- -
- 100%
- +
По кругу людей тут же пробежал смешок на эту тему, но князь резким взмахом руки прервал шуточки да прибауточки. Засверкали глаза у княжича, загорелась душа, зачесались руки. Предвкушал он уже добычу лёгкую. Ай да молодцы следопыты, осталось только подкрасться тихо да напасть на девок непутёвых и покрошить их, чтобы неповадно было коней воровать. Оборотился он к главному борейцу.
– Как думаешь, Учитель, не напасть ли на их табор сейчас, да захватить их или порубить эту поросль поганую, а то ведь от девок этих только урон для нас.
Задумчиво с минуту теребил Пер свою бороду, а Яр, после слов князя, лишь сокрушённо покачал головой.
Наконец приобнял главный бореец княжича горячего.
– Ратибор, сын мой и вы, детки наши, – повёл он глазами по кругу людей, – так сложилось, что отрезала вас вода шалая от земель ваших, от семей и очагов родных. И сдаётся мне, на годы долгие отрезала. Ледник северный не скоро растает, не скоро вода сойдёт, не скоро и вы вернётесь домой. Потому как, даже сойдя в реки и моря потоп оставит после себя топи непролазные, низины затопленные и годы пройдут прежде чем земля обсушится и пропустит вас в северные земли. А вы тут все как на подбор, парни молодые, крепкие да ещё и неженатые многие на годы долгие из-за судьбинушки вашей. А там хоть и непутёвые да девки всё-таки. Зачем же убивать-то их? Вы ладом да миром к ним обратитесь, глядишь, у кого-то из них сердечки забубённые оттают, отогреются. Пройдут года, и постареете и вы, и они. А вам детей надо успеть народить, род свой продолжить несмотря ни на что….
Такие слова сказал главный бореец и чуть ли не каждое слово его кивками головы сопроводил волхв Святозар.
– Мудры слова Учителя нашего. Внемлите им. Любовью, а не ненавистью сердца свои заполните. Мы – люди, и они – девки, тоже люди. Тем более, что Веды учителей наших не запрещают нашу кровь смешивать с единокровцами, а Амаза и её подруги непутёвые из нашего роду-племени ведь, не басурманки.
Берест задрал голову и шумно вздохнул.
– Луна зашла. В лесу теперь хоть глаз коли, ничего не увидишь, а с зажжённым факелом к ним не подобраться, сторожкие они аки звери лесные.
Пер улыбнулся в усы и что-то тихо сказал Яру на ухо. Учёный живо подскочил, сходил к навесу и вскоре принёс оттуда странную штуку, одна сторона которой в свете костра блестела янтарным отсветом. Пер, принял из рук товарища этот прибор и весело проговорил:
– С помощью этой штуки, которую мы, борейцы между собой называем «ночником», вы всё вокруг ночью будете видеть, как днём. В нём на тёмном фоне фигуры людей будут выглядеть светлыми и чёткими пятнами.
Лёгкий шумок пробежал по людскому кругу. Как это можно что-то ночью увидеть без света лунного, без факелов ярких? Перешепнулись между собой Яр с Пером. Отошёл учёный-бореец от костра в темень кромешную, а главный бореец настроив прибор, сунул его в руки Ратибора.
– А ну, княже, поищи друга моего, что в ночь ушёл.
Ратибор повёл «ночником» туда-сюда и вскрикнул, – вот он, вижу я его!
Зашумели дружинники. Никто, даже востроглазый Берест ничего не видели вокруг за пределами светового круга. И пошёл, пошёл «ночник» по рукам, и каждый из парней ахал и вскрикивал, когда видел светлый силуэт борейца скрытого теменью.
– Вот так, с его помощью и подкрадётесь к табору амазонок да плените их до той поры, пока не поймут они, что добра вы им желаете, а не смерти за на-несённые обиды.
Заспорили русы. Сейчас ли, завтра набег тайный устроить. Последним слово сказал волхв Святозар.
– У них раненая. Значит, эту ночь они, скорее всего на том месте пересидят. А вот завтра дев может и след простыть. Поди, выследи их ещё раз. Сейчас ночи длинные. Успеете застать их до утра врасплох.
На том и порешили. Пер с Яром отправились отдыхать под навес. А у костра остались волхв великомудрый, да Вольга – куда ему с раненой рукой в поход идти. Когда последний из дружинников скрылся в ночи, шагая след в след за впереди идущим, Святозар тихо прошептал, обращаясь не то к сонно клюющему носом Вольге, не то к духу лесному.
– Вы уж ребятушки, без крови, без обиды лишней поступите с девами. Неразумны они ещё да дики…
ГЛАВА 3
Не раз и не два пытался Аид связаться с «Таиром», научно-исследовательским кораблём, которым с помощью хитрой уловки завладел Зеус, начальник экспедиции аталантов и он же его двоюродный брат. Последний раз Зеус сам выходил на связь и сообщил Аиду, оставшемуся среди аталиков, что Корт, флотилиус армады кораблей аталантов, отдал приказ арестовать бунтовщика-начэкса. И судя по тому, что теперь в эфире стояла гробовая тишина, Аид понял, что случилось самое страшное. И подтверждением страшной догадки было то, что в ближнем космосе не осталось ни одного корабля – ни борейцев, ни аталантов.
Скорее всего, флотилиус Корт всё-таки решился напасть на корабли борейцев и получил отпор. Аталант был на стороне брата. Не нужно было, во что бы то ни стало воевать с ними. Вся история взаимоотношений между Аталаной и Бореей говорила о том, что борейцы были всегда на шаг, на полшага впереди в своём технологическом развитии, так зачем лбом стену прошибать? Аид, как и Зеус, был сторонником ползучей экспансии на этой планете. Пусть венейцы, плодясь и размножаясь, двигаются на восток вглубь Срединного континента и сметают со своего пути варваров порождённых ненавистными борейцами. Пусть они, двигаясь навстречу лаве идущей с востока, убивают мужчин с чуждой кровью, захватывают женщин и снова плодятся и размножаются, чтобы с новой силой идти на восток, на восток…
Аид отключил канал связи катера с кораблём «Таир», но, не успев покинуть катер, почувствовал, как палуба салона стала буквально уходить из-под ног. На выходе он нос к носу столкнулся с Хартом, возившемся до этого в кабине второго катера.
– Аид, посмотри, что там творится!
Матрос указывал рукой на далёкий конус высокой горы, из вершины которой изрыгались потоки огня и дыма. В наше время этот вулкан называют Везувием. И хотя был он от места, где стояли катера аталантов почти в десяти километрах, запах серы и гари тотчас ударил в ноздри. Впрочем, Аид этому не слишком удивился. Аталанты во время боевых действий против кораблей борейцев широко использовали ядерные заряды и следы от их взрывов до сих пор видны на просторах Срединного континента. Так что ничего не было удивительного в том, что всколыхнулась земная твердь, заработали вулканы. Теперь небо было постоянно серым от ядовитых облаков, а землю чуть ли не каждый день охватывала трясучка.
– Чёрт, чёрт, чёрт, – чертыхнулся Аид, – мы слишком близко находимся от вулкана, тут скоро всё покроется таким слоем пепла, что мы просто утонем в нём!
К ним, от костра, разложенного на берегу моря, озираясь на дымный столб, прибежали ещё два аталанта: Хиус и Барт. Ещё одного матроса, Кая, Аид на днях катером забросил в селение фраков, чьи земли располагались севернее проснувшегося вулкана. Там, после смерти престарелого вождя Олафа, начались распри, и нужно было утихомирить разбушевавшиеся страсти при дележе наследства вождя-людоеда. Эти пять аталантов, наверное, были последними оставшимися в живых после войны с борейцами. Матросы видели, что Аид чуть ли не каждый день пытался связаться с «Таиром», на котором улетел их начальник экспедиции. Они чувствовали свою обречённость. Эта проклятая планета отобрала у них последнюю надежду на спасение и возвращение домой. Не слишком радовала аталантов казалось бы, достигнутая цель экспедиции – взрощенное ими кровное потомство. Если не считать аталиков, племя, которым Аид сам долго и упорно занимался, остальные племена на западе Венеи мало чем отличались своими нравами и привычками от диких аборигенных людей. Они были жестоки, безграмотны, годами не мывшимися. Кстати эта последняя привычка настолько укоренилась в обиходе венейцев, что и много позже даже короли и придворная знать мылась от силы два-три раза в жизни. Поэтому именно они изобрели духи и одеколон, чтобы хоть как-то перебивать смердящий запах немытых тел…
Кроме того, в племенах венейцев, если не считать более просвещённых аталиков, обычным делом было людоедство и с этой привычкой аталанты ничего не могли поделать. Подтверждением тому служат находки в пещерах Испании, юга Франции и севера Италии – наряду с костями принадлежащими животным, находили кости людей… Воздух всё сильнее насыщался запахом серы и это при том, что лёгкий ветерок дул с юга, в сторону вулкана. Измени он своё направление, и здесь уже дышать было бы нечем. Матросы выжидательно смотрели на своего начальника. Аид, как и Зеус был бароном, то есть в иерархии аталантов, наиболее продвинутым, знающим и опытным и, в отличии от простых матросов должен был искать и находить выход из казалось бы невероятных, сложных ситуаций.
– Надо убираться отсюда.
Земля под ногами снова громыхнула своими внутренностями и Аиду показалось, что столб дыма над вулканом стал выше и толще.
– Как-то надо Кая забрать от фраков, – пробасил угрюмо нахохлившийся Барт, здоровенный, длиннорукий матрос.
– Если будет кого забирать, – прогнусавил низкорослый тщедушный Хиус, намекая на то, что дикари могли расправиться с их довольно упитанным товарищем.
Барон зло зашипел:
– Что за дурацкие фантазии, Хиус!
И тут же повернулся к Харту.
– Ты исправил повреждение, катер взлетит?
Тот, молча, кивнул
– Тогда по местам. Со мной летит Барт. Харт, ты старший на втором катере.
Вскоре катера взмыли в небо и по широкой дуге, облетая некстати проснувшийся вулкан, устремились на восток, пересекая по пути длинный язык Средиземного моря, который сейчас называется Адриатическим. Выдерживая безопасное расстояние до клубов дыма, изрыгавшегося из жерла вулкана, им пришлось даже углубиться на территорию современных Балкан. Они пролетали над одной из горных долин, когда Барт, сидевший справа от Аида, воскликнул:
– Командир, посмотри вниз! Такое впечатление, что под нами проплывают три или даже четыре пирамиды.
Барон скривился, как от зубной боли, выслушав эту чепуху, но всё-таки перевёл взгляд в том направлении, куда указывал матрос и… оцепенел! Под катером в этот момент проплывали три или четыре горы, сильно смахивающие на четырёхгранные пирамиды. Их стороны, словно громадным тесаком, были срезаны таким образом, что они действительно были похожи на самые настоящие пирамиды. Конечно, они заросли растительностью от подножия до вершин и всё же их очертания не были похожи на соседние бесформенные сопки.
Кстати, в середине 2000-х годов двадцать первого века эти «пирамиды» расположенные в двадцати двух километрах северо-западнее Сараево, столицы Боснии и Герцоговины открыл для современников один из местных любителей-археологов…
Катера аталантов уже проскочили этот район, и Аиду пришлось заложить крутой вираж, чтобы на втором заходе получше рассмотреть эти странные горы. Тут же в динамике через треск и шорох дышащей на ладан станции связи прорезался голос Харта:
– Командир, мы что, возвращаемся?
Барон недовольно хрюкнул в ответ, – нет. Держись за мной.
Аид снизил скорость до минимума и на бреющем полёте вновь повёл катер, чуть ли не над самыми верхушками странных холмов, один из которых был высотой не менее двухсот метров. Удивительно, но они действительно были похожи на рукотворные пирамиды. Чётко просматривающиеся, ровно скошенные стороны, заострения идущие вверх до чуть усечённых верхушек. У Аида уже при первом взгляде на эти причудливые образования мелькнула мысль – а не приспособить ли эти «пирамиды» для осуществления дерзкой попытки – установить связь со своей метрополией или на худой конец послать на Аталану сигнал бедствия. Чем чёрт не шутит, может и повезёт им, наконец.
В отличие от борейцев, которые могли использовать аварийный канал связи в виде комплекса из четырёх малых, так называемых х-пирамид, аталанты, не звавшие этой технологии использовали более примитивный и более трудоёмкий способ. Возводилась пирамида или их комплекс. Внутри каждой из них устраивались резонансные камеры. Каждая из них туннелями и специальными каналами связывалась с соседними камерами, а на верхушках пирамид устанавливались искусственно выращенные энергетические кристаллы. Правда, и Аид невольно скрежетнул зубами от досады, в его распоряжении было всего два таких кристалла, вывезенных ещё Стиком и Зеусом из Новой Земли.
Но попытка не пытка.
– Барт, скинь радиомаячок вон на ту площадку, – барон ткнул пальцем на широкую прогалину у подножия самой высокой горы, – думаю, мы ещё вернёмся сюда.
Матрос хмыкнул, удивляясь капризам командира, но приказ исполнил. Вскоре к земле полетела небольшая посылка в виде ярко-жёлтого парашюта с подвешенным к нему радиомаячком. Набирая высоту и скорость, катера вновь устремились теперь уже на северо-запад. Селение фраков куда направлялись аталанты, находилось на правом берегу реки, которая сейчас называется По. И надо сказать, что прибыли они сюда вовремя. По длинной и единственной улице окружённой строениями из жердей, обмазанных глиной и покрытых пучками тростника, бежала внушительная толпа людей, а впереди неё смешно задирая ноги, нёсся на предельной скорости упитанный Кай. С высоты, на которой летели катера, было видно, что часть пути проделанного толпой и аталантом была усеяна лежащими фигурками преследователей. Некоторые из них ещё шевелились, другие лежали неподвижно, словно мёртвые.
Аид невольно чертыхнулся. Кай был толковым матросом, способным уболтать или утихомирить любого дикаря. Значит, в отношениях «умиротворите-ля» и его «паствы», что-то пошло не так. Барон резко послал машину вниз и посадил её между своим посланником и преследователями. Рядом, скрипя амортизаторами опор, приземлился и катер Харта.
Барон склонился над динамиком связи:
– Парни, оружие к бою!
Кай, воспользовавшись замешательством варваров, быстро протиснулся в салон катера и сразу же захлопнул за собой дверку. А толпа тем временем, улюлюкая и заводя себя, стала медленно окружать катера. Несколько фраков успели пустить в сторону аталантов несколько камней из пращей и три стрелы, которые впрочем, как горох отскочили от катеров. Панорамные параллизаторы обоих катеров давно уже вышли из строя, поэтому оставалась надежда только на лучевые пистолеты. Но аталантам не дали даже высунуть носа из машин. Мощный град камней ударил в борта. И хоть они не могли пробить корпус, но запросто повредили бы антенны связи.
– Чёртовы дикари! И на кой ляд мы породили это племя? Харт, взлетаем немедленно, – проревел Аид и первым послал свой катер вверх. Следом устремилась и вторая машина.
Поставив управление катером на автопилот, барон повернул недовольное лицо к матросу.
– Кай, чем ты их так прогневил?
Матрос тем временем занимался собой. Из икры правой ноги торчало плохо обработанное древко стрелы. Вот почему во время погони, ему приходилось постоянно поддёргивать раненую ногу, чтобы не задевать стрелой о землю. Наконец ему с невольным вскриком удалось выдернуть наконечник стрелы.
– Это зверьё начало делить гарем старика Олафа. А в нём по моим прикидкам было не меньше тридцати женщин. Словом, фраки начали драться буквально из-за каждой бабы и в итоге троих из них на моих глазах буквально разорвали на части. Я попытался их остановить, чтобы как-то тихо и мирно делёжка проходила. Да куда там. Все, даже некоторые женщины скопом набросились на меня. Кричали при этом, мол, у нас давно для тебя большой вертел приготовлен, вон ты какой упитанный. Словом, пришлось кое-кому головы открутить, кому-то руки-ноги переломать, прежде чем вырвался от них. Словом, рассвирепели они ещё больше, так, что пришлось от них драпать не оглядываясь.
Аид мрачно усмехнулся.
– Действительно, зверьё, а не люди. Ладно, Барт, помоги ему подремонтировать ногу.
И склонившись к динамику станции связи, рявкнул:
– Харт, возвращаемся назад, идём на сигнал радиомаячка.
Катера, вновь обходя по дуге шлейф дыма и пепла, изрыгающихся из вулкана взяли курс на юго-восток.
ГЛАВА 4
Ярило только-только оторвало свой багряный диск от спокойной глади моря. В утренней тишине раздавался гвалт чаек пикировавших в воду и вы-хватывающих из неё рыбную молодь. Где-то в лесу застрекотала назойливая сойка. Чуть потрескивали в костре еловые ветки. Но эти шумы вскоре перекрыл визг и плачь, окрики молодецкие, да хруст валежника под ногами десятков людей. Наконец из-за пригорка показалась целая процессия и процессия странная на первый взгляд. Впереди людской колонны шёл улыбающийся во весь рот князь Ратибор. За ним в некотором отдалении шла троица: девица со связанными за спиной руками, а с двух сторон от неё шли дружинники князя, придерживая пленницу за локти. Нет-нет, да девица пыталась достать своими острыми зубами до рук конвоиров, а те скалили зубы, смеясь, отдёргивали руки, да снова ухватывались за строптивицу. Следом за первой шли ещё девять таких троиц. А замыкали колонну двое русов, которые несли на самодельных носилках из жердин раненую девушку. Ещё двое молодцев в это же время перегоняли лошадей амазонок к месту, где паслись лошади русов.
Шум, поднятый пришлыми людьми, поднял на ноги всех, в том числе и борейцев. Амазонок рассадили вокруг костра на камни да брёвна. Туда же подвинули и носилки с раненой. Было видно, что пленницы дрожали то ли в страхе от пережитого, то ли от утреннего тумана, что наползал с моря. Русы плотным кольцом окружили пленниц и те поняли, что не удастся им сбежать от обидчиков. Ночью, как тати подкрались незаметно и тихо захватчики к табору амазонок и сначала скрутили задремавших видимо дозорных, а следом и других повязали. Не удалось им даже сабли свои обнажить, бой дать за свободу свою. Но и другое они почувствовали, когда вели их парни через лес и распадки горные. Не было в них злости и обиды, за содеянное амазонками. Не били, не пытали они их, не тискали втихомолку или в открытую. А в двух местах, когда через речки переправлялись не дали русы им даже ноги замочить – на руках аки посуху их на другой берег перенесли.
И всё же когда к костру гурьбой подошли борейцы, у девок зубы застучали от страха. Огромные чужаки выглядели в их глазах исполинами с кудлатыми бородами и всклокоченными волосами на головах. Подумали девы степные, что не просто так схватили их люди. Видимо для заклания чудищам этим страшным люди привели их сюда и начнут скоро людоеды поедать их поедом.
И вдруг к костру протолкнулся волхв Святозар с юным Тимохой. У них в руках было по охапке шкур звериных. И каждой меховушкой старик прикрыл по-луголые плечи девиц, приговаривая при этом:
– Не бойтесь, голубушки вы наши. Обогрейтесь да успокойтесь. Не обижайтесь на парней наших, сами виноватые, не надо было коней красть. Да мы и не в обиде уже на вас. Вы вот послушайте мудрые речи Учителя нашего и вашего.
Пер, поблескивая глазами сел напротив пленниц на камень, оставленный для него и привычно расчесал пальцами свою шикарную бороду. Он видел, как сжались в комочки женщины, как они невольно прятали свои глаза, потому мягко и спокойно произнёс.
– Дочери мои, не бойтесь, никто вас не обидит здесь. Давно вы оторвались от древа общего русов, понимаете ли, мои слова?
Медленно и вразнобой закивали девы головами. Как забудешь язык русов, коли другой неведом. Правда, уже при Амазе, говорят, никаких школок не было. Чему мамка научила, то и лепечешь с детства, а мужчины, понятное дело, из процесса обучения давно были исключены. Слова борейца, спокойные и почти ласковые умиротворили женщин. Оттаяли глаза у многих, теперь мало они были похожи на волчиц лесных. Не порывались они вскочить немедленно, прорвать круг русов да бежать, бежать отсюда на волю вольную. А ещё старику да юнцу, что принесли для них шкуры звериные, благодарны были. Ведь похватали да повязали их парни в ночи, а накидки и поддевки не догадались с собой прихватить, но сейчас и это не беда, отогрелись.
– А кто ж у вас предводительницей будет?
Повёл бореец взглядом по лицам пленниц и столкнулся его взгляд с вызывающим взглядом девы молодой, да видимо ранней. Гордо, не отводя глаз, смотрела она на борейца, а еле прикрытая грудь под меховой душегрейкой ходила ходуном.
– Рогданой меня зовут. Отпустил бы ты нас старик подобру-поздорову. Ведь всё равно убегём. Мы ведь птицы вольные, никому неподвластные.
Звонко сказала, вызывающе и тут же ропот побежал по кругу людей. Эко дерзкая баба, видать так и не поняла, с кем разговор завела. Впрочем, неучтивая речь не смутила Пера. Вспомнил он рассказ отца своего о том, как сама Амаза с подругами попыталась его пленить. Вкратце пересказал он рассказ отца, да и о самой Амазе не забыл сказать, как раскаивалась она при встрече со Сваром.
– Когда-то я и мои друзья, – он повёл рукой в сторону борейцев, – породили ваш народ и всячески оберегали его от недругов их. Ведь на вашу прекрасную планету позарились и другие гости из звёздной бездны. Они, аталанты, тоже породили своё потомство и попытались победить нас, чтобы потом умертвить или закабалить и вас. Мы не дали им этого сделать. Но дорого обошлась нам эта победа. Многие мои товарищи погибли в этой войне, наверно погибли и все аталанты. Впрочем, вы, девы степные да вольные обо всём этом могли и не знать. Да теперь знать будете. А теперь ещё и другая беда навалилась на вас. От таяния льдов северных Великий Потоп приключился. Да вы и сами видите, что творится вокруг, – бореец повёл рукой в сторону вспухшего от воды моря, – здесь, у скалистых берегов потоп не так впечатляет. Но ещё два дня назад видел я с высот птичьих, как земля сейчас выглядит. Водой она залита по самую маковку. Лишь вот эти горы Южные да возвышенности на равнинах и торчат из воды. Не знаю, всем ли людям удалось спастись от воды шалой да страшной. Может и не всем это удалось. Сейчас каждый человек на счету. Трудно выжить в таких условиях, когда пашни затоплены, когда скот домашний отогнан на скудные пастбища, когда дичь степная да лесная погибель нашла нежданную. Вот эти молодцы, – он кивнул на враз погрустневших парней, – успели проскочить за вами, видимо, через поток и всё, отрезало их водой от племени родного. И они, и вы, девы прекрасные, может, и остались в живых только. Сумеете ли по-отдельности, горстками малыми выжить в этом изменившемся мире? Может во времена суровые в зиму переходящие вам всем лучше вместе соединиться, вместе пережить невзгоды?
Одна из амазонок, на вид чуть постарше Рогданы вскочила тут же на ноги и возмущённо зафыркала носом.
– Ещё чего! Наша прабабка, Амаза Великая завещала нам никогда не быть под мужиками.
По кругу парней тут же прокатился смешок. Вот сказала, так сказала, а под кем ещё бабе быть? Ясное дело, не подумав, брякнула. А девицу эти насмешки ещё больше распалили.
– Чего рожи свои кривите, зубоскалы. Не мы, женщины, а вы, мужики нарушили заповедь учителей наших избирать в предводители племён женщин, матерей ваших, так как мудрее они вас, драчунов и охальников. Так Амаза нам завещала лёжа на одре смертном. И я, Олия и все мои подруги не покоримся вам, хоть убейте!
– А ты, подружка моя, за всех голос не держи, – неожиданно осадила её Рогдана.
И тихо, сквозь зубы, прошептала на ухо Олии:
– Пусть дочка твоя, Пикта, от ран оправится, а тогда и порешим, кто с кем останется.
Мира тем временем закончила осмотр раненой девушки, лежащей на подстилке у костра, словно статуя меловая. Юной она была совсем, стройной как тростинка. Присела на корточки борейка напротив Пера, головой досадливо крутит.
– Мечом порезана у неё рука да лопатка правая. Крови потеряла много. Даже не знаю спасём ли деваху.
Начэкс, кивнув в сторону раненой, сделал характерный жест, словно переливал что-то из одной ёмкости в другую.
– Да, ты прав, Пер. Прибор для переливания крови у меня под навесом в подсумке. Мне вот только донора с подходящей группой крови нужно найти.
Пер кивнул головой и обратился к князю:
– Ратибор, вот эта девушка, – он кивнул в сторону Пикты, – скоро умрёт, если мы не поможем ей.
Князь толком не расслышавший о чём говорили Мира и главный бореец, растерянно повёл плечами.
– Да чем мы помочь-то сможем, Учитель?
– Сейчас Мира возьмёт по капле крови у каждого дружинника, и мы поймём, чья кровь подойдёт по составу раненой. После чего, если конечно донор или доноры будут не против, немного крови от них перельют в девушку. Только этим мы её спасём.
Олия сразу насторожилась, когда было произнесено имя её дочери, и буквально посерела от страха, когда поняла, что эти изверги замышляют что-то нехорошее против неё. У амазонок на этот счёт был простой закон. Если из раны хлестала кровь, рану, конечно, перевязывали, но если и после этого она продолжала уходить, а вместе с ней и жизнь раненой, то тут ничего не попишешь. Так их предки жили, так и они сейчас живут. А эти…
Тем временем Мира разочарованно остановилась перед Петюней, самым молодым из ратников. Он был последним из людей, у которого группа крови могла подойти для умирающей девы. И Петюха не подкачал. У него единственного оказалась родственная группа крови. Девушку прямо на носилках перенесли под навес и положили недалеко от раненых борейцев. Рядом с ней на высокую кучу из хвойных лап положили и донора. Целый час Мира «колдовала» над этой парочкой, прилаживая поудобнее устройство для переливания крови, следя за тем, чтобы переток крови шёл беспрерывно. Несколько раз Олия порывалась прорваться под навес к дочери, пока вконец рассердившийся Святозар не прикрикнул на неё: