Зимние каникулы, или Любовь в подарок на Новый год

Глава 1

Утро накануне нового года началось не с бодрящего напитка и даже не со стука служанки в дверь, а с вопля.

– Пи-и-икси-и-и! – донеслось протяжное с улицы, как будто под окном завыла банши.

Сладкий сон как рукой сняло. Подскочив на кровати, я откинула одеяло и поспешила к окну. Со второго этажа родового особняка Миррей открывался прекрасный вид во двор, где творилось что-то нехорошее.

– Они снова это сделали! Маленькие чудовища опять забросили Пикси на дерево! – кричала леди Адель де Миррей.

С верхней ветки ели, растущей под окном нашей с мужем спальни, ей вторила облезлая болонка – та самая Пикси, любимица свекрови.

Я вздохнула. Маленькие чудовища – это вообще-то мои дети, на минутку родные внуки леди Адель, но она регулярно об этом забывает. Хотя вроде не жалуется на старческую деменцию.

– Опять дети? – простонал муж и перевернулся на другой бок, накрывая голову подушкой.

Я бы тоже хотела спрятаться под одеялом от проблем, но в отличие от Пьера не могла себе это позволить. Поэтому накинув халат, поспешила во двор, где разгорался скандал с участием свекрови, моих четырех детей, слуг и несчастной Пикси.

Ничего не скажешь, день начался активно. А ведь сегодня канун нового года, я надеялась провести его в кругу семьи в мире и любви, но что-то пошло не так.

Едва я вышла на крыльцо, как леди Адель обратила весь гнев в мою сторону:

– Ты никудышная мать, Эриния! – заявила она. – Кого ты воспитала? Четверых негодяев. Они издеваются над бедным животным.

Я прикусила нижнюю губу. Пикси тоже далеко не подарок. Вредная собака вечно кусает всех за ноги и гадит на подушки, но своей любимице свекровь прощает все, а остальные должны терпеть. И все же забрасывать ее на дерево не стоило.

Уперев руки в бока, я повернулась к детям. Они стояли в рядок под деревом, по-прежнему в пижамах. Благо погода позволяла. В наших краях всегда тепло и снега не бывает.

Дети только проснулись, а уже успели набедокурить. Вроде к семи годам должны были набраться ума, но их шалости стали лишь изобретательнее.

Четыре пары глаз смотрели на меня с кристальной чистотой. Так и не поверишь, что они виноваты. Просто Пикси внезапно открыла в себе талант к левитации. В мире с магией и не такое бывает.

Но меня не провести. Я отлично знаю своих детей. Изображать святую невинность они научились чуть ли не раньше, чем начали ходить. Если поначалу я велась на их единодушное «Мама, мы не виноваты!», то со временем обросла броней к хлопанью ресницами и губкам-бантикам.

Мне повезло. Наверное. Три сына и дочь родились в один день. Как будто мало родить сразу четверых, так природа к тому же щедро наделила моих малышей магией. Четверняшки обладали уникальными способностями – каждый из них владел одной из стихий.

Я точно знала, кто виноват в неприятностях Пикси – белокурый Грей. Именно он управляет воздухом.

– Не хочешь ли объясниться? – обратилась я к Грею.

– Я вычислял алгоритмы движения ветра, – пожал он плечами. – Как видишь, на этот раз получилось идеально. Я не промахнулся мимо ветки.

Грей даже оправдываться не стал, чем окончательно довел леди Адель.

– Я говорила, давно пора отдать их в пансион! – заявила она.

Я скрипнула зубами. Опять старая ведьма за свое! А ведь она их родная бабушка, но при этом люто ненавидит внуков. Я не понимала, как подобное возможно.

Все началось с меня. Точнее с женитьбы единственного сына леди Адель на мне – дочери простого купца. Аристократ влюбился в торгашку – ужасный моветон по мнению свекрови.

И все же леди Адель дала свое благословение на брак. Причина была в моем наследстве. Родители умерли рано, и дело отца перешло ко мне. Довольно прибыльное, надо сказать. А родовое поместье Миррей как раз нуждалось в капитальном ремонте, на что у леди Адель не имелось средств.

Свекровь поставила условие – ее сын никогда не женится на работящей девушке. Пришлось продать дело отца, а вырученные деньги вложить в ремонт поместья. Так меня приняли в семью. Или вернее будет сказать, смирились с моим в ней присутствием.

Нашему браку с Пьером уже восемь лет. За эти годы и дня не было, чтобы свекровь не упрекнула в чем-то меня или внуков. Неприязнь, увы, так и не переросла в любовь.

– Мы уже обсуждали этот вопрос, – вздохнула я. – Я не отдам детей в пансион. Они должны жить дома, с матерью и отцом.

– Ты говоришь о моем доме, – напомнила леди Адель. – Мне решать, кто здесь будет жить.

– Матушка, это все же и мой дом тоже, – на крыльце появился Пьер. Как раз вовремя.

Пикси, наконец, умолкла. Слуги, приставив лестницу к дереву, сняли болонку. Но это не спасло ситуацию, скандал нарастал.

Леди Адель осознала, что криками ничего не добьется от сына. Тогда они применила другую тактику. Схватившись за сердце, она всхлипнула и произнесла:

– Эти дети уничтожают все подряд, с ними невозможно совладать. Они не слушаются даже мать! Гувернантки бегут из дома в ужасе, слуги увольняются, несчастная Писки страдает недержанием из-за них. В том году они подожгли сухую траву и чуть не спалили дом. В этом они запустили мышей в кладовые, и те съели весь запас зерна. Что дальше?

– Я действительно одна не справляюсь, – признала я. – Но я не виновата, что Пьер практически не принимает участие в воспитании собственных детей.

– Собственных? – брови леди Адель взлетели вверх. – Прости, милочка, но я не верю, что эти монстры от моего сына. Не могут наследники рода Миррей так себя вести. Ты явно нагуляла их на стороне.

Больше всего меня возмутили даже не слова свекрови. С ней все понятно. А вот то, что Пьер не возразил, паршиво. Мы с детьми смотрели на него в ожидании реакции, а он молчал. Вообще ни слова.

Меня аж затрясло от негодования. Неужели ему нечего сказать? Пьеру прекрасно известно, что он был первым и единственным мужчиной в моей жизни. А он вот так запросто позволяет оскорблять меня и наших детей!

Восемь лет я молча сносила упреки, лавировала между двух огней, пытаясь сохранить мир в семье, но сегодня терпение лопнуло.

Это невозможно было снести. На некоторые вещи нельзя закрыть глаза и сделать вид, что их не было.

– Ты… ничего… не хочешь… сказать? – с трудом выговорила я.

Все потому, что мое тело начало меняться. В порыве ярости я, как и многие женщины, превращаюсь в настоящую фурию. Но в отличие от других мое превращение не игра слов, оно буквально.

Как будто мало разницы в социальном положении, так я еще «невестка с изъяном». Именно так обо мне говорила свекровь. Все дело в моей матери. Она была чистокровной фурией и умела оборачиваться по собственному желанию. А вот отец был простым человеком. В итоге у них получилась я – наполовину фурия, без магии и способности контролировать оборот. В моменты ярости я превращалась в чудовище. В прямом смысле слова.

Я была уверена, что никто не полюбит меня. С таким-то дефектом! Но появился Пьер. Он наполнил мою жизнь смыслом и подарил надежду на семейное счастье. Естественно, я вышла за него, не раздумывая.

Из-за оборота язык раздвоился, что мешало нормально говорить. Волосы на голове превратились в змей, ногти на руках – в когти, а за спиной выросли кожистые крылья. И вот таким монстром я повернулась к свекрови.

– А-а-а! – завопила леди Адель, и Пикси вторила ей визгливым лаем. – Она хочет меня убить! Она на меня напала!

– Мама, не надо! – дети бросились ко мне.

Началась жуткая неразбериха. Свекровь мастерски изображала сердечный приступ, Пьер пытался ей помочь, слуги суетились, не зная, за что хвататься, я рычала, дети, схватив меня за крылья, тянули назад, а вокруг всего этого дурдома кругами бегала Пикси, заливисто лая.

Спустя час, когда все успокоились, а я, наконец, вернула человеческий облик, в гостиной родового поместья Миррей состоялся тяжелый разговор. Свекровь восседала в любимом кресле у камина, уставшая после утренних приключений Пикси дремала у нее на коленях, мы с Пьером сидели напротив на диване, а дети выстроились в шеренгу за нами.

– Твоя жена опасна, Пьер, – заявила леди Адель. – Она чуть не убила меня. Тому есть десятки свидетелей.

– Я бы не напала, – фыркнула я.

– А не надо было злить, маму, – встряла Агнес – единственная дочь среди троих сыновей. – Она страшна в гневе.

– Агнес, помолчи, – перебил ее Пьер.

– Вы еще смеете меня обвинять в случившемся? – возмутилась леди Адель. – Не я закинула Писки на дерево, не я превратилась в чудовище и перепугала всех насмерть. Половина слуг уже подала прошение на отставку. Как вам такое?

Все притихли, переваривая информацию. Со слугами неудобно получилось. В наш дом и так неохотно нанимались на работу.

– Ты права, мама, – кивнул Пьер. – Это было недопустимо и возмутительно.

Я повернулась к мужу. Мне не послышалось? Вместо того, чтобы защитить семью, он выступил против нас? Злость снова клокотала внутри, и я поспешно сжала кулаки, пряча удлинившиеся когти. Вдох-выдох. Мне нельзя оборачиваться. Второй раз за утро точно перебор.

– С тобой всегда было трудно, Эриния, но мы закрыли глаза на твои недостатки и приняли тебя в семью, – произнесла леди Адель. – И чем ты отплатила? Прости, но я вынуждена сказать прямо – мы мне не нравишься, и я жалею, что в свое время дала согласие на ваш с Пьером брак.

Прежде чем ответить, я осмотрела гостиную, чтобы немного успокоиться. До чего же безвкусно она обставлена! Шторы в разноцветные яркие полосы, мягкая мебель в цветочек, бордовые стены и уродливые ковры. Весь декор подбирала свекровь. Дом оформлен согласно ее пожеланиям, и это сущий кошмар.

– Глядя на ваш вкус, я даже рада, что не нравлюсь вам, – произнесла я.

– С тобой невозможно нормально общаться! – возмутилась свекровь.

– Если бы я хотела быть удобной, стала бы диваном, – парировала я.

За спиной захихикали дети. Зря я разжигала конфликт, то сил терпеть уже не было.

– Дети должны покинуть дом, – в итоге отчеканила свекровь.

Когда она говорила таким тоном, всем было ясно, что возражать ей бесполезно. И все же я надеялась, что Пьер что-то скажет. Хоть что-нибудь! Но он молчал… а это означало согласие.

Речь, конечно, шла о пансионе, на котором леди Адель давно настаивала. Но мои дети особенные, им нужна материнская забота и внимание.

– Дети, – я встала с дивана, – мы уходим.

– Куда? – подскочил Пьер.

Ах, вот теперь он отреагировал! Жаль, поздно.

– Ты же не думал, что я оставлю своих детей? Если им не место в этом доме, то и мне здесь делать нечего.

Покидая гостиную, последнее, что я увидела – довольную улыбку свекрови. Она все-таки добилась своего. На это ушло восемь лет, но она избавилась от меня.

Вслед за мной и детьми в коридор выскочил Пьер, и я выдохнула с облегчением. Он едет с нами! Но, увы, я ошиблась.

Придержав меня за руку, Пьер зашептал, чтобы дети не услышали

– Правильно, уезжайте на время. Пусть мама успокоится. Ты же видишь, она сильно расстроена. Потом вернетесь.

– Да она не в себе! – возмутилась я. – Выгнать из дома собственных внуков… Поехали с нами. Какая разница, где жить, если мы вместе?

Пьер не ответил, но в его глазах мелькнул ужас. Разница все-таки есть. По крайней мере, для него. Аристократ привык к определенному уровню комфорта. Шелковые простыни, изысканная еда, слуги, обожаемые лошади, с которыми Пьер проводил больше времени, чем с родными детьми. Все это он бросить не мог, а нас – запросто.

– Папа, ну поехали, – в разговор вмешались дети.

– Я приеду… попозже, – вынужден был ответить Пьер. – Привезу вам подарки на Новый год.

Я вздохнула. Пьер свой выбор сделал. К сожалению, не в нашу пользу.

***

А ведь Пьер обещал мне сказочную жизнь в день нашей свадьбы! Только я забыла уточнить, какая роль мне отведена в этой сказке. Похоже, я – эпизодическая героиня, которая никому неинтересна и не нужна.

К счастью, мне есть куда пойти, на улице не останемся. От родителей мне достался двухэтажный дом с лавкой. Вот только там давно никто не жил. За время отсутствия хозяев дом стал холодным и мрачным, а еще его облюбовали пауки.

Пьер лично подвез нас в карете до города. Проводил! Лучше бы он маме своей возразил, заступился за детей, но нет, на это у него смелости не хватило. Я смотрела на мужа и не понимала, что нашла в нем восемь лет назад. Молодая была, глупая.

Слуги занесли в дом сундуки с вещами, а следом вошла я с детьми и мужем.

– Здесь довольно мило, – оптимистично заявил Пьер.

– Здесь ужасно, – возразила Агнес. – Папа, ты не можешь оставить нас в доме с пауками! Я их не выношу, ты же знаешь.

Пьер скривился, словно от зубной боли. А ведь это его дочь. Или в этом он теперь тоже сомневается?

– Я буду часто вас навещать и привозить подарки, – заявил он.

Откупиться решил? Как будто подарки компенсируют общение с отцом! Я почувствовала, что снова закипаю. Пока не случилось непоправимого, я поспешила проводить Пьера до двери. А точнее, выпроводить.

– Я буду высылать средства на жизнь, – пообещал муж напоследок.

Как я сдержалась, известно только богам. Наконец, Пьер сел в карету, и я выдохнула. Пора сосредоточиться на главном – на детях. Все четверо сбились в кучу посреди гостиной и испуганно смотрели по сторонам.

– Дом не в лучшем состоянии, я знаю, – сказала я им. – Но это потому, что его давно никто не любил. А без любви все чахнет – и человек, и цветок, и даже дома. Но нам под силу это исправить.

– Как же нам показать дому нашу любовь? – нахмурился Джед – рыжий повелитель огня.

– Уборкой! – заявила я, и дети дружно застонали.

В поместье отца они привыкли, что все делают слуги. Что ж, об этом придется забыть. На слуг у нас нет средств. Но физическая работа пойдет четверняшкам на пользу.

Первым делом мы смели пыль и паутину. Потом отдраили полы, а следом затопили камин. И вот уже дом стал уютнее. Дети вымотались за день, а мне еще предстояло закупить продукты, приготовить ужин, всех накормить, согреть воду для купания, вымыть детей и уложить спать.

Когда четверняшки уснули, я без сил рухнула на мягкий подоконник у окна. Вот это был денек! Все, чего я сейчас хотела, принять горячую ванну и лечь в кровать, но многодетной маме некогда расслабляться.

Завтра же Новый год! А дом совсем не украшен. Дети проснутся утром с ожиданием праздника, а его нет. Я не могла этого допустить. Им и так тяжело. Так что я отправилась за новогодними украшениями. Атмосфера праздника поднимет всем настроение.

Я потратила минут двадцать, чтобы найти лавку с игрушками. Прежде я ее не видела. Впрочем, я давно не жила в этом районе и вообще редко бывала в городе. Сельская жизнь в поместье полностью меня устраивала. До недавнего времени.

Я набрала целую гору игрушек, гирлянд, цветного дождика, и уже пошла расплачиваться, как вдруг заметила его – восхитительный шар на елку, расписанный вручную.

Меня привлек странный рисунок. Город, поразительно непохожий на все, что я когда-либо видела. Высокие дома тянулись к небу, окна горели разноцветными огнями, а по улицам ездили кареты без лошадей.

Не моргая, я смотрела на рисунок и в какой-то момент почудилось, что он двигается. Я даже расслышала нетерпеливые гудки, а потом мелькнуло мужское лицо, словно отразившись в шаре.

Отпрянув, я часто заморгала. Привидится же такое! На всякий случай оглянулась, но вокруг никого не было, я – единственный посетитель лавки, не считая продавца. Но он ни капли не похож на того мужчину. Не могло в шаре быть никакого отражения.

– Нравится? – спросила старик-продавец.

– Да, очень красивый, – пробормотала я, все еще не до конца придя в себя.

– Забирайте, он ваш.

– Вряд ли он мне по карману… Такая искусная работа должна стоить очень дорого.

– Это подарок оптовому покупателю, – подмигнул он, намекая на гору выбранных мною игрушек.

Вот только они были дешевые. Шар стоил дороже их всех вместе взятых, но старик настаивал, и я почему-то не смогла отказать. Шар будто манил меня. Странный, непонятный, но тем и притягательный. Я забрала его домой.

Глава 2

Зависть. Жгучая и самая что ни на есть черная. Именно ее Андрей испытывал к своим друзьям. Все они сейчас дома, празднуют новый год в кругу родных, а он в каком-то клубе, название которого даже не помнит, мучается головной болью от невыносимо громкой музыки и вспышек софитов. Не так он мечтал отметить Новый год.

Но у его жены Лиды были свои планы. Блогерша и тусовщица она обожала шумные вечеринки, ночные клубы, гулянки. Вот только Андрею уже тридцать пять, он устал от безудержного веселья. Хочется простого семейного счастья и детей давно пора завести.

– Ну чего ты сидишь такой кислый? – подлетела к нему Лида.

Выглядела она, как всегда, безупречно. Обтягивающее короткое платье, зеленое, потому что это год змеи и встречать его надо именно в этом цвете. На губах алая помада, волосы идеально уложены, и пахнет от нее потрясающе. Но почему-то глядя на нее, Андрей испытывал лишь раздражение. Пять лет вместе, а что толку.

– Я устал, и голова раскалывается. Поехали домой, – сказал он.

– Ты что? Вечер только начался! Что дома делать? Есть оливье и смотреть «С легким паром»? – поморщилась она. – Это отдых для скуфов.

За безумным тыц-тыц, бьющим по мозгам, Андрей едва слышал ее голос, но общий смысл уловил.

– Выходит, я скуф, – встав из-за столика, заявил он. Андрей даже толком не знал, что означает это модное словечко, но просто уже все достало.

– Умоляю, не начинай. Сегодня праздник, давай не будем ссориться, – Лида повисла на его руке.

– Я устал, – повторил он с нажимом. – Всю неделю я работал, как проклятый, чтобы закрыть год, и сейчас хочу просто спокойно отдохнуть в кругу семьи.

– Ну какой у нас круг? Только мы двое.

– Вот именно! Я давно твержу, что пора завести ребенка.

Андрей понимал, что клуб не подходящее место для подобного разговора, но накопилось.

– Мы это уже обсуждали, – Лида сразу отпустила его руку и отодвинулась. – Я не готова к детям. Мне всего тридцать, беременности испортит фигуру и здоровье.

– Тебе уже тридцать, Лида, а мне под сорок. Если не сейчас, то когда?

– Может быть, лет через пять, я не знаю…

– Понятно, – кивнул он. – Я еду домой. Ты со мной?

Лида отступила на шаг. Остается. Андрей не стал уговаривать, развернулся и пошел к выходу. Хватит с него на сегодня шумной вечеринки. Лучше встретить новый год одному, чем среди чужих людей. В толпе одиночество ощущается еще острее.

Такси в новогоднюю ночь, конечно, стоило безумных денег, но Андрей выпил и не стал рисковать. Мимо проносились дома, увешанные гирляндами. Вывески магазинов пестрели яркими красками. Повсюду праздник, всем весело, а ему тошно.

– Остановите здесь, – неожиданно попросил Андрей.

– Уверены? До точки еще несколько минут, – уточнил таксист.

– Я дойду пешком. Хочу прогуляться.

На самом деле, его привлекла витрина магазина. Андрей не помнил, чтобы прежде его видел. Даже не магазин, а лавочка. Но какие в ней новогодние игрушки! Просто невероятные. Настоящая ручная работа. Роспись настолько тонкая, что каждый рисунок можно разглядывать часами.

Именно этим он и решил заняться. Вошел в магазин, колокольчик тихо звякнул над головой, и старик-продавец приветственно улыбнулся.

– У вас потрясающие игрушки, – похвалил Андрей. – Сколько стоит этот?

Он указал на красный шар с санями Деда Мороза, запряженными тройкой.

– Этот вам не нужно, – заявил старик. – Возьмите лучше другую игрушку. Она идеально вам подходит.

Он протянул ему голубой шар с изображением старинного города. Невысокие дома под черепичной крышей, дым из труб, уютное освещение улиц, кареты. Андрей покрутил шар в руках и чуть его не выронил. Все потому, что в нем мелькнуло женское лицо. Но поблизости не было ни одной женщины. Померещится же такое!

– Ого! – вздрогнул он. – Там как будто кто-то есть…

– Я же говорю, эта игрушка идеально вам подходит, – улыбнулся старик. – Берите. Она ваша.

– Сколько я должен? – Андрей полез в карман за карточкой.

– Это подарок, – отмахнулся старик.

– Раздаривая товар даром, вы быстро прогорите, – усмехнулся Андрей.

– Я дарю их только тем, кому нужно, – пояснил старик. – А вам очень нужно, я вижу. Берите.

Андрей не понял, как оказался на улице с игрушкой, за которую не заплатил. Зачем она ему? Они с Лидой даже елку не ставили. А вот бутылка, за которой он зашел в соседний отдел, очень ему нужна. Просто необходима!

Он вернулся в пустую квартиру – с двумя стеклянными изделиями. Первым делом распечатал бутылку и сделал приличный глоток прямо из горла. О разводе думать не хотелось, но, похоже, придется. Слишком разные у них с Лидой взгляды на жизнь. Он скорее состарится, чем она нагуляется.

Бутылка подошла к концу, когда он вспомнил об игрушке. Взял шар и нетвердой походкой двинулся по квартире.

– Куда же тебя повесить… А хоть бы и сюда!

Выбор пал на торшер. С третьей попытки Андрею удалось закрепить шар на одной из завитушек дизайнерского осветительного прибора. Между прочим, выбор Лиды. Торшер с игрушкой были как из разных миров и совершенно не сочетались. Вот так и они с Лидой не подходят друг другу.

Вроде в Новый год принято загадывать желание, но бой курантов Андрей пропустил. А потому загадал его, цепляя шарик на завиток.

– Хочу нормальную семью, – пробормотал он заплетающимся языком.

А потом добрел до ближайшего кресла, рухнул в него и отключился.

Глава 3

На втором этаже дома в районе детской что-то громыхнуло. Дети проснулись раньше, чем я рассчитывала. Я как раз заканчивала с украшением к Новому году и вешала подаренный шарик на еловую лапу.

– Хочу нормальную семью! – практически взмолилась я вслух.

Грохот раздался снова, да такой силы, что дом содрогнулся. Я вздрогнула, и шарик выскользнул из пальцев. Дзынь! – разбился он на мелкие осколки. Не собрать. До чего обидно… Игрушка мне нравилась.

Последней каплей стала вода, просочившаяся сквозь деревянные перекрытия потолка. Агнес опять применила магию! Именно моей единственной дочери откликается водная стихия.

– Ну все! – крикнула я. – Мое терпение лопнуло. Я поднимаюсь в детскую, и лучше бы вам убрать ее до моего прихода. А то вместо любящей матери вы будете иметь дело с фурией.

Угроза прозвучала скорее для проформы. Еще бы ее кто-то испугался! Дети давно привыкли, что мама превращается в чудовище. Но в каком бы облике я не была, навредить им никогда не смогу. Они это знали и всячески этим пользовались.

Накануне вечером я организовала спальню для детей в самой большой комнате на втором этаже, передвинув туда кровати из гостевых. Распахнув дверь в эту импровизированную детскую, я застала картину маслом – подушка на одной из кроватей дымится, еще две залиты водой, а последняя – присыпала землей.

– Прежде чем ты начнешь меня ругать, – заявила Агнес, – прошу учесть, что я всего-навсего тушила пожар, учиненный Джедом. Если бы не мы с Эшли, дом бы сгорел, и нам снова негде было бы жить.

– Я не виноват, – тут же произнес Джед. – Это был спонтанный выброс магии, вызванный повышенным стрессом от проблем в семье.

Иногда я жалела, что мои дети умны не по годам. Им всего семь, а говорят как взрослые. Гении! Именно так о них отзывались в школах, а затем просили перевести их в другое образовательное учреждение, потому что справиться с сорванцами не мог никто, даже я.

Слишком сильная магия в купе с умом, сообразительностью, хитростью и взаимовыручкой в любой ситуации сделали из них практически неуловимых проказников.

– Будь я строгой матерью, то оставила бы вас без подарков на Новый год после такого, – заявила я.

– К счастью, ты сильно нас любишь, – не впечатился Грей.

– И вы этим пользуетесь, – вздохнула я. – Но все чаще теряете рамки. Возможно, мне стоит пересмотреть свои воспитательные приемы?

Думаете, они испугались? Да как же! Четверняшки просто нашли другой подход. Надавила на самое больное – на материнскую совесть. Знают мои слабые места!

– Это нечестно, – сложив руки на груди, заявил Грей. – Мы и так переживаем тяжелый период.

– И хотим домой! – капризно добавил Эшли – темноволосый повелитель стихии земли.

– Вы с папой поссорились, а страдаем мы, – привела аргумент Агнес.

– Когда мы вернемся? Нам здесь не нравится! – поставил точку Джед.

Да, им нелегко. От них отказался отец. Хуже всего, что они этого даже не осознали, упрекая меня в случившемся. Это я увезла их из дома, где они выросли. Значит, и вина моя. Терпела же восемь лет, что сейчас изменилось?