Свидание с миллионером
- -
- 100%
- +
– Да шучу я, шучу. Это утка из старых запасов Михалыча.
С облегчением выдыхаю. Не знаю, почему косулю мне до такой степени жалко, а утку – нет. Утка ведь тоже живое существо. Но сейчас думать об этом не хочется.
Беру еще один кусочек мяса и отправляю его в рот. Запиваю умопомрачительно вкусным горячим чаем.
– Значит, мне не стоило вмешиваться, – признаю грустно. – Из‑за меня теперь дети Михалыча останутся голодными.
– Да нет, конечно. Думаешь, я первый раз сегодня промахнулся? Уже месяц мажу.
– А Михалыч тебе кто?
– Друг.
– Друг?
– Ну да.
– А как вы с ним познакомились?
– Я как‑то давно, ещё ребёнком, в лесу заблудился. Он меня нашёл, можно сказать, жизнь спас. Потом, когда я вырос, разыскал его и с тех пор приезжаю иногда.
Я непроизвольно хмурюсь. Ребенком в лесу заблудился? Это как? Так и хочется спросить, где же были его родители и как допустили такое. Но Даниил просил не трогать эту тему, и я прикусываю язык. Вместо этого решаю задать вопрос, который уже давно крутится на языке.
– А зачем ты меня сюда привез?
– Да ради вот этого всего, – усмехается он, обводя рукой костер и окружающее нас пространство. – Огонь, жареное мясо, задушевные разговоры. Разве не красота?
– Красота, – признаю я.
– Ну и еще чтобы сходить с тобой в баню. У Михалыча знатная баня, он сам её строил.
– Чего? – оторопело переспрашиваю я.
– Я каждый раз, когда там сижу, думаю, как было бы круто, если бы сейчас здесь со мной была красивая девушка.
– Даниил, ты шутишь, надеюсь? Не пойду я с тобой ни в какую баню!
* * *
Сидим с Даниилом в бане. На скамеечке.
Здесь божественно пахнет сосной. А еще здесь очень тесно, жарко и почти темно. Тусклая лампочка под потолком едва светит.
Я усердно поправляю на груди любезно предоставленную мне белую простынь. Точнее, не белую, а желтоватую. Но она точно чистая и пахнет свежестью, я проверяла.
Даниил тоже в простыни, но в отличие от меня, он обернул её только вокруг своих бедер.
До сих пор не понимаю, как я подписалась на баню. Мне жарко не только снаружи, но и внутри. Кровь закипает в венах от вида обнаженного торса этого красавчика.
Господи, какой же он роскошный. Еще и смотрит на меня так, что пересыхает во рту.
– Зря ты не сняла белье, – заявляет нахал, буквально пожирая меня взглядом, и поддевает пальцем выглядывающую из‑под простыни лямку моего бюстгальтера. – Вымокнет ведь.
Возмущенно округляю глаза, но вовремя вспоминаю – мы же в бане. Конечно, вымокнет, тут кругом пар и вода. Но как он это произнес, подлец! Еще и голос такой сделал… Низкий, бархатный. Сексуальный.
Дергаю плечом, сбрасывая его руку, и безотчетно плотнее свожу бедра.
– Ты обещал не приставать, – строго напоминаю я.
– Да расслабься ты уже, – усмехается он. – Так боишься, будто я тебя сожрать тут могу.
– Кто тебя знает…
– Я белый и пушистый. Потрогай.
Даниил берет мою ладонь и беспардонно прикладывает к своему рельефному прессу. Твердому, горячему, влажному от пара.
Меня бросает в пот. И вовсе не из‑за жары в бане. Отдергиваю руку, как от огня, а этот нахал смеется.
– Ну правда, чего ты такая дикая, Лялька? Никогда полуголых мужиков не видела?
Его вопрос заставляет смутиться. Видела, конечно, как не видела. Но не припомню, чтобы кто‑то из них волновал меня так, как мой Дастин Хоффман.
– Просто мы с тобой едва знакомы. Давай не будем торопить события, ладно?
– Торопить события? – с ухмылкой переспрашивает он.
А я снова смущаюсь.
– Ну да. Сначала замуж, потом все остальное. Я девушка приличная, – отчаянно пытаюсь я скрыть смущение за шутливым тоном.
– Это что же, мне придется ждать, пока ты выйдешь замуж? – хитро лыбится этот наглец.
Я в ответ неестественно широко растягиваю губы и презрительно морщу нос:
– Ой, подколол так подколол! Молодец, пять тебе. Неси дневник.
Даниил снова беззаботно смеется. Господи, какой же классный у него смех…
– Ну а серьезно, – просмеявшись, наклоняется он ко мне и снова цепляет указательным пальцем черную лямку бюстгальтера, – ты бы вышла за меня замуж?
Его голос при этом делается другим. Слегка хриплым, вкрадчивым. Я смотрю в наглые глаза Даниила и совершенно теряю способность мыслить.
– Вышла бы, – произношу с придыханием. Не специально, это выходит само собой.
Даниил улыбается одним уголком своих соблазнительных губ. Потом медленно облизывает их, закусив ненадолго нижнюю. Продолжая пристально смотреть мне в глаза. А потом обхватывает огромной пятерней мой затылок и засовывает свой язык мне в рот.
У меня захватывает дух. Кружится голова, по телу бегут мириады мурашек.
Его поцелуй, как и всегда – опьяняет. Дразнит, заставляет забыть обо всем.
Я задыхаюсь от страсти. Уже не боюсь трогать руками обнаженный мужской торс, открыто наслаждаясь гладкостью его кожи и упругостью металлических мышц под ней. И позволяю Даниилу трогать меня в ответ. Везде и как только заблагорассудится.
Я ничуть не переживаю, когда он, ни на секунду не прекращая терзать мои губы, пытается стащить с меня простынь. Но ему это все никак не удается – я на совесть обмоталась ею и как следует запрятала конец за краем ткани.
И лишь когда этому сумасшедшему приходит в голову просто задрать простынь вверх и нагло просунуть ладонь между моих плотно сведенных бедер, я вздрагиваю и решаюсь остановить его.
– Ты обещал не приставать, – шепчу я ему в губы, мертвой хваткой впиваясь в мужское запястье.
Но вместо того чтобы убрать руку, Даниил медленно сжимает внутреннюю поверхность моего бедра.
С моих губ срывается тихий стон.
– Да ладно тебе, – выдыхает наглец мне в ухо и тут же впивается языком в чувствительную ямку под ним.
От удовольствия, пронзившего тело, у меня темнеет в глазах.
Всё. Больше не могу и не хочу сопротивляться. Хочу его. Здесь. Сейчас.
Но внезапно приходит помощь. Наверное, откуда‑то сверху, не иначе. Потому что как ещё такое объяснить? Именно в этот момент из предбанника доносится трель телефонного звонка.
Даниил не сразу, но отстраняется от меня. Поворачивает голову в сторону двери, тяжело дышит.
– Потом ответишь. – Сама не ведаю, о чем прошу.
Но он все же выпускает меня из своих рук.
– Минуту, сладкая, – бросает Даниил, не глядя на меня, поднимается и идет к двери.
* * *
Даниил выходит в предбанник, неплотно притворив за собой дверь. Вскоре оттуда доносится приглушенное «алло». Я стремительно трезвею. Возбуждение сходит на нет, сменяясь сильным смятением. Только что я чуть не отдалась парню, которого знаю два дня! Ай, как нехорошо, Ляля. Ну как же так?
А он ведь сейчас поговорит по телефону и вернется, надеясь продолжить с того места, где мы остановились! Хватит ли у меня сил ему противостоять?
– Номер этот у тебя откуда? – снова раздается из предбанника прохладный голос Даниила, отвлекая меня от трусливых мыслей.
Невольно прислушиваюсь. Таких стальных интонаций я у него еще ни разу не замечала. Становится жутко любопытно, кто же это ему звонит? Я даже поднимаюсь со скамьи и на цыпочках подкрадываюсь к двери, чтобы лучше слышать. Но буквально перед моим носом дверь захлопывается, заставляя вздрогнуть и отшатнуться. Теперь я не услышу ни звука. Что ж, в конце концов, не мое это дело. И вообще – подслушивать нехорошо.
Возвращаюсь назад, сажусь на скамейку, как примерная девочка, сложив руки на коленях. И покорно жду. Заодно поспешно придумываю, какими словами буду объяснять Даниилу, что не собираюсь с ним спать. Почему‑то чувствую себя при этом довольно глупо. Я ведь была абсолютно не против еще минуту назад, и даже просила его не отвечать на звонок… А теперь задний ход включила. Но страшнее всего, что он начнет по‑новой меня соблазнять, и я просто‑напросто не устою.
Дверь распахивается, на пороге появляется Даниил, и я мгновенно забываю о своих глупых переживаниях. Он уже не в простыни. Зачем‑то надел брюки и застегивает ремень, не глядя на меня. Лишь покончив с этим, поднимает глаза. И мне становится не по себе. Губы парня плотно сжаты, а взгляд такой стеклянный, что мгновенно становится ясно – что‑то произошло. Что‑то нехорошее.
– Ляля, – произносит он холодно. – Одевайся, мы уезжаем.
От его тона скулы сводит. Я и представить не могла, что Даниил способен быть таким. Абсолютно серьезным. Не улыбаться, не шутить, не подтрунивать надо мной. Кажется, будто там, в предбаннике, его подменили.
– Конечно, – растерянно киваю я, поднимаясь на ноги. – А что случилось?
– Ничего особенного, просто мне нужно срочно вернуться в город.
Хочется узнать подробности, но у Даниила такой суровый вид, что я робею перед ним и не решаюсь больше задавать вопросы. Просто еще раз киваю.
Он возвращается в предбанник, на ходу снимает с вешалки свитер, натягивает на себя. Уже перед дверью на улицу оборачивается и бросает:
– Поспеши, пожалуйста, я пойду прогревать машину. Буду ждать тебя там.
– Две минуты, – в третий раз согласно киваю я.
Когда он уходит, в спешке выкручиваюсь из простыни, пытаюсь натянуть свои вещи на влажное тело. Дается это непросто, но я управляюсь почти в озвученный срок. К счастью, хоть не успела волосы намочить, но они все равно у корней стали влажными, поэтому упаковываюсь по полной программе – шапка Михалыча, куртка, сапоги.
Семеню к сторожке. После жаркой бани ощущать распаренной кожей уличную прохладу – просто непередаваемый кайф. Но насладиться им как следует я не успеваю. На душе тревожно.
Врываюсь в дом, быстро переодеваюсь и переобуваюсь в свои вещи, с неохотой стягиваю с головы шапку.
– Федор Михайлович! – кричу в темноту, надеясь попрощаться.
Но никто не отзывается. И я с неприятным чувством покидаю сторожку, не желая заставлять Даниила ждать. Торопливо ковыляю к «БМВ», утопая каблуками в земле.
В моем пальто и без шапки снаружи уже не так комфортно, поэтому даже едва прогретый салон автомобиля заставляет выдохнуть с облегчением.
– Ничего не забыла? – сухо интересуется Даниил, не глядя на меня.
– Да вроде нет.
– Тогда поехали.
Он дергает рычаг коробки передач, давит на газ, и машина плавно трогается с места.
Какое‑то время едем молча. Машину подбрасывает на ухабах, чувство тревоги все нарастает у меня в груди.
Даниил словно забыл о моем существовании. Смотрит только в лобовое стекло, хмурится каким‑то своим мыслям. Я сижу тихо как мышка, почти физически ощущая его тяжелое настроение.
Схожу с ума от догадок, что могло произойти? Кто‑то из его близких заболел? Умер? Попал в опасность? Из‑за чего еще можно так быстро сорваться практически ночью? Часы на панели автомобиля показывают без четверти двенадцать.
– Даниил, что случилось? Я переживаю, – робко спрашиваю я в конце концов.
Он поворачивает голову, на мгновение оторвавшись от дороги, и выдавливает из себя улыбку. Но эта улыбка разительно отличается от всех предыдущих. Лишь губы растянуты в стороны, а в глазах его по‑прежнему лед.
– Не переживай, сладкая. Просто возникли кое‑какие дела.
5 глава
Всю дорогу в город Даниил молчит, я тоже думаю о своем. Судорожно соображаю, где буду сегодня ночевать. Отель сразу отпадает, потому что у меня нет с собой паспорта. Можно, конечно, попросить Даниила снять для меня номер на свои документы и оплатить его заодно. Он же вроде обещал везде за меня рассчитываться, пока я с ним, вот пусть и отвечает за свои слова… Деньги‑то на счету у меня есть, но телефон я так и не зарядила, а значит, воспользоваться ими не смогу.
Глянула украдкой на хмурый профиль своего кавалера и с досадой закусила губу. Нет. Не смогу.
Совесть не позволит мне просить его о таком. Да и признаваться, что меня выгнала из дома родная мама, слишком стыдно.
Умом я прекрасно понимаю, что сейчас такая ситуация, когда нужно засунуть свой стыд куда подальше и попросить помощи. Ночь ведь. Куда я пойду? Но я не могу. Кажется, язык себе прокусить и то проще.
Есть, конечно, у меня еще один вариант… Тая, подруга детства. Раньше она меня часто выручала. Но мы отдалились в последнее время, я уже лет сто ей не звонила. Она обижается на меня за это, наверное. И так неудобно появляться именно сейчас, когда у меня случились проблемы… В общем, к Тае идти тоже стыдно. Тем более, вполне может оказаться так, что она не одна.
Когда Даниил тормозит у моего подъезда, я так ничего и не решаю.
– Пойдем, провожу, – говорит он и сразу же выходит из машины.
Я тоже выхожу, не дожидаясь, захочет ли мой джентльмен открыть мне дверь.
У подъезда мы останавливаемся, и мое сердце невольно ускоряет ход. Слишком ярко вспоминается, как вчера Даниил меня здесь целовал. Наверное, сейчас он тоже захочет это сделать.
Поворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как тело постепенно охватывает знакомый трепет.
– Спасибо за шикарный день, – произносит мой спутник.
– И тебе спасибо, – негромко отзываюсь я.
– Жаль, что пришлось прерваться.
Смущенно улыбаюсь.
– Да.
Даниил смотрит в глаза. Делает шаг ко мне, кладет ладонь на талию. Другой касается моей щеки, проводит по ней большим пальцем.
Мое сердце уже готово выскочить из груди. Я жду – вот сейчас этот нереальный парень меня поцелует. Я отчаянно жажду этого, и когда Даниил наклоняется, с готовностью закрываю глаза и размыкаю губы. Чувствую, как к ним прикасаются его пальцы – ласково и очень нежно. И наконец следует поцелуй. Но не такой, как я ожидала. Не страстный, не сметающий все на своем пути ураган, а полная его противоположность. На этот раз Даниил целует меня мягко, спокойно и как‑то даже целомудренно, что ли. Без языка, без этого своего наглого натиска. Но от такого поцелуя я испытываю ничуть не меньше эмоций. По телу проходит легкая дрожь.
Мужские губы исчезают внезапно, заставляя испытать жестокое разочарование.
Нет, так не пойдет. Я хочу еще.
Вцепляюсь холодными пальцами в его куртку, тяну на себя, но Даниил деликатно останавливает меня.
– Мне пора ехать, Лялька.
– Слушай, а надолго у тебя эти твои дела? Может, возьмешь меня с собой? – с азартом предлагаю я, заглядывая ему в глаза. – Я не буду мешать, честно. Посижу, подожду в уголочке. Могу даже в машине.
Даниил отрицательно крутит головой.
– Нет, Ляль. Боюсь, слишком долго ждать придется. Иди домой.
С досадой поджимаю губы и несколько раз киваю.
– Ну пока, – улыбается он.
– Ты позвонишь мне? – Этот вопрос из моих уст звучит слишком уж жалко. Но я ничего не могу с собой поделать. Такое дурацкое чувство внутри, будто мы больше не увидимся. Не знаю, откуда оно взялось.
Но Даниил заверяет меня в обратном.
– Конечно, – уверенно произносит он.
Достаю из кармана ключи, захожу в подъезд. Поднимаюсь в пролет между этажами и смотрю в узкое окошко, как Даниил садится в машину и уезжает. Меня вдруг охватывает такой тоской. Будто пока он был рядом, все остальное отошло на задний план, куда‑то очень далеко, а теперь вернулось и обрушилось на меня с удвоенной силой. Эта ссора с мамой… Ужасное чувство, стоять вот так, в своем родном подъезде, когда твоя квартира совсем рядом, но ты не можешь туда войти. И нужно плестись куда‑то среди ночи, искать себе ночлег.
Устало бреду к перилам, опираюсь на них, закрываю глаза. А потом и вовсе усаживаюсь на ступеньку лестницы, рискуя испачкать дорогое пальто.
Упираюсь локтями в колени и закрываю руками лицо. Может, зайти хотя бы за паспортом?
Нет. Она наверняка проснется и устроит еще один скандал из‑за того, что я заявилась так поздно. Лучше уж краснеть перед Таюхой. Да. Пойду к ней. Что еще остается? Только бы подруга была дома…
Посидев на ступеньке еще немного, с неохотой поднимаюсь и плетусь вниз. Выхожу на улицу, где меня тут же обдает холодным порывом ветра. Ежусь. Запахиваю плотнее пальто, втягиваю голову в плечи и быстрым шагом иду в сторону дома, в котором сейчас живет Тая. Это не слишком далеко, примерно три квартала от меня. Расстояние небольшое, но ночью и по такой погоде…
Еще и на улице как‑то уж слишком темно, ночь какая‑то безлунная. Даже фонари не спасают.
С каждой секундой мерзну все больше, с тоской вспоминая куртку и сапоги Михалыча. Сейчас они бы мне ой как пригодились.
Нервно оглядываюсь по сторонам. Хоть у нас и спокойный район, но по ночам всякое случается. Надо было попросить Даниила сразу отвезти меня к подруге, чем я только думала?
К счастью до Таи я добираюсь без происшествий и почти не отморозив себе конечности. С минуту набираюсь смелости и наконец звоню в домофон.
Только бы она была дома. И одна.
Спустя несколько гудков из динамика раздается знакомый сонный голос:
– Ну и кто там еще?
– Тая, привет! Это я, Ляля. Открой, пожалуйста.
– Ляля? – удивленно отзывается подруга, и почти одновременно раздается писк разблокированной подъездной двери. – Заходи…
Когда я поднимаюсь на её этаж, Тая уже ждет, выглядывая на лестничную клетку из тамбура. Она заспанная, взлохмаченная, в длинном теплом халате и тапочках, из чего я делаю вывод, что подруга сегодня ночует одна. Смотрит на меня обеспокоенно. Может, и не обижается вовсе?
Чем ближе я подхожу к ней, тем больше в горле нарастает ком.
– Ну что? – сочувственно спрашивает она. – Опять?
Я всхлипываю и согласно киваю головой.
– Иди сюда. – Тая вытягивает руки, шагает навстречу и крепко обнимает.
Не знаю, что со мной начинает твориться в этот момент. Вроде только что была абсолютно спокойной, а тут вдруг накрывает какой‑то тихой истерикой. Слезы градом катятся из глаз.
Подруга крепко прижимает меня, гладит по спине.
– Ну все, все. Идем, – ведет меня к себе домой.
У неё в квартире тепло, красиво и уютно. Мне сразу становится чуточку легче и спокойнее. Я была здесь всего раз, когда Тая только переехала, полгода назад.
– Чай будешь? – гостеприимно предлагает она.
– Ты в курсе, что ты самый лучший человек на земле? – улыбаюсь я сквозь слезы.
– Ой, Лялька, да брось, – смущенно отмахивается подруга. – Разувайся, пойдем на кухню.
* * *
Кухня у Таи, впрочем, как и все остальные помещения в квартире, очень стильная и оборудована по последнему слову техники. За чашкой ароматного чая я в общих чертах пересказываю подруге наш утренний диалог с матерью и постоянно ловлю себя на том, что любуюсь интерьером. Когда‑нибудь и у меня будет такой.
– Она не имеет права тебя выгонять, это и твоя квартира тоже, – возмущённо комментирует Тая мой рассказ.
– Я знаю, – невесело признаю я, безотчетно помешивая маленькой ложечкой свой чай, – но от этого мне не легче.
– Так почему ты ей об этом не скажешь?
– Зачем? Это только вызовет новую порцию обвинений. Я все равно ничего не добьюсь.
– Ох, Лялька… – тяжело вздыхает подруга, – я даже и не знаю, как помочь… Съезжать тебе нужно. И чем быстрее, тем лучше. Поверь на слово, сразу вздохнешь спокойно.
– Да я бы с радостью, Тай. Вот только куда? Снять квартиру или даже комнату на мою жалкую зарплату не получится. Универ если только бросить. Я думала об этом, но блин… Так жалко! Два года адских усилий и затрат, получается, все зря? Да и высшее образование мне необходимо. Не хочу всю жизнь на звонки отвечать.
– Слушай, ну а если у твоего отца помощи попросить? – воодушевленно предлагает она. – Может, разыскать его как‑нибудь, поговорить? Вдруг совесть проснется наконец у человека, оплатит тебе жилье хотя бы, пока не отучишься.
При упоминании об отце в груди начинает неприятно тянуть.
– Нет, ты что. Я не хочу унижаться.
– Почему сразу унижаться? Он задолжал тебе вообще‑то! Родители обязаны заботиться о своих детях. Ты наоборот ему шанс таким образом дашь карму свою подлатать.
– Да не могу я, Тай. Я когда его последний раз видела, случайно на улице пересеклись, знаешь что было? Он сделал вид, будто меня не узнал.
– Жесть…
– Ну или правда не узнал, но сути это не меняет. Я ни за что не стану ему звонить и что‑то просить. Ничего мне от него не надо.
– Да уж… Папаша, блин. Как таких только земля носит…
– Да забей. Я давно на него забила.
Утыкаюсь в свою кружку невидящим взглядом. На самом деле нет, не забила, конечно. Обида порой так и душит, стоит дать слабину. Но я старательно внушаю себе эту мысль. Если ему на меня плевать, то мне на него – тем более.
– Ну надо же что‑то делать, Ляль, – сочувственно произносит подруга. – Нельзя же вечно эти унижения терпеть!
Делаю глубокий вдох, стараясь побороть дурацкое чувство стыда, и поднимаю на неё взгляд.
– Слушай, Тай. Можно я перекантуюсь у тебя денек‑другой, если это удобно? А потом что‑нибудь придумаю.
– Конечно! Живи сколько хочешь! – благодушно восклицает она, но тут же сконфуженно добавляет: – Только это… Когда мой Игорь будет приезжать, тебе надо будет куда‑то уходить…
– Само собой, я понимаю, – несколько раз согласно киваю я, тоже слегка смущаясь. – Спасибо тебе большое, Тай. Ты самый лучший друг.
– Ай, ладно тебе, – поднимается на ноги она и забирает со стола свою опустевшую чашку. – Давай допивай свой чай, да спать пойдем. Устала поди? Завтра выходной, успеем еще наболтаться. Тебе ведь завтра никуда не надо?
– Ну… пока не знаю, – скромно пожимаю плечами я, невольно вспоминая о Данииле.
Может, он до завтра решит свои дела и снова меня куда‑нибудь пригласит? Было бы здорово. Потому что, кажется, я уже дико по нему соскучилась. Надеюсь только, что на этот раз мы поедем не в лес!
Замечаю, что Таюха замерла напротив меня с чашкой в руках и внимательно изучает прищуренным взглядом. И вдруг осознаю почему. Прямо сейчас я ведь сижу и улыбаюсь, как последняя дура!
– Никак у тебя кто‑то появился? – играя бровями, интересуется подруга. – Точно, ты же с мамой поругалась из‑за того, что должна была встретиться сегодня с каким‑то парнем! Это он, да? Давай, колись!
Не хотела пока о нём говорить, но моя идиотская улыбка выдает меня с потрохами. Никак не могу усмирить лицо. Радостно киваю головой и закусываю губу изнутри, чтобы не светиться, как новогодняя елка.
– Та‑а‑ак, – торжественно произносит Тая, усаживаясь обратно за стол, – сон отменяется! Рассказывай давай.
Как ни стараюсь я придать своему лицу серьезный вид – ничего не выходит. Губы так и норовят расплыться в разные стороны, и в конце концов я сдаюсь.
– Ну короче… – Делаю глубокий вдох и начинаю тараторить, как умалишенная: – Мы в тиндере познакомились. Три раза всего виделись, но он просто нереальный какой‑то! И знаешь, не в том плане нереальный, что мечта из влажных девичьих грез, нет, на вид он вообще самый обычный, то есть, красавчик, конечно, но одевается как чмошник какой‑то, знаешь, но с ним общаться просто безумно интересно! А еще он просто секси, целуется – знала бы ты как! Просто как бог! Я еще ни с кем ни разу даже близко так не целовалась, Тая, поверь! А какая у него фигура! На животе – кубики, рельеф, ты бы, если увидела, офигела бы просто, честное слово. А еще он сама непредсказуемость, предложил мне выходные с ним провести, и знаешь, куда меня повез? В лес! На охоту, блин! Это же надо было додуматься! Я сначала думала, убью его, но потом все было так классно, что…
Тут я спотыкаюсь и замолкаю, глядя в изумленные глаза подруги. Кажется, Тая слегка ошалела от моего безумно‑сумбурного монолога.
– Что? – нетерпеливо переспрашивает она.
– Что, кажется, я влюбилась, – выдаю сконфуженно, снова по‑идиотски улыбаясь.
А Тая потрясенно качает головой.
– Господи‑боже‑мой…
– Что? – смеюсь я.
– Даже и не знаю, посочувствовать тебе или поздравить, подруга, – поясняет она, разводя руками.
– Почему сразу посочувствовать‑то? – снова смеюсь я.
– Ну так эко тебя накрыло! Ты бы себя видела.
– Да я примерно представляю!
– Ну а он‑то что?
– В смысле?
– Ну как к тебе относится? Тоже влюблен?
– Откуда ж мне знать, – весело пожимаю плечами. – Хочется верить, что да. Ну по крайней мере, смотрит он на меня очень даже… заинтересованно.
– У вас что‑то было уже? – сузив глаза, интересуется Тая.
Казалось бы, обычный вопрос. Но мне почему‑то становится от него жарко.
– Нет, не было. Просто страстно целовались, – смущенно признаюсь я.
– А где кубики увидела тогда?
Вспоминаю, как слабовольно я поддалась на уговоры Даниила пойти с ним в баню, и смущаюсь еще больше. Даже и рассказывать о таком как‑то неловко.
– Да… Так вышло.
– Понятно… Удивительно, конечно. Никогда бы не подумала, что на тиндере можно кого‑то адекватного найти. Я думала, там одни придурки да извращенцы, – выдает подруга.
Закатываю глаза и смотрю на неё с укором.
– Ну я ведь сижу на тиндере. Но вроде не дура и не извращенка.