Бывшие. Бесконтрольная любовь

Глава 6

Я снова огляделась, делая вид, что ищу кого-то взглядом, но на самом деле просто пыталась оценить обстановку. Любопытных глаз я так и не обнаружила, но заметила другое: здесь отдыхали не только счастливые пары, но также было много свободных мужчин.

Они были одеты дорого и элегантно: идеально сидящие костюмы, начищенные до блеска туфли, золотые запонки, сверкающие от искусственного освещения. Некоторые выглядели как из рекламы дорогого виски – уверенные, статные, с бокалом в руке и лёгкой полуулыбкой на лице. Они переговаривались большими компаниями, явно чувствуя себя здесь как дома.

Зал, освещённый хрустальными люстрами, переливался яркими огоньками гирлянд. Глубокие красные и золотые оттенки декора придавали всему ощущение роскоши, словно мы находились в интерьерах старинного дворца, а не на новогоднем вечере в современном загородном клубе.

Толпа на новогоднем балу напоминала оживший калейдоскоп: сверкающие маски, переливающиеся ткани платьев, звонкий смех, смешивающийся с громкой музыкой. В воздухе витал тёплый запах хвои, мандаринов, шоколада и лёгкий аромат дорогих духов, создавая атмосферу праздника и роскоши. Из динамиков доносились праздничные мелодии, которые время от времени сменялись более зажигательными ритмами, заставляющими гостей пританцовывать даже у фуршетного стола.

По залу двигались официанты в строгих чёрных костюмах с идеально выглаженными белыми рубашками, словно с картинок из глянцевых журналов. Они непринуждённо разносили бокалы шампанского, серебристые подносы с канапе, миниатюрными пирожными и изысканными закусками. В центре зала, окружённый восторженными гостями, высился шоколадный фонтан. Густые струи темного и молочного шоколада лениво стекали вниз, а рядом лежали аккуратно нарезанные фрукты, бисквитные палочки и зефир, которые можно было макать в сладкую массу.

Мы с девочками заняли небольшой уютный столик у огромного окна, откуда открывался вид на заснеженный лес. Мягкий свет гирлянд на деревьях за окном добавлял сказочной атмосферы. На нашем столике уже стояли бокалы с шампанским, тарелки с закусками и небольшой букет свежих роз в стеклянной вазе.

На сцене появился ведущий – высокий мужчина в безупречном костюме, с ярким шармом и заразительной энергией. Он объявил первый конкурс – танцевальный баттл, и несколько смельчаков тут же вышли на импровизированный паркет, подбадриваемые аплодисментами. Мы с девчонками смеялись, глядя, как пары пытаются выполнять акробатические элементы под неистовый ритм музыки, а победителей награждали небольшими коробками с сюрпризами.

– Боже, как здесь здорово! – Кира, поправляя свою изящную маску с кружевным узором, восхищённо осматривала зал. – Я ни капли не жалею, что согласилась поехать.

– Ты только посмотри на этих мужчин, – шепнула Марина, покачивая бокал шампанского. – Каждый второй будто вышел из модного глянца.

Я улыбнулась, но промолчала. Подруга была права: атмосфера действительно поражала. Но вместо того чтобы наслаждаться праздником, я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

– Ну, – продолжила Кира, взмахнув рукой в сторону шоколадного фонтана, – лучше, чем сидеть дома с картошкой и оливье, согласись.

– И с котлетами, – добавила Марина, смеясь.

– Да уж, – протянула я, подхватывая их настрой. – Учитывая, что мой "праздничный" вечер вполне мог пройти с пледом перед телевизором.

Мы рассмеялись, и на душе стало чуть легче.

– Как ты думаешь, у нас есть шанс кого-нибудь здесь встретить? – спросила Кира, внимательно рассматривая толпу. – Ну, ты понимаешь, – её глаза блеснули озорством, – чтобы сразу начать год с чего-то... нового.

– Да, вполне, – подхватила Марина. – Тут столько мужчин. Смотри, они явно свободные – не видно никаких девушек рядом.

Я снова скользнула взглядом по залу. Мужчины действительно выглядели одинокими – кто-то шутил с друзьями, кто-то стоял у фуршетного стола, сосредоточенно выбирая закуску, а кто-то лениво листал что-то в телефоне.

– Может, и есть шанс, – протянула я, больше для приличия, чем от реального энтузиазма.

– Ты чего такая скучная? – Кира ткнула меня локтем. – Давай, соберись. Полночь уже скоро, ты придумала какое желание загадаешь?

– Еще не придумала, – я пожала плечами.

– В смысле? – хором переспросили обе.

– Я просто... ещё не знаю, чего хочу.

– У тебя есть время, – Марина потянулась к очередному бокалу. – Подумай хорошенько. Ведущий сказал, что желания в эту ночь исполняются.

– Особенно если ты выглядишь, как богиня, – подмигнув, добавила Кира.

Я улыбнулась, ощущая, как внутри что-то теплеет. Может, и правда стоит задуматься над желанием? Новый год, новые возможности... Разве не этого я хотела, когда решилась приехать сюда?

В какой-то момент я поймала своё отражение в зеркальной колонне и невольно замерла. Гладкий бархат платья идеально облегал мою фигуру, глубокий вырез на спине придавал образу дерзости, а кружевная маска, слегка скрывающая черты лица, делала меня загадочной. Я поправила платье и сделала глубокий вдох.

Сегодня я должна быть лучшей версией себя. Я должна была показать всему миру, а главное – себе, что Карина Романова больше не та слабая женщина, которой манипулировал бывший муж.

Два года назад я была другой. Я верила ему. Верила его словам, его обещаниям, его любви. Мы строили планы, мечтали о будущем. Он собирался уехать в командировку в Лондон, а я должна была поехать с ним. Тогда это казалось сказкой – другой город, новая жизнь, беззаботное счастье вдвоём. Но сказка оказалась короткой.

Я не знаю, когда всё началось, а может быть и никогда не заканчивалось, просто я верила ему больше, чем Давид заслуживал. Три года иллюзий о счастливой семейной жизни разбились о реальность.

Он изменял мне со своей бывшей девушкой – первой студенческой любовью.

И об этом я узнала перед отъездом. Мы собирались уехать через несколько дней, а до этого было важное мероприятие, на которое он пошёл один. Как назло, я заболела.

– Ничего страшного, я схожу один, – сказал он, оставляя меня дома под одеялом и с градусником. Я кивнула, но внутри что-то сжалось.

Он ушёл, а спустя несколько часов в интернете появились фотографии он и Таня, стоящие рядом, улыбающиеся друг другу. На фото он обнимал ее, она прижималась к нему, тёрлась кошкой.

«Давид Каменев замечен в компании экс-подруги», – так подписали снимки журналисты.

Эти фото разлетелись по соцсетям, словно издевательский плевок в лицо. А что было дальше… до сих пор не понимаю, как у меня хватило смелости довести дело до конца.

Но это всё осталось в прошлом, не хочу больше туда окунаться. Сегодня я на новогоднем балу, и я докажу сама себе, что стала другой. Я стала сильнее. Красивее. Умнее. Я больше никогда не позволю кому-то так поступить со мной. Теперь я хозяйка своей жизни, и никому не позволю вешать мне лапшу на уши. Я получила прививку от лживых обещаний.

От размышлений меня отвлёк тихий смех Марины.

– Что ты там разглядываешь? Себя?

– А что, нельзя? – усмехнулась я, опуская руку и подхватывая бокал шампанского.

– Конечно, можно. Ты сегодня просто звезда.

В следующую секунду зал осветился ярким светом, и ведущий объявил новую программу вечера. Очередной конкурс, в котором участникам предстояло разгадать загадки, спрятанные в зале. Гости оживились, мои девчонки тоже решили поучаствовать и разбрелись по углам, а музыка сменилась на что-то лёгкое и ненавязчивое.

Я решила постоять в сторонке, мне было трудно сосредоточиться. Ощущение, что кто-то следит за мной, становилось сильнее. Чей-то взгляд был тяжёлым и настойчивым, казалось, что он прожигал насквозь.

– Девушка, не хотите выпить шампанского со мной? – позади раздался бархатный мужской голос, и предложение было явно мне.

Глава 7

Я повернулась и столкнулась взглядом с мужчиной, который явно не входил в мой воображаемый список "идеальных кандидатов". Невысокий, слегка полный, волосы аккуратно зачесаны на одну сторону, как будто специально, чтобы прикрыть небольшую залысину. От него пахло так сильно, будто он вылил на себя половину флакона "Тройного одеколона". Этот запах сразу ударил в нос, вызвав мгновенное желание сделать шаг назад.

На лице черная маска, но это не помогало скрыть его маленькие, хитрые глазки, которые смотрели на меня слишком цепко, слишком назойливо. Они выглядывали из-под маски, словно две поросячьих пуговки, изучая меня с головы до ног. Рот растянулся в доброжелательной улыбке, но это только добавило дискомфорта.

Незнакомец протянул бокал, и мне сразу бросились в глаза его пальцы – толстые, короткие, напоминающие сардельки. Кожа была слегка блестящей, как будто от постоянного пользования лосьоном, и у основания ногтей виднелись неровные кутикулы, будто обгрызенные. Его пальцы выглядели неестественно грубо в сравнении с хрупкими тонкими ножками бокалов шампанского, которые он сжимал.

Я машинально отвела взгляд и тут же обратила внимание на руки мужчин, стоящих неподалёку. Их пальцы были красивыми, длинными, с аккуратными ногтями и слегка загорелой кожей – словно принадлежали людям, привыкшим к роскоши и заботе о себе. Они жестикулировали, с легкостью удерживая бокалы, добавляя к своим движениям элегантности.

Контраст был разительным. Мне стало неловко от того, что я так тщательно сравниваю, но чувство отторжения никуда не делось. Я снова посмотрела на предложенный бокал, и моя досада возросла.

Нет, данный экземпляр – не мой вариант.

– Благодарю за предложение, – натянуто улыбнувшись, ответила я. – Но я не хочу налегать на спиртное.

Я изо всех сил старалась говорить вежливо, но внутри меня всё кипело. Его присутствие было для меня почти физически неприятным.

Почему ко мне всегда тянутся такие мужчины? Почему те, на кого я бы в жизни не посмотрела, считают своим долгом начать со мной разговор? Разве я не могу хоть раз привлечь внимание кого-то достойного – того, кто вызвал бы у меня интерес, а не отвращение?

– Хорошее решение! – с энтузиазмом подхватил он. – Может, тогда сок? Какой вы предпочитаете? Апельсиновый, яблочный? Виноградный?

Его настойчивость заставила меня почувствовать себя загнанной в угол. Я напряглась, лихорадочно обдумывая, как бы быстро и безболезненно прекратить эту "дружескую беседу".

– Простите, мне нужно отойти, – произнесла я и, не дождавшись его реакции, быстрым шагом направилась к дамской комнате.

В груди всё клокотало.

Почему так? Почему всегда так? Почему ко мне не может подойти кто-то из тех мужчин, которые так элегантно стоят в стороне, с идеально сидящими костюмами и лёгкой полуулыбкой, будто знают цену каждой своей фразе? Почему я получаю только навязчивые взгляды и липкий интерес, которые заставляют чувствовать себя едва ли не жертвой?

Я посмотрела на своё отражение в зеркале дамской комнаты. Взгляд – растерянный, губы поджаты.

Нет, Карина, не смей раскисать! Ты же собралась начать всё с чистого листа. Но как?

Как, блин, это сделать?

Не самой же подходить и завязывать непринужденную беседу с понравившимся мужиком!

Я со вздохом сняла маску, положила рядом с собой, оперлась ладонями о мраморную раковину и продолжала себя рассматривать.

Что со мной не так?

Длинное платье сидело идеально, волосы лежали локон к локону, макияж безупречен. Но тогда почему внутри всё наоборот?

Я вдохнула глубже, пытаясь справиться с наплывом недовольства.

Нет, не всё так плохо. Это только начало вечера. Да, этот мужчина был совсем не тем, кого я ожидала встретить, но ведь остальные тоже здесь. Сейчас соберусь с мыслями, выйду в зал и встречу кого-то другого. Такого, чьи манеры и взгляд заставят меня забыть про отвратительные толстые пальцы и запах дорогого, но едкого одеколона.

Я поправила платье, провела пальцами по гладкой поверхности маски, надевая её обратно, и расправила плечи.

Всё, пора идти.

– Осторожнее! – вырвалось у меня, когда кто-то резко задел меня плечом у выхода из дамской комнаты.

Я почему-то подумала, что меня поджидал нетерпеливый толстячок, и уже была готова выдать несколько колких слов, но осеклась, встретившись с наглым и до боли знакомым взглядом.

Это был не «пальцы-сардельки», а другой.

Мужчина в черной маске и дорогом классическом костюме. Высокий, крепкий, уверенный в себе. Его глаза – серые, теплые и в то же время бесстыдно самоуверенные и наглые.

Я бы узнала их из тысячи.

– Девушка, а мы с вами нигде не встречались? – насмешливый голос прозвучал как вызов.

Холодок пробежал по спине, а обида, которую я думала давно пережила, поднялась на поверхность.

Я прищурилась, в голове мелькнуло тысяча ответов, но выбрала самый резкий:

– Два года прошло, как мы развелись, Каменев. Или у тебя уже склероз?

Он замер, потом быстро снял маску, открывая свое лицо. И вот он – Давид Каменев. Мой бывший муж. Мужчина, которого я когда-то любила всем сердцем и который разбил его вдребезги. Его изумление было почти искренним, хотя я знала, что Давид – мастер скрывать свои эмоции.

– Карина?! – его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой.

На доли секунды я растерялась и не могла вымолвить ни слова. Тысячи вопросов вспыхнули в голове, но ни одному из них я не дала прорваться наружу.

Что он здесь делает?

Он же в Лондоне должен быть! Или его командировка уже закончилась?

Глава 8

Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть равнодушной, но внутри всё кипело. Слишком много боли, воспоминаний и неразрешенных вопросов в прошлом.

– Дай пройти, Давид, – как можно спокойнее сказала я.

Он сделал шаг вперед, преграждая путь. Каждое движение бывшего было плавным и уверенным. На лице – знакомая дерзкая улыбка, которая когда-то сводила меня с ума. Сейчас же она лишь бесила.

Как представлю, что он ведет себя так со всеми, меня начинает выворачивать наизнанку.

Наверняка и свою любимую Татьяну так же очаровывал.

Козел!

– Ну уж нет, – проговорил он, его голос прозвучал низко, с нотками вызова. – Я тебя поймал. И теперь не отпущу, пока не загадаю желание.

Я изогнула бровь, выдав легкую усмешку.

– Ты меня не отпустишь только в своих мечтах, понял?

Его глаза сузились, но он тут же парировал:

– Знаешь, что желания – вещь упрямая. Особенно если я привык добиваться своего.

– Давид, твои желания – не мои проблемы.

– Карина, – он произнес мое имя с особым нажимом, будто хотел напомнить мне, как оно звучало в его устах. – Неужели ты настолько меня ненавидишь, что даже минуту не можешь уделить?

– Я занята, – бросила я холодно, пытаясь обойти его, но он вновь оказался передо мной.

Давид усмехнулся, его взгляд скользнул к моим губам, а потом вернулся к глазам.

Я почувствовала, как закипел внутри вулкан, но не дала ему взять верх. Сложила руки на груди, оценивающе скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на маске, которая теперь красовалась на лбу.

– Да брось, Карин, давай поговорим? – он вдруг стал серьезным, его голос утратил игривые нотки.

– Нам не о чем разговаривать. Пропусти меня, – твердо сказала я.

Я сделала шаг в сторону, но он не двинулся с места, снова встал напротив, блокируя мне путь.

Знакомая игра. Давид всегда терпеть не мог, когда последнее слово оставалось за мной. А я всегда ненавидела его наглую уверенность, будто он способен обесценить мою боль одним своим тоном.

– Всё ещё злишься на меня… – протянул он с привычной издёвкой, прищурив глаза так, будто он меня понимает, а я просто капризничаю. – Уже два года прошло, Карин. Не кажется, что пора оставить это в прошлом и нормально поговорить?

Я резко выдохнула.

Он издевается?

– Нет, Давид, мне ничего не кажется. Ты, кстати, с кем здесь?

Он усмехнулся, будто мы играли в каком-то спектакле абсурда, где я отошла от роли и начала говорить не по тексту, вместо того чтобы ему покорно подыграть.

– С друзьями, – уверенно ответил он.

– А свою легендарную студенческую любовь где потерял? – я театрально заглянула ему за спину, будто хотела найти кого-то.

Его лицо помрачнело. На секунду я увидела, как он чуть прикусил губу, но быстро вернул привычную маску.

– Карин, прекрати! Я тебе не изменял с Таней.

Внутри меня что-то треснуло, будто вскрылись старые раны и начали кровоточить.

– Ну да, конечно, – с издёвкой произнесла я, обжигая его взглядом, – просто вместе провели вечер, просто ты вернулся на следующий день…

– Я вернулся ранним утром! – перебил он, шагнув ближе.

Его голос стал громче, а взгляд требовательным.

– Угу, в шесть утра, – кивнула я, – а днем случайно тебе на телефон посыпались ее обнаженные фотки, а потом она вдруг раскрыла мне глаза на правду. Но ты же, как всегда, ни при чём, да?

– Это была подстава, Карин! – его голос дрогнул, но больше от злости, чем от раскаяния. – Ты никогда не слушала меня! Ты всегда додумываешь то, чего не было!

Его слова хлестнули, но не ранили. Я давно научилась выстраивать защиту от его манипуляций.

– Додумываю? – мой голос зазвенел от ярости, и я сделала шаг вперёд, уставившись ему прямо в глаза. – Ты правда думаешь, что я такая дура, чтобы поверить в твою очередную сказку? Или ты теперь скажешь, что это фотошоп, а её слова – заговор против тебя?

Давид вдруг растерял уверенность. Его взгляд стал нервным, но он быстро взял себя в руки.

– Карин, хватит. Давай просто поговорим. Ты ведь знаешь, что я…

– Что ты что? – мой голос стал холодным, как лёд. – Снова будешь врать мне в лицо? Давид, ты разрушил всё, и я никогда не прощу тебя за это.

– У тебя нет выбора, – быстро совладав с эмоциями, самоуверенно заявил он.

– Ой, всё, будь добр, двинь тазом и дай пройти, – я махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– Я бы с удовольствием подвигал с тобой тазом, – его губы растянулись в хищном оскале. Он наклонился и горячим шепотом на ухо продолжил: – обожаю заниматься этим с тобой. Активно двигаться вперед-назад… до искр из глаз… до криков от оргаз…

– Давид, прекрати! – с рыком перебила я этого извращенца. – Оставь свои влажные фантазии для Танечки.

Я предприняла новую попытку обойти необъятную скалу.

Да что же он такой огромный, а?

– Ладно, Карин, подожди. Неужели ты и вправду подумала, что я не узнал свою бывшую жену?

Он спросил почти шепотом, но каждый звук отдавался эхом внутри меня. Слишком многое хотелось ответить, слишком многое хотелось забыть.

Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

– Нет, Давид, я думала, что ты забудешь про свое эго. Но, кажется, оно раздулось еще больше, чем было. Приблизительно до уровня планеты!

Он усмехнулся, словно мои слова лишь раззадорили его.

– Эго тут ни при чём. Мне очень интересно, как ты? Просто скажи... Ты счастлива?

Без меня– добавили его глаза.

Вопрос выбил меня из колеи. Его голос прозвучал слишком искренне, а взгляд был слишком пристальным. Но я знала Давида и о таланте бывшего играть на эмоциях тоже.

– Тебя это волнует? – бросила я, пытаясь сохранить холодную маску.

– Конечно, волнует.

Я невольно сжала пальцы.

Что ж, он хотел искренности? Пусть получает.

– Да я счастлива. Тебя нет в моей жизни – и это главное.

Мои слова прозвучали холодно, словно стальной клинок, и я заметила, как его улыбка на мгновение угасла. Он замер, будто я нанесла точный удар. Но Каменев не из тех, кто легко сдается. Ухмылка вернулась на его лицо, но теперь в ней было больше остроты, чем легкости.

– Счастлива, говоришь? Значит, у меня есть шанс всё испортить? – его голос прозвучал почти весело, но я уловила в нем скрытую уязвимость.

Я хмыкнула.

– Себе испорть, если руки чешутся.

Давид склонился ближе, сократив между нами расстояние до нескольких сантиметров. Его взгляд цеплял, словно пытался поймать меня в ловушку.

Я почувствовала его тепло, смешанное с ароматом легкого парфюма, и сердце на мгновение сбилось с ритма. Но я осталась стоять, словно мраморная статуя.

– А что, если я скажу, что соскучился? – его голос был низким, почти интимным, и глаза, когда-то любимые серые глаза, смотрели прямо в мои, будто пытаясь найти в них ту Карину, которую он знал.

Что-то внутри меня дрогнуло, но я тут же подавила слабость.

– Давид, тебе не говорили, что скучать по прошлому – бесполезно? – ответила я, не позволяя голосу дрогнуть.

– Мне говорили, что за свои чувства нужно бороться, – спокойно парировал он, выпрямляясь. В его взгляде теперь читалась уверенность.

Я усмехнулась, шагнула в сторону и, наконец-то, обошла его.

– Слишком поздно. Мы давно разведены.

Его рука не последовала за мной, как я ожидала. Он стоял неподвижно, позволяя мне уйти, но взгляд его прожигал спину. Я остановилась на мгновение у двери и обернулась.

– Приятного вечера, Давид. И да… в маске ты выглядишь лучше.

Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но замолчал. Я уходила, чувствуя на себе его прожигающий взгляд.

Так вот, откуда исходил непонятный сигнал? Это был он!

В голове закрутилось что-то острое, жгучее.

Его молчание, его взгляд… Они говорили больше, чем любые слова.

Когда я наконец вышла, в груди разрывалась буря. Воспоминания. Боль. И странное, неприятное ощущение от того, как он смотрел на меня, словно пытался достучаться до чего-то давно запертого.