Ловушка Голда
- -
- 100%
- +
– Ты чокнутая.
Я не слушала дальше и ускорила шаг. У меня не было времени на критику. Ему придется постоять в очереди.
Сэд махал рукой. Я поняла это по светящемуся ободку у него на шее. В клубы он ходил только с этой штуковиной. Для привлечения девчонок. Грустный образ его не всегда сопровождал.
– Сестренка, мы поменяли столик. Здесь больше места. Надеюсь, ты не искала нас слишком долго.
– Зато она успела пролить на себя алкоголь, – вмешался Сэд.
– Ты же не пила? – Тим включил режим «ответственности».
– Да нет же. Успокойся, – я облегченно плюхнулась на диванчик, вытянув ноги. Сняла босоножки и еще больше расслабилась.
– Ты гениальна! – присоединилась ко мне Элиза. Кому-кому, а ей танцевать было намного тяжелее, чем мне. Ее шпильки достигали сантиметров пятнадцати.
– Вы надеваете неудобную обувь, чтобы потом ее снять, – снова Сэд вставил слово. Ничего против него не имела, но сейчас будут занудные речи. – Не понимаю вашу логику. Легче умереть.
– Так умри. Ты уже достал нас всех, – сказала сквозь усталость. Тим снова смотрел на меня, как мама, когда я не убиралась в комнате. – Что?
– Да, хотел бы, давно спрыгнул с крыши. – Альберт сел к Элизе. Он отпил «Секс на пляже» и протянул девушке. После глотков она тихонько положила голову на его плечо в клетчатой рубашке. Альберт нежно погладил ее по волнистым темным волосам. Я знала, что спустя несколько минут они поцелуются, и нам всем станет неловко.
– Легко. Мне просто страшно, что будет дальше. Смерти я не боюсь.
– А как бы ты хотел умереть? – я не унималась. Тим подсел ко мне и пнул мою коленку, чтобы я закрыла рот. Заметила, что включили ремикс Нелли Фуртадо. Обожала ее, но пришлось слушать суицидальные мысли Сэда под ее звучание. Не хотела же я попасться на глаза Джиму или Карле и сучке Еве.
– О, хорошая тема. Вообще я думал повеситься, но считаю, это слишком скучно. А вдруг у меня не получится? Веревка не выдержит или что-то еще. Ненадежный способ, в общем, – Сэд коснулся своего светящегося ободка.
– Может, повторишь судьбу Анны Карениной? – дальше помогала ему выбирать способ.
– Броситься под поезд – можно попробовать.
– Да хватит уже. Нашли тему. Если бы мне пришлось умирать, я выбрала бы самый безболезненный способ. Давайте закроем дурацкую тему.
– И поцелуемся, – Альберт поднял ее подбородок вверх и коснулся губ. Элиза закрыла синие глаза, и я увидела лишь блеск моря. При поцелуе Альберт иногда открывал глаза и смотрел на закрытые веки Элизы. У него кофейный взгляд, всепоглощающий. Особенно, когда дело касалось его девушки.
Как я и говорила, нам всем стало неловко. Тим пил воду, чтобы сделать хоть какое-то действие. Он не употреблял алкоголь. И не только, потому, что за рулем. Для него быть в состоянии помутненного рассудка непозволительно. Это казалось ему бесполезным времяпровождением.
– Пойду, поищу лезвие, – Сэд произнес недовольно. Ведь его размышления о суициде прервал какой-то поцелуй.
Они целовались неприлично долго. Начинала сверлить их взглядом. Мне не следовало это делать, ведь я отвлеклась и не заметила новых гостей за нашим столиком.
– Привет! Садитесь сюда. Мы ждали вас как раз, – Тим пригласил их. А я буквально была готова задушить его здесь и сейчас. Колени дрожали, руки потели, мой паспорт в трусах больно царапал кожу. Я представила, что это Сэд клацал меня найденным лезвием. Сейчас я бы тоже не отказалась от суицида.
– Мы сначала увидели Эмму, но не смогли уследить. Она так быстро ушла. Даже не заметила нас, – стерва Ева смотрела на меня злыми огненными змейками. Я чуяла, как она торжествовала.
– Как здорово! – Карла искренне радовалась встрече. И ей очень шло светло-зеленое платье. – Я скучала, – она села прямо рядом со мной. До этого Карла крепко обнимала меня, и я поймала аромат ванили.
Джим ничего не говорил, и мне становилось еще тяжелее сидеть на месте. Я ерзала, в горле было сухо. Забрала у Тима стакан с водой и осушила полностью.
– Вот это тяга к питью, – Ева пыталась меня задеть. Она говорила очень саркастично и постоянно сверкала зубами. Или клыками? Она же змея. Ева точно намекала про начало марта, про Весенний бал. Джим впервые посмотрел на меня. И я увидела в его глазах грусть. Мое сердце больно кольнуло.
– Ну, так куда вы собираетесь поступать? – Элиза вдруг отвлеклась от поцелуя и присоединилась к обсуждению разговора, который обычно бывал летом у бывших одиннадцатиклассников. Снова ужасная тема. Ведь я была уверена, что буду подавать документы в институты вместе с друзьями. Хотела поступить на режиссуру. Сейчас Ева начнет подкалывать меня. Хотелось порвать корсет и расцарапать ее большую грудь.
– Я уже поступила на Нефтегазовое дело. Нужно было лишь заплатить за первый семестр, – сказав это, Ева посмотрела на меня.
– А я еще жду ответ с педагогического. Там был конкурс сочинений, результаты не вывешены. Надеюсь, что поступлю на бюджет, – Карла виртуозно перевела взгляд Евы на себя.
– Джим, кстати, собирается закончить юридический. Будет самым красивым юристом. Дело уже выиграно, я считаю, – Ева взяла его за руку. На этом моменте мне стало плохо. Где Сэд и его лезвие?
Официант принес карбонару и сковороду с курицей, картофелем и грибами. В любом другом случае я бы обожралась, как свинья. Но сейчас ни один кусок даже самого божественного блюда не лез мне в горло.
Они сидели вместе, как парочка. Ева пила Маргариту через красную трубочку, превращая свои губы в утиные. Как вышел их союз?
– А ты что делаешь? Ты ведь так и не сдала экзамены? – Ева хотела меня вывести. И это все знали.
– Пойдемте танцевать, мы уже слишком засиделись, – брат спасал меня. Он такой был милый, когда заботился.
Толпой пошли расталкивать танцующих. Тим прыгал со мной, как совсем недавно, но моего настроя хватило только на переступания с одного места на другое. Тогда он подхватил к себе Карлу и заставил выделывать такие же движения, как он. Я знала: бывшая подружка тащилась по нему очень давно. Но Тим и понятия не имел об этом и воспринимал ее как сестренку.
Ева терлась о Джима всеми силами. А он, казалось, превращался в ее марионетку.
– Она такая сучка, – сказал мне Сэд, который оказался рядом. Как же я была благодарна ему. Впервые мне не хотелось помочь ему умереть. Его язвительный голос придал уверенности. – И зачем Тим позвал их сегодня?
– Так, они здесь из-за него?
– Да. Иначе это было бы неприятным совпадением, – я молчала. – Пошли выпьем.
Посмотрела на гирлянду в его глазах и согласилась. К черту обещания, к черту хороший образ жизни. Мне испортили вечер.
За столиком допила пиво Альберта и заказала виски с колой. У меня потребовали удостоверение личности, но я больше не ощущала соприкосновение картонки с кожей. Значит, я успела выронить паспорт. Отлично.
Вместо меня заказывал Сэд. Огорчение от потери паспорта испарилось со вторым стаканом виски. Мне действительно было хорошо. Тело горело, я готова на что угодно. Достала кубик льда из стакана и начала его обсасывать.
– Что ты делаешь? – спросил, улыбаясь, Сэд. Огоньки гирлянды в его почти черных глазах переключились на режим «постоянный». Я видела его заинтересованность, расположение ко мне. Понимала, что он хотел от меня. Это всегда видно по глазам.
– Ничего, – взяла губами лед, придвинулась ближе к Сэду и опустила кубик в его стакан с виски. Он сидел, замерев. Потом взял красную трубочку и положил в стакан. Я обхватила губами соломинку, посмотрела прямо ему в глаза и скользнула вниз плавным движением.
– Красивая помада.
– Красивая цепь, – посмотрела на его светящийся ободок и перестала играть губами с трубочкой.
– Эмма! Ты выпила? – рядом оказался Тим и остальные. Они словно хвостиком следовали за моим братом. Им удалось испортить мою авантюру.
– Да. И что? Мне восемнадцать, – повысила голос. Видела, как ухмыльнулся Сэд.
– Это ты позволил ей?
– Я не нянька для твоей сестрички.
– Вот именно, – встала из-за стола и пошла танцевать. Мне уже было так все равно, что рядом люди. Включили снова мою любимую Нелли Фуртадо, и я не могла стерпеть. Танцевала, как угорелая.
Вырвала бутылку с водой у Тима и показательно облила себя ею. Чтобы все тело ожило. На меня смотрели абсолютно все. И мне хотелось дальше творить беспредел.
– Ситуация с Весенним балом повторяется, – довольно произнесла Ева.
– Да закрой рот уже! – кричала на весь зал. Хотя шума было достаточно, но меня успело услышать большое количество людей. – Какая же ты дрянь.
Джим смотрел на меня непонимающим взглядом. Раньше я видела сплошную любовь. А теперь он видел во мне гадкую девчонку, которая бесцельно существовала. Джим не мог смотреть на меня дальше, он забрал джинсовку и ушел из клуба. Следом бежала Ева, схватившая его за руку.
Тогда во мне все разрушилось. И я не могла возобновить постройку. Потому что во всем была моя вина. Слезы держались комом в горле и хотели фонтаном вырваться наружу. Тим подошел ко мне, но я оттолкнула его руками и ушла дальше в толпу. Нужно было спрятаться. Перед глазами все помутнело, мне уже не так приятно, как было пару мгновений назад. Споткнулась и упала на голый пол, разбив колени, ударилась головой. Боль такая же, как во сне, когда Тим убил меня, кинув на асфальт. Я тотчас забыла ощущения. Мне не было больно физически. Я умирала внутри.
Никто не помогал. Все танцевали и пили. Я лежала на проклятом полу и не хотела вставать. Наверное, золотистое платье задралось, и были видны черные стринги. Лежала на боку, свернувшись в клубочек. По щеке медленно скатывалась слеза. А кругом сплошные ноги, туфли и белые кроссовки…
На прощание
Проснулась на коленях у Карлы. Даже в такую жару она надевала колготочки, или чулки, не знаю. Могла только нащупать капрон. Мы все еще были в клубе. Людей стало больше. Тим оживленно что-то говорил Сэду. Скорее всего, отчитывал за мое проникновение в царство алкоголя и кутежа. А Сэд стоял и молчал, но по сверкающей гирлянде в его глазах я видела, что его забавляла ситуация. Это видимо был мой дар – определять состояние человека по символам в глазах. И связано это со снами.
На танцполе уже не было ни воронов, ни незнаек. Сплошное месиво из поднятых рук вверх. Они бурно танцевали под Мукку и больше ничего не стеснялись. Тим не любил песни этого исполнителя. Считал их пустыми и слишком детскими.
Пухлая ручка Карлы нежно гладила меня по голове. Странное и далекое ощущение. Она часто так делала на переменах. Я уставала и клала голову на парту, а Карла также убаюкивала меня. В основном утомляла геометрия с заумными теоремами. Мы даже шутили о задании доказать, что перед нами треугольник. Зачем доказывать то, что и так очевидно?
– Мне нравится твоя стрела.
– Да, индастриал. Зато маме не нравится. Говорит: слишком много дыр в ушах.
Карла поцеловала меня в волосы, и я еще сильнее ощутила аромат ванили.
– Я скучала по тебе.
Молчала в ответ.
– Почему ты отвернулась ото всех? – Карла перешла к делу. Я видела, как Сэд уходил, наверное, снова за лезвием.
Молчала. Молчать проще всего. Ты и не врешь, но и не треплешь языком. А еще легко сказать «не знаю».
– Та авария, – напряглась, а поглаживания Карлы уже увы не действовали на меня успокаивающе. – Пойми, ты не виновата. И никто тебя не винит.
– Я знаю.
– Но ты страдаешь. Тебе не хватает разговоров с родителями, не хватает Джима и меня.
Вспомнила его разочарованный взгляд, посеревшее небо в глазах, и руку, сцепленную с рукой Евы. Для фоновой музыки сюда бы подошла «Это любовь» Скриптонита. Но Джима рядом не было. Он ушел. Уйди прочь, Скриптонит.
Продолжала молчать.
– Да, ты была за рулем, – решилась Карла. – Ты катала их по трассе, показывала, как здорово Тим научил тебя управлять автомобилем, – она не останавливалась, кто-нибудь заткните ее. – Да, ты не справилась с управлением, и ты врезалась в фуру… – а тут почему-то последовала тишина. Ну, как тишина. Веселье в клубе ничем не заглушишь. Тишина внутри меня. – Но они не умерли! Понимаешь? Они рядом. А ты продолжаешь винить себя. И ведешь себя совсем по-другому, – Карла не повышала голос, но ее слова отдавали в моей голове оглушающей болью. – Нас с тобой как будто потянуло в разные стороны. Я продолжала учиться, участвовать в олимпиадах, а ты сразу же начала напиваться и развлекаться с парнями после аварии, где пострадали твои родители. Они были в реанимации, но выкарабкались… ты себя винила и делала сумасшедшие вещи. Я просто волнуюсь за тебя.
– У нас с тобой разные интересы теперь, – это не повод отворачиваться от меня, подумала я. Именно Карла перестала общаться, когда узнала, что я разгулялась. Я, правда, хотела все рассказать ей, но она будто закрылась. И тогда я в ответ закрылась еще сильнее, чтобы больше вообще никого не подпускать к себе.
– Почему так? Мы были лучшими подругами, но ты все зачеркнула.
Столько разговоров за один вечер. Все постоянно давили на меня и слышали то, что хотели. Но я не могла дать им сладости для ушей. Назад пути не существовало. И никто не знал, что произошло на самом деле, кроме меня.
– Раз нас понесло в разные стороны, то я, пожалуй, понесусь сейчас отсюда, чтобы не портить твою атмосферу хорошей девочки.
Вызвала такси через телефон Сэда и уехала. Он даже не спросил, куда я еду. У меня не проходило ощущение нереальности. Зачем я это делала? Таксист предупредил меня, чтобы я впредь в таком виде не моталась по ночным улицам. Как будто ему было дело до меня.
Знакомая многоэтажка на Первомайской. Как же часто я ходила сюда. В этом дворике Джим катал меня на качелях, а звезды казались такими яркими, что мы пугались их близости.
Набрала номер домофона 211 и услышала гудки. Один, второй, третий… Бесполезно. Позвонила еще раз. С каждым звоном гудка в сердце отдавало дрожью.
– Алло, – сонный голос с другого края трубки. Я бы так хотела оказаться с ним в одной постели и прижаться к теплому плечу.
– Выйди, пожалуйста, – робко произнесла.
Он ничего не спрашивал. Я была уверена, он знал, что пришла я. Но выйдет ли он?
Пошла назад к качелям. Присела на холодное сиденье и начала медленно кататься, слегка двигая ножками. Небо сегодня было чистое, и я даже видела звезды. Слышала, как кричали матом девчонки в соседних дворах, шум автомобилей и громко включенного Скриптонита. Когда я стану водителем, специально приобрету мощные колонки. Не для того, чтобы мешать соседям ночью или выпендриваться музыкальным вкусом, моей целью будет переиграть такие громкие колонки других тачек.
Открылась дверь, и ко мне подошел Джим. Надел те же джинсы, рубашку, что и в клуб. Он снял джинсовку и положил мне на плечи. Думал, что мне холодно? Ни капли.
Он сел на соседние качели и также тихонько качался вперед-назад. Мы играли в детский сад. Молчали и катались.
– Зачем ты с ней возишься? – прервала тишину.
– Она пыталась понравиться мне, поддержать. Как и в школьное время, – Джим оправдывался очень убедительно. С примесью грусти и серьезности.
– Понятно.
– Обязательно так себя вести? – Джим смотрел на меня, тормозя качели. А я пялилась в землю, но даже сейчас ощущала край неба его глаз.
Он встал и подошел ко мне вплотную. Сел на корточки и мягко положил руки на мои колени, заставляя взглянуть на него.
– Ну, что случилось, расскажи мне, – его ласка заставляла таять мое тело. Как же давно он не касался меня.
Посмотрела в его небо и не увидела ни единого изъяна. Легкий ветерок запутался в его волосах, и пара прядей упала на глаза. Осмелилась поправить оплошность ветра. Провела рукой по его коже, убрав волосы назад. И не смогла сдержаться. Поцеловала его нежные губы. И теперь мне вообще ничего не страшно, ведь земли под ногами больше не было. Растворилась в долгожданном поцелуе.
Без слов он отвез меня домой и поцеловал еще раз на прощание.
Речи не были нужны. Такая молчаливая солидарность интимнее самых громких слов. Он не узнает правды, как и все остальные. Как бы сильно мне этого не хотелось.
Было или нет?
Нет, сегодня будильник заткнулся и дал мне возможность выспаться. Тим сделал выходной в воскресенье. Ура! «Цветочная открытка» еще не настолько успешна, чтобы нанимать продавцов и отдыхать самим.
После пьянки моя голова раскалывалась и требовала спокойствия. В выходные родители обычно уезжали в деревню к бабушке. Тим поехал с ними, а я отшельником осталась дома. К моему большому счастью.
Открыла голубые шторы и поразилась яркости солнца. Я чуть не ослепла от обилия света. На мне все еще было короткое золотое платьице, а босоножки лежали в углу. Сняла с себя наряд и увидела царапины сбоку от живота. Черт, я же потеряла паспорт! Сейчас еще и возня с документами начнется. Родители меня уничтожат. Ну и правильно. Я бы также сделала со своей непутевой дочерью.
Когда мылась в душе, услышала стук в дверь. Как же не вовремя. Я не собиралась открывать. Это точно не ко… а вдруг ко мне? Вдруг это Джим? Боже, воспоминания ночи резко всполошили меня. Стало так приятно. Надо скорее напялить халат и открыть дверь. Не могла допустить того, чтобы Джим ушел.
С мокрой головой и босыми ногами побежала по коридору и резко открыла дверь.
– Привет, секси, – сказал довольно Сэд. Разочарованно закрыла дверь перед его носом. Встала около зеркала и начала расчесывать длинные волосы. Помазала корни никотиновой кислотой, чтобы укрепить. Сэд все равно открыл дверь и зашел. – Твой брат очень волнуется. Мы с ним даже поссорились.
– Да, я видела, как вы стояли в клубе и бурно что-то обсуждали.
– Хм. Я думал, ты была в отключке.
– Что тебе надо? Тима здесь нет.
– Принес тебе паспорт, – круто развернувшись на носочках, посмотрела на его протянутую руку.
– Ого, спасибо… Спасибо большое. Не думала, что вообще найду его, – посмотрела на него другими глазами. Его гирлянда сегодня была не такая яркая, как вчера.
– Да не за что. Теперь и умереть можно.
Я поморщилась от его дурацких слов, взяла документ и убрала в шкаф.
– Ладно, дело сделано. Я пошел.
– Ты можешь зайти на чай, – я посчитала, что как-то негостеприимно с ним разговаривала. Он все-таки нашел паспорт и привез.
– Да нет. Здесь делать нечего. Будет скучно, как при смерти, – он подмигнул мне, и я увидела сияние ярчайшей лампочки гирлянды.
– Ладно, – улыбнулась. Сэд понимал, что нам будет стремно сидеть вместе. За столом. За чаем. Еще и после вчерашней трубочки. Боже, зачем только я обсасывала ее при нем. Проводила его, закрыла дверь и напоследок сказала, – спасибо еще, что дал вызвать такси!
– Какое такси? – только успел он спросить и уже скрылся в подъезде. Увидела лишь черные волосы. Слишком торопился.
Побежала к кровати, чтобы посмотреть на пропущенные сообщения или звонки от Джима, но ничего не было. Пусто. Такого быть не могло. Он всегда писал, когда случалось что-то неожиданное, а вчерашний поцелуй был явно одним из таких событий.
Ладно, сейчас только утро. Точнее полдень. Он напишет мне. Иначе никак. Иначе это не Джим.
В моей комнате было слишком солнечно, а закрывать шторы не хотелось. Тогда уже снова ночь настигнет меня. Бросила полотенце на пол. Еще немного подумала, подняла и повесила его на крючок в ванной. Не хотела, чтобы из-за такого пустяка мама поднимала шум, когда придет. Зашла к Тиму. Накинула на себя легкое платье и легла на мягкую кровать брата. В зеленой комнате приятно, не было резкого солнца, воздух свежий. У меня всегда душно и пахло чем-то странным, как будто кремом или духами, которыми пользовались бабули. И пыль на принтере. Кстати, это единственная незахламленная вещь в моей комнате. Как-то я хотела обклеить стены постерами, чтобы было стильно, но вышло только хуже. В итоге все постеры так и валялись кучкой на полу.
Зеленая комната – совсем другое дело. Здесь вообще не было и намека на частицу пыли. А зрение у меня идеальное. Тим купил полки из Икеи и расставил их книгами. У него три зоны, как он выражался. Рабочая – здесь ноутбук, тетради, ручки, папки с бумагами, адресная книга, ежедневник. В зоне отдыха у него, естественно, кровать с невероятно мягким одеялом салатового цвета, миниатюрные белые подушки по бокам и светящиеся звезды на потолке. Он заказал набор из Алиэкспресса. Но зимой здесь еще гирлянда светилась. Белая. И, конечно же, небольшой цветник. Он стоил, как отдельное государство. Единственное, что меня привлекало тут – это венок в стене. Остальное мне было не интересно. Иногда я клала в венок записочки типа «эй, придурок, как дела?» или «когда ты приготовишь мне лазанью, лох?». Напишу-ка сейчас еще одну.
Я осматривала комнату в поисках клочка бумаги. Нашла стопку А4, взяла ручку и накалякала: «Я кинула тебе ссылку на классную порнушку, не забудь посмотреть». Скомкала бумагу и аккуратно воткнула комок в веточки венка. Услышала, как Марс шаркал коготками по полу. Этот огромный плюшевый мишка прыгнул на кровать и сел прямо на подушку Тима. Такой неуклюжий и милый. Снова его глупо-грустный взгляд, как будто он каждый день таскал кирпичи на заводе. Не в силах сдержать порывы нежности я погладила его большую пушистую макушку и поцеловала в лоб. Марс громко мурлыкал, и мне нравилось звучание.
В голову пришла отличная мысль. Вспомнила фильм «Женщина-кошка» с Холли Берри, момент, когда кошка смотрела прямо в глаза девушке и дала ей суперсилы. Сделала точно также. Внимательно вгляделась в зеленые глазки Марса и долго-долго смотрела. Кругом тишина. Марс пялился на меня, я напрягла взгляд, и кот мяукнул. Что еще я ожидала от него? Очень жаль, что я не смогу спасать мир, как Женщина-кошка.
Вечерело. Джим так и не позвонил. Я посмотрела две части «Другого мира», а они очень долгие. Скоро должны приехать родители, поэтому я мирно выхожу на улицу, чтобы не встретиться с ними. Да и Тиму стыдно смотреть в упор. Я же пила почти всю ночь в клубе.
Не могла ждать. Ушла вниз по Калинина, почти дошла до забегаловки и набрала номер Джима. Поймала флэшбеки с ночи, столько же гудков я слышала в домофоне. Я дожидалась его ответа.
– Привет, слушай, хотела поговорить насчет вчера…
– Эмма, о чем именно?
– Ты прикалываешься? – не могла понять его интонацию. Он реально не мог вспомнить?
– Вообще-то нет. Ты вела себя не красиво. Хочешь поговорить о своем поведении?
– Но мы вчера целовались! – не сдержавшись, я крикнула на всю улицу. Девочка с огромными глазами посмотрела на меня. Она беззаботно сосала леденец. Мама ускорила шаг, чтобы дочка не слышала нас. – Мы целовались, – продолжила я спокойным голосом, но все еще сильно нервничала.
– Целовались? Ты совсем что ли?
И тут я поняла, что прошлой ночи не было вовсе. Поцелуй мне приснился. Я даже не поняла этого… Но как? Как такое могло быть? Земля под ногами исчезла. Я всегда знала, что видела сон. А тут реальность слилась с иллюзией. Но в какой момент я заснула?
– Эмма?
Моментально бросила трубку и побежала домой. Тело трясло, родители еще не приехали. Перематывала в голове события ночи, Карла, Карла… «Нас потянуло в разные стороны…» Это ее слова, были ли они реальны.
Вдруг я и сейчас спала? Меня будто облили ледяной водой. Нет, я точно в сознании. Тогда я жутко опьянела. Мне нужны ответы. Так. Успокойся. Сейчас позвоню Карле и спрошу. Пошла в зеленую комнату, чтобы прийти в себя. Здесь действовала неопределенная сила. Буквально обволакивалась умиротворяющей аурой Тима. Моя скомканная записка все также была просунута в ветки венка на стене. Марс царапал обои, пришлось прикрикнуть на него, чтобы перестал.
Карла, Карла, Карла… понесло нас, да. Она взяла трубку достаточно быстро, и я даже не знала, как начать беседу. Карла видимо знала.
– Привет! – кажется, она обрадовалась. – Ты как? После вчерашнего-то. Сильное похмелье? – теперь я слышала нотки переживания в ее голосе. Такая милая на самом деле. Если бы она еще не отказывалась от меня, было бы вообще круто.
– У меня ничего не болит. Все в порядке.
– Слава Богу, – она меня перебила. – Я хотела даже скорую вызвать, но Сэд сказал, чтобы тебя не трогали. Они с Тимом долго ругались.
– Сэд? – что-то слишком много его было в моей жизни. – А Элиза с Альбертом?
– Они вообще пропали на некоторое время, а потом появились. Тоже волновались за тебя.
– Показное волнение.
– А?
– Да ничего. Ты лучше расскажи про ночные приключения, – откуда я знала, что мне не снится сейчас сон? Чувство страха накрыло меня безжалостным грубым одеялом.
– Ты совсем не помнишь? Блин, Эмма, тебе надо переставать злоупотреблять… Я действительно волнуюсь…
– Не переживай. Просто расскажи, как все прошло, – я уже не могла слушать ее, мне были нужны факты. Голые факты. Иначе взорвусь.
– Хорошо. Ты напилась с Сэдом, потом обозвала Еву тварью или мразью, – дааа, как я обрадовалась, что это было в реальности. – А потом ты пошла на танцпол, кричала, танцевала. Джим с Евой ушли.