Сердце для любимой

Глава 3. Анна

Строители с верхнего этажа подоспели как раз вовремя. Маньяк успел положить меня на кровать и даже поинтересовался, не сдохла ли я еще от страха. Он нависал надо мной горой мышц, как скала и был готов в любой момент обрушиться на меня всей мощью изголодавшегося по женщине самца. Пора было снова срочно терять сознание.

Но злодея остановили грозным окриком. Меня услышали и спасли!

Теперь мужчина стоял перед нами совсем голый, с руками за головой и я потупила взгляд, чтобы не видеть этой срамоты. Он повернулся ко мне спиной, очевидно, чтобы не слишком смущать. И где раньше было его благоразумие? Ишь, какой скромный стал, когда мне пришли на подмогу работяги.

– Игорек, вызывай полицию, – скомандовал мужик с ломом. Очевидно, это был бригадир бравых строителей-спасителей.

Игорек порылся в бездонном кармане рабочего комбинезона и достал смартфон.

– Сначала я его сфотографирую для протокола. Девушка, поближе к нему подвиньтесь, в кадр не влезаете. И вид поиспуганнее, поиспуганнее. Он же вас почти изнасиловал, – скомандовал Игорек с видом профессионального режиссера и сделал несколько снимков. – Порядочек! А теперь можно и полицию.

– Да подождите вы! – взмолился извращенец.

– Чего-ждать-то? – поинтересовался один из рабочих. – Пока ты слиняешь? Не выйдет, и не надейся. И руки за головой держи, тебе их никто опускать не разрешал.

– Послушайте же, наконец! Куда я голый денусь? Я тут живу, – оправдывался несостоявшийся насильник.

– Он врет! – перебила я. – Врет! Не верьте ему. Он тут не живет.

– Я новый жилец, комнату снял у Радзивилова сегодня утром. Могу паспорт показать, он в ванной, в одежде. Я только помыться зашел, испачкался в реставрационной мастерской. Думал, в квартире никого, вот и вышел на кухню.

– Ну, это легко проверить, – протянул бригадир, картинно покачивая ломом. – Фамилию ты мог и на вывеске прочитать. А как зовут хозяина антикварного магазина?

– Дмитрий Алексеевич.

– Гляди-ка, угадал, – вскинул брови бригадир.

– Я не угадывал, я знаю. Пойдемте к нему, он подтвердит, что я не лгу.

– Ладно, пойдем. А для начала покажи паспорт. Игорек, отконвоируй гражданина в ванную. Серега, подстрахуй, чтобы подозреваемый не скрылся с места преступления. А ты прикройся, – грозно приказал бригадир маньяку, – а то девушку смущаешь. Вон как покраснела.

Я старалась не смотреть на обнаженного мужчину. Но глаза сами невольно косили в его сторону. Ему было однозначно меньше тридцати. Высокий, темноволосый, с модной стрижкой. Надо же, маньяки, оказывается, за собой следят. Великолепная в меру накаченная фигура. Широкие плечи. Кубики на животе. Ниже лучше не смотреть…

Я отвернулась, но через пару мгновений снова невольно стрельнула в него глазами. Красивый какой. Нарисовать бы его. И назвать картину «Бог любви». И о чем я только думаю? Он же меня едва не изнасиловал!

Аполлон снова прикрылся моим полотенцем и его вывели из комнаты.

– Он тебя точно не обидел? – заботливо спросил меня бригадир. – Хочешь, отделаем его как следует?

– Лучше в полицию сдайте, – милостиво произнесла я. – А то потом затаскают за нанесение телесных повреждений.

Вскоре вернулся Игорек, один и почему-то очень довольный:

– Он и правда тут живет. И ему и правда, нечего надеть. Он у антиквара перепачкался, не врет. Работал там, уронил на себя ведро с клеем. Сейчас ему Серега строительный комбинезон выделит, чтобы девушку не смущал. Мужик безобидный, отвечаю.

Я искренне поблагодарила строителей за помощь:

– Большое вам спасибо, думала, умру от ужаса. Зря я так кричала и всех переполошила. Но мне было очень, очень страшно, правда. Одна в квартире, а тут незнакомый голый мужик.

– Ничего, дочка, – заверил меня бригадир. – Лучше поднять тревогу, чем попасть в беду. Рады были помочь. Что еще надо будет – кричи. У нас там все отлично слышно, полы уже частично сняли – перекрытие как решето.

Громко топая тяжелыми ботинками, строители покинули комнату, оставив белые следы известки на полу. Внезапная тишина оглушила. Только громко тикали старые часы на стене.

Все-таки испугалась я понапрасну. И соседа испугала. Его едва не побили. Хорошие какие строители – быстро примчались на помощь. Я улыбнулась – забавный случай получился.

Надо, наверное, подружиться с соседом. Он, конечно, сам виноват, что все так вышло. Нечего было голым шляться по кухне. Не знал он, видишь ли, что я дома. А если бы в квартире малые дети были? А тут такое непотребство? Травма на всю жизнь!

В дверь тихонько постучали, если не сказать, поскреблись.

– Это я, – сообщил смущенный мужской голос. – Можно войти?

– Входи, – бодро ответила я и мысленно собралась.

Если хочешь преодолеть страх, посмотри ему в глаза. Ну что ж, сейчас я это сделаю!

Аполлон облачился в синий рабочий комбинезон, заляпанный краской. Комбинезон делал его похожим на сантехника из порнофильма или стриптизера – рельефные мышцы, ухоженная внешность. Хоть сейчас на сцену и исполнять эротические танцы с медленным раздеванием под вопли восхищенных поклонниц. Кстати, вопила я знатно, правда не от восторга, а от ужаса. А поет он, между прочим, очень и очень неплохо, да еще и на английском.

Мой новоявленный сосед замялся и наконец, произнес:

– Прости, что так получилось. Хозяин сказал, тут никого днем нет. Ну, я и расслабился.

– Хорошо расслабился – голым по квартире гулял! А почему мое полотенце взял?

– Машинально взял, извини. Голову вытереть. Даже не подумал об этом. Новое тебе куплю.

– Ладно, – кивнула я. – Только тоже с белочками.

– С белочками? Ну, постараюсь найти.

– Да уж постарайся.

– Сильно я тебя напугал? – он посмотрел на меня, и я поняла, что он точно не насильник. Темно-серые глаза были с наглецой, но не злые.

– Ну что ты! Я очень обрадовалась, когда голого мужика на кухне увидела! – ехидно сообщила соседу. – Даже не представляешь, всю жизнь мечтала об этом.

– Я же уже извинился. Не хочешь ли выпить чаю? – примирительно предложил он. – А то ты бледная какая-то. Может, и меня угостишь?

– Можно, – кивнула я. – Тебя как зовут?

– Макс.

– А я Аня, – протянула ему руку.

Он осторожно пожал ее и располагающе улыбнулся:

– Вот и познакомились.

Улыбка Макса мне понравилась, и я улыбнулась в ответ. Мы пошли на кухню. Я включила чайник. Очевидно, у Макса здесь пока ничего не было – ни посуды, ни чая, ни еды.

Я выделила ему чашку, и кинула в нее чайный пакетик. Макс опасливо посмотрел на него, словно это был пакетик с цианистым калием.

– Ты что, только рассыпной чай пьешь? – удивилась я. – Это же возни сколько.

– Зато аромат какой!

– А в чем, собственно, разница? – не поняла я. Взяла из шкафчика банку с листовым чаем и сунула ему под нос. – Гурман, что ли, отличить по запаху можешь, где выращен, когда собран?

Макс поморщился.

– Это у тебя такой листовой чай? Кошмар какой! Он банным веником пахнет.

– Ну, знаешь, – обиделась я. – Не нравится, не пей. Тем более, я тебе его и не предлагаю. Сойдет и в пакетике.

– Ладно, сойдет, – перестал ломаться Макс.

– Тоже мне, ценитель выискался. Печенье будешь? – я положила на стол печенье в полиэтиленовом пакете и поставила начатую баночку с абрикосовым джемом.

Печенье тоже вызвало у Макса недоумение. Он взял одно и с сомнением повертел в длинных изящных пальцах.

– Печенье-то тебе чем не угодило? – вздохнула я. – Тоже не так пахнет?

– Фасовка странная. Не в коробке, не в пачке.

– Так на развес. На ярмарке брала.

– Ясно, – протянул он. – И ты этим питаешься? Отравиться не боишься?

– Чем? Печеньем?

– Вообще всем этим?

– А почему я должна этим отравиться?

– На ярмарке с лотков торгуют, на улице, сплошная антисанитария. Как-то проезжал мимо, видел. Как там вообще что-то можно покупать? Странно, что это безобразие до сих пор не закрыли.

– Почему безобразие? На ярмарке дешевле, чем в других местах. Я в выходные туда хожу продуктами запасаться на неделю. А ты где продуктами закупаешься? В супермаркете? Так там намного дороже.

– Ты такая экономная? – он выгнул бровь и несмешливо поглядел на меня.

– Что делать. Приходится. А ты, видать, транжира, – поддела я соседа.

– Пожалуй, да, – криво усмехнулся Макс.

Своим подходом к покупке продуктов Макс меня удивил. Видимо, хорошо зарабатывает. Я отхлебнула сладкого чая и отправила в рот антисанитарную печеньку:

– И ты кем же работаешь, богатенький Буратино?

Макс смутился.

– Сегодня помогал антиквару. Там и перемазался в клею.

– Ты реставратор? – удивилась я. Тогда понятно, что он хорошо зарабатывает. – Интересная профессия, и творческая.

– Ну, не совсем реставратор, – широко улыбнулся Макс. – Просто подрабатывал.

– А вообще-то ты кем работаешь, постоянно? Или секрет?

– Ну, всем понемногу, – замялся сосед. – Там, сям подрабатываю. В общем, где придется. Но в основном сантехник. Раковины, джакузи и все в таком роде.

– Короче, мастер на все руки, – констатировала я. – С уклоном в сантехнику.

– Ну, типа того, – кивнул он. – Как-то так.

– Это хорошо, нам в квартире мастеровитый мужик жизненно необходим. Дядя Саша – отставной моряк. Хороший человек, но что с него возьмешь? Старается, как может, только не все у него получается. И это естественно. Вот недавно старая проводка замкнула. Почти сутки без света сидели.

– Тут еще кто-то живет? Я думал, ты одна.

– Нет, не одна. Сейчас про всех расскажу, а вечером с ними сам познакомишься.

Макс кивнул, но мне показалось, знакомиться он ни с кем не планировал. Возможно, антиквар уже подобрал варианты обмена для моих соседей и обещал Максу, что он и правда, будет жить в квартире один. Хотя странно это, почем я ничего не знаю?

– У дяди Саши не комната, а этнографический музей, – начала я заочное знакомство. – Сувениры со всего мира – ритуальные маски, ракушки, кораллы, даже копье и щит есть. Кажется, из Африки. У дяди Саши часто бывают друзья. Тоже моряки. Шумят, играют в карты. Но не напиваются. Так, для куража, если только. Кроме дяди Саши тут живет Валя с сыном-школьником. Она работает на заводе, проверяет качество каких-то приборов, или ламп. Ну, это не важно. Ее Олежка учится в третьем классе, до вечера в продленке. Хороший мальчик, умный, и не сильно хулиганистый. Любознательный. Пару дней назад ставил какой-то опыт с лаком для ногтей. Хорошо, что все обошлось, никто не пострадал, кроме Васьки. У того миску для корма из нержавейки лаком залило и она сгорела – в ней Олежка нагревал смесь. Ну и пришлось миску потом выбросить. И кухня вся лаком провоняла. Васька обиделся и два дня дома не показывался. А до этого Олежка пытался бенгальский огонь сам сделать. Вовремя заметили и остановили. Сейчас за его воспитание взялся дядя Саша – они вместе что-то мастерят по вечерам. Мальчишке нужен старший товарищ, раз отца нет. Так что думаю, больше у нас ничего взрываться и гореть не будет.

– Да уж, с такими соседями не соскучишься, – усмехнулся Макс. – Весело тут у вас.

– Теперь и у вас. Ты привыкнешь. Соседи у нас хорошие. Мне они очень помогают. Я же в Питере никого пока не знаю. А ты тоже неместный?

– Я петербуржец, потомственный, – гордо сообщил мне он. – А ты откуда?

– Я до этого жила в Златогорске. В общем, провинциалка. Комната досталась в наследство от бабушки.

– И как тебе Питер? – Макс осторожно попробовал чай. Убедился, что это не отрава, и рискнул взять печенье.

– Я давно влюблена в этот город. Первые дни от окна не могла отойти – рисовала и рисовала. Вид тут отличный.

– Ах да, конечно, я же у тебя в комнате мольберт видел. Правда, мне тогда не до того было, чтобы картины рассматривать. Так ты художница?

– Ну, это громко сказано – художница. Окончила училище, думаю летом попытаться поступить в Академию. Готовлюсь потихоньку.

– Покажи мне свои картины, – попросил сосед.

Мы вернулись в мою комнату.

– На эту не смотри, это на заказ, – кивнула я на мольберт. – Просто пишу такое ради денег. То, что хочет видеть клиент. Я не лицемер, поверь. Высокое искусство – это хорошо, но кушать хочется каждый день.

Макс с интересом начал разглядывать мою работу.

– Ты над ней иронизируешь, – заметил он, кивнув на портрет.

– Есть немного, – искренне призналась я. – Самую малость.

На портрете дама бальзаковского возраста была разодета в лиловый бархат и меха неизвестного науке зверя. Ее гордое чело украшала блестящая диадема. Глаза эротично щурились, полные губы обещали блаженство, а глубокое декольте открывало аппетитную грудь юной девы. Рядом стояло фото, на котором довольно вульгарная особа смотрела взглядом изголодавшейся волчицы.

– Как видишь, я смогла придать ей благородства и загадочности. А значит, деньги на ближайшую пару дней у меня будут.

– Почему этот портрет так дешево стоит? – изумился Макс. – Конечно, не Леонардо. Но он все-таки большой.

– Так это же портрет по фотографии. Это не искусство, лажа. Но народу нравится, заказывают. А вот мои пейзажи. Думаю, они поинтереснее получились. Там Златогорск, а эти два – вид из окна.

Я сгребла краски в сторону, освобождая место на секретере и расставляя холсты.

– Что скажешь? Ты мой первый критик. Говори честно, не бойся обидеть. Глас народа – глас Божий, так сказать. Хочу узнать авторитетное мнение сантехника.

Макс взял один из пейзажей в руки и долго его рассматривал. Это был как раз вид из окна во время снегопада.

– Я, конечно, не ценитель, но мне нравится. Настроение есть. Как у ранних импрессионистов. Моне напоминает. Но не подражание, и это отлично.

Кажется, он был искренен, и картина ему и правда понравилась. Не знала, что сантехники разбираются в импрессионистах. Хотя почему бы и нет? Тем более это же питерский сантехник. А в этом фантастическом городе все пропитано искусством.

Глава 4. Макс

Картины Ани мне и правда, понравились. Думаю, если она будет выставлять их в какой-нибудь галерее или художественном салоне, сможет неплохо продавать свои работы. Надо купить у нее парочку в качестве компенсации за причиненные неудобства. Повешу в кабинете, над рабочим столом. А еще надо подарить девушке хороший чай. А то пьет всякую дрянь. И пригласить в приличное кафе. Вот это будет нормальное извинение. Она, наверняка, кроме как в Макдоналдсе, нигде не была.

И потом мы забудем друг о друге. Так что правильно сделал, что не сказал, кто я на самом деле. Зачем ей это? Пусть думает, что я простой сантехник. Наши орбиты случайно пересеклись, и мы разлетимся в разные стороны, как кометы в бесконечном пространстве холодного космоса.

А так у Анны могло бы возникнуть искушение рассказать своим знакомым о том, что собственник спортивных клубов любит ходить голым по квартире. И еще неизвестно, чем такая женская болтовня может обернуться для меня. Сейчас девушки все тащат в интернет, на всеобщее обозрение. Не Аня, так ее подружки. Подпортят имидж, потом восстанавливай, как хочешь и объясняй всем, что не верблюд.

Хотя, наверное, надо было представиться не сантехником, а кем-то более романтичным и интеллигентным. Например, смотрителем музея, или, на худой конец, библиотекарем. Хотя не все ли равно, кем я назвался? Просто ляпнул первое, что пришло на ум. Видимо, согласно теории старины Фрейда подсознание подсказало определенные ассоциации с рабочим комбинезоном на голом теле и порнухой. Да разве это так важно?

Уже через пару дней мы, скорее всего, даже не узнаем друг друга при встрече на улице.

Мы вернулись на кухню и продолжили чаепитие. Я украдкой поглядывал на Аню – русые волосы забраны в высокий хвост, стройная, худенькая, среднего роста. Симпатичная? Пожалуй. А какие у нее глаза! Синие, как озера и немного озорные. Как она на меня смотрела, когда про чай спрашивала! Видимо, приняла за придурка, который решил попонтоваться перед девушкой.

На вид, думаю, ей лет двадцать. Молоденькая, а какая самостоятельная. Живет в этих руинах (А как иначе назвать подобную квартиру?), готовится к поступлению, и не куда-нибудь – в Академию художеств. Да еще и работает. Правда, питается не поймешь чем. Конечно, денег ей на нормальную жизнь не хватает. А она не унывает. Удивительная оптимистка!

Вот интересно, а Дарина, или Анжела, или еще кто-то из моих знакомых девушек смогли бы так жить? Нет, конечно. Им в жизни повезло. У них если ноготь сломается – уже конец света. Сразу истерика, настроение испорчено, жизнь не удалась. Самая большая проблема – что будет модно в этом сезоне. Не попала в тренд – все, иди и застрелись от обиды. Или поплюй ядом в удачливую подругу, удержавшуюся на гребне модной волны.

Однако что-то Богдан задерживается. Просил же его побыстрее привезти одежду. Неужели так сложно помочь? Богдан любит поиздеваться, есть у него такая пакостная черта характера. Поймал себя на мысли, что раздражен и злюсь на товарища.

– Слушай, а ты не голодный? – вывела меня из задумчивости Анна.

– С чего ты это взяла? – а вообще-то я поел бы. Переоденусь и сразу приглашу ее в кафе. Или лучше в хороший ресторан.

Аня продолжала грызть печенье, намазав его джемом:

– Ты же с работы сюда пришел отмываться. Продукты купить не успел, а уже за полдень. Думаю, может, ты есть хочешь, а я тебе одни печеньки предложила. Будешь яичницу? В момент сделаю. У меня еще и сосиски найдутся. Я, собственно, обедать собиралась, когда тебя на кухне обнаружила. Так что составь мне компанию. Вдвоем обедать веселее.

Она застенчиво улыбнулась, и я в очередной раз утонул в ее бездонных глазах. Такой улыбки я сроду не видел – добрая, чистая. И немного наивная.

– Нет, спасибо, я не голоден. Правда, – от ее предложения накормить меня мне стало неловко. Она же меня совсем не знает, только что думала, что я маньяк. И вот на тебе – такая забота!

– Ты смотри, не стесняйся. Мне не сложно. Так что я и на тебя сейчас сготовлю. А в другой раз, когда у меня денег не будет, ты меня накормишь. Выручишь, так сказать. У тебя, работа, похоже, стабильнее, чем моя.

– Однозначно, стабильнее, – машинально согласился я.

Неужели у нее так бывает, когда реально поесть нечего? Как же она ухитряется при такой жизни еще и улыбаться?

Аня достала из холодильника постное масло в бутылке, сосиски, яйца, подошла к плите и начала колдовать над яичницей. Она ловко порубила лук, и бросила его на скворчащую сковороду. Скоро кухня наполнилась ароматом жареных сосисок и каких-то специй. Я окончательно понял, что страшно проголодался.

В коридоре раздались неспешные шаги. Надеюсь, это Богдан. Не прошло и года, как он соизволил, наконец, доехать и привезти мне вещи.

Богдан появился на пороге кухни:

– Привет. У вас входная дверь сломана.

– Знаю, – буркнул я. – Чего так долго?

Он проигнорировал мой вопрос.

– Ну и дыра, – скривился Богдан, критично оглядывая кухню. – А с улицы домик вполне приличный. Вот, что нашел, то и привез, – коварно усмехнулся мой друг, протягивая небольшую спортивную сумку. – А комбинезон тебе идет. Очень эротично. Еще маслом намазать и прямо хоть сейчас в стриптиз-клуб на сцену. Поверь, все девицы будут у твоих ног.

Богдан снова окинул взглядом помещение:

– Думал, таких общежитий уже нет в природе. Настоящий каменный век.

– Богдан, это не общежитие, это коммунальная квартира, – поправил я друга.

– Все едино. Печально и уныло. Кафель древний, мебель страшная. Видно, что ремонт пытались делать, но уж очень убого получилось. Как у Достоевского в его тоскливых романах. Только Раскольникова с топором не хватает. Как тут жить вообще можно?

Я конечно, не Раскольников с топором, а голый Радзивилов, но аналогия возникал сразу. Два маньяка. Один хочет денег, другой секса. Хорошо, что Богдан эту тему не стал развивать, и на том спасибо.

Аня посмотрела на Богдана с удивлением. Видимо, не понимала, что ему на кухне не понравилось.

– Чисто, убрано. Потолок беленый, светлый. А глобальный ремонт зачем делать, если квартиру все равно расселяют?

– Кстати, этот зануда – мой одноклассник, Богдан, – представил я его Ане. – А это – подающая надежды художница Анна.

– Очень приятно, – расплылся в улыбке друг.

– Мне тоже, – Аня протянула ему руку, и Богдан галантно поцеловал ее, одарив девушку демоническим взглядом исподлобья.

Она смутилась и отняла руку. Богдан удовлетворенно усмехнулся. Смущение девушки ему явно польстило и позабавило.

– Иди, переоденься, чего ждешь? – поторопил меня Богдан.

Взгляд Ани дольше положенного задержался на красавце Богдане. Он чуть ниже меня ростом, но тоже накачан и подтянут, как фотомодель. Светло-русые с легкой рыжинкой волосы и темные карие глаза – редкое сочетание. Небольшая модная бородка настоящего породистого мажора. Одет дорого, с иголочки.

Да, от такого роскошного мужчины девушки сразу начинают сходить с ума. Аня перехватила изучающий взгляд Богдана и уставилась в пол. Даже покраснела. Ах, какая скромница!

Я пошел искать комнату, от которой мне дал ключи отец. Богдан из любопытства последовал за мной. Для него коммуналка тоже экзотика. Почти квест.

Комнату нашли не сразу, так как добрый папа просто швырнул мне ключи, ничего не уточняя. Высокая двустворчатая дверь, крашенная противной голубой краской, подалась с трудом.

Применил усилие, и она со скрипом распахнулась, впуская нас в пустое и пыльное помещение с узким окном во двор. Давно немытые стекла затянула плотная паутина. Пол скрипел при каждом шаге. Правда, под потолком сохранились гирлянды из лепных цветов. Уверен, папа их восстановит в первоначальном виде.

– А девочка нечего, симпатичная. Только шуганная слегка, – заметил Богдан, брезглив потрогав пальцем пыльный мраморный подоконник.

– Она не шуганная. Это я ее напугал. Случайно.

Натянул на себя спортивный костюм фирмы «Адидас» и понял, что выгляжу по ублюдски. Он был мне откровенно короток.

– На фига ты мне это убожество приволок? – поинтересовался я. – Поиздеваться захотел?

– Ну, что нашел, то и принес. Не в магазин же бежать. Я тебя немного пониже, чего ж ты хочешь? – рассмеялся мой друг не без злорадства. – Слушай, а в этой малышке что-то есть. Одухотворенное лицо, ясный взгляд. Какой-то провинциальный налет. Флер. Она же приезжая? Угадал?