Измена. Верь мне, любимая!

Глава 7

Понедельник начинается с поздравления коллег. В обед приглашаю всех посидеть за чаем. У нас не принято пышно праздновать даже круглые даты. Да и какая это дата, тридцать лет? Так, очередной жизненный этап.

Сегодня я принимаю отчеты у задолжников. Весна расслабляет, студенты чаще прогуливают занятия, запускают учебу. Первым ко мне приходит отчитаться по курсовой работе гордость курса Максим Рощин. Даже он ухитрился наделать хвостов.

– Милана Витальевна, можно? – он порывисто открывает дверь в кабинет и, не дождавшись приглашения, входит.

– Да, Максим, – киваю ему на стул напротив стола, за которым сижу.

Он протягивает мне яркий букет разноцветных тюльпанов:

– С днем рождения, Милана Витальевна!

– Спасибо, – удивленно смотрю я на него. – Не стоило.

Я не беру цветы, и он кладет их на стол.

– Давай займемся делом, – строго смотрю на студента.

Максим учится на последнем курсе. Стало быть, ему двадцать два, двадцать три. Популярный и очень талантливый студент. Я обратила на него внимание уже давно. У него нестандартный подход к учебе и к решению поставленных задач. Он амбициозен, целеустремлен, подрабатывает на моей кафедре и где-то еще. Кажется, на заводе крекинга в лаборатории.

Максим уверен в себе. Даже слишком. Девочки бегают за ним табуном, лаборантки не сводят глаз. Модная стрижка с выбритыми висками и затылком, и объемными волосами на темечке и макушке. Кажется, это называется андеркат.

Я не слишком сильна в названиях мужских причесок. Кирилл предпочитает классическую стрижку с косым пробором. Прическа успешного бизнесмена, как любит шутить он.

В июне выпускников ждет госэкзамен. У Рощина на удивление, много хвостов, которые он стремительно зачищает. Я уверена – он все успеет, Максим всегда успевает.

Не сомневаюсь, парня ждет блестящее будущее.

Максим садится напротив меня, и смотрит бархатными серыми глазами. Смотрит внимательно, изучающе. Разглядывает слишком откровенно для студента. Протягивает папку с курсовой.

– Надо было раньше отчитаться, – листаю работу. Интересная, видно, что Рощин работал над ней, а не скачал из интернета, как большинство его сокурсников.

– Простите, Милана Витальевна, времени не было, – я поднимаю глаза и вижу, что он продолжает смотреть на меня.

Задаю несколько вопросов, он отвечает уверенно, со знанием дела.

– Молодец, – ставлю отлично и расписываюсь в его зачетке. – Только тянуть до последнего не стоит. Это в жизни может сильно навредить.

Он хочет что-то сказать, но передумывает.

– Спасибо, – широко улыбается мне. – Я запомню.

– Запомнить мало, надо применять на деле, – зачем-то говорю я занудным голосом учительницы начальных классов.

– Обещаю выполнять и применять, – чеканит он и сует зачетку в карман джинсов. – Это моя последняя курсовая у вас. Можно мне пригласить вас в кафе? – вдруг выдает Максим. – Так сказать, на прощание?

– Нет, – удивленно смотрю на него. С какой стати мне пить кофе со студентом? – Я занята, и вообще…

– Понял, – кивает он. – Я так и думал. Жаль.

Максим выходит из кабинета. Я несколько удивлена. Студенты еще никогда не приглашали меня в кафе. Чудной этот Рощин… Сокурсниц ему мало? Или поспорил на меня? Эта мысль сразу ставит все на свои места.

Конечно, поспорил! Вот негодяй! Но возмущаюсь я не сильно. Студенты любят приколоться над преподавателями. Я беру цветы. Надо бы выкинуть их. Но цветы не виноваты, что студент повел себя глупо. Они красивы и пахнут свежестью. Я люблю тюльпаны даже больше, чем помпезные розы. Я не сержусь на Максима. Студенты они такие… Молодые они, бесшабашные…

Интересно, откуда Рощин узнал, что у меня день рождения? Наверное, видел, как меня поздравляли коллеги. Откуда же еще? Он же постоянно вертится на кафедре.

Звонок мобильника прерывает мои мысли о самоуверенном студенте.

– Любимая, – Кирилл сокрушенно вздыхает, – прости, сегодня вынужден снова задержаться. Буду поздно, ужинай без меня. Приезжают коллеги из столицы. Думаю, засидимся допоздна, будем обсуждать новый проект.

– Понимаю, – чувствую, как сердце начинает бешено колотиться. В висках болезненно пульсирует. Я не верею мужу. С трудом сдерживаю себя, чтобы не выдать волнения. – Не перерабатывай. Я все-таки подожду тебя, – уже не сомневаюсь, что он врет. И я полна решимости узнать правду.

– Как пожелаешь. Люблю, целую, – он завершает звонок.

Возвращаюсь в преподавательскую, ставлю тюльпаны в воду. На моем столе громоздятся несколько пышных букетов, лежит большая коробка конфет. Открываю ее и откусываю от первой попавшейся. Потом спохватываюсь и предлагаю коллегам попить чая с конфетами.

Садимся у чайного столика. Коллеги весело болтают о пустяках, но я не слышу их. Отвечаю невпопад или вообще не отвечаю.

Настроение отвратительное. Злость мешается с нетерпением. Я хочу поскорее узнать правду, какой бы она не была.

На сегодня мои дела на кафедре завершены. Забираю цветы и отправляюсь домой. У меня уже есть план. Вечером я буду следить за мужем. Как бы отвратительно не выглядел мой поступок, я намерена разобраться в происходящем. Не хочу теряться в догадках, не хочу, чтобы меня обманывал любимый человек. Как говорят: «Лучше горькая правда, чем красивая ложь». Не знаю, так ли это. Но жить в сомнениях я не хочу. Они изматывают душу, от них болит сердце.

Еду пока еще на своей старой «Матиске». Я купила ее сразу после окончания института. Копила на нее два года, подрабатывала, влезла в кредит. Машина была не новая, но зато я смогла позволить себе такую роскошь.

Время тянется медленно. Не знаю, чем занять себя дома. Машинально разобрала вещи в шкафу, разложила постельное белье.

Уже в половине шестого я пристраиваю «Матиску» недалеко от офиса мужа, на парковке у супермаркета. На соседнем сидении лежит бинокль. Мы с Кириллом берем его, когда ездим за город любоваться видами.

От волнения у меня дрожат пальцы. Я слежу за мужем, и не чувствую угрызений совести. А ведь они должны быть. Почему я так легко убедила себя что Кирилл мне изменяет? Только на основании каких-то анонимок и косвенных улик? Не слишком ли быстро я поверила в это?

Снова пытаюсь внушить себе, что не права. Что сама себя накрутила. Но чем больше стараюсь разубедить себя, тем больше во мне решимости проследить за Кириллом.

Ровно в шесть двери офисного здания распахиваются и поток сотрудников растекается в разные стороны. Если у Кирилла совещание, он выйдет поздно. Его большой темно-зеленый внедорожник я вижу на парковке.

Но вот я замечаю мужа. Он не спеша идет к автомобилю. Возможно, совещание проходит где-то в другом месте. Кирилл подходит к машине, садиться и никуда не едет.

Поток выходящих из офиса редеет. А автомобиль Кирилла так и не трогается с места. Проходи полчаса. Из здания выходит молодая стройная женщина. И я интуитивно понимаю – именно ее ждет Кирилл.

Хватаю бинокль и как полная дура пялюсь на женщину. Похоже, моя ровесница. Может, чуть старше или младше. Потрясающе одета. Элегантно, сдержанно. Настоящая бизнес-леди. Небрежно накинутое на плечи легкое шерстяное пальто пудровгого цвета. Под мышкой сумочка. Светлые волосы до плеч, умеренный макияж. Только губы яркие, как спелая вишня.

Смотрю на нее не отрываясь. Кажется, я видела ее раньше. Только тогда она была серой мышкой в дурацких очках и мешковатом платье. Волосы собирала на макушке в пучок. Точно, это она! Помощница моего мужа. Его правая рука. Надо же, как расцвела!

Бывшая серая мышка усаживается рядом с водителем. Они обнимаются и целуются. Поцелуй длится долго, слишком долго.

Волнение уступает место злости. Кидаю бинокль в бардачок. Я видела достаточно. Можно возвращаться домой. Но я решаю испить горькую чашу до дна.

Внедорожник Кирилла трогается с места. Следую за ним на приличном расстоянии, стараясь не терять из вида. Сейчас я рада, что моя машина светло-серого цвета, неприметная, каких в городе полно.

Кирилл не мудрствует. Уже через десять минут он паркуется у высотного здания из стекла и стали, в котором расположены отель, ночной клуб, бар и несколько ресторанов. Кирилл обходит машину, придерживает дверцу и помогает своей спутнице выйти. Обнимает ее и по широкой лестнице они поднимаются к порталу, сияющему полированным черным гранитом.

Сижу совершенно потерянная. Все встало на свои места. Куда эта сладкая парочка сейчас направилась? В ресторан? Или сразу в отель? Слезы наворачиваются на глаза. Обида душит, зажимая горло болезненным комом, не давая дышать.

Что ж, я убедилась – муж мне изменяет. Кирилл врал мне. Врал нагло и цинично. Любимая? Дорогая? Милая? Как только у него язык поворачивался так называть меня.

Хочу заплакать и не могу. Чувствую, как колотиться сердце, готовое выскочить из груди. Злость и обида бешено стучат в висках, отдаваясь тупой болью.

Сама не знаю зачем, я выхожу из машины и направлюсь к зданию. Если они в ресторане, я хочу видеть их. Хочу посмотреть в лживые глаза мужа.

Понимаю, что это глупо, но ноги сами несут меня навстречу судьбе.

Глава 8

– У вас заказан столик? – любезно интересуется девушка-хостес за стойкой у входа.

– Меня ждут, – отвечаю не глядя на нее и обвожу взглядом зал. А если они в VIP-зале?

Мне везет. Или не везет. Я вижу за столиком в углу сладко воркующую парочку. Мой муж держит руку своей спутницы в ладонях и целует каждый пальчик. Как он это любит делать. Замираю на месте. Сердце падает в холодную пропасть. Мне кажется, оно перестало биться, сжалось в комок и превратилось в тяжелый камень.

– Я провожу вас к нужному столику, – не отстает хостес.

– Я уже нашла нужный столик, – отрезаю я и решительно направляюсь к мужу.

– Но я не уверена… – девушка еще пытается остановить меня.

– Зато я уверена, – рычу в ответ.

Подхожу вплотную и замираю. Парочка не обращает на меня внимание.

– Ты столько сделала для меня… – голос мужа звучит нежно, проникновенно. – Один я бы не справился…

Жду, когда на меня обратят внимание. Молча стою и смотрю на воркующих влюбленных.

Неожиданно вспоминаю, что девушку зовут Алиса. Кирилл иногда рассказывал про нее. Про то, какая у него самоотверженная помощница, помешенная на работе. Трудоголик, давно махнувшая на себя рукой. Одевается не пойми как, ничем кроме работы не интересуется.

Видела я эту Алису на одном из корпоративов год назад. Преображение просто фантастическое. Из любого чучела можно сделать красавицу, было бы желание и средства.

Ощущаю запах ее парфюма. Именно так пахло от мужа. Нет, это был не аромат начальницы отдела кадров. Это запах Алисы.

Кирилл поднимает на меня недовольный взгляд. Видимо, решил, что подошла официантка. Он замирает. Я вижу, как в его глазах удивление сменяется ужасом. И тут же досадой и злостью.

– Ты что тут делаешь? – смотрит он исподлобья.

– Хочу спросить тебя то же самое, – не узнаю свой голос. Он звучит словно со стороны. Неприятный, дребезжащий от волнения.

– Ты следила за мной? – медленно поднимается из-за стола Кирилл.

– Нет, зашла выпить бокал шампанского, – нервно смеюсь я.

– Ты опустилась до такой низости? – идет в наступление муж.

– Так ты не хочешь объяснить, что вы тут делаете? – усмехаюсь я. И впервые понимаю, что такое гнев.

С трудом сдерживаю себя, чтобы не ударить Кирилла тарелкой по голове или не вцепиться в светлые волосы его очаровательной спутницы. Нет, я не должна скатываться до банального скандала. Не должна…

– Не ожидал от тебя подобного, – в голосе мужа я слышу горечь. Он держит меня за полную дуру?

– Я что, похожа ни идиотку? – снова смеюсь я. Мой смех звучит как в самодеятельном театре – глупо и неестественно.

– Это – моя помощница Алиса, – указывает на девицу Кирилл. – Мы отмечаем заключение удачной сделки.

– Что, собрание акционеров закончилось неожиданно рано? – вскидываю брови в деланном изумлении.

– Я должен докладывать тебе о каждом своем шаге? – Кирилл не собирается оправдываться или просить прощения. Он лжет нагло и уверенно.

– Не надо мне врать, – парирую я. Сама не понимаю, откуда беру сил не разрыдаться и не начать крушить идеально сервированный стол. Безумно хочется сдернуть скатерть, опрокинуть все на пол, устроить погром. – Где же тогда другие участники вашего совещания?

– Алиса много и самоотверженно работала, она ценный сотрудник нашей фирмы. Я поощряю ответственных работников, – Кирилл говорит ровным голосом, но я вижу, что он готов сорваться и закричать на меня.

– Самоотверженного дворника дядю Петю ты тоже так поощряешь? – на меня накатывает кураж.

– Ты несешь чушь. Врываешься в ресторан, закатываешь истерику на ровном месте. На нас смотрят, прекрати орать, – сдержанно рычит муж. – Мы поговорим обо всем дома. А сейчас уходи.

Я и не ору, а говорю спокойно. Или мне только кажется, что я отлично держусь? Чувствую, как внутри меня все дрожит от возмущения. Верю и не верю в происходящее. Мой любимый, мой муж, мой Кирилл сидит с девицей, целует ее, обнимает, и все это – поощрение сотрудника?

– Прекрати выкручиваться! – требую я. – Прекрати врать. Это смешно.

– Неужели? Тебе смешно? – искренне удивляется Кирилл. И обращается к своей спутнице: – Алиса, прости это безобразие. Моя жена не поняла ситуацию.

Алиса поднимает на меня коровьи глаза. Ясные и наглые.

– Бывает, – улыбается она. – Ничего страшного.

– Убирайся, – рычу я на нее, указывая на выход.

– Не ты меня пригласила, не тебе и выгонять, – продолжает улыбаться она.

– Убирайся! – наклоняюсь я к ней.

– Остынь, – она выплескивает мне в лицо содержимое бокала. Это минералка. Она стекает по моему лицу. Такой униженной я еще никогда себя не чувствовала. От вопиющего хамства я теряю дар речи, не могу пошевелиться. Я растеряна и подавлена, не могу прийти в себя.

Алиса поднимается.

– Я расскажу тебе правду, – шипит она как змея. – Давно надо было это сделать.

– Алиса, уйди, – резко прерывает ее Кирилл. – Не усугубляй ситуацию, – он хватает Алису за локоть и тащит к выходу из ресторана. – Мы поговорим обо всем позже, не сейчас.

Я вижу, что посетители с интересом наблюдают за нами. Я все-таки устроила скандал. Понимаю, что мне надо вытереть лицо. Блузка намокла, капли воды тонким ручейком сбегают за лифчик. Беру накрахмаленную белоснежную салфетку, вытираю лицо. На ней остаются разводы от макияжа. Представлю, на кого я сейчас похожа.

– Ну что, довольна? – мечет в меня молнии вернувшийся муж. Он нервно достает бумажник, рассчитывается. – Пойдем. Хватит публичных разборок.

Теперь он тащит из ресторана меня. Я чувствую упадок сил. Ноги как ватные. Сердце стучит неровно. Пытаюсь освободить локоть, но муж держит крепко, сдавливает до боли.

– Пусти, – шепчу я, – пусти.

– Не ори, – зловеще шепчет он в ответ. – Ведешь себя как последняя дура. На нас люди смотрят.

Мы выходим на улицы. Меня накрывает апатия. Мене вдруг становится все равно, что происходит вокруг. Мой уютный мирок рухнул, и я оказалась под его обломками. Парализованная и беспомощная.

Вижу, как в такси садиться Алиса. На прощанье она оборачивается, кивает Кириллу и лучезарно улыбается. Он смотрит на нее мрачно, сдвинув брови. Взгляд колючий. Он зол на Алису. Но это не радует меня.

Мне кажется – Алиса плеснула в меня не водой, а вылила ведро грязи. Я физически чувствую ее. Она липкая, холодная, отвратительная. И я никогда от нее не отмоюсь…

– Идем, – тащит меня дальше. Мои ноги заплетаются, я повинуюсь мужу. Не могу сопротивляться. Не могу и не хочу. У меня на это нет ни сил, не воли.

Кирилл открывает дверцу своего внедорожника и подталкивает меня:

– Сядь, наконец, – раздраженно бросает мне.

Вспоминаю, что приехала на машине. Пытаюсь выйти, но Кирилл опускает руку на плечо, вдавливает в сиденье.

– Угомонись уже. Хватит на сегодня цирка. Не дури.

Повинуюсь и пристегиваю ремень безопасности. Машинально.

Внедорожник рвет с места. За окном как в калейдоскопе мелькают деревья, дома, неоновые вывески. Прохожие куда-то спешат, суетятся как муравьи в муравейнике. Окончен рабочий день. Кто-то спешит домой, кто-то к любовнице…

Странные мысли бродят в голове. Мне вдруг становится важным, кто и куда из этих незнакомых мне людей направляется. Вот эта девушка наверняка собралась на свидание, ждет машину. Или автобус? Женщина тащит две неприподъемные сумки, чтобы накормить семью, угодить любимому. А ее муж, возможно, развлекается на стороне. Как и мой.

О какой ерунде я думаю? Какое мне дело до окружающих? Это их жизнь, их проблемы и заботы. Мне бы о себе подумать. Но не получается. Я не знаю, что мне делать, как вести себя с Кириллом, как жить.

Во мне что-то оборвалось. Исчезли чувства, нет сил, нет мыслей. Будто напал столбняк. Мне все равно, что будет дальше. Прошлое ушло, будущее безразлично.

Предательство мужа оглушило, ошарашило, сломило, лишило воли. Чувствую себя глупой и потерянной.

Глава 9

– Хорошо, что успокоилась, – Кирилл снимает с меня легкое пальто, забирает сумочку. – Иди, переоденься и приведи себя в порядок.

Этого ему говорить не стоило.

– Отмыть минералку? Или грязь, которую на меня вылила твоя шлюха? – взрываюсь я.

Он ошарашен моей реакцией. Неужели думал, что я и правда успокоилась, и простила? Придурок! Лживый кобель!

Теперь меня накрывает волна праведного гнева. Лучше бы Кирилл молчал. Я со злостью скидываю туфли. Они разлетаются в разные стороны, срываю с шеи шелковый шарф. Он змеей соскальзывает на пол и сворачивается у моих ног.

– Перестань, – просит Кирилл. – Нам надо поговорить. Я тебе все объясню. Ты не так поняла ситуацию.

– Да неужели? – в который раз удивляюсь я. – Объясни, если сможешь. Если будешь врать убедительно, я попытаюсь тебе поверить. Но не обещаю, что получится.

Кирилл ничего не отвечает, уходит в комнату, а я в душ. Надеюсь, что его холодные струи принесет облегчение. Раздеваюсь и одежду кидаю в угол. Я это больше никогда не надену. Мне кажется, от моего платья, от чулок, даже от белья разит чужой женщиной. Ее мерзким тошнотворно-сладким парфюмом, минеральной водой, выплеснутой мне в лицо и развратом.

Встаю под ледяные струи. Может, они вернут мне способность трезво мыслить? Надо взять себя в руки, успокоиться и вести достойно, не опускаясь до уровня Алисы. Мне неодолимо хочется схватить ее за волосы и ткнуть лицом в грязную лужу. А лучше в навоз. Понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать.

Я злюсь на Кирилла меньше, чем на его любовницу. Нет, я не собираюсь прощать измену мужа. Но унизила меня именно Алиса. И я хочу, чтобы она за это заплатила.

С Кириллом все просто. Он изменил мне, не остановил Алису, не встал на мою защиту. Какой же он муж после этого? Я уже знаю, что не позволю ему прикоснуться к себе. Никогда. От отвращения тошнота подступает к горлу.

Холодная вода течет по телу, она не приносит облегчения. Я мерзну, но мысли неожиданно становятся ясными и острыми как сталь ножа убийцы.

Мне предстоит развод. Это очевидно. И раздел квартиры. В ней есть моя доля.

Не думаю, что Кирилл проявит благородство и уйдет к Алисе. Значит, уйти из квартиры придется мне. Я не хочу находиться с изменником под одной крышей.

Вот только куда мне идти? К маме, у которой живет Коленька? Снимать квартиру? За один день я ее не найду. Да и денег у меня нет. Как ни крути, а зарплата у преподавателя небольшая. Ладно, об этом я подумаю позже. Начинать надо с развода.

– Малыш, я приготовил чай, – стучит в запертую дверь Кирилл. – Посидим, поговорим по душам, все обсудим.

– Нечего обсуждать, – тихо говорю я. Кирилл вряд ли услышал мой ответ. Отвечаю я больше самой себе.

Накидываю халат, собираю брошенные в углу вещи, засовываю в пакет и кидаю его у входной двери.

Иду на кухню. Кирилл сидит за столом, и пьет чай, как ни в чем не бывало. И правда, а что такого произошло? Ну, застукала я его с любовницей, и что? Что в этом особенного? Мы же современные люди. Я уже знаю все, что он мне сейчас скажет. Или почти все. Суть останется одной – ничего страшного не случилось, успокойся и не закатывай истерик на пустом месте.

– Я тебе чай налил, – кивает на чашку Кирилл.

– Не стоило, – отрезаю я и сажусь напротив мужа. Понимаю, что говорить нам не о чем. Все, что он скажет, будут пустые слова.

– Вижу, ты расстроена, – начинает Кирилл.

Но я перебиваю его:

– Нет, я не расстроена, – горькая усмешка против моей воли кривит губы. Я чувствую, как они начинают дрожать. Сейчас я расплачусь. Это будет глупо и унизительно. Но я ничего не могу с собой поделать. Судорога продолжает кривить губы. Слезы начинают ручьем бежать из глаз. Я плачу и не могу остановиться.

– Ну вот, развела сырость из-за ерунды, – пытается шутить Кирилл.

– То, что твоя шалава плеснула мне в лицо это ерунда? – гнев выбивается наружу и слезы сразу же высыхают.

– Алиса тоже подвержена эмоциям, как и ты. Девочки всегда такие девочки, – продолжает шутить Кирилл. – Не бери в голову и послушай меня. Все, что ты видела, это…

– Не держи меня за дуру! – мой голос срывается. – Ты даже не потребовал, чтобы эта гадина извинилась передо мной.

– И как я это должен был сделать? Драться с ней? Так я женщин не бью.

– Ах, да, ты же истинный джентльмен, – театрально смеюсь я. Не узнаю себя. У меня другой голос, другая манера поведения. Сейчас это словно не я, а незнакомый мне человек. Незнакомый и злой на весь свет.

– Да и за что мне требовать от Алисы извинений перед тобой? Она просто привела тебя в чувство. Кто-то должен был это сделать.

– То есть то, что произошло, нормально? – от возмущения у меня перехватывает дыхание.

– Чего ты хочешь? Чтобы я за волосы приволок Алису к тебе и требовал, чтобы она на коленях просила прощения?

– Это было бы отлично, – знаю, что Кирилл ничего подобного не сделает. Но я бы получила удовлетворение от такого зрелища.

– Не ожидал от тебя подобного, – вздыхает Кирилл. – А ты жестока.

– Я? Я жестока? – вот это поворот! – Ты тискал свою любовницу, целовал ее, она оскорбила меня прилюдно, и я же жестока?

– Алиса мне не любовница, – кладет свою ладонь мне на руку Кирилл. – Клянусь, между нами ничего не было.

– Что, не успели? Я не вовремя появилась? – выдергиваю ладонь. Мне кажется, она горит огнем от прикосновения мужа.

– Повторяю – мы не любовники. У меня даже в мыслях подобного не было. Как ты могла обо мне такое подумать?

– Прекрати, наконец, изворачиваться и врать! Я не слепая. Я видела, как вы целовались в твоей машине. Видела, как ты обнимался с ней.