…Но Буря Придёт

– Но хоть бы ты платье невесты для Майри теперь отыскал где, отец – а то вы совсем уж рехнулись так поспешая, будто на пожар без воды все торопитесь! Не в этом рванье же её сейчас в жёны отдать? А то это уже и не свадьба, а торжищная потеха выходит какая-то! Нас же потом все семейства в глаза засмеют на полвека вперёд!

Сама Майри, так и не промолвив ни слова, взволнованно встретилась взглядами с братом. По глазам его женщина поняла, что Айнир смирился с любовью её к их врагу, а горячится и недовольствует тем лишь, что его единственную сестру выдают теперь замуж отнюдь не в величественной Красной Палате в Высоком Чертоге или в их родовой тверди на Круче – как она, дочерь Конута Стерке и племянница нового ёрла того и заслуживает – а словно какую-то бедную поселянку: ободранную, не умытую, не причёсанную – и даже без годного к празднеству платья невесты.

Ёрл переглянулся с владетелем Эйрэ.

– Что скажешь, почтенный? Да, сын мой упрям – но и он твердит верно. Что же и вправду за свадьба без невестиного наряда? – развёл Бурый руками.

– Ну это-то дело вполне поправимое – не месяц же с неба сорвать! – пожал Тийре плечами, оборачиваясь к стоявшему напротив них Айниру, – давай сотню людей своих кóгурир – и я от себя восемь-девять десятков возьму для решения дела. Пока тут на месте всё подготовят и хоть бы невесту причешут – они в каждое здешнее селище живо заглянут. Вдруг да найдётся в ларе у кого то невестино платье?

– И заодно пусть о мире всем вести разносят. А то наши люди из дальних загонов ещё так в неведении между собою рубиться начнут – и тяжело нам потом удержать это скопище воинов будет чуть что от резни обоюдной, если вновь полыхнёт тут кровищей… – рассудительно добавил Стиргéйр Сильный из Къеттиров, – сами видите: многие злы, не согласны с таким разрешением распри меж нами…

– А-а, ладно! – ошарашенный Айнир махнул лишь рукою и крикнул помощникам, – Рауд, Въёрн! А ну поднимайте коней! Дело есть спешное!

Вскоре добрые три сотни всадников со взнятыми ввысь на их копьях сплетёнными из берёзовых веток зелёными венками мира как вихрь ринулись во все стороны пустоши, подстёгивая поводьями коней – туда где лежали ближайшие уцелевшие селища.

– А теперь посторонитесь, родичи и невесты, и жениховы… – расталкивая локтями собравшихся тут мужей-свердсманов к ним подскочила убравшая лук назад в сумку болтливая Гильда, хватая растерянную Майри за руку и увлекая её за собой, обминув там стоявших владетеля Дейвоналарды со Стиргéйром Сильным – и без стеснения отпихнув на пути ей мешавшего Айнира, отдававшего людям приказы.

– …остыньте пока в стороне где, раз невесту собрать нужно к свадьбе! Пойдём поскорее, подруга, а то часу осталось тебя в годный вид привести – одни слёзы… – уже никого не замечая вокруг она едва ли не волоком потащила покорно последовавшую за северянкой дочь Конута, – эти мужи тебе тут не помощники, так дай хоть бы я этим делом займусь! Эй, почтенные – позовите же вы ещё женщин кого-нибудь, а то одной не управиться в срок!

– С дочерьми моя Груна сейчас подойдёт, – кивнул северянке почтенный Стиргéйр, – ради дела такого у них да отыщутся гребни с иголками, – и обернулся к одному из людей дома Къеттир, дав поручение торопиться в их стан за супругою Сильного:

– Ну-ка за ними бегом!

– Вот и славно, почтенный! Пусть к тому вот намёту спешат – там мы будем. Да пропусти же ты, когурир – не видишь, времени нет, чтоб стоять тут столбом! – торопясь и снуя меж толпы лучница вновь отпихнула опять преграждавшего путь сына Бурого, говорившего там со своими людьми.

– Сноп я тут что ли кому-то? – тот чуть не просел от такой уже дважды нахальной настырности, не прервав разговора с помощниками.

– От снопа хоть есть прок – он, почтенный, как ты, под ногами не путается… – фыркнула та даже не обернувшись.

– Сдаётся мне, вершний – это была оплеуха такая… – ухмыльнулся узревший всё это помощник, – что ни в конский умёт тебя кто-то не ставит, саму кровь Горящего.

– Ага! А мы зря бесстрашным тебя почитали, почтенный – как ты сам и ответить какой-то козе не сумел… – добавил второй.

– Скажете тоже! Много чести вникать бабьим глупостям… – хмыкнул Айнир, недовольно поморщившись, – вот и чешет пусть… косы чесать сестре к свадьбе.

– Это точно, старшой! – согласился второй из помощников, скалясь в ухмылке, – с такой дурою спорить – дураком лишь прослыть.

Айнир было направился медленным шагом к рядам своих конников, уже последовав за товарищами –как вдруг словно после мгновения кратких раздумий стал снова спокойным, и быстро догнал двоих женщин. Беззлобно, но твёрдо поймал он чересчур говорливую девку за кисть, заставив застыть под его острым взором. Из обернувшейся к нему лучницы мигом исчез весь её прежний пыл, когда Айнир в упор глянул прямо на эту притихшую точно заяц в кустах северянку.

– Раз сама вызвалась к свадьбе невесту собрать – не опозорься, если у тебя гребень так же исправно в руках ходит, как и язык. Ты какого семейства, трещотка? – твёрдо спросил он, – чтоб знать, с кого спрашивать после за руки кривые?

Та, однако, так и стояла как оторопевшая, словно язык проглотив – не вымолвив ни единого слова.

– Не сердись на неё, Айнир, – тут вмешалась сама дочерь Конута, – не со зла Гильда так. Такая она уж – просто много болтает.

– Оно и заметно… – брат хмуро кивнул, хоть во взоре его было видно недоговорённое «…что лучница эта твоя – дура дурой».

– Ну ладно, сестрёнка – ступай. Невесту собрать – дело долгое… – добавил он чуть поостыв.

– Пойдём, Гильда… – Майри сама потянула подругу за руку, пытаясь вызволить её из цепкой хватки пятерни брата.

– Смотри, трещотка – запомню… – обернувшись к той Айнир наконец-то разжал свои пальцы, выпустив женскую руку из пятерни. Вновь придя в себя, лучница отскочила на пару шагов, и торопливо погнала дочь Конута в сторону одного из раскинутых неподалёку дейвóнских намётов.

– Ну-ка – воды нам нагретой! – повелела она на ходу, обернувшись, – чтобы невесту отмыть перед свадьбой! Чего стал словно столб, кóгурир – собрался же ты для сестры отыскать это платье – или забыл?

Однако на этот раз её норовистость была словно ушитый мешок, из которого уже не сыпались прежним горохом слова. Ещё раз опасливо и взволнованно взглянув на брата подруги, лучница настороженно отвела свой взор вбок и исчезла в проёме намёта, опустив за собой тканый полог.

Когда невеста удалилась, а посланные вестовые умчались из стана верхом во все стороны пустоши, Áррэйнэ как-то устало сел прямо на дышло оглобли уже распряжённого воза с запасом их копий и стрел, вытянув задрожавшие в коленях от усталости и волнения ноги. Подле него тут же рядом уселся и друг. Тийре и ткнул его локтем под бок, когда увидал приближавшихся к ним сквозь толпу родных Áррэйнэ из дома Килэйд – Арáвна, взрослых уже сыновей упокойного Ллура – Бедаха, Гулгадда и Килуха – и прочих из их родни, бывших тут в воинстве кийнов подле союзного им дома Донег.

Áррэйнэ устало поднялся на ноги, чуть виновато и отрешённо взирая на всех них.

– Приветствие нашего дома, áрвеннид! – поклонились они своему владетелю, затем обернувшись ко Льву.

– Рады встрече, Áррэйнэ! – новый глава их кийна, седоусый Аилдэ Волчий Взор обнял Льва Арвейрнов, – или врут мои уши, что я услышал про свадьбу?

– Не врут твои уши, гаэ́йлин, – вместо того сказал áрвеннид, кивнув головой в подтверждение, – и спеши занимать за столом подле родича лучшее место – не то столько прочих гостей набежит туда – не пробьёшься потом!

– Килэйд хоть небольшой род, но оттереть их от дел что хоть ратных, что от мирных никто не сумел ещё – не бывало такого, владетельный! – усмехнулся их фейнаг, потирая усы и гордо дотронувшись до вышитого на своей накольчужной накидке знака малого, но многославного прежде семейства – взнятых к небу на сине-лазоревом белых руках, сжавших черен тяжёлого молота – бывшего всякий раз либо их камницкой снастью, либо оружием дома, кому за века что хоть строить, что хоть крушить было всё воедино.

– Ну ладно, Лев – нынче к чему нам толпиться и только тебя лишь тревожить? Сам как вспомню, когда жениться надумал на Гвенол своей – бежать ото всех, и от невесты своей молодой безоглядно хотелось, чуть не жидкий умёт прихватил! Ты сам как?

– Не убежит… – Тийре похлопал того по плечу, словно удерживая друга на месте, – столько сейчас непосильных иным и себе разных дел он сегодня свершил, что уж некуда деться теперь. Верно, Аррэйнэ?

Но тот так и молчал, словно не слыша их слов. Все его родичи радостно захохотали, по давнему свадебному обычаю подтрунивая над женихом в такой день, и так же дружно подались назад, сыпля по пути шутками Льву, чтобы мёда с вином на стол ставил с избытком. За него весь их кийн будет с хмелем справляться, раз самому ему впору подумать уже о жене молодой лишь; и пока время есть – раз сражения больше не будет – пусть как следует копит он силы уже для иных дел копейных в ночи.

В намёт торопливо вбежала супруга Стиргéйра из Къеттиров с двумя старшими дочерьми – помогать северянке собрать, причесать и одеть молодую невесту к уже скорой свадьбе. Тийре опять отлучился куда-то, занятый помимо женитьбы товарища в этот день множеством дел, что легли на владетеля Эйрэ в сегодняшний день примирения с недругом. А Лев так и сидел на шершавой оглобле, вытянув перед собой обомлевшие ноги и безмолвно взирая на землю у грязных сапог, когда вдруг перед взором его пролегла чья-то тень.

Он поднял глаза ввысь.

В шаге от Áррэйнэ в одиночестве немо застыл скригга Ёрваров, иссеченный пашней морщин седой Áсквъёльд Долгобородый. Пристально и настороженно, что-то неслышно произнося едва шевелимыми губами, он продолжал смотреть на Льва Арвейрнов.

– Скольких родных моих ты положил насмерть в этой войне… – наконец произнёс он на западном говоре Эйрэ, – сам я поклялся Горящему не оставить живым тебя хоть и единожды встретив, пока меч буду в силах держать. Никогда я от данного слова не отступался…

Лицо его вдруг задрожало, и по морщинистой щеке старика побежала слеза.

– Как опрометчивы клятвы порою бывают… И слепым я узнал бы в тебе кровь великого Рёйрэ, моего верного друга из Ходуров. И думал ли прежде, что хоть раз ещё встречу я последь сестры моей Гедды, так рано ушедшей в обитель Гефа́дринн?

Скригга вдруг резко шагнув притянул к себе с силою парня, прижимая к груди – горько, скупо заплакав. Плечи его затряслись.

– Ведь некогда сам я держал на руках тебя в укрепи Ходуров, когда Уйла родила дитя… и с народом Троих у меня за все годы не было вражды на крови даже во время Помежных Раздоров, раз я сам отдал прежде сестру за храбрейшего Белга. Как же судьба нас с тобой разделила надвое, сделав чужими, врагами?

– Не я выбирал ту судьбу себе прежде, почтенный… – Áррэйнэ глухо ответил ему, стиснув зубы, – когда суждено было быть мне словно надвое разорвавшись…

– Такая судьба, да… Но ты всё равно быть достоин им – последним из Ходуров. Ведь в тебе и моя течёт кровь… – старик прошептал это, с тяжестью проговаривая, словно непросто давались такие совсем непростые слова седобородому скригге Ёрваров.

– Прощай. Не знаю, увидимся ли мы с тобой больше… – старый Áсквъёльд умолк, сглотнув комок в горле и успокаивая зашедшееся от волнения дыхание, – но если ты будешь в краях дома Ёрваров прежде, чем мои кости сгорят в погребальном огне и вновь лягут как пепел в ту землю у Горного Камня – то вспомни о том, что я жив ещё, и с радостью встречу тебя, последь Гедды…

– И ты прощай, почтенный, – глухо промолвил Аррэйнэ – не зная, ещё что сказать в этот миг, когда взор у владетеля Ёрваров вновь посуровел. Тот уже собирался уйти прочь, на прощание кивнув головой, как вдруг развернулся и вопрошающе взглянул на парня.

– Скажи – знаешь ли ты имена нечестивцев, кто лишил тебя прежнего имени и извёл весь твой род? Кто это был – кто забрал у меня тебя? Живы ль ещё те злодеи и семя их?

– Да, знаю… – кратко ответил ему Лев, смотря прямо в глаза скригги Ёрваров – в этот миг вспомнив вдруг взор таких же, голубых точно вешнее небо глаз мёртвого, и такую же метку на левом виске как у Áсквъёльда – и умолк, ощущая, как память змеёю ужалила горьким укором лежащей меж ними как острый клинок крови павших, им некогда забранной в чаще лесов в том урочище – и ещё не отмщённой.

Пристальный взгляд старика вопрошающе жёг его словно протягиваемое в руки отточенное копьё, требующее воздаяния кровью суровым и древним законом безжалостной родовой мести. Мести, превыше которой иным средь живых нет иного под солнцем устоя – выше которой он смог устремить своё сердце.

– Не беспокойся, почтенный. Кто это был – всех уже испросил Всеотец за свершённое, – твёрдо ответил Лев Арвейрнов, не желая сейчас говорить ничего из того, что умрёт вместе с ними двумя – с ним и его будущей женой, – и прости, если грозной секире твоей не оставил голов для возмездия. Ты знаешь, что кровь не прощают…

Взор скригги Ёрваров просветлел, словно внутри загорелся раздутым под вихрем пылающим углем костра.

– Весь ты в него – от слов делом не отступаешь, – согласно кивнул головой старый Áсквъёльд, – прощай, Аррэйнэ… внук…