Черные Клены

Глава 9. Два дворца

Зенитные установки зеленели на вершине хребта. Старший агент Берн и главный распорядитель работ Мария Альварес смотрели вниз на изрытую ямами долину. Из песочных воронок выглядывали головы турелей, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

– Возведение системы противовоздушной обороны завершено, – доложил старший агент Берн. – Турели построены на 70 процентов.

– Вы думаете, они всё же решатся бомбить Центр? – спросила Мария Альварес.

– Я думаю, ударят по защитным системам и некоторым неважным объектам. Здания учёных и Купол, они не тронут.

– Почему вы так уверены?

– Агенты доложили, что Поляков стягивает войска в Межгорье. У него есть ракеты, но он их не использовал. Полагаю, он хочет захватить Центр, а не уничтожить его.

– Неужели он изменился? – задумалась главный распорядитель работ.

– Простите?

– Нам удалось выявить некоторые интересные факты о деятельности этого молодого человека. Оказывается, раньше он служил в IDISI.

– Он был охотником? – Берн уставился на главного распорядителя работ.

– Да.

– Это объясняет, почему мы о нём ничего не знали.

– Думаю, это он причастен к гибели Людмилы Зуйко, – сказала Мария Альварес. – Если он не собирается нас уничтожить, что тогда он задумал?

– В любом случае, ему это не удастся, – улыбнулся старший агент.

– Мне бы вашу уверенность, Густав. Надеюсь, вы разработали план обороны?

– Да. Мы убьём одним выстрелом сразу двух зайцев и сможем покончить с правительствами навсегда.

– Тогда и флаг вам в руки. Мы с учёными на время острой фазы конфликта спустимся в бункер. Детали плана доложите позже.

– Как будет угодно.

Главный распорядитель работ кивнула старшему агенту и не спеша направилась к лифту.

Старый почти развалившийся грузовик медленно плёлся на сдутых колёсах по дырявому полотну ярославской дороги. Под натянутой брезентовой крышей теснились понурые люди. В углу тихонько завывала старуха, крепко обнимая костлявыми руками баулы с тряпьём. Позади, свесив босые ножки, сидел светловолосый паренёк лет пяти. Рядом сидела его мать, она осторожно придерживала сына за руку.

– Мама, а почему нам надо ехать в Ярославль? – спросил паренёк.

– Там… там наш новый дом, – дрожащим голосом проговорила мать.

– А зачем нам новый дом? Мне и в Костроме было хорошо.

Женщина ничего не ответила. Она смотрела на уползающую вдаль дорогу.

– А Вася тоже приедет? – малыш серьёзно взглянул на маму.

– Конечно… Вася… приедет, – всхлипнула женщина и отвернулась в сторону вытереть подступившие слёзы.

– Я по нему скучаю, – протянул паренёк. – Вот было бы здорово снова пойти с ним на рыбалку!

– Да, да, – чуть слышно проговорила мать.

Сбежавший отряд обогнул Кострому и чудом не попался на глаза ефремовским ищейкам. Антон и короткостриженый парень шли впереди, остальные, оглядываясь, плелись за ними.

Парень усмехнулся и посмотрел на Антона.

– Чего? – не понял Синявский.

– Мы уже два часа идём и даже не познакомились. Я Слава, – он протянул руку.

– Антон.

– Откуда ты?

– Это долгая история, – Синявский посмотрел вперёд. – Даже не знаю, где начинается.

– А у меня покороче будет. Всю жизнь в Костроме провёл. Конечно, выбирался и в Москву и в Ярик, но было это до всего этого. А так целыми днями на рыбалке, есть-то надо.

Синявский понимающе кивнул.

– А ты хорошо местность знаешь? – поинтересовался Антон.

– Вроде да. На лодке часто вверх по реке ходил, запомнил места.

– Это хорошо, будешь проводником, – сказал Синявский.

– Правда? – парень на мгновение замолчал. – Если этой дорогой идти, впереди будут две реки, мостов нет – придётся вплавь.

Антон оглянулся на усталых ополченцев, вздохнул и посмотрел на Славу.

– Вон, видишь, – Синявский кивнул в сторону отряда. – Вплавь это вряд ли. Надо лодку что ли найти.

– Попробуем, там как раз недалеко посёлок рыбаков есть, – ответил парень.

В посёлке из четырёх ветхих хибар лодок не оказалось. Антон стоял на берегу широкого пролива и думал, как его пересечь с едва живыми ополченцами.

– Сейчас отдыхайте, набирайтесь сил, реку придётся переплывать, – сказал он и посмотрел на измученных товарищей. – Все умеют плавать?

Один из ополченцев – старый усатый мужичок поднял руку и сказал, что не уверен, сможет ли пересечь реку.

– Что-нибудь придумаем, – ответил Антон. – Оставаться здесь опасно, думаю, нас ищут.

Синявский посмотрел на покосившиеся дома, прищурился и позвал Славу.

– Да, что такое? – спросил парень.

– А что, если мы доски оторвём и используем как плот? – предложил Антон.

– Плот, говоришь, – Слава задумался. – А крепить чем, верёвок-то нет.

– Не надо крепить, пусть каждый по доске возьмёт, ляжет на неё и поплывёт.

– Интересно… – протянул парень. – Эй, ребята, помогите мне, – Слава махнул рукой ополченцам, и те направились к домам отрывать доски.

Через полчаса всё было готово. Антон окинул взглядом чуть окрепших товарищей, взял доску, положил на воду перед собой и погрёб к другому берегу. Его примеру последовали остальные. Старичок, что жаловался на своё неумение плавать, со страху умудрился обогнать двоих молодых бойцов. Все промокшие, но довольные маленькой победой, ополченцы оказались на другом берегу. Синявский про себя поблагодарил Бога за тёплую, даже жарковатую погоду и двинулся вслед за Славой.

Вторая речка было совсем узкой, и её отряд преодолел вброд без особых затруднений. Ополченцы вышли на просёлочную дорогу и направились в сторону Ярославля. Через два часа пути солнце стало сползать за горизонт, утомлённые долгим переходом, ополченцы остановились в небольшом посёлке на берегу Волги.

– Ты был здесь? – спросил Антон.

– Да, – ответил Слава. – Красный Профинтерн. Полпути прошли, осталось примерно столько же. Идём, я покажу, где можно заночевать, – Слава как-то странно подмигнул Антону и пошагал вперёд, отряд двинулся за ним. Через пять минут Антон замер и уставился на парня. Тот пролез через ворота и направился к белому дому – замку. Чёрная покатая крыша покрывала белые кирпичные стены особняка, по бокам замка возвышались две башни: одна круглая, другая прямоугольная, тонкие колонны поддерживали массивный балкон.

Внутри красота особняка куда-то улетучилась: голые обшарпанные стены, вываливающиеся кирпичи, лестницы без перил, на первом этаже застоялся сырой воздух.

– Не волнуйтесь, – крикнул Слава, поднимаясь по лестнице, – на втором этаже лучше.

Все двинулись наверх. На втором этаже было примерно также, только сыростью не пахло, и света было больше.

– Можем здесь заночевать, – предложил Слава. – С балкона видна дорога и окрестности хорошо просматриваются. Внутри можно развести костёр, и его не будет видно снаружи.

– Да… – протянул Антон. – Переночевать можно.

Ополченцы насобирали в соседнем доме деревяшек, разожгли костёр около лестницы и сели кругом сушить мокрую одежду.

Наступила ночь. В костре догорали последние дрова, язычки пламени устало покачивались, освещая лица спящих ополченцев. Антон стоял на балконе и смотрел на звёзды.

– Не можешь уснуть? – подошёл к нему Слава.

– Да. Не спится, день такой был… – ответил Антон.

– Я всё понять не могу, – спросил Слава. – Почему Поляков напал? Мы ему мешали что ли?

Синявский глубоко выдохнул.

– Поляков хочет напасть на Эдем, а вы в тылу у него сидите, вот и решил подстраховаться.

– Но убивать-то всех зачем?

– Я не знаю, Слав, весь мир сошёл с ума, чему теперь удивляться?

– Это точно, – вздохнул парень.

Они помолчали минуту.

– А ты кем был раньше? – спросил Антон.

– Пожарным, – ответил Слава. – А ты?

– Я? – замялся Антон. – Из правоохранительных органов, – обобщил Синявский.

– Полиция?

– Ну, почти.

– Понятно, – протянул парень.

В президентском дворце Казани зажглись электрические светильники. В светлом украшенном картинами коридоре столкнулись бывший президент Леонов и его новоявленный заместитель Анжела. Они на мгновение остановились, переглянулись, и девушка быстро зашагала вперёд, пытаясь проскочить, но Леонов подхватил её за локоть и прижал к стене:

– Куда собралась, дорогуша? – прорычал он и оглянулся по сторонам.

Анжела хотела вырваться, но хватка Леонова была крепка, и у неё получился лишь жалкий брык:

– Куда надо! Отпусти!

Леонов уставился ей в глаза и повторил вопрос:

– Куда собралась?

– К коменданту, куда ещё? – Анжела попыталась вырваться, но не смогла.

– Зачем?

– По делам!

Леонов продолжал пилить её взглядом, устав сопротивляться, девушка сдалась:

– Со склада пропали припасы, надо доложить полковнику.

Леонов отпустил трепыхающуюся Анжелу и тихо произнёс:

– Я сам доложу, нечего через голову прыгать. Ясно тебе?

Анжела не ответила, только искоса зыркнула на Леонова и пошла назад. Леонов развернулся и направился в президентский кабинет.

Полковник Захаров – старый обрюзглый военный, ёрзал в кожаном кресле, которое, казалось, всеми силами намекало, что он сидит не на своём месте. Раздался стук в дверь. Полковник перестал ёрзать, насупил брови и крикнул:

– Войдите!

В кабинет вошёл Леонов.

– Вечер добрый, товарищ комендант, – сказал он.

– Что случилось? – полковник внимательно посмотрел на посетителя.

– Со склада пропали два ящика с провизией для солдат. Это не много, но если кражи продолжатся, может начаться голод.

– Как пропали? Почему? – полковник наклонился вперёд и ещё пристальнее уставился в ничего не выражающее лицо Леонова.

– Полагаю, что в деле могла быть замешана преступная халатность… Наш завхоз Анжела…

– Так, всё, – оборвал полковник, – «я полагаю», «может», давайте без этих ваших обвинений. Госпожа Федюкова на хорошем счету у президента и пустых обвинений в отношении неё я не потерплю. Это понятно? – рявкнул Захаров.

– Я… понял вас, – замер Леонов. – Я просто хотел… предложить вам… установить наблюдение за складом.

– Зачем?

– Когда вор вернётся туда, мы его и схватим.

– С чего ты взял, что он вернётся?

– Потому, что склад – это единственное место в городе, откуда можно что-то украсть.

Полковник задумался.

– Может ты и прав, – сказал он. – Хорошо, следи за складом, если что, сразу докладывай.

– Так точно.

– И ещё одно. Давай без этих интриг там всяких, понял?

– Конечно, – учтиво кивнул головой Леонов и вышел из кабинета.

Дверь захлопнулась.

– Да ёп твою мать! – вскочил Захаров и пнул кресло.

Глава 10. Старый комендант

Ополченцы раздобыли в посёлке две легковушки и преодолели остаток пути за час. Подъезжали к Ярославлю. За окном показались кирпичные многоэтажки и разгромленные торговые центры, светофоры безмолвно провожали путников пустыми глазницами, мусор слетался в кучи и шуршал под лысой резиной автомобилей. На месте Тверицкого бора чернело огромное пятно, медная голова лётчика–героя смотрела в пустое голубое небо, а над маленькими домиками Твериц, рассыпаясь старинными кирпичами, высилась пожарная каланча. Впереди показался мост. Воздух наполнился стуком металла и запахом сварки. Ополченцы остановились на въезде – впереди дорогу преграждали противотанковые ежи, собранные из рельсов соседней станции.

– Стой! – крикнул человек в военной форме.

Ополченцы вытаращились на него и потянулись к оружию.

«Неужели военные уже здесь? – думал Синявский. – Но как? Мы в дороге были всего два дня».

За военным с ружьями наперевес шли двое в гражданской одежде.

– Выходите из машин с поднятыми руками! – крикнул солдат.

Ополченцы медленно вышли из автомобилей и подняли руки.

– Оружие на землю. Живо!

Ополченцы подчинились.

– Кто вы? – вперёд вышел невысокий черноволосый парень и с прищуром уставился на незваных гостей.

Антон думал, что ответить: «если военные всё же захватили город, то назваться беглецами было бы самоубийством, но если не говорить, то, как объяснить появление вооружённого отряда?». Постовой смотрел ему в глаза и ждал, сердце колотилось всё сильнее.

– Лёша? – сзади послышался голос Славы.

– Слава? – лицо военного смягчилось, и он отвернулся от Антона. – Ты здесь откуда?

– Из Костромы, город захватили, а мы вот, успели уйти. Командир вывел, – Слава взглянул на Синявского.

– Как вас зовут, командир? – спросил постовой.

Антон не мог выговорить ни слова. Что происходит? Почему Слава так беспечно себя ведёт? Почему военные не арестовали их в то же мгновение, как узнали, что к ним пришли мятежники? Синявский провёл рассеянным взглядом по солдатам и, вдруг его сердце качнулось. Форма у военных была какая-то странная – на руках синие повязки, на погонах буква «К», да и сами они выглядели не как пережившие бойню солдаты, а как неокрепшие юнцы.

– Антон Синявский.

– Я лейтенант Алексей Иванов, командую октябрьским постом. Думаю, вы устали с дороги – из Костромы путь неблизкий, проходите. Как доберётесь до кремля, доложите коменданту Борисову, что произошло в Костроме. – Молодой человек секунду другую помялся и произнёс: – мне неловко вас просить, но если согласитесь нам помочь, мы будем благодарны.

Антон пожал руку лейтенанту Иванову, поблагодарил его за приём и вместе с отрядом двинулся к мосту. Постовые проводили взглядом измученных ополченцев. В душе молодых бойцов нарастало беспокойство – за отрядом Синявского будто следовал призрак войны – не отважный всадник на рыжем коне и в парадном мундире, а бледная иссохшая старуха с тусклыми глазами и промозглым дыханием. Храбрительные речи затихли, и постовые продолжили нести службу в тишине.

С моста открывался вид на центр города. Невысокие здания казались забытыми, набережная в последний раз отбросила плитку, и встречала путников неприветливым серым бетоном. Вдалеке, на самом краю, где Которосль впадает в Волгу, блестел золотыми куполами белоснежный собор, казалось, он был единственным местом, где всё ещё теплилась жизнь. Антон остановился, провёл взглядом по железнодорожному мосту, немного подумал и двинулся дальше.

Через минуту отряд догнал Слава и пошёл рядом с Синявским.

– Ты откуда его знаешь? – спросил Антон.

– А, это Лёша. Мы с ним вместе в школу ходили. Потом хотели стать пожарными, но его по здоровью не пропустили, вот и поступил в ракетное училище здесь, в Ярославле. Сказал, когда вся эта заваруха началась, командование приказало уничтожить военную технику, а их бросило на произвол судьбы. Есть было нечего, вот и присоединились к жителям города. Те им еду, а они им защиту.

– Профессиональные солдаты нам пригодятся, – ответил Синявский.

– Это точно. С одним ополчение много не навоюешь, – Слава посмотрел в сторону Костромы.

– Знаешь дорогу к этому кремлю?

– Да, – ответил Слава. – Только это не кремль вовсе, а монастырь. Но стены там крепкие.

– Ладно, веди, Сусанин.

Центр города ощетинился стальными ежами. Отовсюду доносились скрежет металла, громыхание тележек и перестук молотков. Прилегающие к Которосли дома выглядели ухоженными, а улицы убранными. Рабочие спешно разбирали чугунные мосты через овраг у стен кремля. Окна вросшего в крепостную стену дома были заколочены металлическими листами, оставались лишь щели для стрельбы. В монастырском дворе было полно беженцев. Исхудавшие и усталые, они облепили отряд ополченцев с расспросами о том, что стало с их домом и близкими. Ополченцы нехотя, отвечали на вопросы, стараясь затушевать ужасы костромской бойни.

Вдруг из толпы к Антону подбежали два молодых человека и уставились на него горящими глазами.

– Господин Синявский, вы добрались! – проговорили они. Антон узнал в них помощников казначея. – А где… где Леопольд Аркадьевич? – близнецы забегали глазами по отряду.

– Он остался в монастыре… когда его захватили, – тихо ответил Антон.

– Нет… не может быть, – одновременно проговорили близнецы. – Неужели…

– Я не знаю, – отрезал Синявский.

Близнецы опустили головы.

– Где здесь комендант, мне надо с ним поговорить.

Братья чуть оживились и указали на крепостную стену, где в одиночестве стоял невысокий мужчина с тростью. Он неподвижно смотрел куда-то вдаль. Один из близнецов побежал к нему, а другой к хозяйственной постройке, откуда доносились лязганье ложек и запах мясного супа.

Комендант склонился одним ухом к близнецу, послушал его, медленно кивнул и направился к лестнице. Антон подошёл к стене. Через две минуты к Синявскому спустился высокий седой человек, он посмотрел на Антона потускневшими холодными глазами, протянул руку и тихо произнёс:

– Ваня сказал, что вы прибыли из Костромы. Я Анатолий Борисов, уполномоченный комендант ярославского гарнизона.

– Антон Синявский, рад встречи, – Антон пожал холодную крепкую руку.

– Расскажите, что произошло в Костроме. До меня доходят разные слухи, но на них я полагаться не могу, – размеренно и, казалось, устало проговорил Борисов.

– Военные напали на город с трёх направлений: по реке пять лодок и по суши две колонны: бо́льшая двинулась по мосту через Волгу, что поменьше напала с тылу. Монастырь окружили и взяли штурмом, мне и ещё девяти бойцам удалось выбраться из города.

Комендант молча кивнул.

– Вы молодец. Ваня сказал, что это вы спасли всех на том мосту, – Борисов посмотрел на Антона.

– Меня переоценивают, я только пытался спасти как можно больше жизней.

Комендант снова кивнул, не выражая никаких эмоций.

– Вам надо отдохнуть. Вон Кирилл вам машет, – Борисов взглянул на близнеца. – Идите, поешьте, вечером приходите ко мне, на стену, обсудим, как нам действовать дальше.

– Благодарю, товарищ комендант, – ответил Антон и быстрым шагом направился к близнецу, который подпрыгивал и махал руками Синявскому.

Синявский зашёл в маленькое уютное помещение наполненное ароматом курицы и лука. За большим прямоугольным столом сидели бойцы из его отряда и жадно хлебали суп. Слава на мгновение оторвался от тарелки, увидел Антона и махнул ему: давай ко мне. Синявский прошёл мимо звенящей ложками оравы и скромно сел с краю стола около Славы.

– Вот, держи, тебе оставили, а то уже глаза точили некоторые, – Слава пододвинул к Антону миску.

– Спасибо, – тихо ответил Антон, зачерпнул суп, и горячий жирный бульон потёк в его пересохшее горло. Постепенно мышцы расслабились, окаменевшее лицо стало наполняться жизнью.

– Как вам суп? – склонилась к Антону полная женщина в переднике и поварском колпаке, должно быть это она была автором жидкого чуда.

– Спасибо, очень вкусно, – попытался улыбнуться Синявский.

Повариха поняв, что гостю её блюдо понравилось, но он сильно устал для разговоров о еде, улыбнулась в ответ и пошла к себе на кухню. Слава проводил её взглядом и повернулся к Антону.

– Что будешь делать?

– Гм? – Синявский, погружённый в раздумья, не расслышал вопроса.

– Я говорю, что делать будешь? Мы с парнями посовещались и решили, что поможем защитить город. Ты с нами?

– Да… да, наверное, – кивнул Антон.

– Хорошо. Ты уже был у коменданта?

– Был. Вечером ещё раз встретимся, обсудим оборону.

– Понятно… – протянул Слава. – Кирилл нам сказал, что мы можем спать здесь, в казармах ополчения. Если понадобимся, приходи.

Синявский доел суп, поднялся с деревянной лавки, молча хлопнул Славу по плечу и вышел из столовой. Весь день Антон ходил вдоль берега, подходил к воде, смотрел на местных жителей и вырастающие из земли укрепления. Он видел, как ополченцы начищали оружие, перекидывались шутками и тяжело улыбались в ответ. Они понимали, что грядёт, не хотели, боялись, но знали, что отступать больше некуда и принимали свою судьбу. Они то храбрились, то вновь воодушевление покидало их. Они смотрели на мирные воды Волги и хотели спуститься к ним, искупаться, как в беззаботном спокойном детстве, лечь на воду и закрыть глаза, ощущая размеренное покачивание прохладных волн. «Кому это удастся вновь?» – думал Синявский. Он смотрел в суровые лица ополченцев и видел лишь смерть.

Наступил вечер. Комендант Борисов всё также неподвижно стоял на стене и смотрел вдаль. Антон поднялся по крутой каменной лестнице, удивляясь при этом, как комендант умудряется забираться на неё, и встал рядом с Борисовым.

– Вам понравился обед? – спросил комендант.

– Было вкусно, – ответил Антон.

– Варвара Николаевна умеет готовить. Но вы пришли сюда не за этим.

Синявский кивнул.

– Мне доложили, что полковник Ефремов выдвинется из Костромы завтра утром. У него большая армия: человек двадцать офицеров, восемьдесят солдат и много бронетехники, – говорил Борисов. Синявский внимательно слушал и сопоставлял слова коменданта со своими воспоминаниями.

– Извините, но откуда вам всё это известно? – осторожно спросил Антон.

– Из Костромы поступило радиосообщение, – спокойно ответил Борисов.

– Вы не опасаетесь, что это могла быть дезинформация? – настаивал Синявский.

Борисов повернулся к Антону, пожал плечами и ответил:

– Других сведений у нас нет. Человеку, что послал сообщение, доверяют эти близнецы.

Синявский замер. Неужели Леопольд Аркадьевич жив? Тогда понятно, почему близнецы так оживились. Но, чтобы развеять сомнения, Антон всё же спросил у коменданта об отправителе сообщения.

– Он назвался просто «казначеем», – ответил Борисов.

– Так он жив, – вырвалось у Синявского.

– Вижу, молодой человек, эта новость вас приободрила, что ж я рад.

– Да, да, конечно, – пытался успокоиться Синявский. – Вы меня позвали обсудить план обороны верно?

– Да, – вздохнул комендант. – Но сначала о другом, – Борисов замолчал, будто хотел попросить Антона о чём-то трудном, и всё никак не мог решиться. – Я хотел бы попросить вас… о помощи, – проговорил комендант.

– Да, конечно, – закивал Синявский, но Борисов не разделял его воодушевления.

– В Ярославле много хороших бойцов… и ребята из ракетного, тоже молодцы, но… нам не хватает людей… не могли бы вы… – комендант замолчал, силился произнести слова, но всё не получалось, – не могли бы вы… присоединиться к обороне, – наконец, выдохнул он и посмотрел Синявскому в глаза.

– Да. Но почему вы просите об этом? – проговорил Антон, до этого никто не просил его выполнять задания или защищать Кострому.

– Потому, что война – дело добровольное, и я не вправе требовать от вас рисковать жизнью за других людей, – объяснил Борисов.

Антон стоял, раскрыв рот, он начинал осознавать, почему Борисов целыми днями стоит на стене и смотрит на реку: ему тяжело посмотреть в глаза бойцов, которых попросил пойти на смерть.

– Когда-то, – продолжил комендант, – меня отправили в Афганистан… меня и моих друзей. Сказали, что мы должны исполнить «интернациональный долг». Что это – никто не объяснил. Закинули глубоко в горы… вернулся я один… И теперь всё повторяется… Меня попросили возглавить гарнизон, у меня одного был опыт командования… пришлось согласиться. Лучше на мне будет ответственность, чем на молодых, – Борисов посмотрел тусклым взглядом вниз на энергично размахивающего руками ракетчика.