Почему Я? Часть 2

А еще Гелла пригрозила строго-настрого: даже если возникнет экстренная ситуация, мы ни в коем случае не имеем права уничтожать их физически. Так что кинуть гранатку в ходовую рубку с криком «Лягай, сволочи», после чего закрыть дверь и ждать, когда рванет, тоже не получится. Поэтому думай, Олежек, напрягайся, чеши репу и решай задачку, как все концы связать вместе.

Я долго прикидывал «хобот к носу», крутя его и так и этак, но ничего толкового в голову не приходило. Стало быть, надо попросить помощь зала, ну, то есть моей команды. Одна голова хорошо, а если добавить к ней еще четыре, то что-то должно получиться. Во всяком случае, на такое положение вещей намекали древние мудрецы. Позвал ребят и на скорую руку объяснил сложившуюся ситуацию, не забыв при этом вскользь пояснить, что я, конечно, чрезвычайно умный, сообразительный и все такое, но вот почему-то именно сейчас мне на ум ничего путного не приходит. Скорее всего, это итог той оплеухи от Ани, которая произвела какие-то ужасные последствия в моем гениальном мозгу. Поэтому я очень жду от них конструктивных, неординарных и крайне оригинальных свежих решений этой головоломки. При этом «Ментос» жрать пачками совсем не обязательно, хотя если кому-то надо, то ради бога. Не возбраняется. Лишь бы результат был налицо.

Тут же каждый наперебой начал высказываться. Все это напоминало форум в древнем Риме или базар вокзал в Жмеринке: когда один патриций или селянка из Браилова пытается протолкнуть свой товар, расхваливая его на все лады, высказывая свои суждения по поводу того, насколько он хорош и что с ним делать дальше, а остальные хором, даже не дослушав до конца, клеймят его пропозицию, находя, что товар несколько не того – залежалый, не подходит, и вообще, у этого предложения миллион слабых мест.

Происходило все это безобразие примерно так:

– Ну, послушайте меня, – начинает с жаром отстаивать свою точку зрения Алина. – Возвращаемся обратно на Грелиосс, выслеживаем эту сучку, отлавливаем ее, накачиваем препаратами, заставляем отвезти нас к целионам на корабль. У нее же там, как и у нас, должен быть свой личный шаттл.

– Угу, а ничего, что там, на Грелиоссе, наши рожи давно засвечены? – вежливо интересуется Андрюха. – Мы к ней на пушечный выстрел не подойдем, да и после последнего инцидента наверняка она усилила свою личную охрану.

– Я уже все придумала – мы пошлем к ней Олега. Он прикинется Ромео, бухнется перед ней на колени, ручки на грудь – не могу, мол, без тебя жить, готов предать всех и вся, только чтобы быть с тобою.

Мне показалось, что эта часть ее плана сильно не понравилась Жанне с Аней. Они обе нахмурились.

– Ну да, конечно, пусти козла в огород, – сказала одна.

– Ему и прикидываться не надо, как увидит эту возрастную, прости господи, так обо всем на свете забудет, – подхватила другая.

– Да и страховать его кто-то должен, а то он у нас и правда натура увлекающаяся. Как только какая-нибудь шалава раздвинет ноги пошире, сразу запамятует, зачем его туда направили, – язвительно продолжила первая.

– Ну, мы же вытащим из прошлого двоих, нам ведь разрешили это сделать? Так ведь, Олег, скажи?

– Все верно, – кивнул я.

– Ну вот. Там их никто не знает, они и будут страховать Олега. А мы будем рядышком, на подхвате. Если что, поможем. Олег вывезет свою бывшую под каким-нибудь благовидным предлогом из города, а дальше, чтобы повязать ее и выполнить все наши требования, – это уже дело техники и психотропных препаратов. Далее, чтобы не привлекать к себе пристальное внимание, к целионам на корабль отправится Светка в сопровождении Олега и меня, а как мы уже захватим звездолет, тогда все стартуют к нам. Все. Дело сделано.

«Раз пошли на дело я и Рабинович», – почему-то совсем не к месту вспомнились слова куплета небезызвестной песенки в стиле шансон.

– Мне не кажется это разумным, – с сомнением покачала головой Жанна, – и потом… Хорошо, допустим, у вас получилось захватить эту профурсетку и вы отправились с ней на корабль целионов. Те влёт прочитают ваши мысли, и все, привет, пишите письма.

– Но здесь, в будущем, обязательно должна же быть какая-то штуковина, которая блокирует доступ к нашим мыслям, – пыталась аргументированно парировать Алина.

– На всякий яд находится противоядие, – пришел я ей на помощь. – Я поинтересуюсь у Геллы на данный счет.

Дальше со всех сторон посыпались вопросы: а как, а что, а почему, а если что-то пойдет не по плану, может, лучше сделать по-другому? В общем, бурное обсуждение текущего вопроса, стоявшего на повестке дня, продлилось довольно долго. В результате мы смогли договориться, или добазариться, даже не знаю, как будет более правильно, лишь до того, что операция должна проводиться обязательно, несмотря ни на какую погоду.

Но тут неожиданно появилась Гелла и спутала все карты.

– Отправка вас на Грелиосс отменяется.

Как? Почему? Совет же дал добро, мы уже все продумали, – шумно возмущались мы.

– Всю группу исполнителей целионов во главе со Светланой Костромской перебросили на Юпиний. Есть такая планета в созвездии Волопаса. И, скорей всего, это сделано неслучайно. Наверняка там затевается какая-то очередная гадость. Поэтому ваша первостепенная задача состоит в том, чтобы узнать, что именно готовят целионы на этой планете, и попытаться по возможности расстроить их планы. Ну а затем, уж если получится и все сложится, там же захватить в плен Светлану Костромскую и с ее помощью попасть на звездолет противника. Но вы должны четко понимать, – тут она очень пристально посмотрела на меня, – на ваши плечи ложится громадная ответственность. Нужно действовать сверхфилигранно. Ошибки не прощаются. Поэтому ошибиться нельзя, и проиграть тоже. Вы отвечаете не только за себя, но и за все человечество в целом. У вас это, скорей всего, будет единственная попытка. Я прекрасно понимаю, что на чужой планете все на сто процентов предугадать и рассчитать невозможно, вам во многом придется полагаться на его величество случай. Скорее всего, действовать по наитию, чаще экспромтом. Но главная линия стратегии все-таки должна быть выработана. Что касается технической поддержки, то все зависящее от нас вы получите в полном объеме, в том числе и аппарату по блокировке доступа в ваше сознание. Готовьтесь. У вас в запасе два дня до отлета на Юпиний. За это время вы должны продумать стратегию и выбрать еще двоих членов экипажа из оставшегося резерва. Всю информацию о планете, язык аборигенов, их мироустройство, повадки, обычаи получите во время сна в полете. Мы очень верим и надеемся, что у вас все получится. Храни вас Создатель. Я не прощаюсь. Говорю «до свидания».

Я очень хотел остаться один в своей комнате и спокойно, вдумчиво еще раз просмотреть всех кандидатов из прошлого, чтобы выбрать тех двоих, кто нам нужен. Но ребята не захотели оставлять меня в одиночестве, а изъявили желание принять самое непосредственное участие в этом действе. Причем Аня и Жанна со своей стороны мотивировали это тем, что, зная мое не совсем адекватное отношение к дамскому полу, я запросто могу выбрать неизвестно кого, лишь бы мордашка посмазливее была да ножки постройнее. А нам в команду кто попало не нужен.

Здесь я с девушками был согласен – кто попало нам не подойдет. О чем тут же и уведомил всех присутствующих, обратившись ко всем, и в первую очередь к Алине, с проникновенной речью:

– Алинчик, милый мой Алинчик, я очень ценю тебя и готов идти с тобой хоть в самое пекло, хоть к черту на рога, как, впрочем, и с каждым из вас.

На что Аня громко хмыкнула. Я со всей серьезностью посмотрел на нее и на Жанну, после чего продолжил:

– Да, это так, несмотря на неоднозначное отношение ко мне некоторых членов нашей команды. Но на звездолет целионов я пойду не с тобой, Алина, и не с Аней, Жанной или Андреем. Извините. Это не недоверие к вам, ни в коем случае, просто туда я должен отправиться с человеком, не только технически подкованным, но он должен понимать и чувствовать технику на уровне подсознания, чтобы в считаные секунды разобраться в чужих технологиях. Что. Куда. И как. Это дар божий, талант, и его нельзя приобрести, просто протирая штаны на кафедрах института и зубря с утра до вечера учебники, эта своего рода чуйка дается человеку от природы, таких людей единицы. Таков был наш Виктор, но его с нами нет. Поэтому нам нужно обязательно их там найти, – я ткнул рукой в комп. – И выбор у нас невелик. Нужны двое, а кандидатов всего двенадцать. Наливаем кофе, рассаживаемся и делаем свой выбор.

Я включил комп и уселся, глядя, как оживает монитор с двенадцатью иконками, за каждой из которых пряталась человеческая жизнь, оборванная много веков назад.

***

Паша с детства был умненьким мальчиком, много читал, вследствие чего не по годам обладал громадным багажом знаний и мощным интеллектом. Естественно, очень сильно выделялся на фоне своих ровесников, которым было намного важнее попинать мяч во дворе, в войнушку поиграть да девчонок за косы на переменке подергать, чем почитать какую-нибудь книжку или приготовить уроки на завтра. А Паша мало того что прилежно учился, но, делая домашнее задание, частенько выходил за рамки заданного, забирался намного выше, захватывая больший объем знаний, чем того требовал учитель. На все имел свои суждения и часто, не стесняясь, высказывал их вслух, нередко удивляя познаниями даже педагогов. Люди опасаются чего-то непонятного, неординарного, выходящего за грань обычного. Поэтому Паша с младых лет в школе был белой вороной, изгоем. Близких друзей у него не было, отношения с одноклассниками тоже как-то не заладились, те его не понимали и не принимали, поэтому сторонились, считали слишком заумным, прилепив к нему, как ярлык, кличку Профессор Гранд Паштет. Некоторое время Паша еще пытался хоть как-то наладить контакт с ребятами, а потом плюнул на все безуспешные попытки, замкнулся, ушел в себя и в учебу. Паша вырос . Стал интересным молодым человеком, физически крепким, поскольку не забывал заниматься спортом, помня, что в здоровом теле здоровый дух. Закончил школу с отличием и с легким сердцем отправился покорять Москву. Легко, играючи поступил на физико-математический. Учился и работал. Незаметно к концу учебы в институте стал ведущим специалистом по наладке банковского оборудования и разработке компьютерных технологий в сфере охраны личных данных банков не только в нашей стране, но и за рубежом. По слухам, таких спецов, как он, в мире насчитывалось только с десяток. Признание и высокооплачиваемая работа помогли стать «отстегнутым», раскрепоститься. Он наконец получил то, чего так не хватало ему в детстве: уверенность в себе и очень много общения. Он больше не был изгоем. Теперь с ним хотели дружить многие, к нему прислушивались, его ценили. Ему было хорошо. Красивая белозубая улыбка не сходила с его лица. А еще Паша спешил жить. Ему хотелось попробовать все, несмотря на то что он в столь молодом возрасте так многого добился в жизни. Он ни на секунду не останавливался, постоянно расширяя свой кругозор. Его интересы были разносторонними. Он много путешествовал. Увлекся прыжками с парашютом, потом, повышая градус, перешел на парапланеризм и наконец стал завзятым бейсджампером. А еще по вечерам, купив себе белую спортивную «Субару», благо зарплата позволяла, оттюнинговав ее по полной, выставлялся на гонках, став одним из самых безбашенных стритрейсеров, часто выигрывая в этих сумасшедших заездах по ночному городу. А какие он делал фоторепортажи из тех мест, где побывал… просто фантастика. И еще многое, многое другое. Он как будто испытывал себя на прочность, на излом, пытаясь понять наконец, чего он стоит, из какого теста замешен. Ну и, наверное, подспудно, хоть он и не признавался себе в этом, доказать своим бывшим одноклассникам, что он не только заумный зубрила – Профессор Гранд Паштет, а настоящий мужчина, который ничего не боится, а любой опасности смотрит прямо в лицо.

В один прекрасный день ему поступило предложение, от которого невозможно было отказаться, – одна из крупнейших западных фирм в той области, в которой Паша трудился, предложила сумасшедший контракт с головокружительными цифрами и кучей самых завидных бонусов. Он долго не думал, поставил подпись в нужной графе и переехал в Лондон – к месту своей новой работы. Еще в школе он перфектно выучил английский. Поэтому проблем в общении с коллегами у него не было. Нельзя сказать, что они его приняли с распростертыми. Англичане – народ очень закрытый, со своими укоренившимися консервативными традициями, а тут вдруг в их чопорную среду умниц и умников затесался этот русский, а по поводу русских на туманном Альбионе существуют давно сложившиеся стереотипы. Но общались с ним ровно, хоть и с некоторой опаской, пакостей в отношении него не совершали. Постепенно его знания, смекалка, умение и талант моментально находить нужное решение в сложнейших, казалось бы, безвыходных ситуациях, дружелюбный открытый нрав растапливали лед между ним и коллективом, и так, шаг за шагом, он завоевывал уважение и авторитет, становясь почти своим. Спустя полгода его работы в городе вечных дождей состоялся светский раут по поводу удачно заключенной сделки и слиянии с североамериканскими партнерами. Теперь их фирма в своем сегменте рынка могла отхватить самый жирный кусок пирога и не подавиться при этом. На раут был приглашен и Паша как ведущий специалист.

Все мероприятие было обставлено очень красиво, помпезно, но скучно. Приглашенные персоны все сплошь богатые и высокопоставленные особы, важные как павлины, с постными физиономиями, в отутюженных, без единой складочки смокингах и накрахмаленных кипенно-белых сорочках, отхлебывающие из своих бокалов маленькими глотками крепкие и не очень алкогольные напитки. Их спутницы – сухопарые дамы с высокомерными полуулыбками на холеных, с тоннами штукатурки лицах, одетые в дорогие наряды, возможно, купленные специально ради этого вечера в самых элитных бутиках Лондона, но, несмотря на количество денег, потраченных на эти брендовые шмотки от лучших кутюрье, все равно смотрящиеся на их высушенных плоскодонных фигурах как на вешалках. Тут же возле них, как мелкие рыбки-прилипалы возле акул, суетятся гости с более скромным статусом, больше желающие казаться, чем быть. Они, пытаясь изо всех сил угодить, подобострастно согнувшись и преданно глядя в глаза «сливкам» из высшего общества, увлеченно слушают, как те несут всякую ересь и принужденно смеются над тупыми с бородой остротами, которые как корм сплевывают через губу надменно-напыщенные снобы.

Снующие туда-сюда, как автобусы на площади Пикадилли, официанты в бордовых фирменных пиджаках и белых перчатках, старающиеся быть незаметными, ловко лавируя между группками гостей, разносят полные подносы с искрящимся в узких бокалах недурным шампанским, стоившим «недохлых» денег, и с тарелочками, на которых гордо красуются малипусенькие, на пол-укуса, канапешки и еще какая-то снедь.

Паше здесь не нравилось совсем. Как-то уныло, тоскливо, безлико и безжизненно – как на Луне. Хотя вполне может статься, что на Луне-то как раз и веселее. Немного разнообразия вносил приглашенный очень старающийся квартет музыкантов, играющий вполголоса, полушепотом, чтобы не дай бог не раздражать чванливых гостей, исполняя в основном находящиеся у всех на слуху классические увертюрки Баха, Генделя, Бетховена и Вивальди.

Вдруг, как глоток свежего воздуха в затхлом помещении, легким ветерком в зал ворвалась девушка, даже скорее фея в образе девушки – невысокая, с иссиня-черными гладкими блестящими волосами с прямым пробором, которые были собраны на затылке в легкомысленную объемную кичку. Воздушное, желто-канареечного оттенка платье резко диссонировало на фоне блеклых нарядов и невыразительных физиономий присутствующих. Открытые плечи и глубокое декольте оттеняли матовую смуглость ее нежной бархатистой кожи. Само платье, ласково облегая девичий стан, выгодно подчеркивало прекрасные формы девушки-феи: высокую стоячую грудь, тонкую осиную талию, не широкие, но крепкие бедра с упругой попкой. Она остановилась, не спеша обвела всех присутствующих взглядом своих пылающих, как угольки в камине, глаз, будто искала кого-то. Ее немного насмешливый блуждающий взор, не задерживаясь ни на ком, пробежавшись по всем окружающим, неожиданно остановился на Паше. Девушка, ничуть не стесняясь, начала бесцеремонно изучать его. Паша, не привыкший к столь откровенным знакам внимания со стороны обжигающе обворожительных девушек, немного засмущался. Он даже обернулся назад, покрутив головой, чтобы удостовериться, точно ли именно на него смотрит вошедшая красавица. Сзади никого не было, поблизости тоже. Значит, ее заинтересовал все-таки он. Девушка, видимо, почувствовав, что Паша слегка сконфузился под ее пристальным взглядом, ослепительно сверкнув белоснежным жемчугом зубов, ободряюще подмигнула ему. Он улыбнулся ей в ответ. Девушка, немного подумав, видимо, что-то решив для себя, схватила бокал с шампанским с первого попавшегося ей подноса, который проносил мимо один из официантов, сделала короткий глоток, после чего направилась прямиком к Паше.

– Хелло, – сказала она, подойдя вплотную. – Вы меня извините, что уставилась так на вас, но вы тут среди всего этого паноптикума единственное живое лицо.

По тому, как она, коверкая, тянула слова, Паша сообразил, что она американка.

– А вы самая прекрасная девушка, которую я когда-либо видел, – неожиданно для себя выпалил Паша.

Она, откинув голову назад, задорно расхохоталась.

– Сесилия, – представилась девушка-фея и протянула руку.

– Павел, – ответил он и пожал ее руку.

– А у вас, Павел, странный акцент. Вы же не коренной англичанин? – сделав небольшой глоток игристого напитка, поинтересовалась она.

– Вы правы, я не местный. Впрочем, также как и вы.

– А откуда, позвольте спросить?

– Из России.

– О-о-о-о.

– Что вас так поразило?

– Никогда еще не видела живьем русского.

– Страшно? – спросил Паша.

– Конечно, еще как, – она игриво стрельнула глазами поверх своего бокала. – Я слышала, что русские готовы на все, чтобы добиться своего. Хотя мне почему-то кажется, что вы не станете скармливать меня медведям. Или я ошибаюсь?

– Господь с вами. Я хоть и русский, но совсем не варвар и не собираюсь ни в коей мере сделать что-то плохое девушке такой неземной красоты, да еще таким диким путем. Это не мой метод.

– А как же вы собираетесь добиться своего? Каков ваш метод?

Это уже был вызов. Их роман начался бурно и развивался стремительно. Паша с самого начала был сражен, очарован, околдован, опрокинут Сесилией. Он чувствовал себя щепкой, оказавшейся по воле случая в стремнине горной полноводной реки. Его как будто всасывало в один из многочисленных водоворотов, а когда казалось, что все, уже не выбраться, то резко, толчком выбрасывало на поверхность и снова уносило куда-то прочь до следующего водоворота.

Сесилия Паркер была дочерью одного из американских акционеров вновь образованной компании, где трудился Паша, богатого сукина сына Джона Паркера, который катился по жизни как бульдозер – ни с кем и ни с чем никогда не считаясь, втаптывая в асфальт всех, кто становился у него на пути. Но дочурку свою обожал. Ей с малых лет позволялась все. Сесилия к этому привыкла, она всегда получала то, что ей только заблагорассудится. Имела своенравный, взбалмошный, напористый характер и неуемный сексуальный аппетит.

Спустя пару месяцев их сумасшедшего романа, когда Паша понял, что без Сесилии просто не представляет свою дальнейшую жизнь, он собрался с духом, купил на все отложенные деньги кольцо с «вот таким» бриллиантом и предложил ей руку и сердце. Сесилия не жеманничала, сказала:

– Окей, я согласна.

Чем привела Пашу в неописуемый восторг, дав почувствовать, что такое вселенское счастье. В этот момент он про себя подумал, что отказа не перенес бы.

Свадьба была обставлена с шиком. Само бракосочетание происходило в Америке, в штате Небраска, недалеко от городка Линкольн, в родовом поместье семейства Паркеров. Море приглашенных совершенно незнакомых людей, от количества которых у Паши рябило в глазах и которых он никак при всем желании не смог бы запомнить в лицо, не говоря уже о том, кого и как зовут и кем они доводятся его новой родне, но которые, широко улыбаясь, наперебой поздравляли, дружески хлопали по плечу, жали руку и желали счастья молодым.

С его стороны на свадьбе присутствовали только мама и папа да младший брат. Его родные были явно обескуражены всем происходившим и, казалось, до сих пор боялись поверить, чтобы не дай бог не спугнуть удачу, в то, что у Паши все так прекрасно складывается в жизни и он наконец счастлив. Хорошая, интересная и к тому же высокооплачиваемая работа. Красивая и богатая жена. Ну, правда, что еще человеку нужно для счастья? Они были безмерно горды своим старшим сыном.

После свадьбы у Паши резко пошел рост по карьерной лестнице – один из главных акционеров компании не мог позволить, чтобы его зять долго оставался служащим среднего звена, поэтому содействовал его продвижению, правда, это накладывало на Пашу дополнительные обязанности и добавляло больший объем работы, который ложился на его плечи и с которым ему приходилось справляться, а еще постоянные командировки. Поэтому Паше нужно было всё больше уделять времени работе, он часто задерживался в офисе допоздна и реже, чем ему хотелось бы, видел Сесилию. Но плюсов тоже было до хрена – они с Сесилией перебрались в свой новый, только что приобретенный гигантский дом с кучей спален и бассейном.

Паша, как солидный и успешный человек, ездил на службу на офигительном спортивном ярко-бордовом «Ягуаре» с мощным форсированным движком, который подарил ему тесть на свадьбу. Жизнь удалась.

Остались, так, мелочи, которые обязательно исполнятся чуть попозже. Паша, как ему казалось, был хозяином своей судьбы и крепко держал ее за хвост, а посему мог смело планировать свою дальнейшую жизнь, которая ему самому представлялась сказкой, на годы вперед.

Но когда тебе слишком хорошо, будь начеку и крайне осторожен, надо ждать какой-либо подлянки, ее запросто может подкинуть прикормленная фортуна, неожиданно вывернувшаяся из твоих рук, и хлестануть хвостом наотмашь по лицу, если расслабишься, будешь не готов, то будет очень больно. Паша был не готов.

Домой он прилетел не так, как вначале планировал, не ранним утром следующего дня, а поздно вечером этого. Ему удалось быстро покончить со всеми делами в одном из филиалов, и поскольку имелись свободные места на вечерний авиарейс, он не стал дожидаться следующего дня, ночуя в люксе отеля «Хилтон», а решил побыстрее оказаться дома. Звонить и предупреждать, что будет раньше означенного срока, не стал – пусть будет сюрприз. Вот Сесилия обрадуется. Впереди их ждал уик-энд, на который у Паши не было планов и обязанностей по работе, наконец они смогут провести выходные вместе. У них не было близости уже целых две недели, этот срок казался Паше очень долгим. «Мы весь уик-энд из постели не будем вылезать», – решил он про себя. Сердце радостно ныло в предвкушении встречи с любимой. Паша гнал свой «Ягуар» по ночному мокрому от дождя хайвею, дорога из аэропорта не занимала много времени, но ему хотелось побыстрее оказаться в жарких объятиях Сесилии. Поэтому он неосознанно пришпоривал своего железного коня, то и дело вжимая педаль акселератора в пол. Припарковав авто около клумбы возле парадного входа, Паша достал из багажника букет ярко-алых роз, купленный заранее еще в аэропорту, встряхнул его, придирчиво окинул взглядом – да, угадал, Сесилии букет обязательно понравится. После чего поторопился по ступенькам в их уютный дом.

На первом этаже любимой не было. Лишь в полумраке гостиной на столике стояла почти допитая бутылка шампанского да два бокала. «Интересно, что, Деби заходила, подруга Сесилии? Странно, а почему она посуду за собой не убрала? Ну да ладно, наверное, просто засиделись допоздна. Бывает. Сама Сесилия, судя по всему, уже в постели. Ну и хорошо, это я удачно зашел», – радостно подумал Паша и, перепрыгивая через ступеньки в нетерпении, поспешил на второй этаж в их спальню.

За плотно закрытой дверью раздавались возня, стоны, крехи, в общем-то, зная некоторые довольно специфические вкусы и пристрастия, которые водились за Сесилией, Паша не был особо удивлен. Она всегда любила все необычное, часто устраивая им с Пашей всевозможные ролевые игры, говоря, что просмотр фильмов с индексом в три икса помогает и вдохновляет ее на что-нибудь новенькое. А это новенькое им необходимо, чтобы их семейные отношения не переросли в рутину. «Сейчас наверняка, оставшись одна, смотрит платные каналы, где круглосуточно крутят фильмы для взрослых», – решил Паша. В связи со всем вышесказанным на этот вид развлечения в их отношениях не было наложено табу. Поэтому Паша, не придав особого значения очень узнаваемым звукам, широко распахнул дверь, ведущую в их семейный альков, и сердце ухнуло куда-то вниз. В первую секунду он даже не поверил своим глазам и потряс головой, чтобы стряхнуть этот кошмар. Его Сесилия, обнаженная, постанывая от удовольствия, сидела верхом на голом незнакомом мужчине, уперевшись ухоженными кистями рук в чужую волосатую грудь, активно двигая тазом вверх-вниз, совершала бешеные фрикционные движения, отчего ее упругая грудь колыхалась в такт. На ее красивой гладкой смуглой коже спины и покатых плечах от такой старательности выступили бисеринки пота, черные гладкие волосы взмокли и растрепались, лицо раскраснелось – это была ее любимая поза, ей нравилось доминировать. Только сейчас под ней был не ее муж – Паша – и не он был причиной ее гортанных, не сдерживаемых сладострастных стонов упоения, не он держал ее двумя руками по-хозяйски за округлую задницу, и не ему предназначались те не совсем внятные, из-за того что она задыхалась в пароксизме страсти, но ласковые одобрительные и нежные слова, которые у Сесилии время от времени слетали с губ.