Академия Иммерсии 2: Право Истинных

Глава 11. Интересуюсь будущим, планирую провести там остаток жизни

Когда желания его разбиты в прах,

Ослабла воля, целей больше нет, а значит,

Лишь в этот миг, в отчаянья слезах,

Увидишь то лицо, что он под маской прячет.

Сегодня я проснулся от странного ощущения в районе подушки. Щекотно!

Уши чешутся?

Нет, не уши – скорее место за ними. А еще что-то активно елозило по простыне, большая часть которой свисала с кровати. Я ощупывал голову и почти тут же наткнулся на свои... волчьи уши. Длинные, пушистые и совершенно неподвластные мне уши.

Ну вот, приехали!

Для полного комплекта к пробуждению еще и хвост, бьющийся о ноги. Сонный взгляд скользнул в предутренний сумрак за окном, отметив практически полный круг ночного светила.

Чёрт побери, так и есть!

Сегодня же первая ночь полнолуния. Совершенно вылетело из головы.

Вздохнув, я закрыл глаза и мысленно потребовал у волчонка убрать свои звериные причиндалы. Пару секунд и хвост исчез, вызвав вибрацию в копчике, а уши возвратились в привычное состояние. С каждым разом этот процесс становился проще, и вот я уже спокойно лежал, снова чувствовал себя человеком, хотя и слегка напряженным. Руку сунул под подушку, и на шею водрузил камень согласия. С ним я более уверен в себе.

Полнолуние Младшей Сестры – лунный цикл, когда влияние магии внутреннего зверя особенно сильно. Эта Луна легко управляет молодыми волчатами, но с моей нынешней подготовкой я рассчитывал провести эти три дня в человеческом облике.

Затянув потуже ремень на штанах, я направился в общую душевую, умыться и привести себя в тонус. Северрин был уже там, с его неизменной привычкой шумно фыркал под струей крана, разбрызгивая воду. Он приветствовал меня коротким кивком, и я решил не ходить вокруг да около.

– Сева, ты же в курсе, что сегодня полнолуние? Как думаешь, я смогу удерживать контроль над волком, не превращаясь, верно?

Северрин вскинул бровь, его оценивающий взгляд задумчиво пробежался по мне, затем курчавая голова медленно кивнула:

– Да, Лёнь. Твоего нынешнего уровня достаточно, чтобы не оборачиваться.

Не успел я обрадоваться, как услышал сзади холодный и настойчивый голос Элерриона:

– Вот только я против того, чтобы это полнолуние ты провел в человеческом облике. Вы все трое – и Лиана, и Северрин, и ты – отправитесь в лесопарк академии и, обернувшись, проживете в истинной форме ближайшие трое суток. Для этого там уже давным-давно обустроили волчье логово. Ты обязан научиться жить и в своем истинном облике, Леонид. А члены стаи тебе в этом помогут. Настало время вам всем ощутить кровную связь стаи.

«Ёк макарёк!» – я чуть было не выругался вслух. Планы рушились, как карточный домик, и это чувство тотальной беспомощности начинало уже подбешивать. Повернувшись к входному проёму, я заметил рядом с преподавателем насупившуюся Лиану, эмоции которой свидетельствовали о том, что она тоже не в восторге от этого поворота событий. Девушка напряглась, но при этом я чувствовал, как ее волчица внутри поскуливала от радости, предчувствуя свободу. Лиана, как и я, не хотела оборота, но ее волчица требовала этого. Я это точно знал, ибо мой зверь был не менее счастлив. Принцесса пыталась возразить, но Элеррион был непоколебим. Его голос прозвучал резко и властно, когда он напомнил Лиане о ее долге перед стаей. Я видел, как пухлые губы сжались в тонкую линию, но перечить принцесса не стала.

День, снова максимально насыщенный учебой и тренировками, пролетел за мгновение. Только вместо вечерних мучений в зале у Гримхалка мы втроем под напутствие Майи и Марка отправились в северную лесистую часть территории академии.

Путь к пещере через заснеженный лесопарк показался мне бесконечным. Шагать по рыхлому снегу было несложно, но вот аура этого импровизированного похода угнетала. Северрин топал впереди, а Лиана шла рядом со мной, глядя прямо перед собой. Мы не разговаривали, каждый погрузился в свои мысли. Я каждой клеточкой тела чувствовал ее напряжение, словно оно передавалось через воздух. В походке Лии скользили усталость и нежелание.

Мы почти месяц нормально не разговаривали, отделываясь лишь общими фразами «Привет», «Пока». Но мимолетные постоянные взгляды я не раз замечал с ее стороны. Вот и сейчас в человеческом облике слова казались ненужными или неправильными, словно любая фраза еще больше могла отдалить друг от друга. Идем вроде рядом, но ощущаем эту невидимую стену, которая мешает нам действительно стать стаей. Мы получили очередной приказ и выполняем его, испытывая ощущение полной потери контроля над собственными жизнями.

Пещера, прикрытая большим камнем на входе, оказалась небольшой, но уютной. Минималистичное убранство – пара мягких подстилок, небольшой очаг из обугленных камней посередине. Северрин, с удивительной легкостью отодвинув препятствие, посоветовал нам обустраиваться и слинял, по его словам, разнюхать окрестности, оставив нас тет-а-тет.

Вечер подкрался быстро, я разжег костер, дабы согреться и разогреть наш нехитрый ужин, что принесла из столовки заботливая Пчёлка. Лиана внезапно подошла поближе и коснулась моего плеча.

– Ты нервничаешь, да? – ее голос прозвучал тихо, почти неслышно.

И я, улыбнувшись, кивнул.

– Как-то неуютно. Не люблю, когда меня принуждают к чему либо. Как и ты, верно?

Она слабо улыбнулась в ответ, и в этот миг между нами что-то изменилось. Мы стояли слишком близко, ее взгляд говорил больше, чем любые слова. Глаза, полные тревоги и внутренней борьбы, будто спрашивали меня, смогу ли я понять ее, смогу ли я принять ее такой, какая она есть.

Я недоверчиво вглядывался в знакомое до малейшей чёрточки личико, не понимая, что делать дальше. Мы слишком разные, слишком закрытые. Однако ее волчица, ее истинная сущность, тянулась ко мне, и мой внутренний зверь откликался. Я ощущал это глубоко внутри. Совершенно неуклюже я накрыл ее руку своей, и она не отдергивала ее. Мы просто постояли так несколько секунд, разделяя тепло прикосновения, прежде чем она сделала шаг назад и отошла к своей подстилке.

Внутри нас обоих горело чувство – истинные звери понимали друг друга, даже если мы сами боялись признать это. Подозреваю, что в эти дни будет сложно избежать того, что уже назревало внутри нас обоих.

Вечер переходил в ночь, и начиналась подготовка к обращению. Мы трое – Лиана, Северрин и я, обнажившись, встали вокруг затухающего пламени костра, пока Луна медленно поднималась в небе.

Удивительно, нагота девушки воспринималась мной вполне естественной, не будоражила гормонов. Я чувствовал, как магическое пламя потекло по венам, наполнив тело вибрацией. Некая сила вынуждала присесть на четвереньки, и в тот же момент кости с хрустом начали меняться, мышцы перестраиваться, а кожа покрываться густой шерстью. Этот процесс, болезненно-сладостный, но при этом удивительный и будоражащий. Когда трансформация закончилась, мое сознание мягко отодвинулось на второй план, уступив место молодому волку. Чистому, свободному от проблем, готовому к любым вызовам.

Связь с Лианой прояснилась как никогда. Я чувствовал ее запах, ее настроение, даже внутренние эмоции – они становились частью меня. В волчьем облике между нами больше не осталось тех барьеров, что были в человеческом теле. Нет недосказанности, нет неловкости. Белоснежная самка передо мной словно воплощение силы и свободы, и я не мог не восхищаться ею.

Когда мы бежим рядом, звериные инстинкты говорят нам, что мы пара. В этом облике это кажется таким естественным. Мы не общаемся, не думаем – мы просто вместе, и этого достаточно. Все наши эмоции сплетаются в одну, и впервые за долгое время я чувствую, что действительно принадлежу этому месту рядом с ней.

Мы охотились вместе, и в этом процессе было что-то древнее и простое, что объединяло. Лиана замечала кролика, и мы втроем преследовали его, двигаясь синхронно, словно одно целое. Стая уступила мне честь первой атаки. Когда я поймал его, и мы делили добычу, я ощущал гордость и радость, будто это простое действие – вершина всего, что мне нужно.

Мы спали, охотились или резвились в снегу, гонялись друг за дружкой, играли в прятки. Когда она скрывалась, я находил ее, следуя не только по запаху, но и тому ощущению, что исходило от ее сущности – словно невидимая нить связывала нас. Лиана весело рычала, когда я неожиданно выскакивал из-за кустов, и в этот миг мы чувствовали себя настоящими, свободными и счастливыми.

Ночью, когда мы укладывались спать, Лиана придвигалась ко мне, и я чувствовал ее тепло рядом. Мы спали, тесно прижавшись друг к другу, наши тела словно были созданы для того, чтобы быть рядом. В ее присутствии я ощущал покой и радость, и волчий облик только усиливал эти эмоции. Северрин не вмешивался в происходящее, наблюдал за нами со стороны, но его глаза светились мягким одобрением. Я чувствовал его внутреннюю улыбку и понимание – он радовался за нас: за принцессу и за своего друга. Это простое счастье, и я начал осознавать, что в этом облике мы ближе друг к другу, чем когда-либо сможем стать в человеческом.

Три дня пролетели как один миг. Мы охотились, исследовали лесопарк, отдыхали под открытым небом. В эти моменты я начинал понимать, что быть частью стаи – это больше, чем просто слова. Это глубокая связь, основанная не на словах, а на инстинктах. Я ощущал связь с каждым из них – с Северрином, который стал для меня старшим братом, несмотря на то, что был младше. С Лианой, которая... в волчьем облике – моя пара. Наши звери понимали это и растворялись в ощущениях. Каждый взгляд, каждый жест между нами был исполнен простоты и ясности, которых нам так не хватало в человеческом обличье.

На третье утро, когда лунный свет начал затухать, пришло время возвращаться в человеческую форму. Но неожиданно для меня внутренний волк воспротивился этому. Я чувствовал, как он сопротивляется – не хочет возвращаться в ограниченное человеческое тело. Он хотел остаться в этом чистом и свободном облике, не примеряя оков, чтобы быть сдержанным и управляемым. Моя паникующая воля начала слабеть, а зверь внутри наращивал давление. На мгновение показалось, что я проиграю, что волк возьмет верх, и я останусь в этой форме навеки.

Я в панике выбежал из пещеры в последней попытке вырваться из звериного тела, но луна всё еще давила, и сил не осталось. Я упал всем телом в снег, отпустив ситуацию на самотек. Боковым зрением заметил движение у трещины в высокой скале. Из темноты появилась небольшая гибкая фигурка с длинным хвостом. ДраКоша, мой фамильяр, уселся перед мордой волчонка и пристально всматривался в глаза. Его взгляд был полон понимания, в нём читалась уверенность и поддержка.

В голове раздался знакомый, уверенный голос: «Ты сможешь, бро! Ты контролируешь свою судьбу».

Он заглядывал прямо в душу, и я чувствовал, как что-то внутри смягчается. Волчонок, словно встретив вожака стаи, нехотя отступал. Это происходило медленно, но я ощущал, что контроль возвращается. Я начал обратную трансформацию, и вот я, голый, упираюсь коленями в холодный снег в облике человека. Возвращение было болезненным не только физически, я переживал, что часть меня утрачивает свободу, но понимал, что эта жертва теперь часть моей жизни. Снежная грязь прилипла к коленям, я тяжело дышал, но внутри нарастало чувство облегчения и радости.

– Спасибо, дружище, – прошептал я, гладя шершавую спинку ДраКоши.

Он улыбнулся клыкастой мордочкой и, вильнув хвостом, начал скакать вокруг меня, издавая радостные, почти игривые звуки. Я рассмеялся, ощутив, как напряжение от оборота постепенно растворилось всуе. Котоящер взлетел и, словно маленький вихрь, кружил вокруг, пока не присел на плечо.

– Я так рад, что ты пришел именно сейчас, – прошептал я.

А он, будто в ответ, нежно потерся о мою голову. Широкие перепонки его крыльев окутывали меня словно плащ, защищая от холода. Мы направились обратно, и я не смог удержаться от широкой улыбки. Радость, ощущение поддержки и настоящей дружбы переполняли меня.

Когда мы вернулись в пещеру, друзья находились уже в человеческом облике, но с одним жирным отличием. Вместо смуглой брюнетки передо мной стояла сногсшибательная блондинка в покрывале на голое тело. На мгновение я потерял дар речи. Белоснежные волосы струились по плечам, сияя в пламени разгорающегося костра, а голубые глаза казались настолько глубокими и проницательными, словно я вглядывался в изумрудный цвет вод теплого моря. Я даже не сразу понял, кто передо мной – настолько реальный облик принцессы отличался от того, что я привык видеть. Девушка невероятно красива, ее бледная кожа светилась мягким светом, и каждый изгиб лица был идеальным. Я ощущал, как мое сердце стало биться чаще, и в этот момент понял – я втюрился, причем с первого взгляда в ее истинный облик.

ДраКоша, сидя у меня на плече, тихо посмеивался, но я понимал, что даже он впечатлен красотой. Северрин подошел к Лиане с каким-то амулетом в руке, мимолетно приветствуя наше с котоящером появление. Он бережно повесил амулет на ее шею, и я увидел, как белокурые локоны начинали темнеть, кожа приобретала более теплый оттенок. Мгновение и передо мной та Лиана, которую я знал, – смуглая брюнетка с карими глазами.

Северрин объяснил:

– Это необходимо, чтобы скрыть ее от глаз канцлера и его наемников. Настоящий облик нашей Лианы уж слишком примечателен. Даже среди волков.

Я кивнул, стараясь привести мысли в порядок. Только что передо мной была во всех смыслах принцесса, истинная и настоящая, и я не мог не восхищаться ею. Девушка смотрела на меня с какой-то смесью усталости и удовлетворения. Наши взгляды пересеклись, и в это мгновение между нами пробежало что-то, что трудно описать словами.

Ее глаза будто говорили мне: «Ты молодец! Ты справился! Ты здесь, с нами! Ты часть нас!»

Я кивнул в ответ, и она ответила тем же жестом, чуть улыбнулась, а затем подошла ближе.

– Ты в порядке? – спросила она тихо. Ее голос звучал так непривычно мягко, без прежней резкости.

Она протянула руку и почесала моего фамильяра по чешуйчатой шее.

– Рада снова видеть тебя, Драк.

– Да, теперь в порядке, – ответил я, чувствуя, как тепло медленно возвращается ко мне.

Ее присутствие, ее поддержка – всё, что нужно мне. Мы стояли рядом, чувствуя холодный ветер, но он больше не казался таким пронизывающим.

Мы вместе, и это самое главное.

С этого момента я понял, что независимо от того, сколько испытаний мне предстоит пройти, у меня есть нечто, за что стоит бороться. Эта стая, этот мир и эта волчица – они стали частью меня, и я не желал расставаться с этим приобретением.

– Хочу жрать, бро! – раздалось у моего уха. – Ты мне должен как минимум две порции кро-о-ови?!

Дружный хохот трех глоток распугал остатки тьмы в пещере, и мы, собрав свои вещи, отправились обратно в общагу.

***

На финальную ночь полнолуния Элррик пришел в себя, медленно возвращаясь в человеческий облик. Трансформация была мучительной. Каждая мышца горела, как будто ее пронзали тысячи раскаленных игл, тело ломило от боли, и в голове гремел гул, не дающий сосредоточиться. Элррик ощущал, как его кости медленно и с хрустом изменяются, перестраиваясь обратно. Казалось, что вся сила, которая была у него в зверином обличии, улетучивалась, оставляя лишь слабость и пустоту. Стиснув зубы, он поднялся с кровати, и каменная плита пола обожгла холодом босые ступни. Каждое движение тела давалось с огромным трудом, мышцы отзывались резкой болью, словно не желали повиноваться. Головокружение накрыло волной, едва он привстал, и пришлось плюхнуться обратно.

Едва канцлер успел отдышаться, как дверь кабинета резко распахнулась, и появился лик матери. Торра, как всегда, была безупречна – волосы уложены, одежда сидела идеально, словно она готовилась в любой момент обратиться к народу с трибуны.

Вот только Элррик заметил в ее глазах смесь радости и напряжения, которого не замечал раньше. Что-то явно не так. С таким выражением не встречают сына, вернувшегося из изнанки МежМирья. Ее лицо хмурилось, а в глазах горело явное беспокойство. Элррик прикрыл наготу подушкой и напрягся, подозревая, что случилось нечто серьезное. После месяца, проведенного в отключке, он не собирался гадать, что именно. Тело ныло, а разум затуманился яростными воспоминаниями о проигрыше в схватке с неизвестным оборотнем. Это врезалось в память не только как нечто невыразимо болезненное, но и весьма унизительное. Разъяренная морда ликана, перед тем как он ощутил разряд тока, пробившего тело насквозь, впечаталось в воспоминания. Боль была такой, что казалось, будто каждая клетка тела горит, и в этот миг всё его существо вопило от бессилия. Элррик почувствовал, как ярость поднимается внутри. Эта боль не отпускала, она напоминала о слабости, и именно эта слабость стала причиной всего, что последовало после.

Торра закрыла за собой дверь и встретилась с сыном взглядом. С каждой секундой выражение на ее лице становилось всё более жестким и решительным.

– Элррик, сынок, ты должен понять, – начала она на удивление мягким, почти ласковым голосом. В этом было что-то странное и пугающее. – Всё, что я делаю, направлено на твое будущее. На то, чтобы ты стал тем, кем должен стать. Всё ради тебя.