- -
- 100%
- +
– Я… я сказала, что постараюсь простить.
Хитрая улыбка забрезжила на лице Маргариты.
– Так он тебе понравился? Ты все-таки оценила его красоту и мужество?
– Бог с тобой, Маргарита, не знаю что и подумать. Он казался таким искренним, так сердечно сокрушался, даже встал на колени.
Астра отвернулась, ее нижняя губа дрожала.
– Но когда услышал, что я постараюсь его простить… набросился на меня… как животное и стал целовать в губы. И эти поцелуи мало напоминали дружеские.
В карих глазах Маргариты заплясали веселые искорки.
– Ну и как, понравилось? Что ты испытывала?
– Я… стыдно сказать.
Маргарита громко рассмеялась.
– Это прекрасно! Мы при дворе всего один день, а тебя уже преследует молодой рыцарь. Уверена, что ты влюбилась.
– Влюбилась! Я едва знаю этого человека. Страшно подумать, но… – Астра снова повернулась к подруге; ее длинные золотисто-коричневые ресницы опустились, скрывая глаза. – …сэр Ричард заставил меня почувствовать не что иное, как похоть. Я не посмею еще хоть раз остаться с ним наедине.
– Да, но ничто не мешает тебе проводить время в его обществе, в чьем-то присутствии, – заключила Маргарита. – Вилли предложил завтра осмотреть Лондон. Ты и сэр Рэйвз можете сопровождать нас, а мы будем вашим эскортом.
Астру мучили сомнения. Хотя она и обещала сэру Рэйвзу увидеться снова, но не была уверена в благоразумности своего обещания. Но зачем же тогда она вообще приехала в Лондон, если не познакомиться с городской жизнью? Просто на этот раз нужно проявить осторожность. Де Лэйси и Рэйвз поклялись охранять ее и Маргариту, и Астра верила, что, по крайней мере, лорд Вильям был человеком слова. Вдруг ее посетила неожиданная мысль. Она пристально посмотрела на подругу.
– Ты, кажется, заинтересовалась бароном Торнбери, и он достаточно состоятелен, чтобы твой отец остался доволен. Не хочешь ли выйти замуж за де Лэйси?
Маргарита нахмурила брови. Легкая морщинка прорезала ее гладкий загорелый лоб.
– Мне нравится Вилли, но я не уверена, что он платит мне таким же интересом. За все время, что мы вчера провели вместе, он ни разу не попытался поцеловать меня или прикоснуться иначе, чем по-братски. – Она пожала плечами. – Возможно, я для него недостаточно привлекательна.
– Может быть, де Лэйси слишком уважает тебя, чтобы давать волю рукам, как делает сэр Рэйвз, – передернулась Астра. – Он и в самом деле похож на зверя. Неудивительно, что его зовут Черный Леопард. В нем есть что-то совершенно необузданное и дикое.
Маргарита улыбнулась везению Астры. Слово «необузданность», по ее мнению, предельно точно описывало мужчину, обещавшего быть превосходным любовником.
Яркий месяц светил на небе, в воздухе разлились благоухание и нежная истома. Но даже прелесть вечера не в силах была выманить нищую публику из грубых таверен, которые, подобно большим неуклюжим кораблям, рядами тянулись вдоль берега. Проходя мимо, Ричард не удержался от гримасы отвращения. Обычно мерзости и затаенная опасность Саусварка возбуждали его. Сегодня все было по-другому. В его мыслях царил образ бледного, источающего свет существа, чьи губы были свежи, как сама весна. По сравнению с ним нищие кварталы Лондона выглядели отталкивающе убогими и жестокими. Ричард не мог отделаться от поднимавшегося над сточными канавами запаха мочи и гниющих отбросов и не обращать внимания на грубые голоса и гогочущий смех из темных переулков.
Его рот жадно подергивался при воспоминании о девушке, которую он только что оставил. Астра представлялась ему пределом мечтаний. Она была невыразимо сладостной, нежной и добросердечной, но под скромной наружностью угадывалась сердцевина из огненной, расплавленной как металл страсти. Если единственный поцелуй так воспламенил ее, что она сгорала от желания, то что же с ней будет, когда ему представится случай обольстить ее. Мечты о спелых, полных грудях, лежащих в его ладонях, о ее раздвинутых стройных ногах причиняли ему почти физическую боль. В какой-то момент окружающая мерзость как бы испарилась, и образ девушки словно окутал его чарами и очистил пресытившуюся душу. Может, она и вправду была ангелом.
Ричард, не обращая внимания на попрошаек и зазывно приговаривающих полуодетых проституток, повернул к таверне «Черный лебедь». Он протолкался сквозь толпу пьяных, хриплоголосых моряков, заполнявших комнату, и направился к дальнему столу, за которым поджидал его Вилли.
– Давно ждешь, Вилли?
– Не так давно, как Рубинчик. Она в поисках тебя заглядывала раз десять. Наверное, влюбилась.
Ричард рассмеялся:
– Думаешь, она предпочитает меня этой толпе подгулявших неудачников? Сомнительный комплимент.
– По крайней мере от тебя так не воняет, как от этих подонков. – Вилли сморщил от отвращения нос.
– Кто-то у нас, как всегда, слишком разборчивый, а? Но должен признаться, что сегодня разделяю твое отвращение к толпе. После того как я собрал сочащуюся амброзию со сладких губ леди Астры, меня вряд ли устроят грубые ласки продажной девки.
Вилли вытаращил глаза:
– Что, и в самом деле все идет так хорошо, как ты говоришь? Леди Астра разрешила себя поцеловать?
– Да, ну конечно, сначала выдержала фасон. Кажется, она была слишком напугана, чтобы более действенно противостоять моим ухаживаниям.
– Да ты просто трудяга, Ричард. Из рассказа леди Маргариты я понял, что Астра собралась провести в королевских покоях остаток жизни, только бы не встретиться с тобой. Каким образом ты заставил ее передумать?
– Ну, мне пришлось некоторое время стоять на коленях, вымаливая прощение. Леди, конечно, растаяла, как масло на солнце. Она на редкость невинна и сладостна, Вилли, и простодушна, как лань. Я бормотал какую-то чепуху о том, что она напомнила мне ангела, а ее красота и доброта – чистый бальзам для души, изможденной отвратительной солдатской жизнью. Леди побледнела и смотрела так, как будто в первый раз меня видит; думаю, она посчитала своей прямой обязанностью простить заблудшего грешника.
– Господи, Ричард, что ты за развратный дьявол! Неужели ты не чувствуешь ни малейших угрызений совести, так безжалостно вводя ее в заблуждение?
– Ничего подобного, – возразил Ричард. – Я искренне верил по крайней мере в половину из того, что говорил. И потом, если она действительно так же богата, как леди Маргарита, я собираюсь жениться на ней.
– Жениться? – Вилли выронил кружку с элем, которая глухо стукнулась о стол. – Ты это что, серьезно?
– А почему бы и нет! Я, похоже, никогда еще не встречал женщины столь же прекрасной и желанной, а в придачу богатой. Я и сам-то не очень верил, что такое бывает, Вилли. Это просто чудесно, как если бы Божья милость вдруг свалилась мне на голову.
– Я и не знал, что ты веришь в чудеса, – отвечал Вилли, прищурившись. – А почему ты так уверен, что леди Астра примет твое предложение? Гораздо важнее, что подумает лорд Фитц Хаг о человеке вроде тебя, который хочет жениться на его племяннице? У него, похоже, совсем другие планы относительно ее замужества.
– Ну возможно, сначала он будет против, но я уверен, что одолею его. Я хочу затащить леди Астру в постель, а потом посмотрим, какие уроки извлечет из этого старый Фитц Хаг. Думаю, тогда он не откажется принять мое предложение.
– Ты что, собираешься соблазнить ее? Боже праведный! Ричард, Фитц Хаг убьет тебя!
– Вряд ли, – отвечал Ричард самонадеянно. – Я кое-что выяснил. Похоже, старик не так грозен, как пытается изобразить. Он изо всех сил старается угодить дочери и позволяет ей делать что угодно, лишь бы она не сердилась. У него хребет не крепче, чем у Генриха. Если я скомпрометирую леди Астру, и она сама признается в этом, уверен, что лорд Фитц Хаг поставит свою подпись под брачным контрактом.
– А как же леди Астра? У нее нет права голоса во всей этой истории?
– Я вовсе не собираюсь ее насиловать, если ты об этом. Она ежеминутно будет наслаждаться, уверяю тебя.
Ричард поудобнее расположился на противоположной стороне стола, намереваясь поделиться с другом всеми тонкостями своего плана. Только он начал говорить, как почувствовал на щеке ласкающую руку.
– Господи, да это ты, Рубинчик?
– Хей, этот подонок признал меня, – смазливая женщина с каштановыми глазами деланно хихикнула, накручивая на палец локон медно-красных волос, и затем расположилась рядом, плотно прижимая огромный бюст к плечу Ричарда. – Я-то уже подумала, что ты решил, будто слишком хорош для меня и отправился искать удовольствий в объятиях какой-нибудь высокородной придворной шлюхи. Даже и не мечтай, дорогой. Ты же сам знаешь: никто не сумеет угодить тебе лучше меня.
– Черт бы тебя побрал, Рубинчик! Никогда так больше ко мне не подкрадывайся! Клянусь, ты украла у меня целый год жизни.
– Ну это ведь лучше, чем если бы я украла твои бубенчики, – промурлыкала женщина. – А ну-ка, как поживает мой любимчик?
И она по-свойски запустила руку между ног Ричарда.
– Уберись, – прорычал Ричард, схватив ее за кисть и отшвырнув в сторону. – Я не принадлежу тебе, как, впрочем, никакой другой женщине, Рубинчик, не забывай об этом.
Женщина положила руки на бедра и надула полные губы, сильно накрашенные красной помадой, из-за которой Рубинчик и получила свое прозвище.
– Какие мы сегодня недотроги, а? Эй, дружок, что это случилось с твоим приятелем? – обратилась она к Вилли визгливым голосом. – Он так долго находился в твоем обществе, что перенял все твои мерзкие привычки? – Она смерила Вилли недоброжелательным взором. – А если я приведу пару мальчиков, оставишь Ричарда в покое?
Быстрым, как бросок змеи, движением Ричард схватил Рубинчик за волосы.
– Проси прощения! – прорычал он. – Немедленно!
Каштановые глаза Рубинчик сверкнули открытым вызовом, затем она пожала плечами.
– Ну хорошо. Прошу прощения, лорд де Лэйси, – сказала она фальшивым голосом и послала Вилли исполненный презрением взгляд, потом развернулась и выскользнула за дверь.
– Ричард, в этом не было никакой необходимости. Я против нее ничего не имею.
– Зато я имею, Боже ты мой!
– Но ты сделал ей больно!
Ричард недоуменно взглянул на Вилли:
– Сама напросилась. Кроме того, я почти святой по сравнению с большинством ее клиентов.
Вилли откинулся назад и отхлебнул еще эля, испытующе глядя на друга. Даже после стольких лет знакомства он не мог сказать, что хорошо знает его, Ричард по-прежнему оставался загадкой. Прелестный и очаровательный, в следующую минуту он становился колким и иногда жестоким. Правда, сам Вилли никогда не испытывал приступы ярости Ричарда на себе да и не хотел бы этого.
Размышляя над планом обольщения леди Астры, он понял, что вовсе не обрадуется, если все сведется к очередному триумфу неотразимых чар Ричарда. Вилли познакомился с леди Астрой совсем недавно, но уже сочувствовал и жалел ее. Прекрасная, невинная девушка не заслужила стать объектом коварства и тайных замыслов Леопарда.
Глава 9
– Вряд ли можно признать удачным наше согласие на предложение сэра Рэйвза и лорда де Лэйси показать нам Лондон, – завела Астра разговор на следующее утро, когда подруги одевались. – Помнишь случай в Тэдбери?
– Не глупи, – с неодобрением отозвалась Маргарита. – Тогда были проходимцы, а Вилли и Ричард – благородные рыцари и не причинят нам вреда.
– И все-таки давай возьмем кого-нибудь из людей твоего отца на всякий случай.
– Больший кошмар даже трудно вообразить: романтическое путешествие под надзором отряда вооруженных олухов, которые дышат тебе в спину!
Астра, надевавшая чистую камизу, от удивления приостановила свое занятие и вопросительно посмотрела на Маргариту.
– Романтическое? А я и не знала, что барон Торнбери тебе больше чем просто друг.
– Ты не поняла. Я говорила, что Вилли относится ко мне, как к сестре, но это вовсе не значит, что и я к нему равнодушна.
Астра кивнула.
– Он красив, хорошо воспитан и богат. Твой отец наверняка бы его одобрил.
– И к тому же он не такой, как все. Это мне нравится больше всего.
– Что ты имеешь в виду? Маргарита хитро улыбнулась.
– Хотя Вилли держится довольно прохладно, я решила изменить ситуацию. Держу пари: к исходу сегодняшнего дня сэр Вильям де Лэйси будет подлизываться ко мне так же, как к тебе Ричард. На что поспорим?
– Азартные игры – порочное занятие, – отвечала Астра сурово. – Кроме того, я не в восторге от твоего плана обольстить бедного лорда де Лэйси. Раз он ведет себя по-дружески, значит, намерен быть не более чем другом. Неужели в каждом мужчине обязательно видеть объект завоевания?
– Тьфу! Вечно ты читаешь мне проповеди. В один не самый прекрасный день я стану бесцветной, правильной и скучной замужней женщиной, поэтому сейчас хочу как следует насладиться жизнью!
– Трудно представить тебя правильной и скучной. – Астра подняла голову и вытаращила глаза при виде платья, которое Маргарита вытащила из тяжелого дубового сундука.
– Сохраните нас, святые угодники, – ты ведь не собираешься надевать это!
– А почему бы и нет? – Маргарита расправила складки роскошного сюрко[5] из алой парчи, расшитой золотом. – Думаешь, не подойдет?
– Не подойдет?! Да оно может соперничать с торжественным облачением самой королевы. Но ты представляешь себе улицы, по которым мы будем проезжать? Собираешься волочить такую красивую ткань по лондонской грязи? Да это платье придет в полную негодность, прежде чем сядет солнце!
– Тогда я отошлю его к суконщику или обрежу полы и сделаю короткое блио. Я хочу сегодня выглядеть неотразимо, Астра, и не собираюсь пасовать перед твоей сногсшибательной фигурой.
– Делай как хочешь, но не надейся, что я тоже буду портить новую одежду. Я надену простой серый плащ.
– Только, пожалуйста, не это. – Маргарита вновь принялась рыться в сундуке. – Я не покажусь на улице выряженной как павлин, если ты будешь выглядеть сереньким воробышком. Ты тоже наденешь что-нибудь нарядное. Например, это… – Она раскинула платье из тяжелого шафранового шелка с лифом, сплошь усыпанным жемчугом. – Как раз то, что нужно.
Астра в ужасе смотрела на броское одеяние, не только вызывающе яркое, но и чересчур обтягивающее и открытое для дневного выхода.
– Я вряд ли смогу показаться на улице в таком наряде.
– Э, брось, сможешь, – настаивала Маргарита. – Ты ведь наденешь его для моего удовольствия, не правда ли, малышка?
Астра вздохнула. Конечно, только благодаря щедрости Маргариты ей достались все эти прекрасные одежды, и невежливо отказываться их носить. Девушка покорно потянулась за ярко-желтым платьем.
Дамы закончили туалет и уложили прически, когда королевский дворецкий возвестил прибытие эскорта. Астра напоследок поправила волосы – по настоянию Маргариты она покрыла голову лишь легкой вуалью и венцом – и вслед за подругой направилась к дверям поприветствовать сэра Рэйвза и барона.
Едва Астра заприметила на пороге очертания знакомой фигуры, ее пульс участился, а колени задрожали. На этот раз сэр Рэйвз явился в наряде более подобающем для благородного господина: темная одежда была украшена только коротким мечом на ремне. И все-таки от него исходили угроза и опасность. Астра нерешительно шагнула вперед и ответила на низкий поклон быстрым кивком головы.
– Наши госпожи, вы сегодня особенно изысканны.
– Бесспорно, – тепло улыбался де Лэйси за спиной Рэйвза. – Нам будет завидовать весь Лондон, когда мы появимся в обществе таких прекрасных дам.
Астра вспыхнула, остро переживая, что их наряды так не соответствуют случаю. На лице Маргариты не отражалось ни следа сомнения в собственной правоте – она послала де Лэйси ободряющий взгляд и похлопала по своему роскошному ярко-красному сюрко.
– Господа, вы выглядите так же прекрасно. Из всех галантных рыцарей, находящихся на службе у короля, ни с кем другим я не предпочла бы провести вместе целый день.
Сэру Рэйвзу польстили слова Маргариты, но лорд де Лэйси выглядел смущенным. Астра почувствовала симпатию к этим благородным молодым господам. Она на себе испытала давление сильного характера Маргариты и не завидовала де Лэйси, в случае если его планы на этот день противоречили намерениям ее волевой подруги.
Они решили начать путешествие по Лондону, взяв лодку до Квинхиза. Когда они вышли на берег из маленького суденышка, в нос ударил сильнейший запах рыбного рынка в Билингсгейте. Стоял жаркий, удушливый день, и запах гниющей рыбы казался почти невыносимым. Дамы держали у самого лица золотые коробочки, наполненные ароматическими шариками, но, несмотря на это, Астра испытала большое облегчение, когда они повернули на север и воздух стал свежее.
Маргарита и Вилли дружески болтали, но Астра и ее спутник хранили молчание. Астра не владела искусством поддерживать легкую светскую беседу и к тому же была слишком озабочена, выбирая на грязной дороге места, куда можно наступить. Кое-где потоки из сточных канав пересекали путь, вынося прямо на улицы вместе с грязной водой кухонные отбросы и Бог знает что еще. Попривыкнув держать платье подальше от грязи, она с восхищением принялась оглядываться по сторонам и наслаждаться окружающим видом: массивными, островерхими домами, плотно стоявшими вдоль улицы, церквями, монастырями и школами, цехами и мастерскими лудильщиков, скорняков и портных.
На улицах стояла толчея, все невероятно спешили. Суетящийся народ напомнил Астре ярмарку в Тэдбери. Ей встретились уже знакомые персонажи: знать, приказчики, крестьяне и купцы. Их дополняли калеки и попрошайки, одетые в лохмотья, неряшливые грязные ребятишки, которые слонялись, сбившись в кучки; облаченные в платья, перетянутые кожаными ремнями вооруженные слуги и стражники, следившие за порядком в городе. По дороге им попался отряд слуг шерифа, которые вели заключенного. Руки несчастного были связаны и прикреплены концами веревки к запястью его сторожей.
– Что он сделал? Куда его ведут? – спросила Астра у своего спутника.
– Трудно сказать. Вне зависимости от обвинения его посадят в Ньюгейт. Похоже, вы жалеете этого подонка. Я бы предпочел сразу оказаться на виселице, нежели провести ночь в чертовой дыре Ньюгейта.
Астра пожала плечами. Ее разбирало любопытство при упоминании об ужасах Ньюгейта, но в глубине души она понимала, что не хочет ничего о нем знать. Они дошли до рынка в Чипсайде, и здесь ей предстояло еще одно испытание. У самого входа на рынок болтались живьем подвешенные к перекладине двое мужчин и женщина. Они являли собой жалкое зрелище: языки от жажды вывалились изо ртов, лица перемазаны нечистотами и навозом, которые швыряла в них толпа.
– А эти несчастные страдальцы… – сочувственно спросила Астра, замедлив шаг, – … чем они заслужили такие мучения?
– Тот человек, похоже, торговец рыбой, продававший плохой товар, – ответил Ричард, жестом показывая на гниющего осетра, привязанного вокруг шеи старика. – А другие, – он равнодушно пожал плечами, – возможно, тоже кого-нибудь обманули. Таких людей не стоит жалеть, Астра. Если бы власти жестоко не наказывали проходимцев, алчные купцы отравили бы половину города.
Слова Рэйвза не убедили Астру. Она обернулась и поискала озабоченным взглядом Маргариту и Вилли, плетущихся где-то сзади.
– Не следует ли нам немного подождать? – спросила она, пока Ричард вел ее через шумящую толпу.
– Может, им хочется побыть наедине. Вы не слышали поговорку, что двое – компания, а четверо – уже толпа?
– Трое – толпа, – холодно поправила Астра. – Я думаю, нам лучше держаться вместе – так безопаснее.
Она совершенно верно оценила ситуацию. Действительно, вокруг них давно уже крутилось несколько обшарпанных мужчин и женщин с бегающими глазами и испитыми физиономиями. Вероятно, карманники, воры и другие малоприятные личности. Она засомневалась, действительно ли находится в безопасности рядом с Ричардом, и на всякий случай замедлила шаг, чтобы дать Маргарите и Вилли возможность их нагнать.
Но парочка продолжала плестись сзади, поскольку Маргарита останавливалась посмотреть товары почти перед каждым прилавком. Усилия Астры держать их в поле зрения окончательно пошли прахом, когда на обочине дороги ее внимание привлекла огромная толпа, собравшаяся вокруг грандиозного, напоминающего своей формой кибитку, сооружения, которое оказалось сценой для балаганной мистерии. Задник сцены был гротескно раскрашен, изображая языки адского пламени. На фоне геенны огненной человек в развевающихся белых одеждах с приклеенными золотыми локонами изображал Христа, в то время как другой, в пурпурной мантии и с ярко-рыжими волосами, представлял Понтия Пилата.
Астра смотрела, затаив дыхание, как два актера разжигали страсти публики – обшарпанный Христос вызывал похвалы и симпатии, а Пилата награждали глумливыми насмешками и кошачьими визгами. Она не могла сразу понять, было ли представление явным богохульством или просто вульгарным переложением Священного Писания. Когда она вновь вспомнила о Маргарите, то подруги и след простыл. Ричард, стоявший все это время рядом и с интересом смотревший на зрелище, сейчас придвинулся ближе и взял ее за руку.
– Вы испугались, Астра, теперь, когда мы остались наедине?
Астра слегка отстранилась, глядя неодобрительно и хмуро.
– Вы дали слово защищать меня. Если вы человек чести, то будете охранять меня от всех дьявольских нападок, включая и те, которые гнездятся в вашем собственном сердце.
Несмотря на холодность, с которой она старалась говорить, Астра почувствовала, как у нее забилось сердце. Она опасалась остаться наедине с Ричардом, боялась, что он вновь попытается ее поцеловать.
Он довольно рассмеялся:
– Какое возвышенное милое существо! Ваша чопорность даже бодрит после медоточивой услужливости двора. Я не ошибся в вас, Астра, – вы и в самом деле восхитительно чисты и простодушны.
Девушка посмотрела на него настороженно, не понимая, хочет он польстить ей или поднять на смех.
– Увы, солнце зашло за облака. Скажите, почему вы хмуритесь? Разве вам не понравился Лондон? Астра, размышляя, слегка наморщила лоб.
– По правде говоря, даже не могу сказать. В нем столько же прекрасного, сколько и отталкивающего. Слишком много бедных. Крестьяне вокруг Стаффорда хоть и довольствуются малым, но выглядят далеко не такими голодными и отчаявшимися.
– Город выносит на поверхность как хорошее, так и плохое в людях. Он может стать безысходным местом, если ты – неудачник.
Астра кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. Что же должен претерпеть человек, чтобы соскользнуть на омерзительное дно общества, которое она видела только краем глаза, что могут подумать о ней эти изнуренные попрошайки с вывернутыми суставами и открытыми ранами, одетые в лохмотья; вороватые дети, скрывающиеся в толпе в ожидании, когда опрокинется повозка или хозяин лавки отвлечется от своих товаров, зазывая покупателей; подозрительные мужчины со зловещими лицами – наверняка преступники, способные на любую жестокость или насилие?
Астра позволила Ричарду взять себя за руку и провести через столпотворение. Она с трудом успевала смотреть по сторонам, схватывая на ходу сменяющие друг друга картины разложения и приятного изобилия: окруженные лужами крови и кучами гниющих внутренностей мясные лавки, где продавались парное мясо и домашняя птица; магазины золотых дел мастеров, с ярко сверкавшими от украшений прилавками; ряды, где торговцы мануфактурой выставляли свертки камчатого полотна, шелка и бархата; дешевые питейные заведения, распространявшие запах перестоявшего эля и прогорклого жира.
Они остановились перед собором Святого Павла. Соборная площадь кишела оборванными людьми с запавшими от голода глазами. Когда Астра с Ричардом, прогуливаясь, подошли ко входу, их окружила стайка тощих ребятишек. Ричард вознамерился их разогнать, но Астра остановила его, достав из-за пояса маленький кожаный кошелек, который Маргарита всучила ей накануне.
Она выгребла пригоршню монет и протянула их детям, но черноволосый худой мальчик, на голову выше остальных, сгреб монеты и бросился наутек. Ричард громко хмыкнул. Астра с негодованием обернулась и увидела на его лице сардоническую улыбку.
– Теперь вы и сами убедились в тщетности добрых Дел. Вы не в состоянии помочь даже этим несчастным, потому что их тотчас ограбят. Лондон – жестокий город, где выживает только сильнейший.
– По крайней мере я старалась, – сказала холодно Астра, – и могу войти в церковь с чистой совестью, потому что не отвернулась от ближних и попыталась им помочь.
– Возможно, вам разрешат прочесть проповедь в соборе, – продолжал Ричард. – Проповедь леди Астры де Мортейн о том, как возлюбить своего ближнего. Уверен, что лондонцы будут ломиться в храм, разрываясь от желания услышать, как вы будете трактовать этот предмет.
Астра отпрянула прочь, силясь обуздать гнев, вспыхнувший от саркастических слов Ричарда. Как можно быть таким бессердечным и циничным? Или жизнь в Лондоне делает всех такими?