- -
- 100%
- +
Тринадцать лет – возраст, когда девичья судьба делает первый роковой поворот. Для Лизы он свернул прямо к парадному крыльцу господского дома, где скрипели начищенные половицы и пахло лавандовой пудрой из-за границы.
Хозяева оказались щедры: кормили досыта белым хлебом, не били по пустякам, а на праздники дарили то шёлковую ленту алую, как закат над болотами, то платок с кружевами тонкими, будто паутина на рассвете.
И Лиза быстро выучилась стелить скатерти без складок, полировать серебряные ложки до зеркального блеска и крахмалить кружевные воротнички так, чтобы они не мялись под жемчужным колье барыни.
По субботам в зале зажигали все люстры, и в доме появлялись гости – в основном соседи Васильевы: барин Платон Осипович, добродушный увалень с бакенбардами, и его супруга.
Антонина Андреевна.
Она входила в комнату, и воздух будто застывал. Молодая, статная, с кожей бледной, как воск свечи перед иконами. Но главное – глаза. Голубые. Небесно-чистые, будто вымытые дождём, но с каким-то странным, глубинным холодом.
Когда она смотрела на Лизу, у девушки холодела спина. Взгляд барыни был слишком пристальным и слишком… острым.
– Ты мне нравишься, – сказала она однажды, проводя холодным пальцем по щеке Лизы. Её прикосновение было странно влажным, как у зверя, только что пившего воду. – Какая ты… тёплая.
Лиза едва не выронила поднос.
Однажды Лиза не выдержала и шепнула об этом Глаше, горничной Васильевых.
Девушки сдружились быстро – обе одного возраста, обе знали цену барским прихотям. Глаша часто приезжала с господами: Антонина Андреевна требовала, чтобы горничная была под рукой даже в гостях.
И вот однажды, прячась в тени амбара от жаркого полуденного солнца, Глаша рассказала Лизе нечто такое, от чего у той похолодели пальцы.
– Видела своими глазами, – прошептала она, озираясь. – Барыня в сумерках зашла в старый флигель, а выбежала… волчицей. Чёрной, как смоль, с теми же самыми глазами.
В деревне про Антонину Андреевну шептались с тех самых пор, как двенадцать лет назад Платон Осипович привёз её из дальних краёв. Никто не знал, каких именно, но с той поры барыня не изменилась ни на день. Кожа – белая, как первый снег, без единой морщинки. Волосы – густые, чёрные, будто уголь, без намёка на седину. А походка… Лёгкая, неслышная, будто не по полу ступает, а над ним скользит.
– Ведьма, – крестились старухи у церковной паперти, когда она проходила мимо.
– Оборотень, – шептали деревенские мужики, пряча глаза. – Чистой воды волчица.
Слухов о ней ходило множество. Служанка Марфа рассказывала, как однажды застала барыню в кладовой – та стояла, низко склонившись над только что забитым зайцем, и глубоко вдыхала запах крови.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.