит даты: «1812 год, Отечественная война, Бородино…». Он помнит всё, но ему скучно. Для него история — куча сухих фактов, словно кирпичи на стройке: аккуратно сложены, но мёртвы.

Второй читает о том же, но у него в голове вспыхивает картина: суетливый Наполеон, русская пыль под сапогами, смесь страха и упрямства в глазах солдат, запал мужества, который невозможно объяснить цифрами. Он «понимает», а не просто «запоминает». При этом он тоже знает годы и имена, но они для него связаны с чем-то большим — с переживанием смысла.

В чём разница? Один использует мозг как флешку для хранения. Другой — как живой мир, где каждая мысль связана с чувством. Лев Выготский, изучая, как дети мыслят и развиваются, открыл удивительную вещь: «холодный ум» и «горячие чувства» никогда не существуют по отдельности. Это одно целое, сплетённое воедино, как свет и тепло от одного огня.

До Выготского многие учёные делили человека на две части, как чемодан с отделениями. В одном отделении — разум (логика, мысли, память). В другом — эмоции (страх, радость, любовь). Думали: сначала мы «думаем», потом «чувствуем», или наоборот. Как будто мозг — это офис, где чиновники-нейроны обрабатывают бумаги, а где-то рядом — кухня, где всё кипит.

Но Выготский показал: мысль без чувства — мёртвая. А чувство без мысли — слепое. Они не соседи. Они — две стороны одной монеты.

Вспомните, когда вы учите стихотворение. Если вы просто заучиваете слова («мороз и солнце… день чудесный»), это как набирать номер телефона — механически, без души. Но стоит вам представить: вот стоишь ты на морозе, щёки горят, солнце такое яркое, что щуриться хочется, и вдруг вспыхивает та радость и тревога, которые Пушкин вкладывал в строки — и стихотворение запоминается само собой. Почему? Потому что мысль (слова) и чувство (образ) слились воедино.

Выготский назвал это диалектическим единством когнитивного и аффективного. «Когнитивное» — это познание, умственная работа. «Аффективное» — это эмоции. Их нельзя развести по разным углам. Каждая ваша мысль уже содержит в себе эмоциональный цвет, а каждое чувство — это уже определённый способ понимания мира. Даже когда вы решаете «сухую» задачу по алгебре, вам нужен эмоциональный настрой — интерес, упрямство, злость на головоломку. Без этого мысль не сдвинется с места, как машина без бензина.

Но есть второе важное открытие Выготского. Он показал, что мы развиваемся не просто «от простого к сложному», а от конкретного к абстрактному — и обратно! Это как подъём по винтовой лестнице: ты идёшь вверх, но каждый новый виток видишь то же самое место, но с новой высоты.

Возьмём слово «друг». Для дошкольника это конкретный человек: Ваня, с которым он делится сникерсом. Это живой образ: запах его куртки, его голос, конкретные игры на площадке. Для него «друг» — это Ваня и никто другой.

Для подростка «друг» становится понятием. Это уже абстракция: человек, которому можно доверять, кто поддержит, кто разделит ценности. Это уже не только Ваня, но и любой другой человек, попадающий под определение. Мышление поднялось на уровень выше — от конкретного к общему.