…Но Буря Придёт

Рука его снова легла на точёную кость изрезьблённого посоха.

– Когда я скончаюсь, родительницы будут пугать непослушных детей не только страшными именами Каменной Руки и Убийцы Ёрлов, но и прозвищем Когтя не меньше – такова моя слава среди людей… Но никогда я не посягал на священные узы супружества – тем больше столь верных мне родичей. Не знал я тепла иных женщин кроме двух своих жён, чью любовь я хранил и доселе храню крепче кошеля. Попомни мои слова, если хочешь прожить дольше сёстрами срока отмеренного.

– Да ладно, отец – пошутил я нескладно, – ухмыльнулся старший из сыновей, – с Храфнварром связываться – хуже чем с Ножом. Тот был всегда как змея, что куслива по сущности. А этот по че́сти лишь добрый, а дурно поступишь – и не моргнёт зарубив, как колбáсы нарежет.

– Хорошо, что всё понял. Догадливый ты… Про колбасы тебе не рассказывал я – а наверное стоило прежде.

– Какие колбасы ещё? – удивился сын, не поняв слов родителя.

– Узнаешь потом… Храфнварр таков – и встанет на нашу защиту как родичей даже перед врагом много большим, не устрашась – долг для таких не пустое словцо. А будешь ли ты стоять подле отца, когда придёт его час?

Отец и сын молча взирали один на другого, не говоря ничего.

– Но впрочем, довольно о нравах и промыслах божьих… Я не для того попросил тут остаться тебя, чтобы на жён ты чужих не смотрел – и тем больше на эту, коя твоею по че́сти не станет. Пора поговорить о делах более важных для нашего дома.

– О каких ещё?

– О тех, с которыми завтра я посылаю Прямого в уделы Прибрежий.

Скригга Скъервиров отпрянул от клетчатого поля сражения и выпрямил затёкшую спину, откинувшись в кресле. Руки его задумчиво крутили в ладонях древко точёного посоха.

– Наш малый ёрл слаб – и прорицающим Свейном не надо быть даже, что суждён ему краткий век жизни. И пока его силы достаточны, я озаботился подобрать парнишке невесту для продолжения рода. Что бы не брехала на людях о Вигаре злотворная Трюд, он…

– Да плевать на ту Трюд! – презрительно хмыкнул Горм, покривившись, – то твердила она в голос прочим, что у Стейне копьё не стоит – будто лично то зрила – то брехала, что мне хворь весь нос скоро съест. Яда в ней как в гадюке, всех нас сожрала бы живьём эта подлая баба. Притащил её Уннир в семейство, дурак…

Сигвар лишь усмехнулся, услышав речь сына.

– Уж наслышан о том, как с Прямым нам она кости мыла, и пытается взнять недовольных. Но на зуд комаров недосуг мне смотреть. Так вот я говорю: что бы не брехала на людях о Вигаре злотворная Трюд – умелая девка и из такого слабого телом сумеет хоть сколько-то семени в себя выдоить для зачатия. Раз подрос он для свадьбы – пора.

– И из какого-же орна найдётся невеста?

Взор скригги Скъервиров мазанул по развёрнутым свиткам семейных писаний всех орнов, чья пожелтевшая кожа со знаками рун устилала весь стол перед ним.

– Дейвóнских домов что рыбёшек на нересте. Но нам теперь нужен могучий союзник, кто поддержит нас и в затянувшейся распре с владетелем Эйрэ, и в борьбе против немирных к нам скригг. Кто быть может и сам среди наших противников – но согласится стать поручь со Скъервирами, желая сродниться с семейством хозяев Хатхалле.

– Уж не Дейнов ли род ты решаешь зазвать? – засмеялся вдруг Горм, – или Къеттиров?

Скригга Скъервиров умолк на мгновение, точно обдумывая что-то – и лоб его избороздили глубокие морщины раздумий.

– Метишь ты метко, сынок – но на этот раз мимо…

– Да ну?

– Отнюдь. Конечно, почтенный Доннар желал бы вернуть дому Дейновой крови величие предков – и среди их семейства невеста достойнее прочих имеется также… Та, которую нынче прозвали в их воинстве Скугги – Тень Её. Видел ты её летом во время Совета – по тебе бы пришлась эта дочь упокойного Стерке.

– Долговязая та, подле коей подручный твой Хаукар тёрся как конь за кобылой? – усмехнулся припомнивший пир в их чертоге тем летом Горм, почесав подбородок, и глаза его вдруг заблестели, – да, красивая. Прямо пламя во взоре… Только он у неё как у дикой волчицы – так смотрела, как будто ножом хочет ткнуть. Словно я ей первейший из недругов, или силою лезу её на столе прямо взять.

– Может и вправду смотрел так, как будто её раздеваешь?

– Отец… ладно уж… – покривился Норквеммир, – даже если и глянул вот так невзначай – то в чём повод зыркать вот так на меня?

– Лишь за то, что ты Скъервир… – посох Сигвара скрипнул о доски.

– Ага… Будто я саморучно отца её некогда свёл на тот свет! – фыркнул сын недовольно, – кровь из жил мне не вылить – так в чём же вина моя там?

– Повелось уж так в мире – что и мы не прощали врагам всех давни́шних обид, и иные нам их вот века́ уже как не прощают.

– Грехи отцов тяготеют над нами, как молвят святители?

– Всё рождаются голыми в кро́ви, и грехами отцов не обвешаны, – несогласно мотнул головой Коготь сыну, – их ошибки – вот что тяготит над потомками… Власть тяжёлое бремя… и столь непростое. Власть же над столькими землями и племенами тем трижды сложнее, ошибок она не прощает. Иногда нужно быть твёрже стали, смиряя негнущихся. Иногда нужно слышать иных – и порой говорить с ними – с теми, кто так же не слеп и не глух, и желает сказать. Ибо дом, где один лишь берёт, позабыв дать в обмен по чести́, может некогда рухнуть. Но исправить чужие ошибки порою так сложно – порой невозможно. Иные и вовсе живут лишь обычаем древности, что их надо смывать только…

– Уж понял чем – кровью. Я заметил по ней это… – оборвав отца резко нахмурился сын, крутя в пальцах свой кубок с вином – так и оставив хмельное нетронутым. Но затем вдруг насмешливо хмыкнул, опустошив его за глоток.

– А с Вигаром вместе представить её в одном ложе… ха! Бедный наш ёрл – одним пальцем его пришибёт эта Конута дочерь!

Сигвар насмешливо глянул на сына, вращая в ладонях свой посох.

– Если ты, Горм, решил, что постиг всё у женщины в сердце – я тебе прямо нынче казну всю отдам и печати, а сам удалюсь к Одноглазому в служки… Знавали обратное, что нравятся птахи такие иным среди дев, с ним готовы те нянькаться точно с ребёнком.

– Не смеши меня лучше, отец… Или вправду ты эту в невесты готовишь для мелкого?

– Нет – не её, – Сигвар смолкнул на миг, точно что-то опять размышляя, – ну – по крайней-то мере теперь…

– Думаешь, позже она будет зрить на нас с лаской, та Скугги?

– Как знать… Всё меняется в жизни. Да, никогда наши семьи не были дружны – но приходится жертвовать многим, дабы мира достичь, кой всегда много лучше чем распря.

– Это ты иным орнам втолкуй. Тогда кто же в невесты? Те Къеттиров скригги две внучки? Девки красивые, и не болтливы.

– Девки хорошие, верно… Къеттиры и поныне союзники Дейнову дому – и вторят им в их каждом решении. Но не о них сейчас речь. Скригга Дейнблодбéреар радеет о целостности Дейвóнала́рды, и не столь нам опасен как Владетели Моря.

Посох скригги царапнул по полу.

– Ройг – вот кто главный противник в грядущем. Да, теперь он союзник у Скъервиров – но будет откусывать по кусочку раз к разу, едва мы оступимся и ослабеем.

– А прочие орны – с востока или из северян?

– А много ли даст нам союз с ослабевшими? Большинство орнов восточных уделов лишились за распрю множества старых владений, и подобно изгнанникам окормляются в Средних землях. Даже могучие Ёрвары уже не та прежняя сила. Бедные дома Севера тоже сотряс летний нáступ Льва А́рвейрнов, прошедшего огнём вдоль всех отрогов Каменных Ворот.

– Ну ладно – а Свейры? Хозяева Юга досель. Эвар хоть и в обиде на то, что ты сына его мужской силы лишил с бубенцами – но за место в Хатхалле тебе всю ладонь обслюнявит, и войск предоставит в избытке.

– Вот уж я не дурак кровь в семействе нам портить… – нахмурился Сигвар, – проследил в часословах всех орнов давно, что от бабки его Брулы Тощей из дома Хатгейров все их девки в любом из семейств став женой принесли половину сынов с кровото́чицей, слабых и долго не живших. И один из его сыновей этим болен. Оное нам тут без надобности…

– Ну хорошо – а…

– Нет, сын – только лишь Утир дадут нам невесту для Вигара. Только лишь с ними могу я устроить союз, уняв желание Хáрдурне обособиться всеми своими уделами. Он вéршит семействами запада, и даже не принадлежащие к А́ргвидд-Мар орны идут за ним следом, почуяв растущую силу того. Даже Эвары – те уже тоже склоняются к более сильному нежели мы, кто поблизости всех их владений.

– Но погоди, его дочь ведь мала. Лет десять ей было – девчонка пока, видал летом на празднестве. Даже груди не выросли. Ещё в куклы играет…

– Пока да. Но взрослеют все дети однажды, как знаешь. Мадг пошла вся в отца – и когда подрастёт, уже вовсе не куклы ей будут игрушками, а воинство с властью… – Сигвар на миг приумолк, – а уж красивой она будет точно. И рыжей… – добавил он с неким смешком.

– Но теперь-то куда с такой свадьба? А ждать ты уж точно не будешь с такими делами. И Ройг видимо тоже…

– Верно мыслишь. Но помимо дочерей есть ещё и племянницы. У его упокойного брата есть три дочери годного возраста, и всё что нужно для брака у них уже выросло и созрело, чтоб дать нам наследников.

– А-а, видал я их – славные девки, – Горм шутя приподнял пред собой две раскрытых ладони, – милы да тихи – даром что крови́ рыжих. Хорошие жёны кому-то достанутся…

– Верно ты то и то оценил. И это вот сватовство и поедет устраивать Храфнварр. И ещё одно дело он послан уладить… – добавил Сигвар спустя миг молчаливой заминки, что не ускользнуло от уже пристально внимавшего старшего сына.

– Какое? – прищурился тот, будучи весь во внимании.

– Ты ведь тоже один из Скъервиров, Горм. Пусть и не самый прямой в нашем доме, но всё же мой сын… и сейчас только я ве́ршу домом владетелей. А кто мог бы стать следующим ёрлом вслед за столь немощным Вигаром?

– Никогда ты все яйца в корзину одну не кладёшь… – ухмыльнулся родителю Горм, – всё сплести хочешь загодя трижды!

– Такова уж та ноша владетеля – всё в грядущем прознать, всё предвидеть и предусмотреть, наперёд прозревая. И ты может быть…

– Ты и меня женить хочешь, отец? – перебив отца вдруг догадался Горм. Его лежавшая на столе ладонь стала постукивать пальцами по дереву досок – точь-в-точь как у Храфнварра.

– Даже бедные поселяне и пастухи выбирают порой, с кем им дóлжно родни́ться. Нам же, людям из высшего круга семейств и держателям власти порою судьба не оставляет свободного выбора сердцу.

– Всегда имеется выбор, отец! Пусть дурной – есть всегда… Не бывает обратного!

– Так – всегда выбор есть. И цена его может быть много больше, чем сумеешь ты то уплатить…

Сигвар долго царапал посохом лак половиц, затем вновь поднял взгляд на наследника.

– Будь времена поспокойнее, сын – я бы ни слова тебе не сказал на сей счёт, с кем плесть судьбы и ложе делить, быть кому или нет той опорой или узой. Но всё, что я делаю долгие годы – всё ради блага семейства, дабы не допустить его низвержения. Три года распри с áрвеннидом Эйрэ подкосили наш дом, и я вынужден поступаться хоть частью могущества Скъервиров – дабы не утратить всего воедино. Вот почему я иду на союз с вознявшимся Ройгом, способным нам дать серебро и людей для продолжения этой войны – а не впускаю в Хатхáлле щенков алчной Трюд.

– Смотри, отец – вдруг сожрёт тебя так этот братец пузатого Виганда… Клыки он уже отрастил точно пасть их Владыки Моря.

– И Владыку их грозного бьют острого́й прямо в море могучие люди – кто может – и на сало для свечек и мясо пускают затем… – усмехнулся наследнику Сигвар, ткнув жалом посоха в доски как будто копьём, – с Хáрдурне мы пободаемся – я проверю ещё, так ли твердо его колено под моим натиском… Он достойный соперник, опасный, решительный – но владетель умелый, пекущийся о землях и подданных. Вдови́ца же Уннира способна лишь набивать свой кошель по её естеству. Пусти я её в Красную Палату – она обдерёт все дома и семейства словно кожник овцу, как они с муженьком растрясли весь Бирксвéдде – на все же дела о стране ей плевать… Подобными были и Модроны, увившие старого áрвеннида своими речами и присосавшиеся к казне как телята к коровьему вымени. Никто из них не способен был думать о благе иначе чем о своём – с тем и так быстро низринули их в час перелома могучие люди, что встали теперь за кормило земель а́рвейрнов и противостоят нам.

– Много слов – мало проку… – пожал сын плечами, – так кого ты желал бы мне в жёны, отец? Хоть поделись, с кем из скригг мне быть зятем? А то подберёшь ещё ради союза с могучими жабу какую… Не все же их дочери слово перли́ны, видал я на празднестве всяких. Вон, у Эваров скригги дочка вторая с зубами кобылы родилась. Не глянешь без слёз на ту деву, как рот раскрывает.

Сигвар долго молчал, хмуря брови – и точёный шип посоха согласно с его мыслями медленно вращался меж пальцев, поскрипывая по полу.

– Такова судьба человека, сын – мы всегда выбираем между плохим и очень плохим…

– Даже с бабами? – поднял бровь Горм в удивлении.

– Даже с ними. Выберешь в жёны себе деву тихую, не слишком с лица гожую прочим на зависть – так быть может проживёшь с нею в скуке и тишине, зато спокойно и до́бро. А выберешь яркую и шальную – так пусть и будет тебе вся спина исцарапана, но не будет совсем с ней покоя от нрава её слишком резкого. Уж и с первой тебе будут грезиться Халльсверд – лишь бы подальше от счастья подобного. Так что тебе выбирать.

– Если прямо сказать – не лежит мне душа быть женатым… – честно ответил отцу Горм, – по нраву мне больше сражаться да службу нести, чем с женой вековать. Никого я из женщин своих не обидел – серебра всем оставил им вдоволь, чтобы те, кто с дитём, не обделены были.

– И себя не обделишь ты тоже – к каждой снова заходишь порой… – усмехнулся ехидно отец, приподняв жало посоха вверх точно пику.

– Захожу… кому мужа найти не сумел – лгать не стану, – фыркнул Горм, – сами ведь ждут по ночам, чтоб ворота раскрыть. Но чтобы вечно с одной…

Он умолк на мгновение.

– Не по мне одна баба надолго, чтоб с ней гóдами быть и их блажь всю терпеть, как начнут… А ведь все начинают.

– И что ты?

– На дурное тянуть самого́ начинает. Уж прости, я таков.

– Знаю, сын. От меня ты и Ульф всего поровну взяли – каждый что-то своё…

Горм нахмурился, молча взирая родителю прямо в глаза.

– Уж наслышан и сам, обо мне что тут молвят иные… что я глуп да распутен – и срам лишь семейству несу, накипел как короста на лике владетелей. Вот не знаю, твердишь ли так ты – или в мыслях лишь держишь подспудно…

Сигвар долго молчал, лишь безмолвно вращая свой посох в ладонях.

– Ну а ты как считаешь – глупы ли мои сыновья?

– Значит всё же второму ты веришь… Я и впрямь не охоч до наук и всех книжеств – хотя разных наречий освоил штук шесть, больше Ульфа. Только в воинском деле своя мудрость тоже… и про женщин тебе расскажу кое-что! – распалился вдруг Горм, подскочив со скамьи.

– В конной сшибке – коль помнишь – щит леворучь на плечо надевают, долгим поясом через голову перекинув и леви́цою правя конём за поводья. Но порой раз бывает нужда, одним хватом за узел ремень тот легко развязать и щит сбросить – чтоб уцелеть или раны избегнуть. Если можно – и новый получится взять, тут уж как! – он махнул рукой с безразличием, хмыкнув сквозь зубы.

– То, к чему мы привязаны сильно, иногда ранит нас хуже стали – а часом и губит… Ты умён – сам поймёшь что к чему… Не горазд я на речи, прости – я таков… что порою так проще.

– Знаю, сын. Иной раз проще так, чем к кому привязаться. Храфнварр тоже когда-то так думал – и как когда-то и я… Но ты тоже кровь Скъервиров – а ведь это не только лишь честь, но и долг. Делать всё для спасения дома, для всеобщего блага семейству – собой жертвовать ради общего нашего дела. И такие теперь времена, что приходится жертвовать чаще обычного…

– Времена – будь они неладны́! – хлопнул сын кулаком по колену, на мгновение вспыхнув как пламя, – ладно, устрою я быстро наследников Скъервирам – с этим уж справлюсь.

– Тут сомнений мне нет… – усмехнулся отец.

– А за ратную службу для дома не бойся – не брошу за бабой меча, не то время. Так какую невесту Прямой мне сосватает? – спросил Горм с интересом, успокоив недавний запал.

– Не горячись, сын. Никогда я сомнений не знал в твоей храбрости – и Прямой это всем подтвердил, как ты вывел загон в эту осень в лоб воинства Льва не страшась, препынив его наступ на Вингу.

– Только славу там Храфнварр собрал всё равно – как навстречу им вышел и с ним с глазу на глаз чего-то обмолвился – и ушли они прочь, хоть могли бы и взять ходагейрд до заката… – пальцы Горма задумчиво клацали по рукояти клинка, а взгляд свёлся к огню дотлевавших углей в топке печи.

– Я Подкову спросил потом – кто Лев, каков? А тот кратко ответил: «такой же как он».

Парень какое-то время молчал, но потом пришёл снова в себя, обернувшись к отцу.

– Так что там с невестой? Кого ожидать мне?

– Не торопись, сын. Храфнварр послан пока за одной лишь невестой в Прибрежья. А для тебя я такую жену подберу, чтобы ты не ворчал с ней ни днём и ни ночью в недовольстве на выбор родителя. Так что живи пока как желаешь, Горм, тебе я не стану перечить до лета, как время придёт появиться пред почтеннейшим Свейном в святилище…

– Уж спасибо на том, что дал выбор без выбора, – хмыкнул сын со смешком.

– Только смотри, чтобы от твоего пыла к следующей Долгой Ночи у половины младенцев из Винги глаз одинаковых не было… А то я уже трижды стал дедом, как вернулся сюда ты с Помежий, – усмехнулся наследнику Коготь.

– Всё ты тут знаешь уже, про всё принёс ветер на ухо…

– Много дев – много слов… – пожал Сигвар плечами, – уж иные бурчат при дворе, что ты словно владыки Ардну́ра – кто счёт жёнам своим не ведёт как муха́ррибы.

– Не без их я кровей – сам ты знаешь, – усмехнулся родителю Горм.

– Внуки славные вышли мои – лгать не стану, – взгляд у Сигвара стал чуть теплее, – а особенно тот, кто от дочери главного из сукноделов. А ведь умна эта Дис, и могла бы украсить Высокий Чертог, став кому-то достойной женой. Иной раз задаюсь я вопросом – что нашла она в сердце твоём, ясно видя каков ты? Уж не только на пику твою повелась, чтобы такого красавца седлать…

Горм молчал, в размышлениях глядя на пламя пылавших углей догорающей печи.

– И я рад, что добавилось крови в семействе – после стольких утрат этих лет… Но всё же будет нам лучше, коль дашь ты законных детей, кто подхватит власть Скъервиров в будущем – а не будешь лишь только утраивать к лету их счёт своим семенем вольно.

– Ты уж льстишь мне, отец – прямь утроить… Жеребец я какой тебе что ли? – усмехнулся Горм, вставая из-за стола и направляясь к дверям из покоя.

– Уж как знать? В каждом смертном живёт некий зверь, что подобен нам духом – и сердцем нам ве́ршит незримо. В ком-то пёс, в ком-то лев или волк… а в ком змей… – правый глаз Когтя сжался в прищуре, глядя прямо на старшего сына.

– Может так – но я точно не средь них. Доброй ночи, отец! Пойду обойду все дозоры по стенам, чтоб не дрыхли они у печей, лежебоки…

Вьюга прочно сковала в холодном покрове сугробов пустые проезды Хатхалле, своей тяжестью грузно ложась белым слоем на твердь черепицы заметенных крыш. Ночь давно погасила огни большинства окониц в городище. Ходагейрд засыпал, весь объятый неистовством бури, точно скованный тяжестью полога долгой зимы.

Чернью тьмы были прочно объяты и те оконицы стерквегга, мимо воли к которым уж годы как был обращён его взор – где никто его вовсе не ждал и не видел, зря сквозь вершнего стражей насквозь, в пустоту – видя в нём только лишь одного среди Скъервиров. Горм стряхнул с головы оседающий сверху на волосы снег, надев шапку, и уверенным шагом направился к створам конюшни седлать по ночи жеребца.

Слишком много раздумий вертелось сейчас в голове, и которые он не любил. Слишком много всего, что он сам неспособен был вновь обернуть и обдумать – и что был сам не в силах того изменить. Таков рок – так хотел то сказать там отец? Или нет – и лишь только ему выбирать, презревая всю тяжесть сплетённой нам свыше судьбы – и платить за то цену?

Миновав растворившую створы ворот ему стражу сын Когтя пришпорил коня и направил того по заметенным выше колена уже переездам туда, где лежали чертоги купцов, без труда и во тьме устремляясь к рядам сукноделов, где и в стужу тянуло горячей водой, мылом, поташем, шерстью. Где в одном из знакомых оконцев быть может горит ещё свет – и его ещё может быть ждут…

Ревела зима своим мертвенным голосом вьюг и морозов над спящей землёй, и стылые ветры летели над небокраем подобно угрюмым раздумьям оставшегося в одиночестве посреди остывающего покоя старейшего в доме у Скъервиров. Давно как угас тот пылавший жар углей в печи, холодя опустевший безлюдный чертог. Одна за одной меркли свечи, обращаясь в клубы исчезавшего дыма.

Замёрзшие пальцы Клонсэ вновь взялись за резные очерти ещё остававшихся в его силах белых воителей мудрой игры, пытаясь преодолеть роковые ответы незримых противников, чьё чёрное воинство словно тень грозных богов неумолимо сверзало слабевшую их оборону – точно желая явить перед Сигваром всю его слабость перед неумолимым, и быть может трижды заслуженным ими тем роком, что уконован их дому…