Попаданка для Дракона, или Жена любой ценой

Глава 5. О брачной ночи и неожиданных дарах

Его величество Бенедикт II Смелый ясно дал понять, что ждет возвращения Аршера как можно скорее.

– Женись и сразу возвращайся, – приказал король. – Ты нужен нам в столице.

Причиной спешки был наследник престола, а точнее, его совершеннолетие. Пришло время принцу добыть себе Дар, а сделать это можно только в Зачарованном лесу.

Раньше за Дарами ходили в одиночку. Даже наследники дворянских и королевских родов. Увы, далеко не все возвращались. Жизни некоторых трагически обрывались. Зачарованный лес не терпит слабых.

В конце концов, дворянам надоело рисковать детьми, и появились ловчие. Самые сильные, самые одаренные представители аристократии. Род Моргари издревле возглавлял этот список. Никто не мог сравниться с ними в искусстве поиска Даров. Вполне естественно, что добыть Дар для наследника престола поручили именно Аршеру.

Ему следовало выехать в столицу сразу после церемонии бракосочетания, но Аршер задержался. Все дело в остром язычке его супруги. Кто бы подумал, что она способна дать отпор.

Поначалу Эльвенг показалась ему такой, какой описывал ее дядя – тихой, послушной девочкой. Но словесная перепалка, которую она ему устроила, не укладывалась в этот образ.

Эльвенг бросила ему вызов. Она открыто выразила свою неприязнь, причем на людях. Заявила, что это ему потребуется мешок! Тщеславная часть Аршера жаждала реванша. Чтобы Эльвенг взяла свои слова обратно, а еще лучше, признала, что он – лучший мужчина в ее жизни.

Направляясь к жене, Аршер хотел проверить – как она поведет себя, если он в самом деле посетит ее спальню этой ночью? Будет ли она такой же дерзкой или сдастся на милость победителя?

Как верно заметил Рэйф – Аршер имеет полное право на эту ночь. Все-таки муж. Не то чтобы Аршер планировал идти до конца, смертельно больные не в его вкусе, но… что-то в Эльвенг есть. Даже жаль немного, что она умрет так скоро.

Выяснить, где находится спальня Эльвенг, не составило труда. Служанки были готовы ему помочь, а если потребуется, то и заменить жену на брачном ложе. Он всегда вызывал интерес у женщин, но сегодня было не до них. Сегодня Аршер сам был заинтересован в одной определенной женщине.

Постучав для приличия и не дождавшись приглашения, он вошел. Жена уже дремала и пробормотала в ответ что-то неразборчивое, но услышав его голос, резко распахнула глаза, а потом и вовсе села на кровати.

– Не будет никакой ночи, – заявила она в ответ на его слова, придерживая покрывало у груди и закрывая им тело, а длинными волосами – лицо. – Я против! Ты же не станешь…

– Требовать то, что принадлежит мне по праву?

Аршер шагнул ближе к кровати. Уперся рукой в ее столбик и наклонился к жене. Теперь их лица разделяло ничтожно малое расстояние. Робкая девушка отклонилась бы назад, но его жена сидела неподвижно, выпрямив спину и гордо вздернув подбородок. Лишь прикушенная нижняя губа выдавала волнение.

Пожалуй, когда-то она была красивой. До того как болезнь стерла краски с ее лица. Аршер протянул руку и коснулся пряди ее волос. Какой у них был цвет? Точно не серый. А у глаз? Сейчас их оттенок навевал тоску и мысли о болоте. Но прежде… возможно, Эльвенг ему бы понравилась.

Увы, сейчас жена могла разжечь страсть лишь в мужчине, несколько лет не видевшем женщин. Аршер был не из их числа.

Каким-то образом она догадалась о его мыслях. Напряжение исчезло, вместо него появилась злая усмешка оскорбленной женщины. Следующий поступок жены стал для Аршера полной неожиданностью.

Эльвенг откинула покрывало, обнажая тело, обтянутое тонкой тканью сорочки, и подалась вперед, еще сильнее сокращая расстояние между ними. От неожиданности Аршер качнулся назад. Он отпрянул. Не она. Он сам!

– Что же ты, муж, передумал? – приторно-сладким голосом проворковала она. – Неужели наша полная страсти брачная ночь не состоится?

А потом она вовсе призывно облизнула губы. Вот ведь соблазнительница! Она играла с ним.

Не дождавшись от него реакции, Эльвенг откинулась на подушки.

– Так я и думала, – хмыкнула она. – Неуд за выполнение супружеских обязанностей. Садись, два.

Опять она странно говорила, но главное – дразнила и насмехалась. Это и восхищало, и дико злило, а еще, неожиданно понял Аршер, заводило.

Он дернулся вперед, намереваясь схватить ее за волосы. Быть может, даже поцелует ее, как тогда, в часовне. Просто чтобы она поняла – с ним играть опасно. А там видно будет.

Но рука не достигла цели. Все потому, что из подушек выскочило разъяренное облако. Аршер даже не сразу понял, что за существо вцепилось в его рукав. Какая-то мелкая, но зубастая тварь.

– Ррррр, – отчаянно тряся головой, рвало ткань сюртука существо, которое и собакой-то назвать неловко.

Аршер поднял руку вместе с собакой, повисшей на его рукаве.

– Это еще что? – нахмурился он.

– Мой защитник, – Эльвенг придержала собаку и велела ей: – Выплюнь гадость, а то еще подхватишь заразу.

Псина послушно разжала челюсти и плюхнулась обратно на кровать. Но уходить не торопилась, скалила свои крохотные зубки, всем видом давая понять, что готова к нападению.

На вид совершенно бесполезное существо, но особое зрение ловчего уловило вокруг тщедушного тельца слабое свечение Дара.

Едва ли собака Эльвенг – чистокровное магическое животное. Это просто невозможно. Их осталось слишком мало, они все наперечет. Все из-за Даров.

Магией обладали только магические животные. Люди рождались пустышками. Изначально получить Дар можно было, если магическое животное добровольно им поделится. Но это происходило все реже, а люди не привыкли терпеть и ждать. Они жаждут получить все и сразу.

В конце концов, нашли другой способ завладеть Даром – отобрать его силой, убив магическое животное. Неудивительно, что их количество стремительно тает.

Так появился Зачарованный лес, куда простым смертным вход воспрещен. Лишь аристократы из лучших родов трех королевств имеют право там охотиться. И то каждому дается всего одна попытка. Какой Дар добыл – с тем и живи. Упустил свой шанс, не убил магическое животное – быть тебе пустышкой до конца жизни.

И вдруг Аршер встречает магическое существо в спальне Эльвенг. Явно полукровку, возможно, не в первом поколении, но все же. Сколько еще секретов таит его первая жена? Жаль, у него совсем нет времени их разгадывать. Скоро она унесет свои тайны в могилу.

А может, у Эльвенг тоже есть Дар? Эта мысль поразила Аршера. Раньше подобное не приходило ему в голову. При всем желании он не представлял свою жену, тайком пробирающуюся в лес, чтобы поохотиться и убить магическое животное.

Аршер мог проверить наличие Дара без прикосновений. Мог, но не захотел. Вместо этого, игнорируя рычание мелкой псины, он опустил руку на лодыжку жены, торчащую из-под покрывала.

Эльвенг вздрогнула. Приятно было видеть, что ее бравада сошла на нет. Она испугалась, что он в самом деле это сделает – возьмет ее.

Аршер усмехнулся. Он ведь хотел преподнести ей урок, вот он – его шанс.

Едва прикоснувшись к Эльвенг, он сразу понял – она пустышка. Даже в собаке больше Дара, чем в девушке. Можно было убрать руку, но вместо этого Аршер провел ладонью вверх по лодыжке жены и добрался до бедра.

– Прекрати! – не выдержала она и оттолкнула его руку.

– Ты же настаивала на брачной ночи. Разве нет? – он с трудом сдерживал улыбку. Играть с ней забавно, еще и потому, что она умеет дать отпор.

– Я пошутила, – мрачно признала она. – Неудачно.

Эльвенг тряхнула головой, длинные волосы откинулись с лица за спину, и Аршер, наконец, полностью увидел ее лицо, а конкретно – рану на виске. Та выглядела по-настоящему жутко. Он – сильный, немало повидавший мужчина и то вздрогнул.

– Откуда это? – спросил он хрипло.

– Твою жену пытались убить, но тебе, конечно, плевать, – проворчала Эльвенг в ответ. – Ведь моя смерть – именно то, что тебе нужно.

Ее слова неприятно задели. Эльвенг сказала правду, и это было хуже всего. Одно дело – знать, что ты – чудовище, совсем другое – услышать об этом от других.

– Я помогу, – Аршер потянулся к ране, намереваясь поделиться силой. Второй раз за вечер, между прочим. Он определенно сошел с ума, раз так необдуманно тратит Дар.

Но Эльвенг и в этот раз отбила его руку.

– Не нужна мне твоя помощь. В прошлый раз стало только хуже, когда твоя сила закончилась. Сама справлюсь. Отдохну и буду в порядке.

Она говорила твердо, но Аршер сомневался в правдивости ее слов. Такая рана вполне могла стать смертельной. Эльвенг неслыханно повезло, что она все еще дышит.

– Проклятие действует, – удостоверился Аршер.

– И ты туда же, – фыркнула она. – Что же вас всех на нем зациклило?..

– Это не выдумка. Проклятие реально. Но ты права, тебе надо отдохнуть, – Аршер натянул покрывало на ноги жены и выпрямился. – Ты слишком слаба для брачных игр.

Он признал это неохотно, понимая, что капитулирует. Но Эльвенг серьезно ранена, играть ее жизнью Аршер не желал. Если она и умрет, то исключительно по вине проклятия. Это не в силах изменить никто, даже он.

***

Когда Аршер дотронулся до моей лодыжки, я поняла две вещи. Во-первых, это не он вытолкнул меня в окно. Его ладонь была горячей, даже слишком. По правде говоря, она обжигала. А во-вторых, я неожиданно осознала, что совсем не против его прикосновений. И это было особенно некстати.

Поэтому я поспешила избавиться от его руки на своей коже, а заодно и от ощущения, которое она вызывала в моем теле.

К счастью, Аршеру тоже надоели наши (не)брачные игры, плюс рана, которую он все-таки заметил, сыграла свою роль, и он заговорил серьезно.

– Тебя должен осмотреть лекарь. Оставлять такую рану без внимания опасно для жизни.

– Как-нибудь сама разберусь, – отмахнулась я и запоздало подумала, что надо было подпереть дверь стулом. Мозг после встречи с булыжной мостовой работал со скрипом.

Сонливость вернулась, и я с трудом удерживала веки открытыми. Все, чего хотела – чтобы Аршер ушел, и я наконец забылась сном. Ни о чем другом не могла думать. Если со мной и творилось что-то странное, в тот момент я была не способна это осознать.

– Я отправляюсь в столицу. Выезжаю немедленно, – сообщил Аршер. – Желаешь поехать со мной или остаться с дядей?

Вопрос был задан из чистой вежливости. Я точно знала, какой ответ муж надеется услышать. Я для него обуза. Меньше всего Аршер хочет тащить меня с собой, куда бы он там ни направлялся. Возможно, прямиком к любовнице. Уж она-то у него наверняка красивая.

– Я предпочту остаться, – заявила.

Еще и потому, что боялась – вдруг Аршер попытается ускорить проклятие и лично от меня избавиться? Я совсем его не знаю и ни капли ему не доверяю. Возможно, быть подальше от него – лучшее, что я могу сделать для сохранности своей жизни и здоровья.

Аршер отрывисто кивнул, принимая мое решение. В его глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на сожаление. Кажется, он был уверен, что видит меня последний раз в жизни.

Мою догадку подтвердили его следующие действия. Он неожиданно снова наклонился, схватил меня пальцами за подбородок, чтобы не сопротивлялась, и прижался своими губами к моим.

Это не был поцелуй в полном смысле слова. Лишь прикосновение губ к губам. Жесткое и волевое, длящееся всего миг.

Затем, отпустив меня, Аршер выпрямился и хрипло выдохнул:

– Прощай.

На этой ноте брачная ночь завершилась, так толком и не начавшись. Я была слишком слаба для развлечений в постели. Пожелай меня Аршер, лежала бы бревном.

Нам больше нечего было сказать друг другу, и муж – о, чудо! – покинул мою спальню. В том чтобы быть некрасавицей есть свои плюсы. Например, муж не пристает.

Не могу сказать, что я ощущала по этому поводу. Облегчение или разочарование? Или совсем ничего? Скорее, последнее. Я слишком устала, чтобы хоть что-то чувствовать.

Чуть за Аршером закрылась дверь, как я прикрыла глаза и, кажется, уснула еще до того, как голова коснулась подушки. Слишком выматывающим был этот день. Мне требовался отдых, но даже во сне приключения продолжились.

Мне приснился яркий свет. Тот самый, что я видела, когда взяла на остановке странное перо. Наверняка оно как-то связано с моим перемещением в другой мир. И вот перо вернулось по мою душу.

Свет жег. Меня будто насадили на вертел и крутили, поджаривая на медленном огне, как того поросенка, что я выбросила в зале. Свет был хуже огня. Он проникал под кожу, в каждую клетку тела, наполнял ее, перестраивал под себя.

Я чувствовала, как хрустят мои кости. Как рвутся сухожилия и лопается кожа. Подобное, наверное, переживают оборотни, когда меняют обличие.

Весь этот кошмар происходил под аккомпанемент чудесной, просто неземной песни. В ней не было слов, только мотив и мелодичный женский голос.

Но песнь, какой бы прекрасной она ни была, не могла меня успокоить. Я кричала и металась, но не могла это остановить. По ощущениям мое тело сломалось, буквально распалось на куски. Меня разобрали на составляющие части, словно конструктор «Лего», а потом сложили заново, но уже иначе.

Все время, что длился этот кошмар, меня преследовал образ золотой птицы. С ярким оперением и длинным, безумно красивым хвостом.

Я видела, как птица превращается в пепел, а потом восстает из него. В бреду мне казалось, что я тоже сгорела, как эта птица, и от меня осталась горстка золы.

Приснилось мне или нет, а это совершенно точно была худшая ночь в моей жизни. Казалось, кошмару не будет конца и края. Не знаю, как долго это длилось. Но когда я, наконец, открыла глаза, за окном светило солнце.

– Слава богине! – голос старой няни резанул по ушам. – Я уж думала, это конец.

– Сколько я… – договорить не смогла из-за спазма гортани.

– Была без сознания? – няня поняла и так. – Три дня, милая моя. Ты не приходила в себя целых три дня.

Она помогла мне сесть и дала воды, которую я жадно выпила.

– Что сказал лекарь? – спросила я, откинувшись на подушки.

Няня отвела глаза и промолчала.

– Не было никакого лекаря, – догадалась я по ее реакции.

– Все решили, что это проклятие, – пояснила няня. – А против него лекарь бессилен.

Я кивнула. Все просто ждали моей смерти. Вот так семейка мне досталась…

!!!! Но сквозь забытье этих дней кое-что все-таки проскальзывало. Я точно помню, что меня осматривали. Если это был не лекарь, то кто?

Я напряглась, припоминая. Линейка! У того, кто меня изучал, было что-то вроде сантиметра. Догадка заставила похолодеть. Да это же был гробовщик! Любезный дядюшка прислал к больной племяннице не лекаря для помощи, а мастера загробных дел. Он вовсю готовился к похоронам.

Как дядя поступит, когда поймет, что я выжила? Мое исцеление нарушает договор с Аршером. Насколько далеко готов зайти родственник, чтобы выполнить его условия?

Все эти дни рядом со мной была только няня. Наверняка это ее пение я слышала. Только ей я могу доверять.

Размышляя, я бездумно поглаживала лежащую рядом Исчадие. Болонка вроде не возражала, хотя особой радости тоже не выказывала. Она точно знала – я не ее хозяйка. Собаки чувствуют такие вещи. Повезло, что в этом мире они не говорят, а не то Исчадие сдала бы меня с потрохами.

Силы ко мне возвращались поразительно быстро. Я очнулась пару минут назад от трехдневной комы, но уже без труда сидела и держала чашку в руках. Пожалуй, стоит попробовать встать.

Няня ушла за завтраком. Пользуясь ее отсутствием, я откинула одеяло и спустила ноги на пол. Мышцы включились не сразу, было ощущение, будто я стою на шатких ходулях. Меня мотало в стороны, как молодую березку на ветру.

Чуть пообвыкнув, я сделала первый робкий шаг и едва не свалилась на пол. Пришлось заново учиться держать равновесие. Я расставила руки, как канатоходец над пропастью, и повторила попытку.

Вот так, пошатываясь, я добрела до туалетного столика и плюхнулась на пуфик перед ним. Все, устала.

– Фы, – прокомментировала мою походку Исчадие. Прозвучало совсем как «фи».

– Помолчала бы, – огрызнулась я.

Сил на то, чтобы подняться и вернуться в кровать, не было. Посижу немного здесь. От скуки взяла зеркальце с туалетного столика, посмотреть, как там рана на виске – затянулась? Свое состояние я списывала на нее.

Все же я здорово приложилась о булыжники головой. Наверняка заработала сотрясение. Как известно, сразу после травмы головы нельзя спать, а я вырубилась, и вот результат – три дня комы. Вот и нашлось логическое объяснение, никакого проклятия.

Но затем я посмотрела в зеркальце и усомнилась в том, что пришла в себя. Первая мысль – что-то не так с отражением. В нем явно не я. По крайней мере, не та я, которая еще недавно там отражалась.

Я подышала на зеркало и протерла его подолом сорочки, но попытка стереть неправильное отражение не увенчалась успехом.

Не то чтобы мне не нравилось то, что я видела в зеркале. Определенно это лучше, чем «труп невесты». Но не могли же три дня без сознания так меня изменить? Причем изменить в лучшую сторону! Что само по себе странно. Обычно люди после комы выглядят хуже, чем до нее.

Я положила зеркальце на столик. Посидела немного и снова его взяла. Вдохнула поглубже и повернула его отражающей поверхностью к себе.

Нет, не показалось. Я в самом деле выгляжу иначе.

Что ж, если это новая я, то приятно познакомиться.

Чудеса! Кома пошла моей внешности на пользу. Исчезли темные круги под глазами, а радужки приобрели янтарный оттенок. Волосы сменили цвет с унылого мышиного на приятный пшеничный и блестели так, словно я пять минут назад вышла из салона после ламинирования, а еще завивались в тугие крупные кудри без всякой укладки.

Кожа радовала здоровым румянцем, а на губы будто наложили слой розовой помады. Я даже провела по ним пальцем, проверяя, но он остался чистым. Никакой косметики, сплошь естественная красота. Увидь меня Аршер сейчас, он бы сломя голову бежал выполнять супружеский долг, только пятки бы сверкали.

Но все-таки это была я, моя внешность – разрез глаз, линия подбородка, скулы и лоб – все знакомое, родное. Изменения коснулись лишь цветовой гаммы. Волосы из темных стали золотыми, цвет глаз с карего сменился на янтарный, плюс улучшился цвет лица.

Я потрогала волосы, щеки, лоб, проверяя – они реальны или мне кажется? Проверила рану на виске, но от нее следа не осталось, как и от смертельной болезни. Я прислушалась к ощущениям в теле: в груди не болит, в горле не першит. Готова поспорить, что кашля с кровью больше не будет.

– Что со мной происходит? – спросила у Исчадия, так как кроме нас в спальне никого не было.

Дремавшая болонка зевнула, повернулась ко мне попой и снова уснула. Мое превращение из чудовища в красавицу не сильно ее взволновало.

Я снова вернулась к зеркалу, откуда на меня смотрела улучшенная, а главное – абсолютно здоровая версия меня. Из недостатков осталась только худоба. Кожа все еще слишком сильно обтягивала скулы и ввалившиеся щеки. Но это легко исправить. Причем весьма приятным способом – вкусной и обильной пищей.

От мыслей о еде отвлекло движение за спиной. Показалось, кто-то мелькнул в отражении. Я резко обернулась, но никого не увидела. Спальня была пуста, если не считать дремлющую на кровати болонку.

Я бы списала все на разыгравшееся воображение, но вот что интересно – температура в спальне резко изменилась. Было тепло и вдруг похолодало. Причем настолько, что изо рта, когда я выдохнула, вырвалось облачко пара. Длилось это все несколько секунд, потом все снова пришло в норму.

– Ох, ты встала. А я тебе завтрак принесла, – в спальню вошла няня. – Давай-ка поешь, тебе пойдет на пользу.

Она принесла поднос, полный еды. Стоило вдохнуть сладкий запах выпечки, как в животе заурчало, а рот наполнился слюной. Прямо сейчас и приступлю к работе над внешностью – буду есть.

Я вернулась в постель, и няня поставила поднос мне на колени. Следующие полчаса я завтракала, попутно отбиваясь от Исчадия, которая все норовила стянуть у меня что-нибудь вкусненькое. Когда болонка обнажила клыки и зарычала, пришлось отдать ей булочку. Не собака, а… исчадие ада! Кажется, я поняла, почему Эльвенг так ее назвала. Но это не объясняло, зачем она вообще завела это чудовище.

Сосредоточено жуя, попутно размышляла. Со мной творится что-то странное, это факт. Но обсудить происходящее не с кем. Няня и та добра ко мне, лишь пока уверена, что я – ее любимая воспитанница. Если она начнет подозревать, что я не Эльвенг, кто знает, как она поступит…

Похоже, на меня кто-то воздействовал магией. Но не гробовщик же! Да и старая няня вряд ли.

– Меня кто-нибудь навещал? – наевшись, поинтересовалась я.

Но няня заверила, что кроме гробовщика никого не было. Гости свадьбы давно разъехались, а семье не до меня. Кем бы ни был мой спаситель, он пожелал остаться инкогнито. Что ж, спасибо ему за мой новый образ и выздоровление.

– Ты кому-нибудь говорила, что я пришла в себя? – спросила я.

– Нет, – покачала няня головой.

– И правильно. Не говори пока. Мне нужно немного времени…. подумать.

Все происходило слишком быстро. Замужество, проклятие, попытка убийства. Потом эти странности с внешностью.

Кстати, няня ничего не сказала насчет моей метаморфозы. Я сначала удивилась, а потом поняла, что из-за возраста у нее серьезные проблемы со зрением. Она постоянно щурилась и нащупывала предметы, а не брала сразу. Должно быть, я для нее – расплывчатое пятно. А очков, чтобы это исправить, в этом мире попросту нет.

После завтрака навалилась приятная усталость, и я задремала. Но даже во сне продолжала думать.

Очевидно, что дядя хочет от меня избавиться. Возможно, не он лично пытается меня убить, а кого-то нанял, но мне от этого не легче. Сейчас меня не трогают, но лишь потому, что уверены – ждать моей смерти недолго. Со дня на день я умру. А тут такой облом – племянница выжила.

Едва дядя узнает, что я пошла на поправку, мне несдобровать. Оставаться в этом доме опасно. Если хочу жить, надо выбираться отсюда и желательно так, чтобы дядя поверил, что со мной покончено.

Идея родилась, как вспышка сверхновой. Я аж проснулась и резко села на кровати, напугав и няню, и болонку.