Кажется, мне пора...
- -
- 100%
- +
– Ты очень любил его, да?
– Дед был на хорошем счету у высоких чиновников и медийных личностей. Все они активно пользовались его знаниями и часто приходили в эту квартиру, часами сидели в его кабинете, о чем-то разговаривая. А я смотрел в гостиной китайские боевики и повторял движения из спортивных трансляций турниров по восточным единоборствам, – улыбнулся парень. – Вечером практически каждого дня, несмотря на усталость, дед водил меня на набережную, где ты в меня врезалась. Он рассказывал мне про физику, астрономию и про волшебство математики, как ты сейчас. А я показывал ему приемы, которые выучил, и новые движения. Чем старше я становился, тем больше становилось общих тем, которые свелись в итоге к масштабам звёздного неба и вселенной, астрономии, нумерологии и астрологии. Я очень многому у него научился. И очень его любил.
– Давно его не стало? – спросила я.
– У меня не получалось приехать, когда он заболел. И я бросил институт на последнем курсе, почти перед выпуском, чтобы переехать сюда и быть с ним рядом. Каждый вечер выкатывал его в кресле, чтобы отправиться на набережную, которую дед так любил, и разговаривать о звёздах, вселенной и математике до самого последнего его дня.
Я расплакалась.
– Он прожил замечательную и полную жизнь, Единорожка. Не грусти, – нежно произнёс Мир.
– Прости, – я смахнула капли с лица рукавом
– Не извиняйся за слезы. Это звёзды твоей большой души и они очень красивые.
– Как поэтично… – растаяла я.
– Дед оставил эту квартиру мне, а я так и не придумал, как сохранить память о нем и сделать её своей. И ты абсолютно права, она не похожа на меня, но это совершенно не мешает мне чувствовать себя тут, как дома.
– Это самое главное! – согласилась я.
– А ты выбрала именно ту квартиру неспроста, да? Она очень тебя отражает. Я даже удивился, когда ты сказала, что она съёмная.
– Мечтала жить в этом районе, когда устроилась в свой офис много лет назад. Много гуляла по местности и представляла, как буду ходить на работу пешком.
– Визуализировала, – подмигнул мне парень.
– Когда смогла себе позволить аренду квартиры тут, я так радовалась! Попалась пустая, где хозяин разрешил командовать ремонтом на своё усмотрение, лишь бы в бюджет уложилась, а сам переехал в другую страну. Он не поднимает мне аренду с тех пор, а я сделала из неё уютное гнёздышко, заботясь об этой квартире, как о собственной.
– У тебя очень уютно! – отозвался он.
– Могу и тебе помочь, – подмигнула я.
– Здесь, кстати, есть моя комната. Вот она похожа на меня! – он очень хитро прищурился, но перевёл взгляд на настенные часы. – Покажу тебе как-нибудь в другой раз, когда тебе не надо будет бежать на работу.
– Мне не надо на работу! – моментом отчиталась я. – Отпросилась у шефа на удалёнку, пока Сежка у меня в гостях.
Мир резко подскочил и, обойдя барную стойку, жадно впился в мою шею, заключив в объятья.
– А тебе не надо на работу? – еле проговорила я, почти задыхаясь от резко нахлынувшего возбуждения, вызванного его страстным поцелуем.
– Сегодня я весь твой! – выдохнул Мир в мою ключицу и плавно потянул за шнурок на моих спортивных брюках.
– Как заманчиво звучит! – я закрыла глаза. – Но у меня будет ещё предложение.
– Какое? – он замер и задержался любопытным взглядом на моем лице.
– Предлагаю сейчас сделать всё, что уже крутится в твоей голове, – я упёрлась указательным пальцем ему в грудь и зрачки парня моментально расширились от моих слов. – А потом разделить этот прекрасный день с лучшим человеком на Земле! – выдала я.
– Я и так сейчас провожу его с тобой! – возмутился Мир.
– Ты просто мало знаком с Сежкой! – хохотнула я и хитро улыбнулась. – Может, ещё пожалеешь о своём выборе!
– Ни капли не пожалею, уверяю тебя! – искренне признался парень. – Но согласен на любой твой план, лишь бы быть рядом.
Глава 11
Когда-то очень популярной была фраза «Мир. Дружба. Жвачка».
Как пыталась объяснить мне мама, фраза вышла из народа незадолго до того, как я родилась.
Май застал немного дефицит этого лакомства, но когда я пошла в школу, оно было доступно практически в каждом магазине, а фразу в итоге я стала ощущать как проклятье. Потому что любая дружба со мной – маленькой Мирой – заканчивалась так же стремительно, как вкус у дешёвой жвачки.
Я росла очень контактной и доброжелательной, в любви родителей и заботе старшего брата, обожала общаться и делиться всем, что у меня есть, но никак не могла найти настоящих друзей. Все попытки подружиться с ровесниками заканчивались кошмарными провалами и моими горькими слезами.
Так продолжилось и в институте. Знакомилась с ребятами или со мной заводили знакомство, потом оно перетекало в дружбу, я начинала открываться людям, делиться своим счастьем или сопереживать, когда они в этом нуждались, но друзья исчезали или сливались.
Мира. Дружба. Жвачка… Конец.
Много рефлексировала и думала, что проблема во мне, что я, похоже, не умею дружить, пока однажды не встретила в уборной одного московского клуба Снежану.
Эта девчонка ворвалась в мою жизнь так стремительно, что я даже не сразу поняла, что у меня появилась настоящая подруга.
Мы просто обменялись номерами тогда, чтобы я смогла вернуть ей новую упаковку колготок, раз она не приняла деньги за них. Но Сежка чуть позже призналась, что уже в туалете почувствовала между нами настоящую связь и, не раздумывая, нырнула в дружбу, практически насильно навязывая мне своё общество, потому что я тогда уже мысленно похоронила всякие попытки с кем-то подружиться и решила, что мой удел – это общение с братом и стремительно меняющимися его компаниями по увлечениям.
Оказалось, что в настоящей дружбе нет зависти, выгоды или манипуляций. Что можно быть собой и не подстраиваться под настроение подруги. Можно быть открытой и не бояться, что человек потом использует твои слабости против тебя. Можно расслабиться, напиться в хлам из-за будничных проблем и знать, что о тебе позаботятся, доведут до дома и нальют стакан воды на утро. Можно кричать поддерживающие лозунги на защите диплома, когда все вокруг шикают и просят вести себя потише. И можно бесконечно делиться друг с другом всем.
К моему удивлению, своим внезапным появлением в моей жизни Сежка открыла какой-то тайный портал связи со вселенной, и мы уже вместе стали обрастать общими друзьями, которые до сих пор спасали меня от одиночества, потому что подруга переехала.
Сменив адреса много лет назад, мы редко созваниваемся, ещё реже видимся, но остаёмся самыми настоящими подругами, радуемся успехам и всегда готовы поддерживать друг друга столько, сколько потребуется.
Она уехала в Питер по любви. Но не к городу. Она всегда любила столицу, её ночные огни, суматоху в метро, московские пробки, прогулки и тусовки в популярных парках, открытые фестивали и уличные мероприятия. Просто её любовь к Олегу оказалась сильнее любой её любви к родителям, столице и даже ко мне.
И я невероятно рада за свою лучшую подругу.
– Только не говори, что звонишь из постели своего обаятельного парня только ради того, чтобы убедиться, что я выспалась!
Я громко рассмеялась её догадке.
– Промотала эфир Мира и видела твою наглую кудрявую голову в кадре, так что не волнуюсь и вполне себе хозяйничаю на твоей кухне, пока ты налаживаешь неожиданно бурную и популярную личную жизнь. Можете не прерывать свои сексуальные игрища, а я пока смотаюсь к родителям, – выдала Сежка длинную тираду, как только подняла трубку.
– Передашь им привет от меня? – тепло улыбнулась я.
– Несомненно! – тут же отозвалась она. – А в шесть вечера встречаемся на нашем месте! И только попробуй появиться без своего парня, чувствуя неловкость за представление, которое мы устроим или от того, что провела полдня без подруги в пользу этого красавчика. Я хочу тоже урвать кусок торта его популярности! – заявила подруга.
Судя по причмокивающим звукам, она доедала остатки бенто из холодильника.
– А моя популярность не подойдёт? – с нарочитой обидой в интонации спросила я.
– Ты ещё салага в мире соцсетей, подруга! А у нас ответственный вечер выхода из зоны комфорта! Мне кажется, Мир непременно должен узнать, какая ты на самом деле длинноухая Единорожка, прежде чем бесповоротно и окончательно в тебя влюбится, – хохотнула Сежка. – С меня колготки, с тебя – мороженое!
– Договорились! – хихикнула я.
– Понедельник! – дружно закричали мы в трубку и она нажала на отбой вызова.
– Никогда не видел, чтобы люди так радовались понедельнику, – улыбнулся Мир, на входе в спальню.
В руках у него был темный деревянный поднос, на котором расположились чашки и тарелка с сэндвичами. Я громко выдохнула, разглядывая, как он соблазнительно выглядит в одних обтягивающих бо́ксерах, держа в широких руках деревянную подставку с низкими бортиками. Мышцы на его ногах и руках красиво заходили, когда он аккуратно и очень грациозно опустился на кровать, подогнув одну ногу под бедро.
– Я решил, что нам не помешает подкрепиться, – доложил он, пока устраивался поудобнее.
– Ммм! Кофе идеальный! – промычала я, не дожевав кусок сэндвича и глотнула ещё немного обжигающего любимого напитка.
– У меня отличный учитель, – подмигнул парень.
– Твоя комната и правда похожа на тебя больше, чем вся квартира.
Я вовсю разглядывала детали и предметы мебели, которые совершенно не заметила, когда попала сюда два часа назад, распаренная жаркими поцелуями и нежными ласками ещё в кухне.
– Расскажи, как ты это видишь, визуализатор, – поинтересовался Мир. – В чем сходство?
– Она похожа на твою страницу в соцсети. Такая же лаконичная. Много воздуха и пространство распределено с умом. – стала пояснять я своё видение и задержалась взглядом на фотообоях.
Эту деталь я заметила прямо, как зашла, даже несмотря на обстоятельства, потому что её невозможно было не заметить. Вся стена в изголовье кровати была с изображением густого серо-зелёного тропического леса на вершинах гор, в тумане, плавно перетекающем в белесое небо под потолком.
– Даже гамма похожая! – я погладила лес на стене и довольно зажмурилась, получив тактильное удовольствие от бархатистой фактуры обоев. – И комната также отражает твою творческую сторону личности: вещи на стуле, беспорядок на столе.
Мир моментально и очень умилительно сложил брови, будто извинился.
– Это классно! Не извиняйся! Такие вещи придают пространству жизни, – улыбнулась я. – Кресло большое и могло бы стоять в том углу, чтобы занимать меньше места. – я показала на угол у шкафа, – Но ты поставил его у окна не случайно, так ведь?
– Да, – на выдохе отозвался он.
– Тоже любишь вид из окна, как твой дед, но, наверное, свой, во двор? Я угадала? – спросила я.
– Он всегда мне нравился больше, чем в гостиной и на кухне, – мечтательно улыбнулся парень. – Вид тут красивый в любое время года.
– А ещё, ты – романтик! – уверенно заявила я.
– Как догадалась? – с хитрым видом спросил Мир и отпил чая из кружки.
– По этой штуке! – я указала пальцем на ловец снов из большого круга с паутинкой из белых и зелёных ниток и запутанных в ней неровных камней с похожей или гармонирующей палитрой, подвешенных снизу таких же маленьких паутинок на кругах поменьше и перьев, кажется, каких-то экзотических птиц. Вся конструкция была длиной чуть больше метра и держалась за карниз прозрачной белой тюли. – Я бы решила, что это подарок, но он подозрительно идеально подходит к цветовой гамме фотообоев и всей комнаты, значит, выбирал его ты сам.
– На самом деле, это, и правда, подарок. Он мне очень нравится, – улыбнулся, но как-то невесело, Мир. – И цветовая гамма всей комнаты как раз была выбрана под него.
Я промолчала и, закинув в рот больше половины сэндвича, стала медленно его разжёвывать, чтобы не спрашивать, от кого такой красивый подарок, раз парень сам не сказал. Вдруг это окажется какая-нибудь бывшая девушка, и я подниму в нём воспоминания, которые абсолютно сейчас не нужны.
Мне не нужны! Потому что я всего на секунду подумала об этом и уже занервничала. Но Мир забрал из моих рук пустую чашку и отставил поднос на тумбу, сняв неожиданно накрывшую меня тревогу нежными и ласкающими поцелуями по плечам и шее.
Откинула голову на подушки и тихо застонала от удовольствия.
Боже, надеюсь, я никогда к этому не привыкну, потому что его прикосновения вызывают во мне бурю ощущений, миллионы мурашек и заставляют забыть абсолютно обо всём.
Совершенно обо всём…
– Нам надо перестать, Мир! – заскулила я час спустя, тяжело дыша в серых складках постельного однотонного белья, которому идеально бы подошла моя шёлковая пижама, я уверена. – Иначе не смогу на дрожащих ногах выйти из зоны комфорта вечером, если вообще смогу выйти! – хихикнула я.
– Ничего не понятно, но очень интересно! – выдохнул парень, тоже с трудом переводя дыхание.
Его грудь красиво переливалась капельками пота и часто вздымалась, постепенно выравнивая дыхание. Очень гипнотическое зрелище. Смотрела бы и смотрела.
– Откуда вы выходите по понедельникам? И куда, боюсь спросить, заходите?
– Это наш старый прикол со студенческих времён, – хихикнула я, подняв в воспоминании пару хороших моментов. – Мы читаем друг другу стихи и надо не засмеяться.
– Смешные стихи? – задал он, с любопытством, вопрос.
– Нет, стихи серьёзные, – нахмурив брови, пояснила я.
– Стало ещё больше непонятно и захотелось на это посмотреть, – развеселился Мир.
Он перевернулся на бок в мою сторону, вытянул руку, уперев голову в плечо и подарил мне свой светлый взгляд.
– Вообще-то, ты не только посмотришь, но и будешь участвовать, – я стала водить пальцем по его скуле.
– Я? – удивился он, подставляя под мои пальцы щеки и нос.
– Да, так что можешь уже выбирать, что будешь читать или, если есть любимые стихи, то пришло время для них!
– Ты, разве, не хочешь провести время с подругой? – спросил он, поправляя мои кудри у виска.
– Я и проведу его с подругой. И с тобой! Планирую использовать отведенное мне время по-максимуму и удвоить кайф от компании! И двойных объятий! И двойного смеха! – восторженно произнесла я.
Мир широко улыбнулся этому заявлению. Его даже не смутила вылетевшая из меня случайно фраза.
Первой реакцией тех, кому я рассказала о своем диагнозе – было отрицание. А потом скорбь и слезы. А этот парень больше отреагировал как я, когда ещё говорила с врачами. Может, позже к Миру придет понимание, как ко мне вчера в прихожей после того, как я выпроводила его вечером, и я хотела бы быть рядом, чтобы поддержать и сказать ему правильные слова.
– Может, сходим пообедать куда-нибудь? – предложил он.
– Неужели я дождалась, наконец-то, второго свидания? – вытянула я с возмущенной интонацией.
– Ну ты же так настаивала! А я, кажется, не умею отказывать милым Единорожкам, – он театрально развёл руки.
– Мы очень коварные сказочные персонажи, как ты уже заметил, – хихикнула я.
Москва в сентябре невероятно красивая, с непередаваемой палитрой уходящего лета и подступающей осени. Деревья, будто градиентом, залиты несколькими оттенками сразу, и под ногами уже начинает шуршать листва. Витрины магазинов меняют антураж, летние веранды заполняются людьми в уютных пледах. А ещё это моё любимое время в столице, потому что можно натянуть на себя множество разноплановых вещей, как капуста, и выглядеть стильно. Я надела пыльную розовую юбку из пышного фатина и майку белого цвета, поверх которой натянула тёплый чёрный свитшот со спущенным плечом и принтом дурного вида совы, держащей в крыльях розовую чашку с кофе. Достала старые высокие чёрные конверсы с белыми носами и любимую маленькую белую сумочку, которую когда-то расписала в стихах перманентным маркером, как раз в один из таких понедельников.
Сене никогда не нравилось, когда я так одеваюсь. Мы даже несколько раз ругались из-за этого, потому что он искренне верит, что, живя в столице, нужно выглядеть солиднее и строже. Никогда не понимала его взглядов, но и видеть кислое лицо жениха, выходя гулять, мне тоже не нравилось, и я практически запрятала все свои любимые несуразные вещи на дальние полки шкафов, изредка вынимая их для редких встреч с подругами или коллегами.
Мир шёл рядом, широко улыбаясь и держа меня за руку. Периодами поддерживал, когда я запрыгивала на бордюры, и с удовольствием снимал меня с них для того, чтобы лишний раз обнять и поцеловать. Его явно не смущал и даже восхищал мой чудаковатый вид, поэтому всю дорогу мой весёлый наряд подкрашивало довольное и счастливое моё лицо, обрамленное тёмными распущенными длинными кудрями.
После кафе, мы прошли с ним неспеша пару бульваров пешком и, перехватив у метро Сежку, дошли до нашего любимого места в городе – на площадь Петровских Ворот.
Парень подошёл к Высоцкому и раскинул в стороны руки, устремив взгляд в небо, куда смотрел памятник.
Сежка тут же включила камеру на телефоне и сделала несколько кадров парня с хрустящими звуками серийного затвора.
– Вы родственники что ли? – хохотнула она.
– Почему? – поинтересовался Мир и тоже полез за телефоном.
А я встала на то же место, где только что стоял он, и повторила своё любимое приветствие, ровно как сделал парень до меня.
– Теперь понял почему! – улыбнулся он.
Сквозь круглый небольшой амфитеатр уже валила знатная толпа людей, спешащих домой с работы, и появлялись редкие туристы, которые просили их сфотографировать и снять на видео рядом с музыкантом. Мы присели на закруглённую ступень и наслаждались видом, людьми, звуками, памятником, который словно открыт для целого мира, и вкусным фисташковым мороженым.
– Ну что, готовы, зайцы? – громогласно задала вопрос Сежка и стала копаться в своей огромной сумке.
Она выгрузила три пачки детских белых колготок и штатив для телефона, чтобы впервые, наконец-то, заснять то, что мы собрались вытворять. До сегодняшнего дня, много лет, я просила её этого не делать, а просто развлекаться, как в старые добрые времена. Но теперь я сказочная единорожка, и надо подтверждать свой ник в сети, чтобы не разочаровать аудиторию.
Мир смотрел с удивлением на детские колготки и кажется, не сообразил, зачем они нам.
– Суть вот в чем, – начала объяснять я. – Один читает стих и тот, кто слушает не должен улыбаться или смеяться. Если засмеешься – тебе балл. Если засмеялся тот, кто читает – тому два балла. Кто больше всех набрал баллов, тот проиграл.
– Разве под серьезные стихи можно засмеяться? – поинтересовался Мир. – И колготки зачем?
– Я – первая! – сказала Сежка, хитро подмигнула ему, надела на голову колготки, расправив концы, как уши у зайца и парень громко расхохотался.
– Один бал тебе, спортсмен! – серьезно заявила она, встав возле Высоцкого, и парень ещё раз хихикнул.
– Ещё балл! – подтвердила я и поправила уши.
Мир смотрел на меня блестящими глазами, не моргая, и честно пытался не заржать, но у него ничего не вышло.
– Салага! – махнула рукой подруга и начала красиво и громогласно читать первый стих, привлекая внимание прохожих.
Сежка, в брюках с отглаженными стрелками и в изящных ботильонах, в белой рубашке, открывающей декольте, с нежным ожерельем из серебряных геометрических форм на прозрачных лесках и в ярко-бирюзовом расстёгнутом джемпере, смотрелась в колготках на голове нелепее всего, поэтому мы умирали во время всех её выходов, хохотали до коликов и стекали со ступеней, задыхаясь от смеха, пока она с интонацией читала наизусть прекрасные стихи Бродского. Я читала современных авторов и даже одним вызвала у подруги слёзы.
Проходящие мимо люди шугались, крутили у виска, останавливались, чтобы посмотреть, послушать или записать и даже, может быть, выложить в сеть наше творческое безобразие, но мне впервые было абсолютно безразлично на их реакцию. Я больше не умирала со стыда, потому что собираюсь умереть по-настоящему, и мне вдруг стало совершенно не стыдно привлекать излишнее внимание.
Нам с Миром даже пошли задорные уши, потому что мой вид вполне их дополнял, а парню к белому худи они добавили только шарма. Он отлично влился в нашу игру, активно снимал на камеру, делал отметки и отправлял в истории наши эпичные выступления и фотографии.
Когда он вышел первый раз читать стих, мы с подругой не засмеялись и сидели с каменными лицами, как настоящие профессионалы. Он в моменте, кажется, даже смутился, но выкрутился и спел песню Высоцкого про белого кролика, искажая голос на две роли.
Кстати, очень неплохо спел.
Не помню, как давно последний раз так много и громко смеялась. А ещё, кажется, соскучилась по большой компании друзей и с удовольствием бы собрала всех где-нибудь.
Глава 12
Когда первый врач сообщил мне диагноз, я ушла в отрицание. Ходила две недели на работу как ни в чём не бывало, усердно работала, забирала проекты на дом, чтобы сдать их побыстрее.
Было легко не обсуждать это с Сеней. Я же заботилась о чувствах жениха, а такие новости сразу же пагубно повлияют на его производительность в командировке. Не рассказала Маю, который присылал фотографии из отпуска, и не признавалась родителям на редких созвонах, с наслаждением слушая их рассказы о деревне, поездках к морю и походах на местный рынок по воскресеньям.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.