Связанные судьбой. Поцелуй

И, пригрозив им пальцем, повернувшись, пошел прочь. Как оказалось, мальчик стоял рядом и слушал нас.

– Ты, дрянь такая, чего не сказала, – шептала мать.

– И не стоит делать вид, что вам не все равно на девочку, – сказал мужчина. – Было бы так, она бы вам все рассказывала. Да и по вашему отношению к ней все видно. Хватит комедию ломать, двуличная.

Взяв мальчика за руку, он ушел. Мать, обернувшись, посмотрела на него вытаращенными глазами.

– Какое вообще ему дело? Сами разберемся. По отношению он еще смотреть будет. Моргал лишится быстро.

Я промолчала. Да и действительно, чего говорить, если она всякую хрень несет, что весь мир говно. А не взглянуть ли на себя прежде?

Когда наступила весна, пришлось какое-то время не ходить в школу по одной причине – неожиданно в апреле или в конце марта скончался папа, а позвонили только в апреле. Поехали на похороны второго числа. Потом я заболела. Может, это было связано с тем, что я швырнула третий раз землю, вспомнив, как он с мамой обращался. Не знаю.

По словам мамы, он меня любил сильнее всего на свете, а на деле неизвестно. Как-то в гости к нам приходил и апельсины принес и еще чего-то. На фото он с двумя апельсинами стоит, и я с ним рядом. Эх, потом мама все фото сожгла или вырезала его на некоторых фотографиях.

Наконец я появилась в школе, после того как выздоровела. Иду, опять та машина стоит.

– Ты где пропадала? Беспокоиться уже начал, – подбежал ко мне мальчик.

– Да, где ты была то? – раздался голос того мужчины.

– Нигде, – взглянула на него я. – Надо мне было, вот и все.

– Понятно, – сказал мужчина. – Ладно, увидимся еще.

– Чувствую грусть, тоску, боль, утрату, – шепнул он. – Кажется, у нее умер кто-то. Эх. Даже знаю, кто. Жаль, меня не было на этом процессе. Но так кто я такой, чтобы там быть с одной стороны, а с другой… важная шишка в этом процессе, но никто об этом не знает, и пусть будет в тайне. Ладно, иди, передай шоколадку ей, а то убежала быстро.

Сев в машину и закрыв дверь, он покосился на магнитолу. Прошла неделя после этого. Выхожу раз со школы. Снова та машина, и уже стоит около школы. Вышел тот мужчина.

– Подожди, – улыбнулся он, подходя ко мне. – Стой что ли, а.

Я невольно остановилась. Он, подойдя, присел на корточки, снова обхватив меня за талию и прижимая к себе.

– Поехали прокатимся? – предложил он. – Потом отвезу тебя домой, если хочешь.

Я посмотрела на него. Мальчик подошел и, покосившись на меня, улыбнулся.

– Да я так могу доехать, – прикусила губу я.

– А это на машине отвезу, ну. Поехали покатаемся. Не бойся, я добрый, если ко мне расположены с добром.

Вышла та девочка и, посмотрев на нас, раскрыла рот. Покосившись на нее краем глаза, я вздохнула.

– Ладно. Только не долго. Вроде я сегодня сама домой еду, то есть мама не говорила, что приедет.

Мужчина открыл заднюю дверь, я села, мальчик тоже. Мужчина сел за руль. Мы тронулись с места. Немного непривычно, когда тебя везут в машине. Хотя я каталась в машине, но не в такой просторной и красивой.

– Знаю я, что это за нужда была, – сказал мужчина. – Извини, если напомнил, ладно. Закрыли эту тему, просто тогда ты, убежала быстро. – Он взял коробку конфет и дал мне, не отвлекаясь сильно от дороги. – Можешь съесть сейчас, чтобы мама не увидела. А то небось будет ворчать: не бери у чужих, да?

– Да. Да вообще она… – сказала я.

– Знаю, знаю. Изо дня в день твердит, что все люди в мире говно, твари, мрази не знамо какие, да, да. – Я сидела и смотрела на него вытаращенными глазами. Он, усмехнулся и повернулся ко мне. – Умею по одному взгляду видеть, что у человека в мыслях и в душе, грусть тоже в глазах отражается, так что зря ты в прошлый раз не захотела говорить причину, по которой не приходила в школу.

Я удивленно смотрела на него. Он, не оборачиваясь, свернул вовремя. Как так – не глядя на дорогу вовремя свернуть в нужный момент?

– Э-э-э, вы что, экстрасенс? – спросила я.

– Может быть, может быть, – усмехнулся он. – Давай, ешь конфеты.

Я уже пятую взяла и положила в рот себе. Мальчик, покосившись на него, взял и тоже положил себе в рот конфету.

– А тебе нельзя сладкое, – улыбнулся мужчина. – Ладно, ешь, если хочешь, но это ей предназначалось.

– А как вас зовут простите? – спросила я. – Забыла.

– Вайраш, – ответил он. – И желательно запомни уже.

– А фамилия случайно не де Шарридорарш? – я покосилась на пацана.

– Ну да. Что, записала в тетрадь, да, когда учительница произносила фамилию? Ее ты запомнила, а имя не можешь. Или это специально, а? Мандаринка.

– Э-э-э. Ну да, я запомнила с трудом, – вытаращила глаза я. – Да я правда забыла ваше имя. Простите.

– Ничего, – мужчина снова улыбнулся.

Покатались, затем отвез домой. Каждый день так катались, а потом домой отвозил. Было и по три часа катались.

Однажды у нас по биологии была контрольная работа и тест, и почему-то по теме, которую недавно изучали – про змей, а не про пауков. Смотрю, в тесте вопрос: «Сколько членов имеется у самцов королевской кобры», а затем в конце вопрос: «Как отличают других людей от тех, кто их поймал или как-либо причинил им вред?» Я сидела и не могла вспомнить, в принципе, как и три остальных вопроса тоже.

Шаях взглянул на меня. Я невольно посмотрела на него, не знаю, что меня дернуло это сделать. Он показал палец, затем два пальца.

– Вариант какой у тебя?

– Болтать прекратили, – сказала учительница. – Каждый сам делает.

Я показала один палец. Шаях, посмотрев на учительницу, быстро пересел на стул поближе и положил лист к моей тетради. Я посмотрела на него ошарашенно. Он, улыбнувшись, подмигнул. Я вспомнила, как он ошарашил училку своими добавочными фразами и, прикусив губу, подумала: «Буду надеяться, что правильно и он что-то знает». Отметила как было написано у него на листе.

Все стали сдавать. Я, незаметно засунув лист в карман, сдала другой. Все вышли. Кончились уроки, я пошла домой, вышла из школы. Машина стояла опять тут как тут. Мужчина, улыбнувшись, подошел и сказал:

– Подожди. А сегодня не хочешь кататься?

– Да как-то не до этого, – вздохнула я. – Ну ладно.

Снова села на сидение и мальчик тоже. Мы поехали. Немного прокатились, затем поехали куда-то неизвестно куда.

– Что? Куда? Куда мы едем? – спросила я.

– Не беспокойся, – улыбнулся мужчина. – Потом отвезу тебя домой, как и всегда не переживай.

– А куда мы…

Через некоторое время приехали к какому-то дому. Двери открылись автоматически. Мы заехали в ворота, они закрылись. Я удивленно посмотрела по сторонам. С одной стороны был большой бассейн, с другой стороны дома стояло пять машин, если не шесть.

Я сидела с вытаращенными глазами.

– Погостишь у меня немного, – открыл мне дверь Вайраш. – Отвезу через несколько часов.

Зашла в трехэтажный дом, по виду как дорогой особняк. Стены интересные какие-то, и цветом словно под золото сделаны.

– Будь как дома, располагайся, – улыбнулся Вайраш. – Тут только я и он, если что, в этом просторном доме.

– А почему? А где ваша…– я покосилась на него и запнулась. – Извините, не мое это дело, я понимаю.

– Да ничего. Решила уйти от меня. Я сказал, что только с тем условием, что оставит мне ребенка. Хотела еще когда маленький совсем был…– Покосившись на мальчика, он взял меня за руку, отвел в сторону и шепнул: – Подошла к кровати, сжимая в кармане в руке нож, но я вовремя подошел сзади.

Я была в ужасе от такого, хотя я привыкла ко всему, что происходит в мире, но чтобы мужчины так ухаживали за своими детьми, и чтобы был так дорог? Обычно это наоборот – мужчинам не нужны дети, а некоторые просят аборт сделать.

– Да она и не любила меня, как потом оказалось, – сказал Вайраш. – А как узнала кое-что, так вообще сдвиг по фазе произошел.

– Простите, а что она узнала? – спросила я.

Он вдруг посмотрел на меня, помолчал минуту и, наклонившись ко мне, шепнул:

– Тебе еще пока об этом рано знать. – И, коснувшись пальцем моего носа, улыбнулся.

– Он знает, что… – шепнула я.

– Знает, может даже помнит, – ответил он. – Но напоминать лишний раз не нужно. – И, обхватив руками за шею, прижал меня к себе, подмигнул и сказал: – Угощайся всем, чем хочешь. И будь как дома. Иди.

Я села на диван, до сих пор не веря во все это. Так было каждый день, если не каждый, то через день точно. Однажды я тоже была у него в гостях и пришли какие-то два парня. У одного волосы были прямые и черного цвета, у другого прическа как каре. У Вайраша волосы темно-русого цвета, ближе к темному. Шатен вроде. У мальчика волосы черные.

Они зашли и уставились на меня. Я, повернувшись, посмотрела на них и сглотнула. Шаях подошел и сел со мной, обвив рукой.

– Не бойся, – шепнул он. – Если что, Вайраш не даст им ничего с тобой сделать.

Один парень, улыбаясь, направился в сторону дивана и врезался в возникшего на пути Вайраша.

– Я только хотел познакомиться с ней вообще-то, – хихикнул парень.

– С таким взглядом и улыбкой? Нет, не думаю, – сказала Вайраш. – Ей еще нет восемнадцати лет, не смотри так на нее.

Я улыбнулась, поняв в чем дело.

– Сейчас приду. Только попробуй пристать к ней, – сказал Вайраш, посмотрев на него, и ушел.

– А… как тебя зовут? Девочка? – спросил парень, подойдя ко мне, присев на одну коленку и взяв меня за руку.

– В-Вика, – прикусив губу, сказала я.

– Меня Сайраз, – улыбнулся он и, поцеловав мою руку, отпустил и через минуту стал протягивать руки к моей талии.

– Руки убрал от ее талии, быстро, – сказал Шаях. – А то Вайраша крикну.

– Да расслабься, – улыбнувшись, сказал второй парень. – Ничего страшного в этом нет, ты чего.

Я покосилась на руки, тянущиеся ко мне, и взглянула на него. Он смотрел на меня каким-то странным взглядом и с улыбкой.

– Я что только что сказал, а? – возник Вайраш. – Познакомиться может и можно с ее позволения, но приставать никто не имеет права.

– Да я только за талию потрогаю немного, – улыбнулся парень.

– Тебе только потрогать дай, обхватишь и сваливать кинешься, – отрезал Вайраш. – Знаю я вас и этот ваш взгляд.

Парень продолжал смотреть на меня, улыбаясь. Какая-то мысль прозвучала: «Мы с тобой еще увидимся, конфетка». Парень встал, а я сидела в шоке от этого мысленного глюка.

– Вот видишь, ничего такого, – повернулся к Вайрашу парень.

– Я слышал, что ты сказал ей в мыслях. Только попробуй, – шепнул Вайраш, приблизившись к его лицу и дав ему пощечину.

Я погостила, меня привезли домой где-то часам к восьми. Я ушла.

– Хотя я бы точно так же приставал даже в отсутствии Шаяха, но я знаю, что ей восемнадцати нет, несмотря на уже появившуюся грудь. Ох, – вздохнул Вайраш. – Наверняка у нее сладкие губы, как и вся она, но попробовать удастся, только когда она сама захочет. С ее согласия.

Вскоре отношение мамы ко мне вообще испортилось, спустившись на нет.

Кстати, в тесте том все правильно было, и пять получили мы вдвоем, все остальные получили три и два. Учительница подозревала, что я списывала у него, или кто-то из нас у кого-то. Вскоре его вообще перевели в другой класс, так как он пару раз выдал, что знает не по годам. Вообще скучно стало.

Прихожу со школы как-то раз.

– Где ты была, шалашиха? – спросила мать. – Где шароебилась?

Начала ремнем пороть меня зачем-то, раз замахнулась ремнем, второй раз. Внезапно ремень зацепился за люстру, и она как рванет вместе с люстрой, аж выдернула. Я пихнула ее в кровать, несмотря на ее обращение со мной. Мысль прозвучала: «Никто не вправе с тобой так обращаться, и ты не должна позволять так обращаться с тобой». Я лежала в шоке и, вскочив, убежала.

– Что это было вообще? Как так? – посмотрела на потолок мама.

В другой раз пришла, она опять хрень нести начала.

– Где шароебилась, шалашиха?! Тебя надо было придушить подушкой, еще когда младенцем была! Будь ты проклята, шлюха! Сука!

Я в шоке убежала и плакала в ванной.

– Ну извини, – потом подошла ко мне она.

Ничего себе извини! Услышать такое, причем от мамы, и по какой причине? Неизвестно, какой, ибо не было практически и причины-то.

Шли мы как-то по улице и я, улыбнувшись, спросила у мамы.

– Мам, а можно паучка завести дома?

– И так вон в туалете домашние иногда поселяются, – ответила я.

– А, ну тогда… тогда ящерицу можно?

– Дура что ли? – воскликнула мама. – Никаких ящериц в доме.

– А тогда маленькую змейку можно?

– Ты чокнулась?

– Тогда можно игуану?

– Совсем сбрендила, дура? Никаких рептилий в доме. Поняла? – ответила мама. – Уясни это себе на носу, максимум, что можно, так это маленькая пушистенькая, мохнатенькая кошечка в доме, и все! Никаких чертовых рептилий отродясь в доме не будет!

Я не позволю, чтобы в доме какая-то рептилия вонючая, гадкая и склизкая была.

Я покосилась на дерево, у которого, прислонившись, стоял Шаях и, глядя вниз, чего-то улыбнулся. Я в тот момент подумала: «Если это она про змей говорила, склизкая и еще какая-то там, то она ошиблась. Ох, пожалуйста, пусть он не подходит ко мне, а то мне капец придет». Мысль чья-то прозвучала: «Если эта женщина так отзывалась про змей, то я ее спешу огорчить, это вовсе не так. Они другие совсем на ощупь».

Я, офигев, повернулась и посмотрела по сторонам. Мы прошли мимо того дерева, у которого стоял одноклассник. Я вздохнула, так как он до сих пор не решил подойти, и это отлично.

Так, иногда пересекались с Шаяхом в переменах. Опять пропала на несколько дней. То я, простыла перед этим, а порой мне вообще ни до чего было еще мать так называемая доводила. Однажды вышла мусор выкидывать, затем пошла в магазин. Навстречу шел Шаях и, кинувшись ко мне, обнял и прижал меня к себе.

– Чего ты пропала? – шепнул он. – Как вообще дела в школе? Хотя я там тебя не вижу почему-то даже в переменах.

– Маленькие проблемы, – прикусив губу, тоже шепотом ответила я.

Купила все, что надо было. Еще некоторое время гуляли. Вышла мать и, глядя на нас, скривила губы.

– Ну-ка быстро домой пошла! – крикнула она.

– Да уж. Вот так погуляли. Круто прям, – сказала я и, вздохнув, пошла домой.

Мама покосилась на мальчика и тоже пошла домой.

– Если я еще хоть раз увижу тебя вместе с ним, получишь у меня, – сказала она в квартире, пихнув меня и схватив за ухо. – Прекрати с ним вообще разговаривать. С этой мразью… все мрази, и он тоже. Лишь ждет, когда получит твое доверие.

Я хмыкнула едва слышно и подумала: «Ага. И списать давал ради этого. Да, конечно. И от двух парней тех спас, можно сказать, хотя это сделал его папа, но все равно. О да, все такие плохие прямо, поголовно». И ушла к себе в комнату молча.

– Тебе ясно?! – зашла следом мама. – Попробуй хоть раз не то что с ним гулять, а поговорить.

Я, вздохнув, подумала: «Да. Да уж».

Пошла кое-как в школу после нескольких дней пропуска. Выхожу в обед, снова машина та стоит. Мужчина, подойдя ко мне, обхватил и прижал к себе.

– Тебя чего-то не было видно. Где была ты? Что случилось? – спросил он.

– Да практически ничего хорошего, – ответила я. – То простыла немного, то еще настроения, можно сказать, не было.

– Из-за той женщины которая значится твоей матерью? – мужчина прижал мою голову к себе и погладил рукой.

– Ага. Она, – шепнула я.

– Как бы я ей… – тихо вздохнул он. – Ладно, все равно не могу ничего сделать. Иди-ка сюда.

Взяв на руки, он усадил меня на сидение заднее. Я хихикнула, улыбаясь. Шаях в тот момент уже был в машине.

– Привет, – улыбнулся он и, обхватив меня, прижал к себе и поцеловав в щечку.

Опять отвез к себе в гости, затем к восьми часам домой. Так было несколько дней, пока однажды опять мать случайно не увидела, как я с Шаяхом прощалась до следующего дня. Но следующего дня, увы, не было, так как меня посадили что-то вроде под «домашний арест», еще надавав море пощечин.

Затеяли ремонт в комнате, на это время переехали в какое-то здание наподобие общежития. Там, как в общежитии, были комнаты и несколько соседей. Однажды настроения не было совсем, я сидела перед дверью в позе лотоса и слушала, как орут соседи, а другие трахаются там.

– Ну что. Продолжайте, дебилы, я вас жду, – прикусив губу и закрыв глаза, шепнула я. – Устанете, суки, быстро и замолкнете нахрен.

Стоны всякие. Через несколько минут все стихло.

– Ох, я устала, – сказал женский голос. – До этого дня такого не было.

– Я тоже словно лимон выжатый, – ответил мужской. – Но приятно, да? Хотя и странно.

– Блин, сиди здесь как дура одна, а она хрен знает где, – открыв глаза и вздохнув, сказала я. – Конечно. Это кто из нас еще щароеб… – и запнулась, посмотрев в сторону двери.

Там была какая-то змея. Она ползла ко мне, затем остановилась и приподнялась на несколько метров. Откинувшись назад, я вскочила и попятилась. Вспомнила фразу Шаяха о том, что тем, кто не причинял вред змеям бояться нечего, но все равно это как-то… такое себе. Остановившись, я повернулась. Сзади каким-то образом оказалась другая змея, тоже черного цвета, но побольше. У меня почему-то перехватило дыхание что-то и сердце стало биться быстрее. Одна змея куда-то исчезла. Вторая некоторое время находилась рядом, затем скрылась под шкафом, и через минуту после этого вошла мама.

– Ты чего? Что-то там потеряла, дура? – сказала она, глядя как я ерзаю по полу, заглядывая под шкаф. – Че пачкаешь одежду, думаешь, я стирать буду по десять раз?

– Могу сама постирать, знаешь ли, – хмыкнула я. – И не дура вовсе, сама дура. От такой же дуры слышу. Яблоко от яблони недалеко же падает.

Мать запнулась и ушла, подняв нос кверху. Я хмыкнула и подумала: «Во чучундра, нос кверху не задирай, а то отрубят». Я еще несколько минут заглядывала под шкаф, потом, вздохнув, улеглась на свое место и подумала: «А что я, в принципе, сделаю то, если и поймаю ее? Вдруг мать войдет, а она же, ха, против рептилий разных, эх».

– Слышь ты, – мать снова зашла в комнату. – Сказала тебе, если еще хоть раз увижу тебя вблизи с этим мальчиком или тем мужчиной, я тебя на две недели в комнате запру, а то и на месяц, поняла? С ними не надо даже говорить. Все мрази и твари, паскуды ебаные.

«Во дурында», – снова вздохнув, подумала я. – «Достала она меня уже. Вот бы сбежать вообще от нее куда-нибудь».

Однажды сплю. Мать вышла в туалет. Я случайно проснулась, не знаю зачем обратила внимание на дверь и кое-как прикрылась руками, увидев перед собой ту змею. Я покосилась на нее, прикрывая руками голову. Змея продолжала вести себя спокойно, как и до этого. Я постепенно убрала руки и скривила губы, глядя на змею. Вдруг мысль: «Чего ты тут сидишь? И почему опять не появляешься в школе?»

– Да я… – прикусив губу, зашептала я и запнулась. – Что-то наподобие домашнего ареста, под ним я, короче.

Новая мысль: «А почему?»

– Так, стоп, – сказала я. – Чья это мысль? Причем здесь то, что я не появляюсь в школе?

«Это все потому что тебе по какой-то причине было запрещено говорить и видеться с тем мальчиком?»

– Да, – скривившись, ответила я. – Поэтому тут и загораю вместо того чтобы ходить в школу. Возможно скоро эта хрень кончится, но мне все равно нельзя будет видеться с ним.

Я, вздохнув, закрылась руками, но частично выглядывала из-под них. На глазах выступили слезы. Мысль: «Не дает она тебе жить нормально, ты это понимаешь? Но что поделать, да? Может, можно что-то сделать. Нельзя же так жить дальше». Я угукнула, шмыгнула носом и вздохнула.

– Только вот что делать то? – спросила я.

Мысль: «Ты не надо, успокойся. Тише, постарайся успокоиться. Не нужно, чтобы слезы из глаз лились». Я, уткнувшись носом в подушку, пыталась перестать плакать. Вспомнила, как она когда-то говорила: «Будь ты проклята, сука», и слезы полились еще больше.

Змеюка подалась вперед и проползла по мне. Через минуту зашла мать и, покосившись по сторонам, закрыла дверь и прошла мимо меня.

– Что-то я слышала тут чей-то шепот, – хмыкнула она. – Ты с кем тут говорила?

– Не, ни с кем. Сама с собой, так же, как и ты порой, когда смотришь телевизор и несешь чепуху всякую.

Та пихнула меня ногой. Мысль: «Если она еще раз тебя пихнет, то получит. Гляди чего, распихалась». Я хмыкнула и улыбнулась. Поистине, смешно смотрелось немного. И с какого это фига, интересно.

Через время я снова пошла в школу. Учительница из другого класса встретила завуча.

– Что делать будем с тем Шаяхом? – спросила она. – То появляется, то нет, последние дни вообще отсутствовал по неизвестной причине. – В метре от них стоял Вайраш. Учительница обернулась и улыбнулась: – Ой. Простите. Я это, звонила вам, дело в том, что ваш…