Оранжевая книга. Фантастический роман в звательном падеже
- -
- 100%
- +
Кто-то так выдумал Цветку, так устроил её душу – неспособной воспринимать мир непосредственно, а требующей доказательств подлинности.
Топча мерзкими лапками её нежный белый лоб, комар воткнул жало и стал наполнять брюхо её кровью. Содрогнувшись от отвращения, Цветка очнулась – исчезло всё: небо, листва, облака, вместе со всеми музыкальными построениями, оттенками и сияниями. Бекар. Мир резко поблек. Бездарная нечисть, слепая и бездушная, уничтожила надежду.
«Да здесь пусто!» – вспомнила Цветка. И побыстрее пошла прочь. И затерялась среди толпы родни Борисандревича со своим шампуром шашлыка с помидорами и луком.
Когда плыли обратно, Цветка думала только о томе Гесиода, уже ощущая в тоскующих пальцах плотный картон обложки. И недоумевала, как могла до сих пор не заглянуть в эти спасительные бледные, тяжёлые страницы, где рассказывалось о планете вроде Апельсина. Только назывался Апельсин Цитроном. Жадно вырвав тогда книгу из рук Борисандревича, она положила её себе в изголовье. И принялась опять хаотично бродить, вместо того, чтобы читать…
В отличие от выдуманного ею самой Апельсина, Цитрон как будто действительно существовал… По крайней мере, в сознании многих древних людей. И это кроме того, что его возможность предполагали учёные! Так, может быть, правда? Может быть, Цитрон – и есть Апельсин, тот самый, созданный специально для людей? И Цветка его не выдумала, а просто догадалась, что он есть?
Но если и так, как Егорушка спрыгнет оттуда на Землю? Нельзя же, в самом деле, летать без космического корабля или парашюта! Значит, он никогда не спрыгнет! И не собирается! А гуляет себе по Цитрону да насвистывает, и даже не знает о Цветкином существовании, о её прозябании на Земле! И если когда-нибудь он и посетит Землю, то ждать этого события ещё невесть сколько, может быть, тысячи лет… А Цветке прожить единственный день без него стоит непомерных усилий.
Когда возвратились домой, опять не заглянула в Гесиода. Она вернулась вялая, бессильная, с трудом нашарила взглядом заветный том, но в руки не взяла. Он казался очень тяжёл. Легла, отвернулась к стене, зажмурилась и не открывала глаз весь вечер. И когда толпа родственников отваливала, тоже не открыла глаз.
Ночью душевная боль усилилась, напали чудища, стали душу скрести, полоскать, выкручивать и на бельевую верёвку подвешивать, прищепками прищёлкивая. Борисандревич спал, а его сонного тепла злобные твари не боялись. Согбенная Цветка выползла из постели, постанывая, в темноте сгребла со столика том и босиком поплелась в другую комнату, на холодный диван, читать. Чудища висели пиявками на обескровленной душе.
ПРАКИНО
Она прочитала о том, как Хаос родил Эреба-мрак, Метиду-мысль, Эрота-Агапию-любовь и Хепри-насекомое. (Ей сразу же сделался симпатичен Эрот-Агапия, потому что драгоценнее любви ничего нет и быть не может на Свете. И до чего же странно, что любовь всё же возникла из Хаоса!) И о том, как Метида просыпала бусины, и одна из них стала Солнцем. А Эрот-Агапия и Хепри вылепили каждый по глиняному кому и пустили ходить по орбитам вокруг бусины…
Значит, у бога любви есть целая своя планета! Которая находится как раз там, где предполагают учёные – по ту сторону Солнца! Это и есть Цитрон, который однажды увидели земляне и сложили стихи: Цитрон, о котором предполагают учёные! Пиявки отвалились. Было уже не так больно.
У Хаоса – самые разные исчадия, на то он и Хаос. Есть прекрасные, есть жуткие и жутчайшие. У Хепри восемь тонких лапок, членистое пузо, усики, твёрдый хитиновый панцирь и хитиновые челюсти. Он – страшнее всех насекомых на Земле, и куда страшнее своего земного подобия – жука-скарабея. Если Хепри явится людям, их охватит ужас. Но Хепри никогда не показывается. У него есть причины прятаться…
А когда Эрот-Агапия появляется, люди видят сияние! Потому что он – глиняный, почти круглый. А глиняные боги блестят и лоснятся. Глина их тел никогда не обжигается и не высушивается, она всегда влажна и упруга, как человеческое тело.
Ком белой глины, который скатал себе Эрот-Агапия, вначале служил ему местом для прогулок и сна… Он назвал свою планету Цитроном.
«Да разве этому можно верить? – усомнилась Цветка. – Откуда Гесиод знал, что делал там, на своей планете, Эрот-Агапия? Как он мог подглядеть? И не он же её назвал, а люди! Да это же просто мифы, догадки, архетипы, вылезшие из мира подсознания в мир слов!.. А может быть, это – изначальное знание людей? Может быть – правда?! Ведь и она догадалась об Апельсине ещё в детдоме! И почему творец не мог назвать свою планету так же, как потом люди?»
Цветка сама не заметила, что уже не думает стонать, а, очень уютно свернувшись на диване, водит белым пальчиком по странице.
Эрот-Агапия разукрасил Цитрон растениями – хвощами и папоротниками, липами и баобабами, пальмами и орхидеями, маками и ромашками, – каждое из растений было совершенно и вечно, декоративно и ароматно. А между тем их создатель оставался одинок в Космосе среди кровной родни, непохожих на него исчадий Хаоса… Ему нужно было слепить себе подобных.
Эрот-Агапия создал людей-андрогинов: изготовил их из белой небесной глины, но помягче, чем та, из которой произошёл сам. Их необожжённая плоть так же блестела, как его. Все они были его подобиями, бесполыми и совершенными, а называл он их «другими». Потому что они были как он, но другие.
«Откуда впоследствии и произошло слово „друзья“. Очевидно, цитронный язык и есть тот праязык, от которого взяли начало все остальные языки», – поняла Цветка.
«Другие» оказались так похожи на своего творца и между собой, что одинаково ходили и летали, у них даже были одни и те же мысли и желания. Тогда Творец догадался варьировать их черты и формы. Фигурки всё более разнились, и, наконец, «другие» стали действительно другими – и даже начали удивлять своего создателя неожиданными вопросами и затеями. С тех пор тысячелетиями белая небесная глина нежила пальцы Эрота-Агапии – он лепил себе друзей.
«Потом этот эстет, должно быть, стал лепить их из пластилина. Наверняка ему понравился пластилин. Может, это он его и придумал. Прапластилин. Может быть, это он подсказал Егорушке, как слепить мушарик. И мне!» – фантазировала Цветка.
Забот у народа Эрота-Агапии не было, а одни только приятные хлопоты. Народ жил в безмятежности, но не в праздности – он читал Книгу Жизни. Он познавал радость, любовался миром, занимался искусством.
Цитронаты не пребывали в мучительном невежестве относительно причин мира и собственного назначения, не было на Цитроне мрачной роковой загадки бытия, потому что не было болезней и смерти. Эрот-Агапия всё делал тщательно и прочно, его поделки не ломались и не портились от времени.
«А ведь я об этом догадывалась, – вспомнила Цветка, – вот именно так всё себе и представляла, как будто знала! Над вопросом о страдании бились настоящие философы, и они решили, что без зла не было бы и добра, – думала Цветка. – Я не философ, но мне кажется, зло отвратительно и не нужно. Страдания не возвышают, а унижают, причём безмерно. А добро прекрасно само по себе… Добро – это полновесный мир, а зло – вред и порча мира. Добро – настоящая жизнь. Добро – это и есть мир, где всё правильно смонтировано и слаженно. А философы… они придумали необходимость страдания в утешение страдающим людям».
…А так как у цитронного народа не было загадки бытия, земных, известных людям искусств, тоже не было. Тех, чьи корни произрастают из тоски и извечной тайны. Неоткуда было им произрасти на Цитроне! Вовсе не было литературы, искусства богооставленности. Цитронаты видели своего создателя, могли разговаривать с ним, и даже дотрагиваться до него – никаких вечных вопросов, одни ответы!
Искусство было безмятежно. Андрогины наслаждались творчеством так же, как их творец. Их прекрасный мир служил источником вдохновения, и они его воспевали. Плоды их искусства не были вещественны. Музыка, повисев в воздухе, исчезала. Так же и живопись. Музыка создавалась без инструментов, была заложена в естество цитронных людей, как в естество земных людей заложены пение и танец. Живопись цитронатов создавалась без основы и красок, кистей и прочих принадлежностей – одной силой воображения.
«А архитектура? Без пульманов, ластиков, бульдозеров и подъёмных кранов? – представила Цветка. – Получается, на Земле здания возводятся таким каторжным трудом, а музыка производится с помощью инструментов просто по причине несовершенного устройства земного человека. У землян мало возможностей, им приходится пользоваться многочисленными предметами и инструментами. На Земле бывают люди-арфы и люди-флейты, люди-контрабасы, люди-трубы, люди-гитары, люди-рояли и люди-автомобили, даже люди-грузовики и люди-подъёмные краны, – додумала Цветка. – да это же просто кентавры! Кентаврическая цивилизация!»
А на Апельсине всей промышленностью занимается демиург Эрот-Агапия. А люди пользуются его изделиями. Землёй, домами, своими собственными способностями. И наслаждаются.
…Зримые и слышимые образы, которые растворялись в воздухе и появлялись из него… Которые можно воспринимать, но не осязать… Цветка поняла, что Гесиод пытался описать искусство кино. Прообраз кино, оказывается, – невещественные, бесплёночные ролики цитронатов, плоды их радостной фантазии. Пракино цитронаты крутили силой воображения прямо в цитронном воздухе! Только, судя по описанию Гесиода, пракино было более синтетическим искусством, чем его подобие на Земле. Земное кино против цитронного – как пишущая машинка против компьютера. Кроме картинки и звука, в нём жили ароматы и дуновения, осязание и вкус, тепло и прохлада, пространство, свежесть, прозрения.
Но Эрот-Агапия великий бог не потому, или не только потому, что создал совершенный мир. Он изобрёл дружбу и любовь. Его мир зиждется на дружбе и скреплён любовью. Да, конечно, теперь кажется, всё просто! Мир удобно облегает цитронатов, и они этот мир любят. Никто там не имеет изъяна, поэтому они дружат. Вместе вкушают небесную манну и смотрят кино. Но такой закономерной и естественной любви-дружбы не было во Вселенной, пока не существовало Цитрона!
Хаос не любил своих детей. А дети Хаоса… Эреб качался на месяце-люльке, Метида вертелась перед зеркалом. Каждый был сам по себе. И от грусти одиночества Эрот-Агапия изобрёл дружбу, слепил себе друзей-андрогинов. А потом его озарило: он создал любовь, осторожно разделив андрогинов надвое… Получились половинки – двойняшки с единой душой и мягкими животами. И эти двойняшки стремились друг к другу, и каждый стал любить другого как самого себя. И сильнее, чем себя. Любить и похожесть другого, и его инакость, и тот же самый сияющий совершенный мир, Цитрон, но через его глаза – как через увеличительные линзы…
На Цитроне всё происходило не так, как об этом повествуется в страшных земных мифах. Люди-половины никогда не теряли друг друга, напротив, не расставались. Не могли расстаться.
Прочитав об этом, Цветка поняла, что она, скорее всего, тоже из этих разделённых цитронатов-андрогинов… Только она потерялась… Потому что не приспособлена существовать без своего Егорушки, совсем не приспособлена! Для неё мука – каждая минута одиночества, она – часть, а не целое. Вот почему она всегда ощущала себя инопланетянкой на этой Земле…
Половины андрогина получились неровные – на одной зазубрина, на другой зубчик. И творческие способности, воображение и фантазия тоже было поделено неровно. У одной половины оказались краски, у другой – основы под них. У одной – струны, у другой – смычки. Таким образом был разделён и весь творческий арсенал. И получилось так, что творить половинчатые люди могли только воссоединяясь. Любовь и творчество стали для них единым переживанием.
На цитронных просторах появился жанр любовного пения… Но не романсы, а дуэты! Цитронаты крутили свои ролики и свою любовь прямо в просторах цитронного неба. Их фильмы – вместо печального земного катарсиса – завершались космогоническим оргазмом, который и являлся прозрением сути вещей. Их эротическое творчество являлось хвалой Эроту. А оттого, что они, летая, пели, родилась земная легенда об ангелах, парящих в небесах и поющих хвалу Создателю.
Эрот-Агапия-креативщик творил и творил, казалось, создавать можно бесконечно – как черпать из бездонного резервуара живую воду. Фантазия его умножалась, красота в его руках приобретала новые образы и грани, совершенство разнообразилось.
Эрот-Агапия был тогда безмятежен, как и его народ. А народа кривобокой вопиющей безобразием Земли до времени не было во Вселенной, как и эстетики безобразного.
СОВЕРШЕННЫЙ ЧИТАТЕЛЬ
У районной библиотеки припарковался породистый кабриолет. Водитель, лёгкий и грациозный человечек в костюме жокея, направился прямиком в библиотеку. За ним влетела тучка тополиного пуха. Он ступил шаг и оказался по щиколотки погружен в пух. Холл был нарядный, с креслами и зеркалами, но всё занесено тополиным пухом, как снегом. Недаром на дверях висело объявление: «Требуется уборщица». Он стал подниматься по лестнице, а пух летел вниз, по ступеням, навстречу, овевая блестящие сапоги. Это так наглядно! Нет уборщицы, и пух некому вымести. Жокей усмехнулся. Пух полез за шиворот, защекотал щёки. Жокей, дуя на пушинки, шагнул в зал, где среди книжных шкафов подрёмывала библиотекарша.
Услышав шорох тополиного пуха, она помотала головой, открыла глаза и воззрилась на необычного читателя. Терракотового оттенка куртка, белые штаны, чёрные блестящие сапоги с наружными молниями. Элегантная маленькая светлая шляпа с целой копной белых перьев – перья шелковистые, мохнатые, похожие на страусиные. Но основная странность читателя заключалась не в костюме! Главное, что его отличало, – какая-то неземная лёгкость. Он ступал пружинисто, а то и вовсе скользил, как если бы явился не в сапогах, а на маленьких, незаметных роликах.
Читатель скользнул к конторке библиотекарши и попросил журнал «Гоп—ля». Он просил, как, наверное, никто и никогда здесь: не извиняясь, не понижая голоса, не скучно апатично, а ясно и воодушевлённо, как будто библиотекарша с бейджиком на груди («Таисия Алексеевна») не могла испепелить взглядом или словом, поставить на место официальным тоном, как будто вопрос о журнале был бесконечно интересен и для неё.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.