Ветер пыльных дорог

После этих слов ярость штормовой волной поднялась в Аньес. Дерби ни то что не собирался извиняться за все свои слова, он продолжал оскорблять её! И это после того, как первый набросился на неё с поцелуями! И где – в саду, куда каждый мог выйти! И из окон дворца их мог увидеть кто угодно!

– Конечно же, вы! – звенящим от напряжения голосом ответила она. – И дело не в поцелуях, а в вашем отвратительном характере, – бросила Аньес и направилась обратно к залу. К счастью, Дерби не последовал за ней.

В душе её царило полное смятение. Оказалось, что после мирного проживания в Бретани очутиться в Англии, где с ней каждую минуту что-то приключалось, – не так уж и желанно, как когда-то. Во всяком случае, Аньес немедленно хотелось уехать из Виндзора. Ей не понравилось при дворе.

Осознав это, Аньес поражённо покачала головой. Не понравилось при дворе! Это казалось столь нелепым, но именно так и обстояли дела. Ей не нравились придворные лицемеры, беспокоило внимание короля, раздражал Дерби… Ещё и назревал мятеж…

Передумав возвращаться в шумный зал, Аньес свернула на маленькую тропку в саду и медленно пошла по ней, погружённая в размышления. К сожалению, из Виндзора она не сможет уехать ни сегодня и уж тем более ни в ближайшие дни. Скорее всего, уже с утра ей нужно будет приступить к новым обязанностям. Аньес искренне надеялась, что ей удастся подружиться с фрейлинами Её Величества. Если нет, то она просто зачахнет в окружении стольких недоброжелателей.

Постепенно хорошее настроение стало возвращаться к девушке. В конце концов, граф Дерби не задержится надолго, возможно, уже сегодня он уедет! Да и король… конечно же, ей померещилось его особое внимание к ней, а Дерби своими словами только усугубил её неверное впечатление. С чего бы вдруг Его Величеству обращать на неё внимание?…

– Ой! – Аньес столкнулась с кем-то. – Простите… – Она подняла глаза и обомлела. – Милорд, – еле удалось договорить ей.

Перед ней стоял тот человек, что пристально смотрел на неё в зале… Чарльз Лэнгтон, если Дерби не соврал ей. Ростом он и правда был повыше Дерби, зато уже в плечах, нежели граф. Вблизи он показался ей ещё более красивым, чем издалека.

– Чарльз Лэнгтон, виконт Товертон, – представился он, целуя ей руку.

– Аньес…

– Ваше имя я знаю, – мягко перебил он её и улыбнулся. – Пожалуй, с моей стороны это будет дерзостью, но я бы хотел, чтобы мы звали друг друга по именам.

Попроси её об этом Дерби, она, вне всяких сомнений, отказала бы ему. Вежливая же просьба Чарльза заставила девушку улыбнуться, и она ответила:

– Конечно… Чарльз.

– Превосходно выглядите, Аньес… Как только вы появились в зале, я не смог отвести от вас глаз.

– Я заметила, – довольно ответила она.

– Не составите мне компанию? – Он снова улыбнулся, и плохое настроение Аньес куда-то испарилось. Чарльз был полной противоположностью графа Дерби! Как это приятно встретить столь обходительного мужчину после такого негодяя, как Дерби.

– Разумеется.

Чарльз взял её под руку, и они медленно последовали по садовой дорожке.

– Я видел, что вы были здесь с графом Дерби, – внезапно сказал ей Чарльз.

Аньес с некоторым опасением посмотрела на него.

– Вам стоит избегать его общества, – продолжил он. – Могут поползти слухи…

– Граф Дерби – пока единственный знакомый мне человек при дворе. Думаю, нет ничего плохого в том, что мы всего лишь прогулялись, – резковато ответила ему Аньес.

Чарльз нежно улыбнулся ей:

– Вы ещё не знаете придворную жизнь, Аньес. В том, где для вас нет ничего плохого, сплетники всегда найдут скрытый смысл. Особенно в случае с Дерби.

– Почему вы так говорите? Неужели у него настолько плохая репутация?

– Плохая репутация? – рассмеялся Чарльз. – Нет, едва ли. Просто он отъявленный любитель женщин. Вы не сумеете и представить, сколько любовниц он имел за всю свою жизнь. Женщины от него без ума, король ему покровительствует… но есть и люди, которые его ненавидят.

– К последним относитесь вы? – затаила дыхание Аньес.

Они развернулись и пошли обратно. Аньес нравилось то, что он разговаривал с ней на равных. Вряд ли кто-либо ещё здесь стал бы так непринужденно говорить о любовных связях графа Дерби, не боясь показаться в невыгодном свете перед юной девушкой.

– Вполне возможно… – Немного помолчав, он продолжил: – Аньес, вы стали фрейлиной Её Величества, ваш отец – приверженец короля, как и граф Дерби, стало быть, и вы тоже… Естественно, что вы считаете Его Величество лучшим королём на всём белом свете, однако вы не ведаете, как обстоят дела на самом деле… Вы не знаете, как живут простые горожане, как притесняют феодалов и купцов. Никогда ещё Англия не знала такого позора.

Сначала Аньес недоумённо хмурила брови, пытаясь понять, почему он так резко сменил тему, но, как только он произнёс последние свои слова, испуганно посмотрела на него:

– Вы с ума сошли! Вас могут услышать!

– Дорогая Аньес, я не боюсь, что меня могут услышать. Я этого хочу.

Он точно сошёл с ума, подумала Аньес, не отрывая от него ошеломлённого взгляда. Желать, чтобы тебя казнили?… Ведь именно такой исход будет, если его слова дойдут до короля.

Аньес огляделась по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, спросила:

– То, что вы сказали… Я хочу знать, как живут простые горожане, феодалы и купцы.

Она и сама толком не понимала, зачем ей это, но всё же ей хотелось знать, чем так недоволен и Чарльз, и многие другие.

Чарльз глубоко вздохнул и на несколько минут погрузился в молчание. Аньес услышала приглушённый шум из зала. Ей стало интересно, там ли король или уже ушёл.

– Повысились налоги, – проговорил, наконец, Чарльз, когда Аньес уже и перестала ждать ответа, – особенно это касается щитового сбора [2]. Рыцари недовольны законодательной системой, церковь хочет освободиться от гнетущего влияния короля. Простые люди недовольны постоянными неудачами во внешней политике и тем, что король проводит в праздности жизнь в своих резиденциях.

– И чем недовольны именно вы?

– Всем. Такой король только позорит честь нашей Англии. К сожалению, сбросить его с престола никто не в силах, но наши требования мы заставим его выполнить.

– Как?

Ещё не дождавшись ответа, Аньес поняла. Мятеж, о котором говорил отец… Значит, Чарльз строит заговор против короля… Но ведь это неправильно! Или правильно?… Конечно, внешняя политика у Джона на самом деле была никудышной. После Бувина [3] многие стали роптать, но саму Аньес это не трогало. Тогда она жила в Бретани, то есть во Франции. А Бретань, хоть и была подчинена Англии, всё же всегда лояльно относилась к обеим державам.

Налоги увеличивал каждый король во время войн или просто распрей, так что и в этом Аньес не видела ничего постыдного. То, что Джон проводил время в праздности, – так это не он один, многие короли поступали так же. Не должен же он работать, как какой-нибудь йомен [4]! Но церковь… Притеснения английской церкви крайне плохо характеризовало короля в глазах Аньес. «Но ведь это не достаточный повод для мятежа!», – подумала она с сомнением.

– Вы на стороне короля, – печально улыбнулся ей Чарльз. – Я вас понимаю. Вы ещё не видели жизни, но когда-нибудь поймёте, насколько я был прав.

Они уже подошли к дверям, ведущим в залу, где находились король и его окружение.

– Вы не должны здесь быть, – тихо сказала ему Аньес. – Я не хочу, чтобы вас казнили…

– Мне очень приятно ваше беспокойство обо мне. – Чарльз галантно поцеловал ей руку. – Я не один, дорогая Аньес. Многие здесь, – он открыл двери и провёл её в зал, – думают так же. А теперь позвольте распрощаться с вами.

Он легко поклонился ей и ушёл. Аньес растерянно застыла, оглядывая собравшихся людей. Неужели это правда, что многие из них собираются подняться против короля?…

Она посмотрела в сторону трона. Джон всё ещё сидел там с кубком вина в руке и наблюдал за своими подданными, и первое, что пришло в голову Аньес при виде на него – праздность. О чём и говорил ей Чарльз…

На следующий день, с самого раннего утра, Аньес приступила к своим новым обязанностям. Не привыкшая вставать чуть свет, она то и дело подавляла зевки. Сначала ей пришлось присутствовать на церемонии одевания королевы. В распоряжении Её Величества было двенадцать фрейлин, Аньес стала тринадцатой. И каждая из девушек выполняла свою определённую функцию: одна одевала королеве туфельки, другая наносила белила на лицо, третья подбирала одежду… «Глупости какие-то», – недоумённо думала Аньес. Она бы и сама всё это могла сделать, ну, в крайнем случае, одной служанки ей бы точно хватило. Хотя Аньес могла не жаловаться, ей досталась наиболее почётная должность – мастерить причёску королеве!

Фрейлины суетились и пытались делать всё одновременно, однако то и дело наступали друг другу на шлейфы платьев или нечаянно больно толкали. Аньес медленно закипала, чувствуя, что на боках вскоре появятся синяки.

Ей с трудом удавалось выглядеть невозмутимо. Мало того, что по утрам у неё всегда бывало дурное настроение, так она ещё и предположить не могла, понравится ли королеве то, что у Аньес получалось. Она обожала делать причёски и дома нередко сооружала что-нибудь интересное на головах сестёр, но одно дело дома и сёстрам и совсем другое – королеве Англии. Одно радовало, волосы у королевы были превосходными: мягкими, шелковистыми и блестящими. Одно удовольствие даже просто держать их в руках.

– Леди Аньес? – вдруг спросила её королева.

– Да, Ваше Величество.

– Сколько вам лет, леди Аньес?

– Семнадцать, Ваше Величество.

– В семнадцать я уже ждала Генри [5]… – с ностальгией произнесла Изабелла. – Хороший возраст.

Аньес едва не передёрнуло. Она и представить себя беременной пока не могла. И ей казалось, что семнадцать лет не такой уж и подходящий возраст для рождения детей. Впрочем, с ней мало бы кто согласился.

– А я бы не прочь быть постарше. Больше свободы… в некотором роде, – добавила она, с опасением взглянув на Её Величество.

Королева рассмеялась и положила руки на живот. Она была беременна уже пятым ребёнком, однако выглядела молодой, как юная девушка. Аньес подсчитала, что королеве сейчас должно быть двадцать семь лет.

Аньес вдруг подумалось, что это даже странно. Она столь молода, но ей выказывают такое почтение… Тогда как мачеха Аньес гораздо старше, но, окажись она здесь, её едва ли заметили бы. Разумеется, это всё потому, что сидящая перед ней женщина была королевой. «А что если бы королями и королевами назначались самые старшие люди в королевстве? – улыбнулась она про себя. – Тогда короли и королевы менялись бы каждый год, а то и раньше!».

– Вы мне нравитесь, леди Аньес, – с улыбкой посмотрела на неё королева. – Я бы хотела, чтобы завтрашний день вы провели вместе со мной. Мы бы познакомились с вами поближе.

– Благодарю, Ваше Величество, – польщённо ответила Аньес. – Мне будет очень приятно провести в вашем обществе целый день!

Её Величество едва заметно кивнула и принялась рассматривать себя в большом, круглом зеркале. Аньес с тревогой ожидала её вердикта, но так ничего и не услышала. Королева через некоторое время встала и степенно направилась к двери.

Все двенадцать фрейлин последовали за ней, и Аньес вслед за другими поспешила за королевой. Однако Её Величество обернулась в дверном проёме и сказала:

– Оставайтесь здесь, леди. Это неофициальный визит.

Аньес показалось, что после того, как королева ушла, напряжение в комнате спало. Она огляделась, раздумывая, к кому лучше подойти. Три молодых девушки стояли в кучке у амбразуры и, склонив светловолосые головы, о чём-то перешёптывались, поминутно хихикая. Ещё одна девица прошла к флейте, стоящей в углу, и, взяв её, стала наигрывать какую-то мелодию. Звуки, издаваемые флейтой, звучали так волшебно, что Аньес невольно заслушалась. Девушка не пела, хотя Аньес могла бы поклясться, что и голос у неё ничуть не хуже, чем умение играть на музыкальном инструменте. Она не могла разглядеть эту фрейлину как следует, только видела её неестественно прямую спину и собранные на макушке светлые волосы.

С трудом оторвав взгляд от девушки с флейтой, Аньес посмотрела в другую сторону и увидела ещё двух фрейлин. Одна тасовала колоду карт, а другая завороженно следила за движением рук напарницы.

– Мой брат заядлый игрок, – сказала та, что тасовала карты. Она выглядела высокомерно и отстранённо, однако расцветшая на лице улыбка вмиг её изменила, и теперь она казалась живой и смешливой девушкой. – Он меня научил играть… ох, я забыла название…

– Как интересно, – сказала другая, маленькая и пухленькая блондинка. – Мои родители никогда бы не позволили мне заниматься подобным. Они надеются…

– О, я знаю, – пожала плечами первая. – Мой брат тоже надеется выдать меня замуж. Пожалуй, я готова сделать что угодно, лишь бы помешать его планам на мой счёт.

– Какой кошмар, – насмешливо фыркнула ещё одна девушка, которая, к ужасу Аньес, устроилась в кресле, в котором только что восседала королева, и наносила какую-то мазь на лицо. – Ему бы не понравились эти слова.

– Да, ему не понравятся эти слова, – кивнула та, что была с картами. – Но меня это не волнует. Так и передай.

Аньес тряхнула головой, чувствуя, что начинает запутываться. Осмотревшись, она с удивлением отметила, что несколько девушек ушли, а она и не заметила, куда и когда. Только те трое так и перешёптывались и чему-то смеялись, да всё так же играла девица на флейте. А ещё… Аньес сначала не заметила её, тихо сидящую на стульчике в тёмном углу комнаты. Отчего-то вид этой девушки сразу же расположил Аньес к себе, к тому же, наверняка ей тоже было одиноко, и Аньес решила к ней подойти.

– Здравствуйте, – улыбнулась она и представилась: – Леди Аньес Марильяк.

– Леди Рене д'Антремон, – с ответной улыбкой посмотрела на неё девушка. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Она указала на стул рядом с собой. Аньес, подобрав шлейф платья, устроилась рядом.

– Вы скучаете здесь?

– Да, немного. Я здесь недавно и пока не нашла ни с кем общего языка. Если быть точнее: ни с кем из окружения Её Величества.

– Почему же? Мне эти девушки кажутся милыми и доброжелательными.

Аньес оглядела всех фрейлин ещё раз. На самом деле она не сказала бы, что все они доброжелательны, но на взгляд Аньес они были ничуть не хуже, чем некоторые девушки из Крэйвека. Ей вдруг вспомнилась Лоана, которая ревновала её к Герику и из-за своей ревности готова была делать любого рода пакости, лишь бы досадить Аньес.

– Возможно. Но я не люблю вмешиваться в чьё-то общество. Например, – она кивнула на трёх шептавшихся девушек, – три сестры Лагранж всегда ходят вместе и почти ни с кем не разговаривают. Они постоянно о чём-то перешептываются и беспрерывно смеются. Их считают странными.

– Да, я тоже так посчитала, – согласилась Аньес, и они обе рассмеялись. – А фрейлина с флейтой?

– О, это Жюли де Марсье. Мне она не нравится. Она слишком гордится тем, что её предок прибыл в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем, и смотрит на всех свысока. А её взгляд… дрожь пробирает, – поёжилась Рене.

– Но играет она прекрасно.

– Да, этого у неё не отнимешь, – кивнула Рене. – Она часто играет для королевы.

Чувствуя себя одной из сплетниц, которые приходили к ним домой в Бретани пообсуждать жителей деревни, Аньес всё же не удержалась от вопроса:

– А те трое? – И она показала на двух фрейлин, которые уже играли в карты и на одну, которая до сих пор прихорашивалась перед зеркалом.

– О… Та, что маленькая и блондинка, это Лили Мэджен из богатой семьи, стала фрейлиной только для того, чтобы скорее найти себе мужа. С виду милая и даже стеснительная, а на деле пойдёт на всё, чтобы добиться своих целей. Когда на меня обратил внимание какой-то рыцарь, я уж и не помню его имени, она тут же отбила его у меня. Да и все мы знаем, что она нынче в связи с графом Дерби…

Аньес вздрогнула, но промолчала. Как он мог, будучи любовником этой девушки, делать ей то возмутительное предложение в таверне и так вести себя с ней в саду? А эта Лили Мэджен… Аньес только сейчас и узнала её. Вчера она заметила, как Лили зло посмотрела на неё во время их разговора с Дерби.

– Однако, кажется, она до сих пор не понимает, что для графа она лишь временная забава, – продолжала говорить Рене. – А рядом с ней Мари Аэрсперг. Её родители жили при дворе баварского герцога, а когда умерли, то Мари и её брату пришлось переехать к родственникам в Англию. Её брат любит выпивку и азартные игры, промотал почти всё состояние и хотел выдать свою сестру за одного своего друга, такого же мота. Правда, то было давно, а теперь он вознамерился отдать её самому богатому человеку, какого найдёт.

– Очень недальновидно было бы выдать её за его друга, – не удержалась Аньес. – От его состояния вскоре бы ничего не осталось.

– Да, но брат Мари, я думаю, поумнел с тех пор. И каков красавец! Видела бы ты его… – Аньес с удивлением заметила, что в голосе Рене проскользнули мечтательные нотки. – Аманда Эвертон, – кивнула она через некоторое время на девушку у зеркала, – его любовница. Она ненавидит Мари и всё время рассказывает её брату обо всём, что ей удаётся узнать о его сестре.

– Это подло.

– Да. Но, позвольте спросить… Для чего вы стали фрейлиной?

– Не знаю, – не задумываясь, ответила Аньес. За сутки, проведённые в Виндзоре, она уже несколько раз задавала себе этот вопрос, но так и не нашла ответа. Вернее он был – она всего лишь хотела попасть ко двору, почувствовать вкус роскошной жизни. Однако то, от чего она бежала, а именно от деревенской жизни, теперь ей казалось гораздо привлекательнее всех интриг. Может быть, это граф Дерби так сильно повлиял на неё? Отвратил уже одним своим присутствием неподалёку от придворной жизни? Может быть, именно он – та самая причина, по которой она разочарована в этом месте?

– Понимаю, – улыбнулась Рене. – А мой отец отправил меня к английскому двору, чтобы я «научилась манерам леди», – передразнила она голос отца. – Вы, возможно, не поверите, но ещё год назад я даже не знала, что к королеве нельзя обращаться «Ваше Высочество».

– А я не так давно ко всем обращалась «сэр» и «мадам», даже к нашим крестьянам, – рассмеялась Аньес. – Леди Рене, я бы хотела попросить…

– Рене, можно просто Рене. Что вы хотели попросить?

– Я… я не совсем понимаю, в чём состоят обязанности фрейлины, – смущённо сказала Аньес, чувствуя себя как никогда глупо. – Мы уже так долго сидим здесь и ничего не делаем.

– О, ни в чём особенном, – уверила её Рене. – Только следить за внешним видом королевы, прислуживать ей, развлекать её и присутствовать на всех официальных встречах с её участием. Не очень-то сложно, не правда ли?

Внезапно в комнату вошла Её Величество, и все девушки мгновенно поднялись и присели в лёгком реверансе. Королева зорким взглядом осмотрела комнату и недовольно спросила:

– Где остальные? Где леди Энн, Джоан, Полли, Сибила и Эвелина? Разве я отпускала их?

Все промолчали.

– Отвратительно поведение. Леди Мари? – Её Величество вопросительно посмотрела на невозмутимо стоящую девушку. – Леди Мари, что это у вас запуталось в складках платья?

Аньес взглянула в сторону девушки и тут же поняла, что это карта.

– Где? – Мари в беспокойстве огляделась, при этом наступив на подол платья стоящей рядом Лили. Послышался треск ткани, и та, не удержавшись, плюхнулась на диван, на котором незадолго до того сидела и играла в карты. Этот маленький спектакль позволил Мари благополучно спрятать карту. Причём сделала она это так ловко, что даже Аньес не заметила, когда Мари убрала карту и куда.

– Ох, прости, дорогая, – сочувственно посмотрела Мари на поднимавшуюся с дивана Лили. Платье её было безнадёжно испорчено, порвано от самого подола чуть ли не до бёдер.

– Леди Аэрсперг, – холодно обратилась королева к Мари, – я не потерплю этого у себя в покоях, как и во всём дворце. Если вы продолжите этим заниматься, я буду вынуждена отказаться от ваших услуг.

– Ваше Величество… – подала голос Лили. – Вы позволите?…

– Идите к себе, – досадливо махнула королева. – А потом спускайтесь в главный зал восточного крыла. И вы, – она посмотрела на трёх девиц Лагранжев и Рене д'Антремон, – следуйте за мной.

Когда королева вышла вместе с девушками, Аньес, слишком взбудораженная, чтобы одиноко сидеть в уголке, огляделась, в поисках того, с кем можно побеседовать. В комнате остались лишь Жюли де Марсье, Мари Аэрсперг и Аманда Эвертон. Аньес решила подойти к Мари, которая сидела на диванчике с отстранённым видом. Леди Аманда ехидно на ту поглядывала. Аньес подошла и села рядом с картёжницей, подбадривая своей улыбкой.

– Вы новая фрейлина Её Величества, – констатировала Мари.

– Да.

Аньес чувствовала себя не совсем уютно от острых взглядов Аманды, внимание которой переключилось на новенькую. Да и Жюли, оставившая игру на флейте, смотрела на неё пристальным, ничего не выражающим взглядом, словно перед ней было творение какого-нибудь скульптора, а не живой человек.

– Скажите, леди Мари, разве нельзя покидать комнаты королевы, когда она отсутствует?

– Можно, но вы должны быть поблизости на случай, если понадобитесь Её Величеству. Или хотя бы предупредить кого-нибудь, куда вы направляетесь.

– Слава Богу, – с жаром сказала Аньес, уже было подумавшая, что ей придётся сидеть здесь взаперти весь день. – А Её Величество часто в таком настроении?

– Не особо, – холодно отвечала Мари. Казалось, её тяготило присутствие рядом Аньес.

– Наверное, я рискну и выберусь погулять по дворцу, – улыбнулась Аньес, почти осязаемо чувствуя напряжённость в воздухе.

– Хорошо, – серьёзно кивнула Мари. – Я могу вас прикрыть.

– Благодарю, это было бы замечательно.

Аньес почти выскочила из комнаты. И в самом деле, за дверьми покоев даже дышать стало легче. Она на секунду пожалела Мари, а потом, забыв о ней, направилась наугад по коридору, с любопытством глядя на стражников, стоявших словно статуи, спешащих слуг в королевских ливреях, редких придворных…

Спускаясь по лестнице, она столкнулась с Чарльзом Лэнгтоном.

– Простите, – улыбнулась Аньес.

– Аньес, – поклонился он. – Вам не за что просить прощения. Я рад вас встретить, – отвечал Чарльз.

«Какой он милый, – подумала она. – В отличие от этого неотёсанного грубияна Дерби».

– Вам нравится ваша новая придворная должность? – поинтересовался Чарльз.

Оглядевшись по сторонам, Аньес наклонилась к нему поближе и тихо сказала:

– Честно говоря, я немного разочарована. Я ожидала чего-то другого.

– Я знал, что так будет, – серьёзно кивнул он. – Посмотрите вокруг, Аньес. Что вы видите?

Аньес снова огляделась. Всё вокруг выглядело красивым и величественным. Она так и сказала Чарльзу.

– Вы правы, – с грустью улыбнулся Лэнгтон. – Вся красота, всё богатство сосредоточено там, где находится король. В то время как остальная страна страдает от гнёта неразумного властителя.

Аньес помнила, что и вчера Чарльз распространялся на тему плохого правления короля. Должно быть, это его всерьёз беспокоит. Сама Аньес не чувствовала в себе ни неприязни к королю, ни особой жалости к народу, ни чувства патриотизма.

– Вы любите Англию, – с улыбкой сказала она.

– А вы разве нет?

– Не настолько, насколько вы, наверное, – уклончиво ответила Аньес.

Их разговор прервал подбежавший к ним слуга. Он протянул Чарльзу свёрнутую бумагу.

– Милорд, вам срочное послание от…

– Я понял, – перебил его Чарльз. Аньес удивилась тому, насколько собранным он вмиг стал и какое сосредоточенное выражение приняло его лицо. – Началось… – сказал он загадочным тоном, а затем повернулся к Аньес. – Простите меня, милая Аньес. Я вынужден отлучиться… Но я хотел бы просить вас увидеться с вами завтра…

– Завтра я весь день проведу с королевой.

– Как жаль, – расстроился Чарльз. – Ну что ж, тогда в другой раз. А сейчас ещё раз прошу простить меня.

Он раскланялся с ней и поспешил вниз, оставив её одну на лестничном пролёте. Впрочем, она ещё даже не успела решить, куда направиться, когда перед ней вырос граф Дерби. Она сухо кивнула ему, намереваясь пройти мимо, однако Дерби схватил её за руку: совсем не больно, но достаточно крепко.

– Отпустите, милорд, – прошипела Аньес.

– Я уже сделал однажды такую ошибку, и вы убежали от меня, – усмехнулся он. – У меня к вам важный разговор, леди Аньес.

– Так говорите же поскорее.

Аньес холодно посмотрела в его тёмные глаза. Его насмешливое выражение лица сбивало с толку. О каком важном разговоре может идти речь? Важность подразумевает под собой серьёзность, а в графе, похоже, нет и капли серьёзности.

– Вы не должны встречаться с Лэнгтоном.

Аньес улыбнулась с прежней холодностью.

– Если это всё, то позвольте мне уйти. Я не принимаю вашего совета.