Странный инцидент в культе

Я кое-как сглотнула слюну, тот, улыбаясь, надев рубашку, застегнул на несколько пуговиц, и, надев носки, улыбнувшись, взглянул на комнату, в которой я пряталась, и, улыбаясь, ушел куда-то, и, надев ботинки, открыв дверь, вышел.

Я, прикусив губу, вынув телефон, посмотрела на дисплей, телефон, как назло, все еще перезагружался. Я кое-как вышла и, посмотрев по сторонам, прошла быстро кое-как и остановилась, чего-то энергетика секса Рината чувствуется, а еще дезодорант какой-то сексуально пахнущий.

Я кое-как надела ботинки у порога и попыталась дверь снова открыть, получилось. Я бегом и, остановившись у лифта, подошла к лестнице и, посмотрев вниз, сглотнув слюну, думаю: «По лестнице устанешь бежать, блин». И, кое-как подойдя к лифту, нажала на кнопку лифта, двери открылись там, Ринат с мокрыми волосами и так же в тугой хвост и, улыбнувшись, накинулся на меня, так как я хотела кинуться к лестнице, но не вышло. Тот, улыбаясь, обняв меня, впился губами в мои и, целуя взасос, направился куда-то со мной. Я, кое-как вырвавшись, сваливать, тот, обхватив и взяв на руки, улыбаясь, говорит:

– Так это ты, значит, в этой квартирке теперь? А я еще, когда зашел и решил искупаться, думаю: что-то знакомый запах духов и еще кое-что, да и чьи-то стринги висели на батарее.

Я, улыбнувшись и прикусив губу, сказала:

– Нет, тьфу, точнее, да, но теперь уже нет, не беспокойся, я сваливаю.

Дверь каким-то образом открылась, я пытаюсь спрыгнуть с его рук – не получается почему-то. Тот, улыбаясь, зашел со мной в квартиру и, закрыв дверь, улыбаясь, говорит:

– Да я не против, радость моя, я всеми руками и ногами за, даже права качать не стану. – И впился губами в мои. Мы целуемся.

Тот, улыбаясь, разувшись, кое-как снял с меня ботинки и, положив тоже рядом со своими, отнес на кровать в гостиную. Тоже, блин, большая, кстати.

Я, посмотрев на него, сглотнула слюну, тот, улыбаясь, говорит:

– Неожиданная встреча, однако, милость сладкая, сколько я ждал, что ты напишешь, когда сможешь, а тут такое, – и, заткнув рот, впился губами в мои. Мы целуемся.

Я пытаюсь выбраться кое-как, тот, улыбаясь, шепнул:

– Опять все сначала, да? А потом совсем по-другому все будет, – и расстегнул рубашку мне, едва не порвав, и, прижав к постели, навалился на меня.

Я, кое-как улыбнувшись, говорю:

– Сопротивляться бесполезно, да?

Ринат, улыбаясь, сказал:

– Сама же знаешь ответ на этот вопрос, радость моя, зачем спрашивать? – и расстегнул лифчик, едва не порвав тоже, и, накинувшись на грудь мою, стал целовать ее и обсасывать сосочки. Я, схватив его, прижала к своей груди, тот, улыбнувшись, взглянув на меня, сделал офигенный засос и, спустившись ниже, расцеловывая, улыбнувшись, лизнув пупок, взглянув на меня, сорвал юбку. Там ни стрингов, ничего. Я, прикусив губу, улыбнулась.

Тот шепнул:

– Еще лучше.

Я еще сильнее возбудилась, и от того, как он сказал это. Я говорю:

– Э, это ты звонил и говорил сексуальным голосом «раздену» и т. д.?

Тот, улыбаясь, шепнул:

– Сладость милая, представь, как я тебе делаю страстный куни, твои сладкие стоны меня так возбуждают.

Голос прямо сделался похожим на тот сексуальный и нежный, что прямо в жар бросило меня и возбудило еще сильнее.

Мы целуемся и обнимаемся, Ринат, улыбнувшись, шепнул на ухо:

– Еще лучше, сладость сладкая моя.

Я вообще едва не заорала: «Тащите огнетушитель, я горю!» Но и мурашки почему-то одновременно побежали по коже.

Ринат, улыбаясь, сказал:

– Любовь моя, я так ждал тебя, сладость, знаешь, я не отпущу тебя никуда больше.

Я впилась губами в его, мы целуемся, тот, улыбаясь, шепнул:

– Возбуждает, что ли, как я говорю всякие слова с окончанием на -шь?

Я, улыбаясь, шепнула:

– Я от этого сгораю еще сильнее и возбуждаюсь.

Тот, улыбаясь, сказал:

– Чего-то мы заболтались, милость сладкая, ах, сладость сладкая, подари мне свои сладости и нектар любви своей. – Мы хихикнули, тот шепнул: – Ты так сексуально пахнешь, милая, – и страстно принялся снова делать куни. Я, закрыв рот рукой, едва сдерживаюсь. Тот, улыбаясь, убрав мою руку от моего рта, шепнул: – Здесь суперзвукоизоляция, если ты не знала.

Там раздавались всякие стоны, я посильнее ноги раздвинула, тот, взглянув на меня, продолжил, не отвлекаясь, и, положив руку на мою грудь, гладит ее.

Я едва не в конвульсиях уже бьюсь, так сказать, тот, улыбаясь, продолжая, подполз ко мне, закончив, и навалился на меня.

Мы целуемся и обнимаемся, я уже ничего не замечаю, да и надо ли это. Там такой разврат творился и страстный секс. Я шепнула:

– Я признаюсь, мне тоже без тебя плохо было, прости, что не встречались, а-а-а, ты не знаешь, как мне плохо было.

Ринат, улыбаясь, шепнул:

– Знаю, а знаешь, что зря не встречались, и теперь столько страстного куни и страстной любви у нас будет. Оба сдерживались, избегая встреч друг с другом, хотя я следил за тобой все дни и пытался подойти к тебе.

Мы закончить не можем, хотя надо бы уже, тот, улыбаясь, шепнул:

– Сейчас приготовлю еду, а ты пока отдохни немного.

И, встав, ушел. Я лежу с раздвинутыми ногами, и потом, полежав, кое-как встала, и, офигев, думаю: «Однако он прав, такие длительные невстречи ни приводят ни к чему хорошему».

Я кое-как пошла в ванную, там же и туалет, тот, улыбнувшись, делает салат, улыбаясь, покосился на стену и, повернувшись, пошел куда-то.

Я забыла дверь закрыть, да и нафига, если я не стесняюсь, плюс и так все видел раз не знаю сколько, у меня впечатление странное, словно и ранее мы были знакомы.

Откуда, блин, знает все про меня и что я люблю? Ринат стоит, улыбаясь, я, сделав дело, повернувшись, врезалась в него, тот, улыбаясь, говорит:

– Даже пока делаю еду, не могу без тебя и не видеть тебя, так что побудь со мной, сладость, – и, взяв на руки, отнес на кухню и усадил на стул, постелив тряпку какую-то.

Я сижу и, улыбнувшись, посмотрев на саму себя, посмотрела на него и покосилась вниз. Я кое-как сижу, пытаясь не смотреть кое на что. Тот, улыбнувшись, взглянув на меня, посмотрел, куда смотрю, и, улыбнувшись, в секунды порезал палочки крабовые и яйца, и, открыв кукурузу, вывалил в салатницу, и, вынув майонез, посмотрев на меня, улыбаясь, майонез нафигачил туда.

После того как поели, он тарелки в раковину поставил, я сижу и, улыбнувшись, встала и сваливать тихо. Тот, повернувшись, схватив меня, улыбаясь, впился губами в мои. Мы целуемся, тот, улыбаясь, подняв меня, на стол усадил. Я, офигев, говорю:

– На столе еще не было.

Ринат, улыбаясь, ответил:

– Было один раз на кладбище, чего это не было.

Я, взглянув на него, улыбнувшись, говорю:

– Откуда это ты знаешь? Ладно, было, было.

Мы прямо на столе продолжили заниматься страстной любовью, тот, улыбаясь, взяв меня на руки, отнес в другую комнату и, положив на кровать, навалился на меня. Я, улыбаясь, говорю:

– Какой-то ты…

Тот, улыбаясь, сказал:

– Какой же? Милость моя, и какой же я? Кстати, тебя не смущает и не тревожит, что я ненасытный какой-то?

Я, улыбаясь, ответила:

– Сама такая, так что меня даже не колышет.

Ринат, улыбаясь, шепнул:

– Я такой ненасытный и голодный, можно сказать, вечно голодный.

Я, улыбаясь, заткнула ему рот поцелуем, мы целуемся и обнимаемся. Наступило утро другого дня, снова завтрак в постель, мы поели вместе, тот отнес тарелки. Я покосилась на кровать, затем по сторонам и на вешалку. Где моя одежда, блин?

Ринат пришел, улыбаясь и присев на кровать, обняв меня, свалив, навалился на меня. Я, улыбнувшись, шепнула:

– А где моя одежда? Не в курсе?

Ринат, улыбаясь, шепнул на ухо:

– Зачем она тебе нужна? Я тебя не пущу на работу.

Я, сглотнув слюну, говорю:

– Ч-чего?

Тот, улыбаясь, шепнул:

– Того, моя сладость, того, не хочу я снова расставаться с тобой. – И, поцеловав в ухо, облизал его и, улыбаясь, взглянув на меня, стал шею целовать.

Я, улыбнувшись, снова сглотнув слюну, подумала: «Во, Вика, ты попала в какое-то сексрабство», – и хихикнула. Ринат, улыбаясь, ляпнул:

– Не говори, хотя нет, вечером, если захочешь, пойдем погуляем или в кино, если хочешь, а в секс-рабстве не отпускают гулять или так кормить не дают.