Щит, пламя и роботы

6

Профессор Вейн, как всегда, стоял у своего стола, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по группе, задержался на мгновение на Лео, потом на Элли, сидевшей в стороне с книгой на коленях, и вернулся к классу.

— Сегодня, — начал он своим сухим голосом, — продолжаем отрабатывать устойчивость щитовых заклинаний в условиях динамической атаки. Работаем в парах. Напоминаю: цель — не нанести вред, а проверить прочность защиты. Правила те же: смена ролей через пять минут. Вопросы?

Вопросов не было. По группе пробежал оживлённый шёпот — студенты начали оглядываться, искать знакомых, формировать пары. Гриффиндорцы, как обычно, жались к своим, когтевранцы — к своим.

И тут произошло то, что заметили все, хотя никто не подал виду.

Никто из когтевранцев не захотел вставать в пару с Элли.

Она стояла в стороне, держа палочку расслабленно, и смотрела на своих однокурсников с лёгким недоумением. Её подруги, Миранда и Софи, встали в пару друг с другом и она была вынуждена найти кого-нибудь другого.

Элли пожала плечами и уже открыла рот, чтобы обратиться к профессору, как вдруг…

— Я встаю.

Голос был громким, уверенным, с ноткой вызова. Все обернулись.

Лео вышел из своей группы гриффиндорцев и направился прямо к Элли. Шёл он с таким видом, будто собирался на дуэль, и, возможно, так оно и было. За прошедшие дни он изменился: взгляд стал более сосредоточенным, движения — чуть более продуманными. На поясе у него висела палочка, которую он, как заметил Вейн, держал теперь чуть иначе — не как дубинку, а как инструмент.

— Ты уверен? — спросила Элли, поднимая бровь. В её голосе не было насмешки, только искренний вопрос.

— Абсолютно, — Лео встал напротив неё на площадке, развернулся к профессору. — Мы готовы.

Вейн посмотрел на них, потом перевёл взгляд на остальных студентов, которые уже нашли себе пары и с любопытством косились на происходящее.

— Начали. Первый атакующий — Лео. Защищающийся — Элли. По моей команде.

Лео встал в стойку. В его голове проносились схемы, которые он вызубрил за последние дни. Кай показывал ему, как менять ритм атаки. Профессор Вейн на дополнительном занятии объяснял, почему прямолинейные удары — это путь к поражению. Теперь он должен был доказать, что научился.

— Начали!

— Glacius! — Лео выбросил палочку вперёд, но заклинание было не прямым. Он специально чуть сместил угол, заставляя Элли сдвинуть щит влево.

Она среагировала мгновенно. Щит встал ровно там, где нужно, с лёгким серебристым мерцанием. Ледяная струя разбилась о защиту, не причинив вреда.

— Incendio! — следующее заклинание пришло справа, и снова Лео изменил угол.

Элли переместила щит. Без видимого напряжения.

— Stupefy! — теперь уже с двух сторон? Нет, Лео сделал обманное движение, и заклинание вылетело не туда, куда он целился. Хитрый манёвр, который он отрабатывал с Каем на пустыре за замком.

Элли чуть прищурилась. Щит моргнул, но выстоял.

— Неплохо, — сказала она, и впервые в голосе появилось что-то похожее на интерес.

Лео не ответил. Он перешёл к комбинациям: Stupefy, Impedimenta, снова Glacius — и всё с разной частотой, разной амплитудой, разными углами. Он менял ритм, стараясь не дать Элли подстроиться, не дать ей поймать ту самую волну, которая в прошлый раз привела к его падению.

Элли защищалась. Щит держался, но Лео заметил: она больше не стояла с расслабленным лицом. Она чуть сместила центр тяжести, её палочка двигалась быстрее, чем в прошлый раз. Он заставил её работать.

Вейн смотрел на это с лёгким удивлением, которое тщательно скрывал. Гриффиндорец действительно усвоил урок. Он атаковал не силой, а тактикой. Не молотом, а набором инструментов.

— Время! — голос профессора прервал схватку. — Смена ролей. Лео — защита. Элли — атака.

Лео выдохнул, опустил палочку на секунду, перевёл дух. Пот заливал глаза, но он улыбнулся. Он не победил, но и не проиграл. Он показал, что умеет не только бахать. Этого уже было достаточно.

— Готов? — спросила Элли, вставая в атакующую позицию.

— Давай, — ответил Лео, поднимая палочку.

Он вскинул щит. На этот раз это был не просто Protego. За несколько дней он выучил, что щит можно структурировать, делать его не монолитным, а слоистым, с разными частотами гашения. Кай вчера полчаса бил по его защите заклинаниями, пока Лео не научился чувствовать, где слабое место. Теперь щит стоял прочно, как хорошо сколоченная дверь.

— Начали! — скомандовал Вейн.

Элли подняла палочку. Лео ждал. В прошлый раз она ударила резонансом — волновой пульсацией, которая раскачала его щит изнутри. Теперь он был готов. Он настроил свою защиту так, чтобы гасить именно эту частоту.

Она начала.

Первая пульсация — Лео почувствовал, как щит дрогнул, но выстоял. Вторая — он усилил защиту, перенаправил поток. Третья — и щит задрожал, но не рухнул.

Элли нахмурилась. Это было заметно даже со стороны — она привыкла, что резонанс срабатывает быстро, а тут защита держалась.

— Неплохо, — повторила она свои же слова, но теперь в голосе звучало уважение.

Лео усмехнулся, чувствуя, как по венам разливается азарт. Он держался! Он действительно держался!

Элли сделала паузу. Лео видел, как она смотрит на его щит, как анализирует. Она не била вслепую — она изучала.

— Интересно, — сказала она тихо, почти про себя.

И тогда она сделала то, чего Лео не ожидал.

Она не усилила резонанс. Она не ударила сильнее. Вместо этого она на секунду перестала атаковать вообще — и в этот миг, когда Лео расслабился, думая, что выдержал, она пустила вторую волну. Не резонансную. Асинхронную. Она не пыталась раскачать его щит в такт — она начала бить по нему с двух разных частот одновременно.

Лео почувствовал это сразу. Щит задрожал странно, неестественно — как будто его тянули в разные стороны. Он попытался перестроить защиту, но не успел.

Щит треснул. Не рухнул, как в прошлый раз, а именно треснул — пошёл паутиной серебристых линий. А потом Элли добавила третью частоту, и щит разлетелся.

Лео отбросило назад. Он пролетел метра два и приземлился на спину, но уже не так эффектно, как в прошлый раз — он успел сгруппироваться и не грохнулся, а скорее скатился на лопатки.

В кабинете повисла тишина.

Лео лежал, смотрел в потолок и переводил дыхание. В голове крутилась одна мысль: «Она снова это сделала. Но по-другому. Как?»

— Хорошая попытка, — услышал он голос Элли.

Он поднял голову. Она стояла над ним, протягивая руку. На её лице не было злорадства, только спокойное удовлетворение — как у человека, который решил интересную головоломку.

— Ты стал гораздо сильнее, — добавила она. — Честно. В прошлый раз ты продержался десять секунд. Сегодня — почти минуту.

Лео взял её руку, поднялся. Он чувствовал себя странно: с одной стороны, его снова победили. С другой — он знал, что это был не разгром. Он продержался. Он заставил её напрячься. Он даже услышал от неё похвалу.

— Что это было в конце? — спросил он, отряхивая мантию. — Две частоты одновременно?

— Три, — поправила Элли. — Третья была скрытой, под несущей. Твой щит был очень хорош, но он был настроен на гашение одной частоты. Я просто… добавила ещё.

— Три, — повторил Лео с каким-то благоговением. — А я и две едва учусь удерживать.

Элли пожала плечами, пряча палочку.

— Ты быстро учишься. Для гриффиндорца, — добавила она с лёгкой улыбкой.

Лео хотел обидеться, но не смог. В её голосе не было насмешки — скорее констатация факта. И, возможно, даже одобрение.

— Ладно, — сказал он, убирая палочку. — В следующий раз я возьму три. И четыре. И…

— И я придумаю что-нибудь ещё, — закончила Элли спокойно. — Книги не заканчиваются.

Они разошлись по своим местам. Лео сел на скамью, чувствуя, как ноют мышцы после падения. Кай, который тихонько заглянул в класс (у него было окно в расписании), стоял у двери и смотрел на брата с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «отеческая гордость пополам с умилением».

— Ну как? — спросил он, когда Лео вышел после урока.

— Снова проиграл, — буркнул Лео, но без обычной горечи.

— Ты продержался, — заметил Кай, идя рядом. — Я видел. Твой щит был совсем другим.

— Она сказала, что я стал гораздо сильнее, — Лео не удержался и добавил это как бы невзначай.

— И правильно сказала. — Кай хлопнул брата по плечу. — А теперь рассказывай, что она сделала в конце.

— Три частоты одновременно, — Лео покачал головой. — Она наложила три волны в одном заклинании. Третью я вообще не почувствовал, пока щит не треснул.

Кай присвистнул.

— Это уже уровень пятого курса, не меньше. А она на третьем.

— Она сказала, что книги не заканчиваются, — Лео усмехнулся. — Наверное, она права.

— Ты, главное, не отступай, — сказал Кай, когда они свернули в коридор, ведущий к Большому залу. — Ты за неделю прошёл путь, на который у других уходит семестр. Ещё немного — и ты её догонишь.

— А потом она придумает что-то новое, — вздохнул Лео.

— А потом ты придумаешь что-то на её новое, — парировал Кай. — Это и называется учиться, брат.

Лео задумался. Впервые за долгое время он чувствовал не унижение от поражения, а азарт. Желание понять, разобрать, научиться. И, возможно, желание увидеть, как Элли снова улыбнётся той своей лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, и скажет: «Неплохо».

— Ладно, — сказал Кай, решительно поправив мантию. — Я на поле. Мне нужно провести тренировку по квиддичу, а то уже скоро начнётся серия игр, а у нас пока что и конь не валялся.

— Да, удачи тебе, — улыбнулся ему Лео. — Спасибо. Вечерком ещё поболтаем.

— Обязательно, — улыбнулся Кай и зашагал по направлению к главному выходу.

Лео проводил его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Глубоко вздохнул и пошёл в факультетскую гостиную.

7

Суббота выдалась на редкость тихой. Дождь, моросивший всю неделю, наконец утих, и над Хогсмидом повисло низкое, но чистое небо, в котором уже зажигались первые звёзды. В пабе «Три метлы» было тепло и людно — выходной день собрал под одной крышей и торопливых посетителей из деревни, и нескольких преподавателей Хогвартса, которым наконец-то удалось выбраться из замка.

Профессор Вейн сидел у стены так, чтобы видеть дверь, и потягивал тёмный эль. Его взгляд время от времени скользил по залу — он как бы невзначай рассматривал и бармена, и других постояльцев. Рядом расположились профессор Рэйвенскрофт с бокалом огненного виски, мадам Хуч с пинтой сливочного пива и профессор Бири с травяным чаем (он принципиально не пил спиртное на вылазках, чтобы «держать ухо востро»).

Некоторое время спустя дверь отворилась, и вошёл профессор Слизнорт. Вейн заметил его первым, чуть приподнял руку и окликнул:

— Гораций, присоединяйтесь!

Слизнорт, разумеется, принёс с собой фляжку с чем-то явно более изысканным, чем предлагали в «Трёх мётлах», и с удовольствием занял место за столом.

— Великолепный вечер, — тут же замурлыкал Слизнорт, разливая что-то янтарное по специальным бокалам, которые он предусмотрительно захватил с собой. — Абсолютно великолепный. Нет детей, нет проверочных, нет идиотских вопросов в два часа ночи. Я иногда забываю, что мы — взрослые люди с правом на отдых.

— Вы забываете, Гораций, что большинство из нас и так не спит до двух ночи, только по другой причине, — сухо заметила мадам Хуч, делая глоток пива. — У меня, например, завтра тренировка рассветная. Когтевран решил, что летать лучше всего на голодный желудок.

— Юношеский максимализм, — вздохнул Бири. — Мои третьекурсники на прошлой неделе решили, что мандрагору можно поливать тыквенным соком. «Для вкуса», представляете? Пришлось отпаивать растения противоядием три дня.

— Кстати о третьекурсниках, — Рэйвенскрофт, сидевший рядом с Вейном, повернулся к коллеге. — Аларик, я слышал, у тебя в пятницу была очередная дуэль? Говорят, твой гриффиндорец снова сошёлся с Элли?

Вейн, который до этого молча потягивал эль и слушал разговор, поставил кружку на стол. Глаза его чуть блеснули — то ли от выпитого, то ли от интереса к теме.

— Был спарринг, да. Тот самый парень, Лео, сам вызвался в пару с ней, когда никто из её факультета не захотел.

— Вот как? — Слизнорт подался вперёд, заинтересованный. — Смелый юноша. Или глупый. С этими гриффиндорцами никогда не поймёшь.

— На этот раз — смелый, — неожиданно твёрдо сказал Вейн. — Он за неделю проделал колоссальную работу. Пришёл ко мне на дополнительные занятия, получил список литературы, и, судя по тому, что я видел, не просто пролистал книги, а действительно разобрался.

Мадам Хуч удивлённо подняла бровь:

— Лео? Тот самый, который месяц назад на моём занятии чуть не влетел в трибуну, потому что «не рассчитал скорость»?

— Он самый, — кивнул Вейн. — В пятницу он атаковал Элли с переменной частотой, менял углы, использовал комбинации. В прошлый раз он просто лупил по её щиту, как дурак. Теперь он бил как… ну, как начинающий дуэлянт, который понимает, что делает.

— И? — спросил Бири, отставляя чай. — Он её победил?

— В атаке — нет. Она отбила всё. Но она явно напряглась. Я видел.

— А в защите? — Рэйвенскрофт с интересом смотрел на коллегу.

Вейн усмехнулся, вспоминая.

— В защите он продержался почти минуту. Его щит был не монолитным, как у всех новичков, а слоистым, с гашением разных частот. Я сам не ожидал. Он усвоил теорию настолько хорошо, что смог настроить защиту против резонансной атаки. В прошлый раз она сдула его за десять секунд. В этот раз ей пришлось переходить на три частоты одновременно, чтобы пробить.

— Три частоты? — Слизнорт присвистнул. — На третьем курсе? Это уровень…

— Пятого, я знаю, — перебил Вейн. — Она его пробила. Но он продержался. И она сама признала, что он стал гораздо сильнее.

— А что сказал сам Лео? — поинтересовалась мадам Хуч.

— Сказал, что в следующий раз возьмёт три частоты. А она ответила, что придумает что-то ещё, потому что книги не заканчиваются. — Вейн отхлебнул эля. — По-моему, у них завязалось что-то вроде… взаимного уважения. По крайней мере, он перестал выглядеть так, будто его унизили, и начал выглядеть так, будто у него появилась цель.

Рэйвенскрофт слушал внимательно, поглаживая усы. Когда Вейн закончил, он покачал головой, но не осуждающе, а скорее с лёгкой снисходительностью.

— Всё это прекрасно, Аларик. Правда. Я рад, что твой гриффиндорец взялся за ум. Но давай будем реалистами. Он догонит Элли? — Рэйвенскрофт сделал маленький глоток огненного виски. — Не в этом семестре. Может, никогда.

Вейн нахмурился:

— С чего такая уверенность, Эдмунд?

— С того, что я наблюдаю за Элли уже три года, — спокойно ответил Рэйвенскрофт. — Она не просто способная. Она редчайший экземпляр — аналитический склад ума, помноженный на природное чутьё. Когда она читает книгу, она не запоминает текст. Она понимает систему. Она видит связи, которые другие не замечают. На втором курсе она переписала схему трансфигурации, которую я использовал десять лет, и сделала её эффективнее на двадцать процентов.

— Я помню, — кивнул Вейн. — Вы три дня ходили счастливый.

— Я ходил потрясённый, — поправил Рэйвенскрофт. — И до сих пор использую её вариант. Твой Лео, безусловно, молодец. Он сделал огромный скачок за неделю. Но он догоняет базу, которую Элли освоила год назад. Пока он разбирается с двумя частотами, она уже оперирует тремя. Пока он учится структурировать щит, она уже думает, как этот щит обойти нестандартным способом. Понимаешь? Она не стоит на месте. Она движется быстрее, чем он.

Мадам Хуч, которая слушала этот разговор с растущим интересом, вмешалась:

— Эдмунд, вы говорите так, будто это предопределено. Но в квиддиче бывает — новичок с талантом обходит ветерана, потому что у него свежий взгляд и бешеное желание. Я своих игроков учу: скорость не всегда решает. Иногда решает упорство.

— Квиддич — это спорт, — парировал Рэйвенскрофт. — А дуэль — это интеллект плюс навык. У Элли интеллекта на два курса вперёд. Я не говорю, что Лео не может стать отличным дуэлянтом. Может. Но победить Элли… — он покачал головой. — Не в этом году.

Слизнорт, который до этого молчал, наслаждаясь напитком, неожиданно поддержал Рэйвенскрофта:

— Я, знаете ли, за свою жизнь повидал много талантливых студентов. И могу сказать: есть талант, который нарабатывается усердием. А есть талант, который дан от рождения. Элли, судя по всему, из вторых. А ваш Лео — из первых. Первые часто догоняют вторых, но только если вторые останавливаются. А эта девочка, судя по всему, не собирается останавливаться.

— Гораций, вы её даже не учите, — заметил Вейн.

— Я её видел на обедах, — улыбнулся Слизнорт. — Она всегда с книгой. Всегда. Даже когда ест. Это не просто прилежание, это одержимость. Такие люди, Аларик, становятся либо великими учёными, либо очень опасными дуэлянтами. Иногда и тем, и другим.

Вейн откинулся на спинку стула, обводя взглядом коллег.

— То есть вы все считаете, что Лео не сможет её победить?

— Я не говорю «никогда», — мягко сказал Рэйвенскрофт. — Я говорю «до конца семестра». Слишком мало времени.

— А я говорю, что может, — упрямо произнёс Вейн. — Вы не видели, как он изменился за неделю. Если он продолжит в том же темпе, если он будет так же пахать над теорией, если его брат будет с ним заниматься… Он догонит.

— Догонит? — Рэйвенскрофт поднял бровь. — Или перегонит?

— Перегонит, — твёрдо сказал Вейн. — Я в этом уверен. У него есть мотивация, у него есть способности, и, что самое важное, он научился учиться. Это главное.

Рэйвенскрофт посмотрел на Вейна долгим взглядом. В камине треснуло полено. Остальные преподаватели притихли, чувствуя, что разговор переходит в нечто более серьёзное, чем просто обмен мнениями.

— Аларик, — Рэйвенскрофт поставил бокал на стол, — ты готов поспорить?

— О чём именно?

— О том, что твой Лео победит Элли на дуэли до конца семестра. Не просто продержится, не покажет прогресс, а именно победит. Честно, в открытом спарринге, без фор.

Вейн помолчал. Потом усмехнулся.

— А на что спорим?

— На то, — Рэйвенскрофт задумался, — на что обычно спорят профессора. Проигравший читает открытую лекцию на тему, которую выбирает победитель. Перед всем Хогвартсом.

Мадам Хуч тихо присвистнула.

— Это серьёзно, — заметила она. — Эдмунд, вы уверены?

— Абсолютно, — Рэйвенскрофт не сводил глаз с Вейна. — Я верю в свою ученицу. А вы, Аларик, верите в своего?

Вейн выдержал паузу, чувствуя, как на него смотрят коллеги. Слизнорт с явным удовольствием предвкушал зрелище, Бири с лёгкой тревогой, Хуч — с азартом.

— Идёт, — сказал Вейн. — До конца семестра. Если Лео победит Элли в открытом спарринге — вы читаете лекцию. Если нет — читаю я.

— На любую тему? — уточнил Рэйвенскрофт.

— На любую. Какую захочет победитель.

— Заметано, — Рэйвенскрофт протянул маленькую руку.

Вейн пожал её, и в этот момент мадам Хуч хлопнула ладонью по столу.

— Отлично! Наконец-то в этом году будет хоть что-то интересное, кроме квиддича. Я всё правильно поняла? До конца семестра Лео должен победить Элли? Или хотя бы один раз?

— Один раз, — кивнул Вейн. — Честная дуэль на уроках защиты. Я буду судить.

— А если они не сойдутся в пару до конца семестра? — предусмотрительно спросил Бири.

— Я сам их поставлю, — отрезал Вейн. — Раз в две недели. Чтобы было достаточно попыток.

Слизнорт рассмеялся, разливая остатки янтарной жидкости по бокалам.

— Господа, это прекрасно! Я, пожалуй, даже начну посещать уроки защиты, чтобы наблюдать. Аларик, вы уверены, что не пожалеете? Эдмунд — мастер чар, он может подготовить Элли так, что ваш гриффиндорец даже не приблизится.

— Элли не нуждается в подготовке, — спокойно заметил Рэйвенскрофт. — Она справляется сама. Я только наблюдаю.

— И это пугает больше всего, — буркнул Вейн, но без злости. — Ладно, посмотрим. У парня есть характер, это я точно знаю. Если он продолжит в том же духе…

— Если он продолжит в том же духе, — перебил Рэйвенскрофт, — то к концу семестра он станет лучшим дуэлянтом среди третьекурсников. После Элли.

— Вы так уверены?

— Абсолютно. — Рэйвенскрофт взял свой бокал, поднял его в шутливом тосте. — За науку, Аларик. За то, что иногда она работает быстрее таланта. Но не всегда.

Вейн усмехнулся и поднял свою кружку.

— За упрямство, Эдмунд. За то, что иногда оно таки догоняет талант. На затылок.

Преподаватели засмеялись, чокнулись. Мадам Хуч, допивая пиво, заметила: