Жизнь в режиме отладки 1

Поняв его жест, я протянул ему уже приготовленный паспорт. Он бегло просмотрел его, вернул мне и кивнул на дверь рядом.

Я неуверенно взялся за ручку двери, убирая паспорт. Она поддалась легко, без скрипа.

За дверью оказалась небольшая приемная, обставленная казенной мебелью – пара стульев, стол с телефоном старого образца, на стене – выцветшая карта Советского Союза. За столом сидела женщина лет пятидесяти, с высокой прической «улей» и строгим выражением лица. Она оторвалась от каких-то бумаг и посмотрела на меня поверх очков в роговой оправе.

– Алексей Стаханов? – спросила она голосом, который мог бы заморозить стакан воды на расстоянии.

– Да, это я, – подтвердил я.

– Игорь Валентинович вас ждет, – сообщила женщина, не меняя выражения лица. – Проходите, пожалуйста. Вторая дверь направо.

«Вторая дверь направо».

Как в каком-нибудь квесте. Осталось только найти ключ от следующей комнаты и разгадать пару головоломок.

Я прошел по короткому коридору и остановился перед указанной дверью.

Она была точно такой же, как и предыдущая – обитая темным дерматином, без каких-либо табличек или опознавательных знаков. Я постучал.

– Войдите, – донесся из-за двери знакомый спокойный голос Игоря Валентиновича.

Я толкнул дверь и вошел.

Кабинет оказался на удивление просторным, но таким же безликим, как и приемная. Большой письменный стол из темного дерева, несколько стульев, книжный шкаф, забитый какими-то толстыми томами в одинаковых переплетах. На стенах – ни картин, ни фотографий. Только голые, выкрашенные в казенный бежевый цвет стены. Единственным ярким пятном был вид из окна – оно выходило во внутренний двор, засаженный какими-то чахлыми кустами, и сейчас за этим окном снова лил дождь.

За столом сидел он – Игорь Валентинович.

Вживую он выглядел немного старше, чем я его себе представлял по голосу и совершенно не походил на то, каким я его представлял во сне. Лет пятидесяти, может, чуть больше. Среднего роста, с залысинами, в очках с тонкой металлической оправой. Одет он был в простой темный костюм, такой же, как у того человека, что встретил меня у двери.

Но в отличие от того, у Игоря Валентиновича было лицо. Умное, внимательное, с проницательным взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. Он поднялся мне навстречу, когда я вошел.

– Алексей? Проходите, присаживайтесь, – он указал на стул перед столом. Голос его был таким же спокойным и ровным, как и по телефону. – Рад наконец-то познакомиться с вами лично. Я – Игорь Валентинович Орлов.

– Очень приятно, Алексей Стаханов, – я пожал протянутую мне руку.

Рукопожатие у него было крепкое, уверенное.

Я сел на предложенный стул, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, хотя внутри все сжималось от напряжения.

– Чаю? Кофе? – предложил Орлов, садясь на свое место.

– Нет, спасибо, ничего не нужно, – отказался я.

Пить сейчас совершенно не хотелось.

– Как скажете, – он кивнул. – Ну что ж, Алексей, давайте перейдем к делу. Ваш отчет, который вы прислали в «ГГЭСЗ», он, без преувеличения, стал для нас небольшим открытием. Мы, признаться, не ожидали такого глубокого и нестандартного анализа от стороннего специалиста, работающего, скажем так, с «адаптированной» версией данных.

«Адаптированной версией данных».

Значит, я был прав. То, что они мне подсунули под видом геофизики, было чем-то другим.

– Я просто применил стандартные методы, – сказал я, стараясь не выдать своего волнения. – Статистика, машинное обучение. Ничего сверхъестественного.

– Возможно, для вас это и стандартные методы, – усмехнулся Орлов. – Но для многих, даже в нашей специфической области, это все еще темный лес. Вы смогли увидеть в этих данных то, что ускользало от внимания наших штатных аналитиков на протяжении довольно долгого времени. И это говорит о многом. В первую очередь, о вашем образе мышления, о вашей способности видеть неявные связи и закономерности.

Он помолчал, внимательно глядя на меня, а я, внезапно, почувствовал себя муравьем под микроскопом.

– Скажите, Алексей, – продолжил он после паузы. – А что вы сами думаете об этих данных? Что это, по-вашему, было? Какие у вас возникли гипотезы, предположения, когда вы работали над этим анализом? Меня интересует ваше личное, неформальное мнение. Можете говорить откровенно. Мы здесь не на экзамене.

Вот это был вопрос. Что я думаю?

Да я понятия не имею, что это было! Какие-то аномалии, какие-то всплески…

– Если честно, – начал я осторожно, – у меня нет какой-то стройной гипотезы. Данные действительно очень странные. Они не укладываются в известные мне модели геофизических процессов. Есть какие-то периодичности, но они не связаны с известными циклами – солнечной активностью, приливами-отливами и так далее. Есть всплески, которые выглядят как какие-то сигналы, но источник этих сигналов мне непонятен. Я могу лишь предположить, что мы имеем дело с каким-то неизвестным науке явлением. Или с очень сложной системой помех, которую я не смог до конца отфильтровать.

Орлов слушал меня внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он кивнул.

– «Неизвестное науке явление», – повторил он задумчиво. – Это очень близко к истине, Алексей. Очень близко. Мы действительно имеем дело с явлениями, которые официальная наука либо игнорирует, либо пытается объяснить какими-то банальными причинами. А на самом деле, на самом деле все гораздо сложнее.

Он снова сделал паузу, как будто давая мне время переварить сказанное.

Я молчал, ожидая продолжения. Сердце стучало уже где-то в горле. Кажется, я действительно попал туда, куда нужно.

***

– Видите ли, Алексей, – Орлов откинулся на спинку кресла, и его голос стал чуть менее официальным, почти доверительным. – Организация, которую я представляю, она существует уже довольно давно. И занимается она изучением как раз таких вот «неизвестных науке явлений». Тех самых, о которых вы, возможно, читали в каких-нибудь популярных журналах или смотрели передачи по сомнительным телеканалам. Только в отличие от журналистов и уфологов-любителей, мы подходим к этому вопросу со всей серьезностью, используя самые современные научные методы. Ну, или, по крайней мере, стараемся использовать.

Он усмехнулся, и эта усмешка немного разрядила напряженную атмосферу. Я почувствовал, что могу дышать чуть свободнее.

– Вы говорите о паранормальных явлениях? – спросил я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком по-детски. Слово «паранормальные» всегда ассоциировалось у меня с какими-то байками про привидений и летающие тарелки.

– Можно и так сказать, – кивнул Орлов. – Хотя мы предпочитаем термин «аномальные явления» или «неконвенциональные феномены». Звучит чуть лучше, не так ли? Суть от этого, впрочем, не меняется. Мы изучаем то, что выходит за рамки общепринятой научной парадигмы. То, что не вписывается в учебники физики, химии или биологии. И, поверьте, этого «чего-то» в нашем мире гораздо больше, чем принято думать.

Он обвел рукой свой безликий кабинет, как бы намекая, что и это скромное помещение – часть того самого, другого, скрытого от посторонних глаз мира.

– Но, если это все существует, почему об этом не говорят открыто? – спросил я, задавая, наверное, самый банальный вопрос, который только можно было задать в такой ситуации. – Почему это все засекречено?

Орлов снова усмехнулся.

– А вы как думаете, Алексей? Представьте, что завтра по всем телеканалам объявят, что, скажем, телепортация – это реальность. Или что в соседнем лесу обнаружен вход в параллельное измерение. Что начнется? Паника? Хаос? Массовые психозы? Или, может быть, кто-то очень быстро попытается прибрать эти «технологии» к рукам и использовать их далеко не в мирных целях?

Он посмотрел на меня испытующе.

Я пожал плечами. Наверное, он был прав. Человечество, при всей своей внешней цивилизованности, вряд ли готово к таким откровениям.

– Поэтому мы и работаем, скажем так, не привлекая излишнего внимания, – продолжил Орлов. – Наша задача – изучать эти явления, пытаться понять их природу, классифицировать, и, если возможно, научиться их контролировать. Или хотя бы прогнозировать. Чтобы избежать потенциальных угроз. И, возможно, когда-нибудь, в отдаленном будущем, использовать эти знания на благо. Если не всего человечества, то хотя бы нашей страны.

Последняя фраза прозвучала немного пафосно, но в его голосе не было фальши.

Кажется, он действительно верил в то, о чем говорил.

– И те данные, которые я анализировал, они тоже из этой оперы? – спросил я, возвращаясь к тому, с чего все началось.

– Именно, – подтвердил Орлов. – Это были данные с одного из комплексов наших наблюдательных станций. Мы регистрируем различные аномальные флуктуации – энергетические, пространственно-временные, иногда даже биологические. Данных очень много, они очень «шумные», и разобраться в них бывает непросто. Ваши методы, Алексей, ваш подход к анализу, они оказались для нас как нельзя кстати. Вы, по сути, сделали то, над чем наши специалисты бились не один год – выявили скрытые закономерности, которые мы раньше не замечали. Просто физически не могли заменить из-за объемов данных.

Он снова посмотрел на меня с каким-то странным выражением – то ли уважения, то ли любопытства.

– Скажите, а как вы пришли к тем выводам, которые изложили в своем отчете? Что именно вас натолкнуло на мысль искать корреляции там, где их, казалось бы, не должно быть?

Я немного замялся. Рассказывать ему про статьи из интернета про «энергетические сети Земли» и свои ночные бдения над графиками было как-то неловко.

– Я заметил, – начал я, подбирая слова, – что некоторые пики в данных повторяются с определенной, хотя и неявной, периодичностью. И решил проверить, нет ли связи между этими пиками и какими-то другими параметрами, которые на первый взгляд не имели к ним отношения. Использовал методы корреляционного анализа, построил несколько моделей. В общем, чисто техническая работа. Никакого озарения.

– «Чисто техническая работа», – хмыкнул Орлов. – Знаете, Алексей, иногда за «чисто технической работой» скрывается нечто большее. Интуиция, например. Или то, что мы называем «чутьем исследователя». У вас, похоже, это есть. И это очень ценное качество. Особенно в нашей области.

Он помолчал, давая мне возможность переварить информацию.

А переваривать было что. Получается, все эти мои догадки, все эти смутные предчувствия – это было не просто игрой воображения. Я действительно столкнулся с чем-то, из ряда вон выходящим.

Голова шла кругом. С одной стороны – страх, неизвестность, полное непонимание того, во что я ввязываюсь. С другой – невероятное любопытство, азарт, ощущение, что вот он, тот самый шанс, о котором я так долго мечтал. Шанс заняться чем-то действительно важным, интересным, выходящим за рамки привычного мира.

– Игорь Валентинович, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я, если честно, немного ошеломлен всем этим. Это все так неожиданно. Я даже не знаю, что сказать.

– Я понимаю, Алексей, понимаю, – кивнул Орлов. – Это нормально. Мало кто остается равнодушным, когда узнает, что мир устроен немного сложнее, чем пишут в школьных учебниках. Но, тем не менее, я должен задать вам главный вопрос. Мы ищем людей, способных мыслить нестандартно, готовых работать со сложными, не имеющими аналогов задачами. Людей, которых не пугает неизвестность. И ваш анализ показал, что вы – один из таких людей. Мы хотели бы предложить вам работу в нашем институте.

«Институте». Значит, это все-таки какая-то крупная, официальная структура.

– Работу? – переспросил я. – Какого рода работу? Что конкретно я должен буду делать?

– Анализировать данные, – просто ответил Орлов. – То, что вы умеете делать лучше всего. Только данные у нас будут немного необычные. Гораздо более интересные, чем те, с которыми вы работали до сих пор. Вы будете заниматься поиском закономерностей, построением моделей, прогнозированием аномальных явлений. Использовать свои знания в области ИИ и машинного обучения для решения задач, которые до сих пор считались нерешаемыми. Звучит заманчиво?

Заманчиво? Да это звучало как работа моей мечты! Если, конечно, все это было правдой, а не каким-то хитроумным розыгрышем. Но глядя в спокойные, умные глаза Орлова, я почему-то верил ему.

Верил, что он не шутит. Верил, что все это – всерьез.

***

– Это звучит более чем заманчиво, Игорь Валентинович, – я наконец-то обрел дар речи, хотя голос все еще немного дрожал. – Но, я должен спросить. Что это за институт? Как он называется? И насколько это все, эм, законно?

Последний вопрос вырвался сам собой.

Одно дело – изучать «аномальные явления» в рамках какого-то секретного государственного проекта, и совсем другое – оказаться втянутым в какую-нибудь сомнительную организацию с неясными целями и методами.

Орлов едва заметно улыбнулся.

– Понимаю ваши опасения, Алексей. Можете не волноваться, все абсолютно законно. Мы – государственное научно-исследовательское учреждение. Со всеми вытекающими отсюда последствиями – финансированием, отчетностью, режимом секретности. Наше официальное название довольно длинное и скучное "Научно-Исследовательский Институт Научных Аномалий и Чрезвычайных Явлений", как это обычно бывает у подобных организаций. Внутри мы чаще используем аббревиатуру – НИИ НАЧЯ.

НИИ НАЧЯ. «Иначе». Я чуть не рассмеялся. Какая ирония! Они действительно занимаются тем, что «иначе», что выходит за рамки обыденного.

– НИИ НАЧЯ, – повторил я, пробуя аббревиатуру на вкус. – Звучит интригующе.

– Мы стараемся, – снова улыбнулся Орлов. – Что касается вашей будущей работы, если вы, конечно, примете наше предложение, вы будете зачислены сотрудником в штат одного из наших ведущих отделов – Сектор Интеллектуального Анализа и Прогнозирования. Это относительно новое подразделение, которое мы создали как раз для внедрения современных методов работы с большими данными и искусственным интеллектом в наши исследования. Руководитель этого сектора я. Так что, можно сказать, вы будете работать под моим непосредственным началом.

«Под моим непосредственным началом».

Это звучало уже более конкретно. И, честно говоря, внушало определенное доверие. Орлов производил впечатление человека умного, компетентного и, что немаловажно, адекватного. Работать с таким начальником было бы гораздо приятнее, чем с тем же Владом, который думал только о прибыли и «оптимистичном настрое» перед клиентами.

– Условия, разумеется, мы вам предложим достойные, – продолжал Орлов, как будто читая мои мысли. – Зарплата, социальный пакет, возможности для профессионального роста – все это будет на уровне, который, я думаю, вас более чем устроит. Плюс – доступ к уникальным данным и возможность работать над задачами, аналогов которым вы не найдете ни в одной другой организации. Но есть и обратная сторона медали.

Он сделал паузу, и его взгляд снова стал серьезным.

– Работа у нас связана с определенными ограничениями. В первую очередь, это строжайшая секретность. О том, чем вы будете заниматься, не должен знать никто – ни ваши родные, ни друзья, ни бывшие коллеги. Вы подпишете соответствующие документы о неразглашении, и нарушение этих обязательств будет иметь очень серьезные последствия. Вы готовы к этому?

Я задумался.

Секретность. Это означало, что я не смогу поделиться с Машей, если мы когда-нибудь снова будем вместе, тем, что происходит в моей жизни. Не смогу рассказать родителям о своей новой, интересной работе. Придется что-то выдумывать, изворачиваться. Это было неприятно. Но, с другой стороны, а много ли я рассказывал им о своей нынешней работе в «ДатаСтрим Солюшнс»? Так, общие фразы. Да и кому, по большому счету, интересны подробности отладки чужих баз данных?

– Я понимаю, – кивнул я. – Думаю, я готов.

– Хорошо, – Орлов удовлетворенно кивнул. – Второй момент. Работа у нас не всегда нормированная. Иногда приходится задерживаться, работать по выходным, если того требует ситуация. Мы здесь, Алексей, не просто «отсиживаем» рабочее время. Мы действительно горим своим делом. И ждем того же от наших сотрудников.

«Горим своим делом».

Вот это было то, чего мне так не хватало! Энтузиазм, увлеченность, работа не за страх, а за совесть. Да я был готов ночевать в этом их НИИ НАЧЯ, если бы мне дали по-настоящему интересную задачу!

– Меня это не пугает, – сказал я твердо. – Я привык работать много, если вижу в этом смысл. Горю в кранче.

Орлов внимательно посмотрел на меня, как будто оценивая искренность моих слов.

– Что ж, Алексей, – сказал он после небольшой паузы. – Я рад это слышать. Тогда, у меня есть к вам предложение. Мы не будем сейчас вдаваться во все формальности – оформление документов, проверки и так далее. Это все займет какое-то время. Но я хотел бы предложить вам, скажем так, небольшой испытательный срок. Официальный договор, зарплата, все как положено. Сроком на месяц. Вы сможете поближе познакомиться с нашей работой, с коллективом, с теми задачами, которые вам предстоит решать. А мы, в свою очередь, сможем лучше оценить ваши возможности и то, насколько вы вписываетесь в нашу команду. Как вам такой вариант?

Испытательный срок. Это было вполне логично. Они не могли просто так взять человека с улицы, даже если его анализ данных их впечатлил. Им нужно было присмотреться ко мне, проверить меня в деле. А мне – понять, действительно ли это то, чего я хочу.

– Это интересный вариант, – сказал я задумчиво. – Но как же моя нынешняя работа? Я не могу просто так уйти из «ДатаСтрим Солюшнс» на месяц. Влад меня не отпустит.

– А вам и не нужно уходить, – улыбнулся Орлов. – Пока. Вы можете взять отпуск за свой счет. Придумайте что-нибудь. Ваше время будет оплачено по вашей ставке на текущем месте работы, оформлено, как консультативные услуги. А через месяц мы с вами примем окончательное решение. Если все сложится удачно – мы оформим вас официально, и вы станете полноправным сотрудником НИИ НАЧЯ. Если же что-то пойдет не так, что ж, значит, не судьба. Вы вернетесь на свою прежнюю работу, а мы будем искать других кандидатов. Никто никому ничего не будет должен. Полная конфиденциальность, разумеется, гарантируется в любом случае.

Он смотрел на меня выжидающе.

Решение нужно было принимать здесь и сейчас.

Я посмотрел в окно. Дождь все так же стучал по стеклу. Там, за этим окном, была моя привычная жизнь – «ДатаСтрим Солюшнс», Влад с его «КанцПарками», Маша с ее «поисками себя», скучные вечера перед компьютером.

А здесь, в этом безликом кабинете, мне предлагали что-то совсем другое.

Неизвестное, рискованное, но невероятно притягательное.

И я понял, что не могу отказаться.

Даже если это окажется ошибкой. Даже если потом придется жалеть. Но не попробовать – это было бы еще хуже. Это означало бы предать самого себя, свою мечту о настоящем, интересном деле.

– Я согласен, – сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Я согласен на ваш испытательный срок.

В глазах Орлова мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Или это мне только показалось?

– Я рад это слышать, Алексей, – он снова протянул мне руку. – Очень рад. Думаю, мы с вами сработаемся.

***

Наше рукопожатие на этот раз было более крепким, почти товарищеским.

Казалось, какой-то невидимый барьер между нами рухнул. Я больше не был просто «сторонним специалистом», а он – таинственным представителем секретной организации. Мы были, если не коллегами, то, по крайней мере, людьми, которые собирались ими стать. И это ощущение было на удивление приятным.

– Отлично, – сказал Орлов, отпуская мою руку. – Тогда давайте договоримся так. Вам нужно будет уладить дела на вашей нынешней работе, чтобы освободить ближайший месяц. Как только вы будете готовы, позвоните мне. Мы согласуем дату вашего первого рабочего дня у нас. Вам выдадут временный пропуск, познакомят с основными правилами и процедурами. И мы сразу же приступим к делу. У меня уже есть для вас пара интересных задачек, которые, я думаю, придутся вам по вкусу.

«Пара интересных задачек».

Звучит гораздо лучше, чем «оптимизация логистики для „КанцПарка“». Я почувствовал, как внутри снова разгорается этот азартный огонек исследователя.

– Я постараюсь все уладить как можно быстрее, – пообещал я. – Думаю, пара дней мне хватит.

– Не торопитесь, Алексей, – Орлов поднял руку. – Сделайте все аккуратно.

Я кивнул. Он был прав. Нужно было придумать какую-то убедительную легенду для Влада. Отпуск за свой счет – самый простой вариант, но Влад мог и не согласиться, особенно после истории с «КанцПарком».

Ладно, что-нибудь придумаю. Ради такого дела можно было и поднапрячься.

– Есть ли у вас ко мне какие-нибудь вопросы на данный момент? – спросил Орлов, видя мою задумчивость.

Вопросов у меня была целая куча.

Начиная от того, чем конкретно занимается каждый отдел в их НИИ НАЧЯ, и заканчивая тем, не водятся ли у них в подвале настоящие привидения. Но я понимал, что сейчас не время для таких расспросов. Всему свое время.

– Пока, наверное, нет, – ответил я. – Думаю, основные вопросы появятся уже в процессе работы.

– Разумно, – согласился Орлов. – Тогда, если позволите, я немного расскажу вам о том, с чем вам, возможно, придется столкнуться в первые дни. Чтобы вы были морально готовы.

Он снова откинулся на спинку кресла.

– Наш институт – это довольно большая и сложная структура. Много разных отделов, лабораторий, у каждого своя специфика, свои тараканы в голове, если можно так выразиться. Коллектив у нас тоже весьма разношерстный. Есть настоящие энтузиасты, гении своего дела, люди, которые действительно живут наукой. Но есть, к сожалению, и другие. Карьеристы, бюрократы, имитаторы бурной деятельности. В общем, все как в любом большом научном учреждении. Боюсь, от этого никуда не деться.

Я слушал его и вспоминал описание НИИЧАВО у Стругацких. Кажется, за прошедшие полвека в этом плане мало что изменилось. Научные институты, даже такие специфические, как НИИ НАЧЯ, по-прежнему оставались заповедниками не только для гениев, но и для разного рода «Выбегалло».

– Вам придется много общаться с разными людьми, – продолжал Орлов. – И не все из них будут, скажем так, сразу же расположены к вам и вашим методам. Некоторые наши сотрудники, особенно из «старой гвардии», с некоторым недоверием относятся ко всем этим вашим «нейросетям» и «большим данным». Они привыкли работать по старинке, полагаясь на интуицию, опыт, а иногда и не совсем научные методы. Так что будьте готовы к тому, что вам придется доказывать свою состоятельность, убеждать, а иногда и вступать в споры.

Это было уже интереснее. Похоже, работа в НИИ НАЧЯ обещала быть не только интересной, но и социально активной.

Ну что ж, я был готов и к этому. После общения с некоторыми нашими клиентами в «ДатаСтрим Солюшнс», меня, кажется, уже ничем нельзя было удивить.

– И еще один момент, Алексей, – Орлов понизил голос, и его взгляд снова стал очень серьезным. – То, чем мы здесь занимаемся, это не всегда безопасно. Мы работаем с энергиями и явлениями, природа которых не до конца изучена. Иногда случаются, инциденты. Нештатные ситуации. Поэтому техника безопасности у нас – это не пустой звук. Вы должны будете строго соблюдать все инструкции и предписания. И всегда помнить, что любая ошибка, любая неосторожность может иметь очень серьезные, а иногда и необратимые последствия. Я не хочу вас пугать, но вы должны это понимать.

Вот это уже было не так радужно.

«Не всегда безопасно». «Инциденты». «Необратимые последствия».

Звучало как предупреждение из какого-нибудь фантастического боевика. Но, судя по тому, с какой серьезностью говорил Орлов, это были не просто слова.

Я почувствовал, как по спине снова пробежал холодок. Одно дело – анализировать абстрактные данные на компьютере, и совсем другое – находиться в непосредственной близости от каких-то «неизученных энергий».

– Я понимаю, Игорь Валентинович, – сказал я, чуть промешкав. – Я буду осторожен.