- -
- 100%
- +
Черный тролль был иным. Он всегда просчитывал свои действия и умел предугадать, как поведет себя жертва или враг. Эти качества вместе с его волшебными свойствами делали из тролля по-настоящему опасного противника. И Тот, кто приносит смерть, это понимал.
Кроме того, он уже пытался несколько лет назад, по молодости, необдуманно напасть на людей… Измученный бесконечным шумом и песнями деревенской свадьбы, тролль сошел черной тенью, обратился в одного из гостей – благо поздним вечером видимость была никудышной – и, напав сзади, попытался задушить одного из горлопанов. Но силы еще были не те, чтобы сделать это сразу и не привлечь внимания окружающих. Пришлось спасаться бегством, а горлопан, к слову, почти не пострадал тогда.
«Сейчас все будет иначе. Я уже не тот, кто станет убегать от пьяных людишек… Совсем не тот… Скоро вы узнаете это. Очень скоро».
* * *– Солнечного света, говоришь, тебе не хватает? А почему ты думаешь, что меня хоть в малейшей степени занимает, чего там тебе не хватает? Ты заключил сделку – теперь хлебай то, что сварил, либо катись к бесам! – хрипло закончил Император.
Сегодня Дьявол совсем не походил на ангела, хотя и был в белом… Но не в костюме или плаще – он пребывал в образе Белого костяного демона – внешне это просто скелет рогатого чудовища. Дьявол отдирал клыками куски плоти от человеческой ноги, которую держал в лапах. Останки самого тела с вывалившимися кишками лежали тут же на столе. Эстетика данной картины на меня впечатления не производила. Но и от предложения Императора разделить трапезу я тоже отказался.
– Иными словами, вернуться никак не получится?
Сатана посмотрел на меня кроваво-красными глазами и ухмыльнулся:
– Это что, санаторий, по-твоему? Ты здесь по найму. Навечно.
– Но ведь найм может и закончиться, – говорил я почти шепотом.
– Не может, – был ответ.
– Неужели же нет ни одного способа как-то искупить и вернуться? Нет способа выкупить свою душу? Я согласен на все! Мог бы оплатить какой-то дополнительной работой…
Костяной демон разинул в хохоте свою пасть, из которой вываливалась непережеванная человечина.
– Сведешь в ад дополнительно тысячу уродов, чтобы самому получить отпуск в рай?
Да, глупое предложение.
– Сколько лет ты собирал полный список? – Дьявол отбросил недоеденную ногу и достал из-под стола огромный кувшин с питьем. Стуча зубами по краю кувшина, стал пить, а то, что лилось мимо, оставляло на бело-голубом костлявом теле красные потеки. Надеюсь, что все-таки винные.
– Недолго. Может быть, полгода.
Он сверкнул глазами в мою сторону и буркнул:
– Ты так хорош?
– Просто много лет смотрел, как побеждают другие… Раньше мне не было это нужно.
– Собирай еще один список. Я подумаю. Но это будет стоить тебе очень дорого – дороже, чем ты можешь себе представить, предатель.
Здравствуй, надежда… Неужели ты окажешься такой же лживой, как счастье, полученное мной в аду?
Вернувшись к себе, я долго не мог собраться с мыслями. Пил коньяк не пьянея, слушал Баха и старался до мелочи, до слова, до жеста припомнить все подробности сегодняшнего разговора.
«Есть надежда? Что значит его последняя фраза «Я подумаю»?! Значит, все-таки есть? Отсюда можно вырваться? Даже ОТСЮДА??? – От волнения перехватило дыхание и очередной глоток напитка застрял в горле, заставив поперхнуться. – Я смогу вернуть душу? Я снова стану человеком? – Стакан трясся в моей руке, и я поспешил его поставить на столик. – Да! Совершенно точно он сказал: «Это будет стоить тебе очень дорого, предатель»! Значит, я получу свободу?! – Я несколько раз глубоко вздохнул, наполнил пузатый округлый стакан до краев и осушил его залпом. Только после этого смог мыслить спокойнее. – Чего же мне это может стоить? Я рожусь мышью или пауком? Вряд ли, хотя это было бы вполне в его стиле. Но я просил вернуться на человеческую стезю. А даже если и мышью – уж лучше так. Подохну где-нибудь в мышеловке или когтях совы – и то лучше, чем опостылевшее бессмертие. Хоть какое-то освобождение».
Коньяк подействовал, а вместе с опьянением пришло и благодушие. Ну или некое сходное чувство, если учитывать, что «благо душия» у меня быть не может по определению. Я лег на диван и стал размышлять уже спокойнее.
Надо сказать, что ограничений по количеству заработанных красных жетонов не существует. Если ты умудрился пять раз собрать полный список заслуг – пожалуйста, сподобился на десять жетонов – хвала тебе и твоему демоническому потомству, ежели оное имеется.
Помнится, одно время Нерон соревновался с Демиургом Оншлисским – кто больше соберет красных жетонов. Кто выиграл, признаться, я не помню, по-моему, все-таки оба набрали по четыре полных списка и бросили эту затею. Надоело.
Теперь о том, как мне собрать новый полный список, и желательно без промедления.
Кроме тех заслуг, что ушли на предыдущий красный жетон, у меня осталась одна неиспользованная – второе место по метанию файерболлов. Турнир «Дракон – повелитель пространств» – на языке оригинала красивее, конечно, – проходил в системе Бетельгейзе. Участвовали демоны со всей Галактики, но только заклинатели стихий. Состязание, впрочем, было довольно примитивным – носились толпой по мертвым планетам, выстреливая огненными шарами по целям на следующем по порядку небесном теле. Кто больше целей уничтожил, быстрее и точнее пускал огненные шары, тот и стал драконистей всех драконов. В общем, я тогда вторым отстрелялся.
А больше у меня в загашниках сейчас и нету ничего. Я вызвал список турниров и заслуг на огромный дисплей кабинета и стал изучать возможности и прикидывать вероятности.
Вариантов заработать заслуги у нас огромное множество. Последнее новшество – рыцарские турниры в стиле европейского средневековья. Несколько их прошло недавно на нашей территории, а теперь грядет новый, но уже на выезде.
Я мысленно активировал нужную строку на дисплее, и на экране отобразился полный список участников. Ага. Кроме нас будут участвовать демоны с Раг и Хаккес, звезда Беллатрикс, созвездие Ориона. А, так это командное соревнование? Буду биться за честь земной Преисподней? Занятно. С их стороны заявлены шестнадцать участников и более пяти сотен гостей. Не слабо. Коэффициент человеческой боли – половина от натурального. Ну, это стандарт. За победу в общем состязании демоны Беллатрикса получают по двадцать премиальных очков. Ну да, у них там своя система – детская немного. У нас же, как всегда, на соревнованиях такого уровня: за победу – одна заслуга. На второе место даже настраиваться не буду.
Вообще-то я предпочитаю магию, но иногда приходится брать в руки и оружие. Помню, мы выиграли в битве на рапирах у фехтовальщиков Сириуса. Не оставили камня на камне от серых ангелов Магелланова Облака в странном соревновании «Побитие камнями» – если бы не одна десятая боли, было бы менее весело. Но последний мой трофей – второе место во внутреннем мушкетерском турнире. Бой состоялся в рамках фестиваля, посвященного стопятидесятилетию Александра Дюма-отца – здесь много поклонников его творчества. Кстати, на организацию этого фестиваля кто-то потратил свой красный жетон. Если мне не изменяет память, Луи и потратил. Вообще шпагу я люблю – это мое оружие. Но превзойти в фехтовании демона Лааграна, который, говорят, учил самого Сирано де Бержерака, я не смог.
Итак, начало турнира на Хаккесе завтра утром. Наама вряд ли полетит – она на этих мероприятиях скучает. Что мне нужно, чтобы выиграть? Я решил немного отдохнуть и завтра все уточнить. Вряд ли, подумалось мне, кто-то из участников будет готовиться к турниру так же тщательно, как я. Вряд ли кому-то это так же важно.
* * *Обычно альтинг – если не случалось чего-то особого и требующего срочного общего сбора – проходил только раз в году и всегда на главной поляне Гровенгридля. В остальное время проводились тинги. В основном, они были посвящены разбирательству споров между эльфами и не требовали общего собрания семейных древ.
На альтинге присутствовали члены семей всех двадцати шести главных древ Гровенгридля. Древом здесь принято называть одну, а иногда и целую группу семей, связанных между собой общими корнями или крепкой многолетней дружбой. Некоторые древа явились в полном составе, не взяв с собой только маленьких деток и их нянек. Лес гудел, предчувствуя грядущую войну с гоблинами. Разнеслись слухи и о Черном тролле, а значит, не время отсиживаться по домам.
Как всегда, на альтинге присутствовали и вечные эльфийские друзья и соседи – феи, наяды, дриады. Это и понятно – все, что будет решено на альтинге, так или иначе коснется и их жизни в лесу. Они внимательно слушали и порой негромко обсуждали между собой то, о чем говорилось на собрании, но сами в спорах не участвовали никогда.
Эльфы не любят решать вопросы голосованием – стараются договориться без него. Но иногда все же приходится подсчитывать голоса.
На огромной поляне эльфийские древа расположили, как всегда, по кругу и, как всегда, все семьи были в одежде своих традиционных цветов. Над каждой группой развевался стяг с семейным гербом.
Обычно альтинг собирали в конце первого месяца осени – самое удобное время, чтобы оговорить все насущные перед наступающей зимой вопросы. Как идет подготовка запасов на холодное время года. Что нужно сделать, чтобы укрепить границы леса и защититься от нападений диких зверей, шаек гоблинов или троллей. Ведь зимой нападали чаще. Эти и подобные вопросы решались на осеннем альтинге. До общего сентябрьского сбора обычно откладывали и такой ритуал, как представление всему собранию нового главы древа – если бывший предводитель семьи отошел от дел или умер. Но в этот раз Нертус послала приглашение на альтинг на месяц раньше обычного.
Нертус всегда немного боялась выступать перед народом, а негромкий от природы голос никак не помогал ей держать внимание окружающих. Но королева относилась к этой обязанности, как к неизбежности.
Прежде чем открыть альтинг, король или королева должны были испросить благословения у символа Гровенгридля – Большого Платана. По преданиям, венценосный отец Эккеворта – Лоутарайтур Второй – много лет назад разбил со своей свитой лагерь у подножия этого дерева-великана. А утром король решил, что лучшего места для основания своего королевства, чем окружающий лес, им не найти. С тех пор Большой Платан – святыня для каждого эльфа Гровенгридля.
Нертус вышла в середину поляны и при полной тишине преклонила колено перед священным деревом. Потом поднялась и, тоже по традиции, прислонилась лбом к шершавой коре великана – так правитель открывал Большому Платану свою душу, а также испрашивал благословения открыть альтинг.
В нескольких шагах от дерева камнями была выложена особая площадка – в виде солнца. Эту площадку эльфы называли местом голоса – с нее говорил тот, кто хотел быть услышан всеми. Сейчас это была Нертус.
– Почтенные эльфы! Дорогие наши друзья и соседи: феи, наяды, дриады! Родной лес! Священный прародитель Гровенгридля – Большой Платан! Я, королева эльфов, Нертус, дочь Лайды и Кроста, внучка Харванда! Жена короля Эккеворта, сына Лоутарайтура Второго – основателя Гровенгридля!
– …Почившего короля Эккеворта, – выкрикнул кто-то.
Королева продолжила:
– Я прошу у вас разрешения начать альтинг!
Собравшиеся закричали одобрительно.
– Спасибо. Самый главный вопрос, который сейчас стоит перед нами, – приближающаяся война!
– А я не согласен! – Вперед вышел могучий Брьоу-ладыр – первый эльф древа Клен. Их цвета: красный и оранжевый – и одеты все представители были соответственно. На семейном стяге – традиционный клен с богатой кроной красных осенних листьев. Брьоу был известен скверным характером и вспыльчивостью. – Я считаю, что есть более важный вопрос для всех нас! В королевстве эльфов сейчас нет короля! Он мертв! А королева… – он осекся, подыскивая слово.
– Что королева? Что со мной не так, Брьоу? – спокойно спросила Нертус.
– …королева не хочет или… – глава Клена выставил вперед ладонь, будто бы останавливая возможные возражения, – не может выполнять свои обязанности… А лесу требуется хозяин! И сейчас, – тут я с тобой соглашусь, Нертус, – требуется более чем когда-либо!
С разных сторон собрания послышались одобрительные возгласы.
«А ведь когда я думала про то, что власть мало интересует эльфов, как-то я подзабыла про Брьоу. Вот кто хочет власти, – подумала Нертус. – Но он будет плохим королем. Слишком заносчив, нетерпим. Не мудр. Но зато смел и решителен, – сама с собой мысленно поспорила эльфийка. – Так, может быть, именно такой король и нужен сейчас Гровенгридлю?»
Нертус вновь взяла слово.
– Соглашусь с тобой, Брьоу, – я плохая королева. И никогда не хотела ею быть…
Со всех сторон поляны послышались возгласы: и ироничные, и одобрительные, и подбадривающие.
– Так, может быть, пора передать эльфийскую корону достойному королю? – выкрикнул один из сыновей Брьоу.
«А может быть, и правда? – подумала Нертус. – Пусть Брьоу возглавит лесной народ. Пусть остановит тролля, который возомнил себя рукою Тьмы. Пусть разобьет гоблинов, которые готовятся к войне… А я буду помогать, чем смогу. Но только не как королева. Не хочу, не могу. Устала».
Нертус, переждав, когда стихнет гул, все-таки продолжила начатую фразу:
– Я никогда не хотела становиться королевой. И сразу же после того, как муж… – она подбирала слово, – перестал править, все время ждала и искала возможности отказаться от эльфийского трона. Тем более, – она позволила себе улыбнуться, – мне все равно никогда не нравилось сидеть на нем… Большой слишком.
Послышался одобрительный смех.
– Но я не могла отказаться от короны по одной только причине.
– Интересно, – спросил Брьоу и сделал шаг в сторону Нертус, – и что же это за причина?
– Я… – неожиданно голос отказал Нертус, и она продолжила почти шепотом: – …считаю, что Эккеворт жив.
– Что? – прогремел Брьоу-ладыр, сделав еще два шага в сторону королевы и уже почти нависая над ней.
Нертус взяла себя в руки:
– Я. Считаю. Что мой муж. Король Эккеворт. Жив.
Альтинг будто взорвался. Поднялся шум, послышались выкрики с разных сторон, возгласы одобрения и протеста.
Слово взял крупный старик с длинными седыми волосами, одетый в серое, – глава древа Осина. Их цвета были серый и серебристый. Он решительно вышел, отстранил Брьоу и встал рядом с Нертус, по-дружески положив руку ей на плечо. Большинство собравшихся любили этого пожилого эльфа за прямоту и честность, поэтому встретили его появление одобрительным гулом.
– Вы все знаете меня, – начал он, – я Винур, глава Осины! Ну а кто не знает, давайте знакомиться.
Вновь одобрительный гул с легкими смешками.
– Эккеворт был и остается моим хорошим другом! Вы все это тоже знаете. И моя семья, а также многие другие семьи Гровенгридля – я со многими обсуждал это – тоже считают, что король очнется и будет править нами, как и прежде.
Гул вновь усилился.
– Король очнется! – кричали одни.
– Конечно! А пока пусть правит Нертус! – вторили им другие.
– Эккеворт никогда не очнется! Он умер! – возражали третьи.
– Эльфам нужен новый король! – соглашались четвертые.
Винур отпустил плечо Нертус и поднял руку в останавливающем жесте, но, как только гул улегся, вдруг отчетливо прозвучал негромкий, но пронзительный голос королевы.
– Я готова сегодня же передать трон новому королю! Пусть альтинг…
Но тут ее перебил Винур, обращаясь при этом не к ней, а к собравшимся:
– Нет! Я считаю, что такое решение будет поспешным! Нертус была и остается достойной королевой эльфов!
Гул одобрения, который Винур использовал для того, чтобы наклониться к Нертус и сказать так, что было слышно только ей:
– Ты в самом деле думаешь, что эльфам сейчас нужен такой король, как Брьоу? Одумайся, Нертус!
«Он прав, – подумала эльфийка. – Пожалуй, он действительно прав. А это значит…»
– Как уже сегодня было сказано, Эккеворт не передавал короны другому королю… – вновь в полный голос заговорил глава Осины.
– Не передаст уже! – перебил его Брьоу.
«…а это значит, – думала Нертус, – что если я сейчас откажусь от короны, то поставлю свой покой выше, чем интересы эльфов».
– Я предлагаю сделать так! – продолжал Винур. – Эккеворт, если я не ошибаюсь, впал в беспамятство на празднике весеннего равноденствия?
– Ну и что? – спросил Брьоу.
– Предлагаю отложить этот вопрос до следующего праздника весеннего равноденствия. Если Эккеворт так и не очнется, собрать альтинг и выбрать нового короля, если, конечно, уважаемая Нертус и вправду больше не желает оставаться нашей предводительницей. Кто за?
В этот раз среди семей не было единодушия – вновь нарастал гул, в котором трудно разобрать что-либо.
На место голоса стремительно вышел Брьоу, поднял руку в повелительном жесте и громко провозгласил:
– Не согласен!
Гул стал постепенно стихать – эльфы ждали продолжения.
– Я понимаю теплые чувства, – не без сарказма в голосе произнес Брьоу, – которые испытывает уважаемый Винур к вдове… Ах, простите, к супруге своего друга!
– Что ты мелешь! – возмутился глава Осины и сжал могучие кулаки.
– Но сейчас не об этом! – продолжал Брьоу-ладыр, не обращая внимания на окрик Винура. – Мы могли бы подождать и до весеннего равноденствия, и, если надо, еще дольше, но есть вопросы, которые не терпят отлагательства! И решить их может только сильный правитель!
– Тогда, – перекрикивая новую волну шума, заявил Винур, – я предлагаю проголосовать! Кто за то, чтобы сейчас же выбрать нового короля, пусть втыкают стрелы в землю слева от Священного дерева! Кто согласен с тем, что мы должны подождать, – справа!
Так голосовали всегда – представители каждого древа втыкали в землю у Платана стрелу с оперением своего цвета. Голоса эльфов разделились ровно пополам. Тринадцать стрел торчало слева от дерева, еще тринадцать – справа.
Брьоу-ладыр снова поднял руку, пытаясь привлечь к себе внимание. Что именно он собирался сказать, так и осталось неизвестным, так как в это мгновение, прямо между двумя частоколами стрел, закружился золотисто-зеленый вихрь. Сначала совсем небольшой, он постепенно вырос до размера эльфа, а еще через несколько мгновений вихрь стал приобретать очертания. Хотя взрослые эльфы не сомневались в том, чей облик сейчас примет маленький сверкающий смерч, то юные представители лесного народа могли не знать, что во всем Гровенгридле только ведьма Скогур-Норти способна на такие чудеса. Впрочем, обладал таким умением и Эккеворт – но сейчас он вряд ли бы явился перед собранием.
Так и есть. Вихрь превратился в высокую старуху. На ней несколько юбок, какие-то лохмотья на плечах – все желто-зеленого цвета. Казалось, даже копна взъерошенных седых волос отливает желтизной. В левой руке – посох, в правой, поднятой вверх, – стрела с желто-зеленым опереньем.
* * *Когда продавший душу впервые попадает в миры Преисподней, он переживает непередаваемые ощущения. Эйфорию, ажиотаж, экзальтацию… Столько всего тебе принадлежит, столько возможностей, столько всего захватывающе интересного! Турниры, магические поединки, интриги, таинственные задания на Земле… И, разумеется, оргии до истощения, обжорство до изнеможения, пьянки до забытья…
В первые дни, когда я только осознал собственные возможности и принял открывшиеся таланты, то не бросился изучать другие миры или коллекционировать произведения гениев – это уже много позже возникло. Сначала я, в одной из своих резиденций, которые мне достались по наследству от моего предшественника – ему они уже были без надобности, – наполнил бассейн до краев золотыми монетами и смотрел, как они переливаются. Потом захотел поплескаться в этом золоте. Я бросился в бассейн – все это, заметьте, с трезвых глаз и в полном одиночестве – и стал делать руками гребки, будто бы я плыву… Но как-то греблось не очень, тогда я решил сделать золото жидким, а себя – устойчивым к высоким температурам. К слову, наше колдовство гораздо примитивнее или, наоборот, совершеннее колдовства настоящих магов и колдунов. Нам не нужны ни волшебные снадобья, ни колдовские травы, ни заклинания. Мы – демоны Преисподней – просто говорим, что должно возникнуть или случиться, и это происходит. Вот и вся магия. Демоны со стажем – как я, например, сейчас – могут лишь вообразить нужное, и оно тут как тут.
Итак, я сказал, что хочу стать нечувствительным к горячему металлу, иметь силу такую, чтобы в железе плавать как в воде и чтобы весь бассейн наполнился жидким золотом… А потом ка-а-ак нырнул в него! И плавал, и нырял, и на спинке-то на золотых волнах покачивался, и бочком, и на животе дрейфовал… Почему-то, правда, мысль мне тогда пришла, что я не хотел бы, чтобы кто-нибудь увидел меня за этим моим – во всех смыслах – блестящим занятием… Еще интересно, что до того дня я бассейнов в жизни не видел – как-то у нас во времена опричников на Руси бассейнов был дефицит. Пруды себе бояре рыли, об этом слышал, а вот бассейны, боюсь, просто не выдумали тогда. Потому-то мне и пришло в голову, когда я впервые увидел этот водоем в своей резиденции, что в таком резервуаре не воду бы хранить надо, а ценное что-то… Ну а потом, так сказать, вдохновение подключилось…
Миссии всякие наши демонские – или, как мы их называем, «дела адские» нам не сразу поручали. Сначала давали годик-другой на акклиматизацию. Вот я и акклиматизировался денно и нощно. Только шум стоял. С богатствами, надо отдать мне должное, играть мне надоело быстро. Медленный дождь из крупных алмазов в моей земной резиденции стал, пожалуй, итогом моих богатейских причуд. Кстати, рекомендую. На фоне заходящего солнца крупные алмазы, которые как снежинки медленно падают на землю, – зрелище завораживающее.
Потом я жрал. Не ел, не пил. Я жрал. Сначала наколдовывал себе самые разные блюда и уставлял ими огромный стол моего зала. Потом стал звать демонов разделить со мной трапезу. Некоторые шли просто познакомиться – понятно, что кроме меня, хронически голодных там не было. Так мы с Нероном и подружились. У него еще с Древнего Рима осталась страсть к пирам. Он уже тогда, во время застолий наших, затевал разные разности беспутные, как бы открывая мне глаза на дальнейшие радости, но мне было не до того. Я жрал. Молча смотрел на бесчинства Нерона под столом, на столе или около, и жевал, жевал, жевал…
До сих пор вспоминать стыдно. Что ты забрал у меня тогда, Сатана? Душу ли? Или просто личину мне помог скинуть? Я, знахарь, который обходился при жизни куском черствого хлеба либо пустой похлебкой, оказывается, мечтал сидеть и жрать часами, пока челюсть не отвалится? Я лекарь, который только и думал, как людям страдания облегчить, оказывается, просто хотел денег столько, чтобы лопатой грести???
А может… Может быть, в другом дело? Может быть, я просто мстил себе самому? Подсознательно мстил за то, что совершил этот ужасный обмен – продал душу за ничтожные блага. Мол, хотел покушать вкусно? На! Уешься! Хотел вин да прочих напитков изысканных? Улейся-упейся! Женщин красивых недополучил при жизни земной? Складывай штабелями! Хотел деньжонок – да хоть жопой лопай!
И сидел я за столами уставленными, и ел, и пил, и плотским радостям предавался, и с каждым жевком, с каждым глотком, с каждым толчком чресл я вбивал в себя неизбежность. Неизбежность сделанного выбора. Проклятого выбора своего.
Наркотики. С ними как-то не срослось. Да они у нас тут мало популярны. Разве что разово – как образцы. Ну, один раз прокатился по волнам героина или кокаина, а потом уже просто достаточно вспомнить и сказать себе – и получишь все это или еще больше, но уже без всякой химии. Так что смысла колоть что-то или нюхать нет никакого. Закрыл глаза, включил фантазию – торчишь и топорщишься как верблюд под душем.
А вот алкоголь среди демонов популярен. Не столько даже из-за вызываемого опьянения, а сколько из-за объединяющего начала. Сели два демона, открыли бочонок с портвейном, и как бы уже темы для разговора искать не нужно – сами появятся. Если демонов три или больше, все это может перерасти не только в пьянку грандиозную, но и породить множество идей – как творческих, так и развлекательного толка.
Но вот тут как раз я оплошал. То есть не то чтобы не пил вовсе или мало – нет, всякое бывало, но это для меня не было новью – напиваться мне приходилось и раньше, еще при жизни. И тяги к пьянству у меня большой не было никогда. Так что здесь я не стал лучшим из лучших.
То ли дело плотские утехи! Тут я ударился во все тяжкие. Уберите детей от экранов. Не останавливаясь на банальностях, в той или иной мере доступных любому землянину, сразу перейду к нашим грандиозным секс-вояжам. Тут мне проводником стал, разумеется, Нерон. Мы с ним бродили по борделям Земли времен Атлантиды; летали к звездным системам далеких галактик; время от времени превращались в кроликов, орангутангов, пчел и сейчас уже не вспомню в кого… Если бы мне пришло в голову составить список замысловатых коитусов и оригинальных оргазмов, он бы занял много страниц. Сейчас я все это вспоминаю как-то одним кадром: демоны, люди, инопланетяне в одном большом борделе. Все вповалку и в ярких брызгах света – то ли светомузыка, то ли искры радости в момент оргазма.