- -
- 100%
- +
Алекс еще одно сообщение присылает. Не менее короткое, холодное и по существу.
«Выходи. Я жду.»
Не знаю как он, но я не понимаю, зачем нам ехать к стилистам за четыре часа до самого вечера. Честно говоря, всегда терпеть не могла подобные мероприятия: пустая трата времени, не удобные вечерние платья и глупые разговоры ни о чем. Одни хвастаются о своих успехах, пока другие рисуют над их головами мишени. К тому же, я могу только догадываться, чем Устинов старший решил развлечь гостей; не будут же они целый вечер глазеть на нас.
Слышу автомобильный сигнал – поторапливает. Не спеша выхожу из дома, махнув обеспокоенной маме и посылаю воздушный поцелуй своей малютке. На подъездной дорожке меня ждет знакомое черное ауди. Открыв заднюю дверь, вываливаю на сидение мешки и коробку, и объемную сумку, а потом и как ни в чем не бывало, медленно усаживаюсь на пассажирское сидение рядом с водителем.
– Привет, – бросаю я чисто из вежливости, надеясь, что Сашка промолчит.
– Здравствуй, – ледяным голосом отвечает он. Думаю, что на этом разговор закончен, но он трогается с места и продолжает. – Нам дана особая задача на сегодня… справишься?
– Уж постараюсь… потерплю, – огрызаюсь и отворачиваюсь к окну.
– Нам нужно придумать легенду, потому что будут вопросы, – настаивает Устинов, сворачивая на главную улицу. – Это в твоих интересах. Прокол будет дорого стоить. Особенно тебе, – зло улыбается он.
Безумно хочется врезать ему, но понимаю, что он прав. Враждовали, до судов дело доходило, а тут любовь внезапно вспыхнула. Конечно, вопросы будут и довольно пытливые, не сомневаюсь.
– Есть предложения? – интересуюсь я.
Алекс пожимает плечами. Ясно: ему чихать на это дело с высокой колокольни. Пытаюсь придумать что-нибудь правдоподобное, но в голову лезет всякая ерунда. Я просто не представляю, где, как и при каких обстоятельства могла бы с ним встретиться и закрутить роман. Особенно если учесть тот факт, что не до поездок было последние годы, не до отпусков. Сначала беременность и «отношения» с Андреем, потом декрет на работе и академка в универе. Только в этом году начала активно выбираться из дома и то, не сильно. На бокал вина со знакомыми и сразу домой. Я ведь теперь взрослая… мама. Ответственность огромная на мне лежит. Какие уж тут встречи и знакомства с мужчинами?
– Может, просто скажем, что это не их собачье дело?
– Как хочешь, – и опять этот безразличный тон. – Но говорить будешь сама.
– Думаешь, я бы доверила тебе такое ответственное дело? – с сарказмом спрашиваю я.
– Я и не надеялся, – передразнивает он.
Больше не разговариваем. По радио играет какая-то чушь, поэтому приходится скучать добрых полчаса, пока мы не останавливаемся около отеля, где пройдет вечеринка. Устинов выходит из машины, быстро обходит ее, сумки с заднего сидения забирает, потом останавливается у моей двери и галантно открывает, подавая мне руку.
Игра начинается, поэтому любезно принимаю его помощь и выхожу из машины.
Не отпуская моей руки, он закрывает дверь и включает сигнализацию. Изо всех сил стараюсь, чтобы отвращение от этого представления не отразилось на моем лице. Невероятным усилием воли заставляю себя идти с ним дальше рука об руку и даже выдавливаю что-то наподобие улыбки. Это невыносимая пытка: притворяться влюбленной в человека, которого ненавидишь всеми фибрами своей души. Я надеюсь, что после свадьбы он будет попадаться мне на глаза как можно реже, потому что ежедневное созерцание его лица сделает из меня серийного убийцу.
Как только мы заходим в отель, я пытаюсь вырвать руку, но он держит ее мертвой хваткой, отчего кольцо больно врезается в кожу. Уже открываю рот, чтобы известить его о том, что он болван, но понимаю, что единственный болван здесь я. В холле полным-полно людей, среди которых наверняка есть приглашенные на торжество. Однако оставить его выходку без заслуженного наказания не могу: моя совесть этого не простит. Со всей силой сжимаю руку в ответ, надеясь, что кольцо оставит пару отметин и на его руке. К сожалению, увидеть, достигла я желаемого или нет, невозможно: его лицо так же остается непроницаемым, словно я иду об руку с его идеальной восковой фигурой.
Заходим в пустой лифт, и я ожидаю, что Сашка тут же отскочит от меня, но этого не происходит, – Устинов крепко сжимает мою ладонь. Тут-то нас никто не видит. Чего это он так старательно соблюдает все напутствия своего папаши? Я бы на его месте, наоборот, делала что угодно, чтобы подставить его, ведь тут шаг вправо, шаг влево – расстрел.
Выйдя из лифта, мы сразу же идем в номер, в котором меня встречают стилисты. Выпустив мою руку, Алекс исчезает из виду на следующие два с половиной часа.
Я никогда не была особенной поклонницей моды и шмоток. Хотя по статусу положено – в будущем мне предстояло принимать активное участие в делах фирмы, ходить на разного рода мероприятия. Но это потом. Зачем торопить события? Сейчас старалась быть больше студенткой и классический костюм носила в основном на работу в офис.
Шикарные дорогие наряды одевала, но на официальные вечера. Я очень слежу за собой. Однако этого стилистам оказывается недостаточно. Они что-то втирают в кожу, что-то прикладывают и опрыскивают. Я лишь рада, что мне позволяют одеть наушники и даже умудряюсь немного вздремнуть.
Результат меня удивляет, я не могу оторваться от зеркала. На мне великолепное молочного цвета платье, открывающее правую руку и плечо, но закрывающее левое воздушной тканью. Тоненький ремешок опоясывает талию и дает начало длинной развивающейся юбке до самого пола. Мои белые локоны уложены в изящной волне и украшены блестящими шпильками. Макияж не слишком яркий, но все равно выделяет мои голубые глаза.
Образ подчеркивает, что я умная, красивая, элегантная и… не одинокая, потому что рядом со мной неожиданно возникает Сашка, в синем костюме белой рубашке и галстуке. Если забыть сейчас о ненависти и презрении, то смотримся мы вместе как идеальная пара.
На банкет мы приходим, когда все гости собрались и уже вовсю обсуждают последние сплетни, которые в последнее время в основном обо мне. Мы легко маневрируем среди людей и столов и, честно признаюсь: если бы не Устинов и его локоть, за который я держусь, то давно бы уже образовала белую лужицу на полу. Мы улыбаемся и здороваемся со всеми, а так же принимаем их поздравления. Пытаюсь отыскать отца, но среди такого огромного количества народа эта затея оказывается невыполнимой. Пару раз нас останавливают фотографы и просят сделать снимок. Разумеется, мы соглашаемся. Я обвиваюсь вокруг Сашки и широко улыбаюсь, пока нас ослепляет вспышка.
Проходит всего полчаса, а лицо уже устало от постоянного выражения полнейшего счастья. Вскоре мы натыкаемся на моего будущего тестя, беседующего с кучкой мужчин жутко делового вида, и он тут же подзывает меня к себе. Повинуюсь, а вот его сынок уходит в неизвестном мне направлении. Антон Петрович обнимает меня за талию и притягивает к себе поближе.
Изо всех сил стараюсь, чтобы моя улыбка не превратилась в оскал. Мужчины приветствуют меня и восторженно рассыпаются в комплиментах. Не люблю подобный пафос, но на деле лишь заливаюсь краской, хихикаю и благодарю. Завязывается беседа, где я рассказываю о своих ближайших планах: не сбежать со страха из-под венца, отчего рука старшего Устинова сильно сжимается на моей талии, красноречиво давая понять, что ему это не нравится. Сразу же перевожу разговор в другое русло: с энтузиазмом рассказываю, как жду окончания учебного года через неделю и свадебной церемонии. Мечтательно высказываю предположения насчет медового месяца, который является для меня сюрпризом от будущего мужа – не вечно же мне за двоих отдуваться.
Получив ответы на все интересующие вопросы, меня наконец отпускают. Бросаю взгляд на будущего тестя и вижу, что он недоволен.
Не убедила. Ну что ж… я не актриса. Пусть смирится!
Организаторы торжества извещают гостей о запуске фейерверка через пять минут. В панике оглядываюсь вокруг. Нахожу наконец отца с серьезным видом о чем-то разговаривающим с Сашкой чуть поодаль. Мысль о провале не дает покоя, и я понимаю, что должна все исправить.
Люди собираются в большую кучку и устремляют взгляды в небо, которое через несколько минут осветится салютом. Там же в уголке толпятся и фотографы. Мне не приходит в голову ничего лучше, чем подбежать в Устинову, схватить его за руку и потащить к возвышенности на крыше, позади гостей.
По дороге хватаю бокал шампанского и делаю большой глоток для храбрости. На нас никто не обращает внимания, пока мы взбираемся на возвышенность. Мысленно благодарю всех святых за то, что эта ледышка, называемая моим женихом, не задает лишних вопросов и не противится.
Как только в небе взрывается первый залп, я закидываю руку на шею Алекса, притягиваю ближе и страстно целую.
Он удивлен, но отвечает мне, обнимая за талию. Как бы нарочно роняю бокал с шампанским, который до этого крепко сжимала, на бетонный пол. Он разлетается на миллионы осколков и создает шум, на звук которого все гости оборачиваются и застают потрясающую картину: свет от фейерверков освещает тела, тесно прижавшиеся друг к другу и слившиеся в жарком поцелуе.
Слышу удивленный шепот и свист толпы. Но мне неважно их мнение: надеюсь, что этот трюк с поцелуем и кучей фотографов, неустанно щелкающих затворами, убедят моего самого главного врага в том, что я готова на все, чтобы спасти свою семью.
Глава 4
Алекс
В первое мгновение я не понял, что задумала эта стерва, но поддался на манипуляции и потащился следом. И вот теперь, стоя на возвышенности, на виду у всех, осознал, что попался. Мягкие и такие знакомые губы коснулись моих. Наверное, я ожидал от Вероники чего-то совершенно иного. Возможно мечтал, чтобы дурацкая помолвка сорвалась, и девчонка напортачила, не справившись с ролью моей невесты. Это было бы идеально!
Но нет… Надо отдать Веронике должное. Она и раньше была хорошей актрисой. Правдоподобно врала, что любит, что жить без меня не может. А я велся. Впервые поверил в дурацкую сказку, как девчонка, поверил в чудо и поплатился за это.
При встрече с Громовой, моя жизнь разделилась на до и после. Прежняя мне нравилась очень: богатенький парень, звезда школы, потом и универа, я не был обделен вниманием девиц и успешно этим пользовался, понимая, что не только моя смазливая внешность является причиной повышенного внимания, но и деньги – они, как всегда, решали все.
Но я расслабился, забил на прежние принципы и убеждения, когда на одной из светских тусовок отца, на которые он часто меня таскал, дабы постепенно ввести в курс дел и привить способность договариваться о выгодных сделках на подобного рода мероприятиях встретил ее. Равную мне, похожую на меня и внешне полностью соответствующую моему вкусу.
Мы быстро нашли общий язык. Оба уверенные в себе, общительные и при этом жутко скучающие. Нам не нравилась напускная мишура, не было желания находиться на той вечеринке и строить из себя невесть что. Открытая, жизнерадостная и от того безумно сексуальная, – она вскружила мне голову. Я считал, что это временное помутнение, обычный интерес, но ошибся… Громова переиграла меня.
Вот и сейчас Ника действовала по накатанной. Целовала, пылко обнимала, но теперь-то мне хорошо было известно, что все ложь. Однако, тело на нее отреагировало мгновенно. Оно помнило эту гадкую девчонку и непростительно истосковалось по ее объятиям и поцелуям.
Попытался отстраниться почти сразу, как только ее губы прижались к моим, но мне не позволили этого. Тонкие длинные пальчики сильнее впились в плечи. Громова плотней прижалась телом и углубила поцелуй.
Против воли по коже прокатилась горячая волна удовольствия, а вслед за ней и табун мурашек. Не думал, что отреагирую именно так. Но у меня встал. Пздц!
Вероника обязана была вызвать приступ отвращения! Должна была… Однако, тело решило за меня. Его как-то не сильно волновало то, что мы не были вместе уже очень давно, почти четыре года прошло с тех пор, как расстались.
Ее запах отравляющим ядом проник в ноздри, раздражая воспаленные воспоминания о временах, когда нам хорошо было вместе. Сознание подкидывало моменты жарких ночей, что у нас были, и от того не менее отчетливой горечью отзывалось в сердце воспоминание, как легко она все разрушила, втоптав наши совместные планы в грязь и разбив веру в то, что любовь вообще существует.
Сейчас я все понимал. Время и конфликт между нашими семьями все прояснили. Это раньше я и предположить не мог, что Громов специально подослал дочь ко мне: раздобыть на нас компромат, найти слабые места. А может и не ее отец, а хахаль, от которого она в итоге родила и который нынче занимал должность помощника генерального в фирме.
Андрей… Еще одно имя в списке людей, которые непременно поплатятся за доставленные нам проблемы. Я видел, как он смотрит на Нику и понимал, что парень к ней не равнодушен. Хотелось бы понять, почему они расстались и воспользоваться знанием в нужный момент.
Да, я решил играть по правилам отца. Мне важно было стать главой московского филиала, а в дальнейшем, набравшись опыта, заменить отца в фирме. Но на все нужно время.
Жизненный этап, когда я бухал и уходил в загулы будучи в Калифорнии в прошлом. Я пережил все это. Стал хладнокровным и расчетливым, а еще я четко решил для себя, что Вероника Громова не просто поплатится за предательство, а будет уничтожена мной. Я воспользуюсь ею, как она воспользовалась мной, а потом выброшу из фирмы и своей жизни как ненужную вещь, пережиток прошлого.
Кровожадно? Возможно. Но только так реально победить ее семью. И если уж подвернулась возможность – нужно пользоваться! Тем более, что время, проведенное с ней, обещает не только негативные моменты, но и вполне приятные… И от того лишь больнее станет этой дряни. Главное не забыться самому.
Улыбнулся своим мыслям сквозь поцелуй, сильней прижал малышку к себе, давая ей почувствовать, что мне нравится ее наигранная пылкость.
Хочешь поиграть в любовь, моя дорогая? Что ж, с радостью устрою тебе это представление!
Глава 5
Медленно пульсирующая головная боль оторвала меня от спокойного сна, мягкой подушки и теплого одеяла, вынуждая проснуться. Безумно хотелось снова заснуть, но пульсация становилась просто невыносимой, а во рту словно образовалась Сахара. Ко всему прочему где-то поблизости звенел телефон. Противненько так, еще сильнее растравливая боли. Мое тело отказывалось двигаться, и даже мысль о воде не могла привести его в движение.
Надо же было напиться на собственной помолвке?! Хотя это очень громко сказано: я выпила три бокала шампанского, что тут такого? Видимо, отвыкла. Не рассчитала силы. Но и просто пробочку понюхать я не могла. Вдруг еще чего подумают, припишут лишние слухи. Этого только не хватало! Потом оправдывайся и доказывай то, чего нет.
Вообще, любые слухи всегда являются дополнительной рекламой и привлекают внимание… и не важно, какого рода этот хайп. Любой был бы в плюс, но именно с Устиновым подобного мне не хотелось. Ни раньше, ни теперь.
А учитывая, что вчера требовалось обнимать и жарко целовать Сашку на виду у трех сотен гостей, моему рту была просто необходима дезинфекция, а нервам анестезия.
С трудом разлепив веки, окинула мрачным взглядом незнакомую комнату. Она была настолько белоснежной и яркой, что глаза заслезились. Простонала и аккуратно опустилась на подушку, понимая, что до своей спальни я так и не добралась. Вчерашнее платье аккуратно висело на спинке стула, а сама я была в одном белье.
Твою ж дивизию…
Остатки трезвого ума подкинули воспоминания, как именно Устинов провожал меня сюда – в люкс отеля, в котором проходило торжество в честь будущего бракосочетания и объединения фирм. Блин, ну я же честно закусывала канапе, но три бокала, выпитые на пустой желудок очень быстро ударили в голову, и я готова была уснуть прямо на руках Сашки, который практически нес меня в номер после вечера. Позорище какое… Враг… а практически тащил на себе…
Единственное, на что оставалась надежда, что этого позора не видели все. Я злилась на отца, который не выхватил меня из цепких рук Устинова и не забрал домой. Но что уж теперь…
Телефон все трезвонил, а я вновь простонала, зарываясь в подушку. Там, наверное, родители ищут. Лизка скучает и интересуется, где ее заблудшая мамаша. И надо бы встать, собраться и поехать домой, но миссия казалась сейчас невыполнимой.
Раздался короткий тихий писк и что-то щелкнуло. Вдалеке послышался шорох и ленивые приглушенные шаги. Я их отчетливо слышала из-за обостренного восприятия мира. И, о чудо! в спальню, где лежала я, открылась дверь. Неохотно высунула нос из-под подушки и приоткрыла глаз, чтобы взглянуть, кто пришел проверить жива ли я.
– Доброе утро, – усмехнувшись, бодро воскликнул Устинов, ставя на тумбочку рядом с кроватью бутылочку с водой и опустил пластинку с таблетками.
Надо же, какой заботливый! Проявил милосердие, пришел спасти жизнь. Хотя, чему тут удивляться – я ему пока нужна живой. Спасибо и на этом.
– М-м-м, – ответила я, закрывая глаза и роняя руку, не дотянувшись до столика.
– Да, ладно, – ехидно промурлыкал Алекс. – Не прикидывайся настолько беспомощной. В прежние времена ты была более выносливой и после нескольких бокалов вина еще и порезвиться умудрялась.
В ответ на его вполне недвусмысленное замечание бросила убийственный взгляд. Сволочь! Пользуется случаем уколоть и унизить! Лучше бы помог, раз уж принес спасительные таблеточки!
– Если пришел добить, то просто уберись с моих глаз, – проворчала я. – Умереть я бы предпочла не в твоем присутствии.
– Я пришел помочь, – улыбнувшись еще шире и издевательски, добавил он. – Не бескорыстно, разумеется.
Я фыркнула. Вот в этом сомнений у меня как раз таки и не было.
– Там еще остался кое-кто из гостей, надо быть бдительными. Приведи себя в порядок, оденься. Я отвезу тебя домой.
С места я не сдвинулась пока не последовало продолжение.
– Мы, конечно, можем провести день вместе: ты и я. Поваляться, прогуляться…
– Ну уж нет! – бросила я и оторвала себя от подушки. – Этого мне только не хватало!
Дома дочь, родители, впереди экзамены, да и работу никто не отменял. Устинова лицезреть я была не намерена. Не стесняясь бывшего, в одном нижнем белье гордо прошагала в ванную и плотно закрыла дверь, не забыв по дороге заграбастать с собой бутылку и обезболивающее.
Оперевшись локтями об раковину, жадно захватила ртом холодную воду, бегущую из-под крана. Она принесла едва заметное облегчение. Закрыла кран и вытерла рот тыльной стороной ладони, бросая мимолетный взгляд в зеркало. Отшатнулась назад, когда увидела собственное отражение.
Растрепанная вчерашняя прическа, напоминающая гнездо, поплывший макияж, слегка опухшее лицо и узкие, заспанные глаза. Но ужаснуло даже не то, что я не удосужилась вчера умыться, а просто завалилась спать. Припухшие и покусанные от поцелуев губы и пара засосов на шее – вот настоящая подлость, устроенная Устиновым! Гад, самый настоящий подлец!
– Убью! – прорычала я, вмиг позабыв о больной голове и озверев, выскочила из ванны, чтобы раз и навсегда разобраться с нежелательным женишком и доходчиво объяснить, как поступать не надо. Пусть вообще забудет о том, чтобы прикасаться ко мне! Между нами никогда больше ничего не будет! Пусть уяснит это раз и навсегда!
– Ты совсем охренел, Устинов?! – с порога выдала я. – Что за игры?!
Налетела на него, как взбесившаяся фурия. Толкнула решительно в грудь. Сашка удивленно вскинул брови, отшатнулся, но сопротивляться не стал.
– Да какой клоп тебя в ванне покусал? – оборонительно произнес он. – Я о ней забочусь, а она…
– Не прикидывайся дурачком! – вновь пихнув его и грозно прорычала я. – Ты на кой черт мне засосов наставил? Совсем уже! Унизить меня решил?
– Ах, это…
Не смотря на все мои попытки пристыдить нахала, вид его изменился в миг и из растерянного перешел в весьма уверенный и даже нагловатый. Устинов шагнул ко мне, не оставляя между нами расстояния, наклонился и потянулся к уху.
Желание было отстраниться, но позволить себе не могла. Это бы показало слабину, капитуляцию или страх перед ним. Да и чего уж там, я действительно испугалась. Не знаю, чего… Близости его губ, которые вчера страстно целовала, знакомого приятного аромата туалетной воды, которой Сашка пользовался? Да всего вместе, наверное. Просто не знала, чего от Устинова можно ожидать. Мы так давно не виделись. Я не знала о нем ничего за последние годы: как жил, о чем думал… как сильно меня ненавидел. Из-за этого с подозрением относилась ко всем поступкам и в штыки воспринимала любые его выпады. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше нападать, сопротивляться, не давать себя в обиду и заранее отгородиться колючей проволокой.
– Мне показалось это отличной идеей, – прошептал он, обдавая кожу горячим дыханием. Волоски вмиг встали дыбом от такого интимного тона. Замерла, встала, как вкопанная. Напряглась. Да что же это такое? Нужно прекращать так на него реагировать! Он – мой враг!
Вчера я дала себе вольность прикасаться к нему, целовать и обнимать, но все это было игрой на публику. Необходимостью и только.
– Так будет правдоподобней и многих убедит в реальности наших отношений.
– Нет, – все же попыталась отстраниться от Алекса и холодно добавила: – Это было совершенно ни к чему.
Неубедительно получилось. Даже растерянно. Устинов это почувствовал, заметил. Положил свои горячие руки на плечи, остановил, не давая отстраниться, еще ближе прижал к себе и странным взглядом успел окинуть, напоминая, что стою перед ним в одном белье, чем еще сильнее добавил дискомфорта.
– Почему же? – продолжил он. – Ты вчера была такой напористой и горячей. Я и забыл, что ты можешь быть такой. Не властной, борзой стервой, а игривой, отзывчивой куколкой. К тому же ты, кажется, забыла – одними лишь публичными выступлениями не обойдется. Нам придется спать вместе. Так почему бы не начать все сначала, с малого?
Я помотала отрицательно головой и глаза зажмурила на миг. Сашка этого, разумеется, не видел, но это не важно. Понимала, что он прав. Именно таков был план. Ребенка им родить, женой быть не понарошку, смириться с таким не могла. Все нутро протестовало! Это же настоящее издевательство и насилие надо мной.
Хотя… У меня и так уже есть от него ребенок. Он об этом, к счастью, не знает и знать не должен! Даже права на него получить не позволю. Какой уж там еще один?! Ни за что!
– Нет, – повторила я, понимая, что бессмысленно. Попала в ловушку и отвертеться легко не получится. Бумаги-то подписала сама. Бизнес решила спасти, отца от шантажа… Много причин.
– Ну как же, – хмыкнул Сашка. Его красивые глаза оказались напротив моих. – Да, Вероника. Тебе пора быть честной с собой и смириться. Я никуда не исчезну из твоей жизни и даже больше – вновь займу в ней ведущую роль.
В глубине шоколадных глаз вспыхнула знакомая искорка. Такая знакомая, что я дышать перестала и колени задрожали. Губы приблизились к моим, едва не касаясь. Всего в паре миллиметров от моих остановились.
– Признайся… ты скучала по мне все эти годы. Чувствую же, что ты тосковала и прекрасно ощутила вчера, как скучал по тебе я.
Слова прозвучали вполне искренне, на первый взгляд. Было лишь одно «но»… Мы совсем недавно ссорились, и Устинов угрожал, что сделает мою жизнь невыносимой. Это поцелуи на него так подействовали? Не верю!
Только рот открыла, чтобы съязвить на этот счет, как тут же мне добавка прилетела.
– Не смотря на наши разногласия, Ника… я очень хочу тебя вновь. Жду не дождусь свадьбы и нового витка наших отношений. Поверь, тебе понравится не меньше, чем раньше. И стонать будешь подо мной громче. Обещаю.
Вот падла! Точно издевался! Теперь я это отчетливо поняла.
Глотнула возмущенно воздуха, выпуталась из его рук, размахнулась и как следует влепила ему пощечину.
Так разозлилась и оскорбилась. Порвать его была готова, но плану моему свершиться оказалось не суждено. Меня скрутили, настойчиво толкнули назад, и я, не удержав равновесия, упала на стоящую позади кровать.
Сам Сашка повалился на меня сверху, прижимая всем весом. Руки поймал, зафиксировал их своими. Обезвредил. В его глазах вновь вспыхнул какой-то лихорадочный огонек, от которого в животе все сжалось: безысходно и очень щекотно. Совершенно неуместно!
А почти сразу, вслед за этим, мягкие, горячие губы Устинова жадно накрыли мои. Я даже воздуха набрать в грудь не успела.
Жалобно застонала, трепыхнулась в знак протеста, губы сами собой раскрылись, впуская его. Только я-то вдох хотела сделать, а не поддаться подставиться под поцелуй! Но Сашка понял иначе…