Вот так поездочка, или Я не о таком мечтала

Внезапно проснувшись и полежав минуту, глядя в стену, девочка вздохнула, перевернулась на другой бок и шепотом произнесла:

– Что это за место? Оно существует в реальности или нет? Нужно будет проверить, вот только как? Как? Если ты всегда идешь гулять с папой, а не одна? А он, скорее всего, спросит, зачем тебе туда идти, можно ведь погулять в лесу и других местах.

Посмотрев на луну, светящую в окно, девочка вздохнула и сказала:

– Зачем я родилась? Чтобы выслушивать всякие оскорбления матери? Хотя, возможно, другим детям живется еще хуже, например, тем, кто родился в семье алкоголиков, я-то хоть вон, в Индию попала, или куда там, да по странам всяким езжу с этой вредной и плохой женщиной, которая является моей мамой, ох, боже мой.

И, не удержавшись, заплакала в подушку, но вскоре успокоилась и уснула. На следующее утро встала как всегда, в этот раз немного раньше, чем родители, и сидела на кровати, пытаясь вспомнить, что ей снилось ночью. Что-то помнила, что-то – нет. Девочка вздохнула и, встав с кровати, вышла из своей комнаты. В это время встали и мама с папой – они пошли туда же, куда и их девочка.

После того как все умылись, они приготовили завтрак и сели за стол. Позавтракали, папа поделал какие-то дела и ушел куда-то. Девочка тут же убежала в свою комнату, затем взяла книгу и лист бумаги, начала рисовать пейзаж, который находился за окном, чтобы хоть как-то отвлечься.

Через несколько часов зашла мама и сказала:

– Одевайся, пойдем на рынок сходим, а заодно и прогуляемся. Может и куплю тебе чего-нибудь.

Мама ушла, закрыв дверь. Вздохнув, девочка отложила рисунок с какой-то книгой и, одевшись, вышла из комнаты. Мама уже была собрана, и они вместе пошли якобы на рынок.

Мать сказала:

– Ты, квашня, слушай сюда, если ты хоть что-то расскажешь папе, например, как я говорю с тобой, я тебя отпорю как сидорову овцу, поняла? Тварь.

Девочка промолчала и покосилась на дерево, которое было расположено с левой стороны. Мать сказала:

– Ты меня поняла или нет? Ответь, ответь, скотина, поняла меня?

Девочка снова промолчала. Мать, схватив девочку за волосы, рывком притянула ее к себе и, оттаскав за волосы, едва не крикнула на весь квартал:

– Ты меня поняла? Или нет? Чего молчишь, дрянь!

Девочка кое-как покосилась на дерево. На ветке была змея, и не обычная, а черная кобра в своей боевой стойке.

Мать, ударив девочку по лицу, в придачу пихнула ее в дерево. Вика кое-как отошла от дерева, едва сдерживаясь, и, вздохнув, сказала:

– Я поняла. Поняла, мам…

Они пошли дальше, а змея повернула голову в их сторону и куда-то уползла. Через несколько минут девочка и ее мама пришли на рынок. Вредная женщина стала покупать вещи и продукты для обеда и ужина.

Сложив все в сумку, мать сказала:

– На! Держи! Я должна достать деньги!

Человек, который продавал товары, посмотрел на мать и дитя, и шепотом сказал на своем языке:

– Ну и мать. Эх, не позавидуешь девочке, что родилась в такой семье, ну или попала в такую семью.

Девочка кое-как взяла сумку, и та едва не выпала у нее из рук. Мать, посмотрев на девочку, сказала:

– Эх ты! Неряха! Кто же так держит ручки-то у сумки, а?

Девочка сказала шепотом:

– Сравнила себя и меня, и вес сумки. При всем огромном желании, я бы пыталась удержать, конечно, и все равно бы так получилось.

Мать расплатилась, пошли дальше. Женщина, та, которая была в самолете, тоже оказалась тут. Она покупала петрушку, укроп, еще что-то, и, посмотрев на девочку, улыбнулась и сказала:

– Знакомые все люди и лица их. Интересно, где они остановились? Я уж думала, что не увижу больше это дитя.

И, заплатив деньги за продукты, кое-как подошла и потыкала девочку в плечо. Та обернулась, и женщина сказала:

– Девочка, хочешь шоколадку? Бери.

Мать повернулась и, посмотрев на нее, сказала:

– Надо будет, я сама куплю своему ребенку шоколадку. Нет, не бери, идем.

Девочка ушла с мамой, так как она тянула ее за собой, а девочка особо и не упиралась, да и выглядело бы это немного смешно.

Женщина снова потом попалась на их пути и, подкравшись, по-тихому кое-как всунула девочке в руку шоколадку и шепнула:

– На, возьми. Меня, кстати, Камилла зовут, а тебя?

Девочка шепнула:

– А меня Вика, спасибо вам большо… – не успела она договорить, как мать повернулась и треснула девочку по руке.

Шоколадка выпала, мать отшвырнула ее ногой по направлению к женщине и сказала:

– Она не будет ничего брать у незнакомых людей. И отстаньте от моей девочки.

Мать и девочка пошли вперед. Женщина смотрела на мать словно в ступоре, а затем сказала:

– То ли правильно делает, с одной стороны, а с другой – такое обращение, эх, прямо не знаю, что и сказать.

Мать, пихнув девочку, сказала:

– Иди вперед, шакалиха гребаная. Я тебе сколько раз говорила, ничего не брать и с незнакомыми не разговаривать. Ступай давай вперед, дура.

Женщина, наблюдавшая со стороны, вздохнув, сказала:

– А некоторые не могут родить ребенка до сих пор. Да лучше бы она у меня родилась, чем у нее. Я бы так с ней не обращалась.

На рынке стояли еще какие-то люди в белых брюках, похожих на брюки-алладины, или как их там называют. Они торговали рыбой. Один из них покосился на девочку с матерью.

Женщина кое-как пошла вслед за ними, заодно по пути и рыбы прикупила. Мать тоже купила рыбы, фыркнула, посмотрев на торговца, и произнесла сквозь зубы:

– Ну что это такое, что за одежда, просто фу.

Они пошли дальше. Вика остановилась, так как едва не споткнулась. К тому же, у одного из прилавков стоял парень и, купив что-то, повернулся, и она едва не врезалась в него.

Мать сказала:

– Что встала, как упертая коза? Проходи давай, людям же тоже пройти нужно, – и пихнула девочку.

Парень посмотрел на женщину и на девочку. Вика, повернувшись, сказала:

– Да куда идти-то? Впереди люди стоят, и слева, вон, тоже человек, не видно, что ли!

Мать кое-как пропихнула девочку, женщина тоже пролезла вслед за ними. Тот парень повернулся и посмотрел на них как на каких-то странных людей.

Женщина сказала:

– Послушайте, с таким обращением к ребенку по вам скоро органы опеки плакать будут.

Мать, повернувшись, сказала:

– Не влезайте куда не стоит и куда вас не просят, понятно? Я мать, это мой ребенок, что хочу, то и делаю с ним.

Женщина, обомлев, хотела что-то сказать, но не смогла и, замотав головой, посмотрела на продавца специями. Покосившись на петрушку, она сказала:

– Можно мне две горсточки?

Те пошли дальше, потом вышли с рынка, девочка повернулась и покосилась на ту женщину, и мать сказала:

– Вперед ступай, хватит стоять и пялиться на всех, поняла? Иди давай, говорю. Поворачивайся, ну же, поворачивайся.

И, развернув девочку, пихнула так, что та едва не упала, пробежав несколько шагов. Мать снова пихнула девочку, та случайно свалилась, мать, схватив девочку за руку и крутанув, поставила ее на ноги и треснула по лицу.

Женщина, которая в этот момент случайно повернулась, кинулась к ним. Тот парень тоже повернулся и, просто оставаясь на месте, сжал кулаки и поджал губы. Глядя на это, он шепнул:

– Не мое это дело. Не мое. Наверное.

Догнав мать, женщина схватила ее за плечо. Та, повернувшись, пихнула ее в лоток с какими-то продуктами. Продавец сказал:

– Вы чего делаете, вы чего творите?

Парень тот, стоя на месте и крепко сжав руки в кулаки, сказал сквозь зубы:

– Вот хочется вмешаться, но не мое это дело. Скорее всего не мое. Да и если я вмешаюсь, она потом проблем не огребет, чего ненароком девочка одна останется.

И, посмотрев на всех, развернулся и ушел.

Женщина спросила шепотом у продавца:

– Извините, а тут есть где-нибудь полиция или органы опеки? Эта женщина ужасная.

Продавец, прикусив губу, сказал:

– Ну не знаю, есть вообще-то, но вряд ли они чем-то помогут. К тому же, они туристы. Пройдете несколько метров, там дальше спросите.