Время одуванчиков. Рукопись из генизы
- -
- 100%
- +
Степанов улыбнулся:
– Вот, правильно, давай успокаивайся. Нервы надо беречь. Пойдем прогуляемся по Неглинной, я рядом с театральным училищем кафешку знаю, там и перекусим.
Через десять минут они засели в уютном местечке под нехитрым названием «Щепка» и заказали еду. Джем поглядывал в окошко на проезжающие мимо машины и легонько постукивал зажигалкой по деревянной столешнице.
– Вот что ты думаешь делать, Сань? Может надо этих оборотней в погонах притащить на Лубянку и расколоть, кому они сливают ход следствия?
Степанов ухмыльнулся:
– Ага, прямо всю следственную бригаду… Я тебе говорю, успокаивайся. Надо реальный план выработать, а не искрить эмоциями. В конце концов, ничего не произошло из ряда вон выходящего. Подумаешь, встречу назначили. Значит, хотят что-то предложить.
– Почему это? С чего ты так решил?
– Это же элементарно, Ватсон. Источник информации у них и так есть, и поинтереснее, чем ты. Но им нужно что-то, чего они от ментов получить не могут. И они хотят получить это от тебя, раз вышли на контакт. А как получить? Вот и будут предлагать варианты.
Подошла официантка с подносом и аккуратно поставила перед ними глиняные горшочки. Джем приоткрыл крышку на одном, с удовольствием втянул ноздрями запах мясной солянки и тут же взялся за ложку. Степанов последовал его примеру, и несколько минут оба молчали, расправляясь со своими порциями. Джем отстрелялся первым, и откинувшись на спинку стула, предложил:
– Может, повторить, Сань, как считаешь? А то я то ли ел, то ли радио слушал…
Степанов возразил.
– Подожди, сейчас отбивные принесут, думаю, будет в самый раз. Они здесь огромные.
Джем поинтересовался:
– А ты сам в «Арагви» бывал? Я только слышал про него…
Степанов пожал плечами:
– Да ничего особенного. Шалман полнейший. Публика разношерстная, в основном этнические криминальные группировки и коммерсы, с ними связанные. Раньше, конечно, ресторан марку держал. Но это давно, при коммунистах было, во времена Советов.
Джем кивнул:
– Да, точно. Его вроде еще Сталин и Берия организовали. В тридцать восьмом. Грузинам без ресторана никак. Говорят, весь цвет Москвы там собирался.
– Сейчас все изменилось. Бомонд в другие места перебрался. То, что тебе именно там встречу назначили, позволяет сделать некоторые выводы.
Им принесли отбивные, и Джем убедился, что Степанов был прав – их размер действительно радовал глаз, да и на вкус они оказались превосходными. Ловко орудуя ножом и вилкой, он поглядывал на Степанова.
– Ну и что ты думаешь, это бандосы какие-то?
Степанов оторвал взгляд от своей тарелки и задумчиво ответил:
– Ну, вряд ли какие-то отморозы в чистом виде, но с криминалом связанные несомненно. А учитывая его акцент, как ты говоришь, то, скорее всего, грузины или армяне. Если бы я сам слышал его, то точнее бы сказал.
Джем прищурил один глаз:
– Не, я не разбираюсь. Я узбека-то от таджика не отличаю, а грузина от армянина тем более.
Степанов что-то прикинул и заявил:
– Я тебя подстрахую. Время еще есть, я приглашу одну мадемуазель из нашего архива посидеть в ресторане. Думаю, ей будет интересно.
Джем усмехнулся:
– Вот ты жук. За мой счет амурные вопросы решаешь…
– Исключительно по долгу службы, – засмеялся Степанов. – Если бы ты ее видел, у тебя таких мыслей не возникло бы. Но я буду глупо там выглядеть, если один припрусь и сяду кофе пить, как Шарапов. Весь шалман только переполошим.
– А у тебя с собой есть парабеллум? – поинтересовался Джем.
Степанов отмахнулся:
– Да прекращай ты. Никто не будет в центре Москвы «красную жару» устраивать. Мы же не Шварценеггеры какие-нибудь. У тебя задача крайне проста – прийти, выслушать, уйти. А я постараюсь их срисовать. Потом видно будет.
Джем согласился:
– Да мне-то по барабану. Меня бандосы не особо напрягают. Меня бесит, когда они с ментами в одной упряжке работают. В этом случае менты гораздо опаснее. Думаешь, мало таких случаев бывало, когда пацанов на «стрелке» менты принимали? А потом при шмоне наркоту им подкидывали или еще какой-нибудь запрет… Потому что те, с кем они рамсили, с ментами работали и по-простому их сливали.
– Нет, это не тот случай. Просто даже сам посуди, уровень какой – писатели, рукописи… Такие темы предполагают наличие интеллекта. Если даже ментов и подключают, то серьезных. Это не за палатку с алкашкой где-нибудь в Строгино тереть. Хрусталев кому-то действительно важному на мозоль наступил.
Они еще немного посидели, пока пили кофе, и прикинули все до мелочей. Степанов позвонил своей знакомой и договорился о встрече. Потом Джем рассчитался и пошел за машиной, а Степанов направился в сторону метро.
Было без трех минут девять, когда Джем вышел на Тверскую площадь, глазами отыскав вход в ресторан напротив памятника Юрию Долгорукому. В темноте ярко горели неоновые буквы «Арагви», а вдоль бордюра в ряд блестели лаком роскошные автомобили, преимущественно «мерседесы» S-класса, которые в народе уважительно звали «кабанами». Возле некоторых машин кучковались крепкие ребята в кожаных куртках, ведя оживленные беседы.
Тяжелая дверь с огромным стеклом пропустила Джема вовнутрь, и он окунулся в знакомую по другим подобным местам липкую атмосферу, наполненную табачным дымом, шумными разговорами и громкой музыкой. В фойе его тут же приветствовал вежливый человек в дорогом черном костюме с золотыми пуговицами.
– Добрый вечер. Могу чем-то помочь?
Джем спокойно посмотрел на него:
– У меня здесь встреча, но я не знаю с кем.
Тот понимающе кивнул:
– Да, конечно. Как ваше имя?
– Джем.
Вежливый человек снова кивнул:
– Да. Вас ждут. Пойдемте со мной.
И он повел Джема куда-то вниз по лестнице.
18. Петров
В купе было темно, лишь изредка вспыхивали одинокие фонари глухих разъездов и неведомых полустанков. Мерный стук колес задавал ритм, завораживающий своим постоянством, но время от времени ускорялся в синкопе под аккомпанемент железных ложечек в чайных стаканах на столе, когда вагон, негромко постанывая, проходил стрелку. Уютно посапывал во сне Степан Николаевич, отвернувшись к стенке, а в синей темноте слышалось размеренное дыхание пассажира с верхней полки.
Иван Иванович даже не пытался заснуть, вытянувшись на тощем матрасе, застеленном сероватым бельем с едва уловимым железнодорожным запахом. Он лежал с открытыми глазами, а мыслями был на скамейке под зеленой перголой в Летнем саду, где жарким июльским вечером они разговаривали с Хрусталевым. Иван Иванович тогда специально приехал в Петербург – Хрусталев заранее, дня за три, позвонил, рассказал, что приезжает из Москвы на конференцию, и попросил о встрече.
– У меня к вам совершенно потрясающее предложение, но мне не хотелось бы обсуждать его по телефону. Если есть возможность, приезжайте.
– Но хотя бы обозначить тему разговора вы ведь можете?
Хрусталев согласился:
– Да, конечно. Это касается нескольких документов из коллекции Аврама Фирковича. Я думаю, вам будет интересно.
Иван Иванович уже год не был в северной столице, с тех пор как Анри Волохонский перебрался на Тенерифе – ему врачи порекомендовали сменить холод и сырость на вечную весну. И от предложения Хрусталева, скорее всего, Иван Иванович отказался бы, но стояла замечательная погода, и захотелось на несколько дней сменить обстановку. Поэтому он коротко ответил:
– Хорошо, я приеду.
Они встретились в ресторане Дома ученых на Дворцовой набережной, где Хрусталев блистал красноречием в компании седовласых мужей профессорского вида. Ивана Ивановича он приветствовал, подняв бокал с красным вином, и с улыбкой пояснил:
– У нас конференция плавно перешла в симпозиум. Вам ведь, конечно, известно, что у древних греков симпозиумом называлась совместное пиршество, а если по-простому, то попойка. Вот мы и поддерживаем многовековые традиции. Присоединяйтесь к нам!
Иван Иванович покачал головой:
– К сожалению, не могу. У меня еще есть планы. Поэтому хотелось бы сначала все-таки дела обсудить.
Хрусталев покорно кивнул:
– Нет так нет, – он сделал большой глоток из бокала и, поставив его на стол, обратился к своей компании. – Коллеги, я вынужден вас покинуть, у меня важный разговор.
На набережной громко шумел поток автомобилей, и Хрусталев предложил дойти до Летнего сада. Иван Иванович поддержал – в такой теплый вечер прогуляться по Петербургу было настоящим удовольствием. Красный диск солнца медленно катился к шпилю Петропавловской крепости, бликуя на темной воде Невы.
Они неспешно направились в сторону Троицкого моста, постепенно погружаясь в разговор. Хрусталев несколько театральным жестом указал на окружающий пейзаж и продекламировал:
– Люблю тебя, Петра творенье… Хотя, конечно, все, что мы сейчас видим, это уже далеко не петровская эпоха.
Иван Иванович усмехнулся:
– Если не считать Петропавловки. Собор как раз при Петре строился. Архитектор Доменико Треззини, итальянец швейцарского происхождения.
– Ну, Иван Иванович, вы же прекрасно поняли мою мысль. Петербург – отражение масонской идеи идеального города. Все его видные строители были масонами.
Иван Иванович не переставал улыбаться:
– Ну так масоны и есть каменщики, строители. У вас невольный каламбур получился.
Хрусталев засмеялся:
– Да. Но вы, конечно, понимаете, что я хочу сказать. Петр город основал, но строили его уже другие люди и в другое время. И строился он по единому плану, в отличие от Москвы с ее хаотичной застройкой. А в этом плане регламентировано все, учтена каждая мелочь, деталь – кто строит, где, из чего, как. Типовые проекты для разных типов застройщиков. Регламент строительства. Регламент эксплуатации зданий и прилегающих территорий. В общем, это коллективный результат многих людей, объединенных общей идеей. И результат, прямо скажем, уникальный.
– Соглашусь с вами. Подражая Творцу, как Великому Архитектору Вселенной, петербургские масоны создали свою реальность. Этот город действительно не похож на другие. Но вы пригласили меня приехать, чтобы поговорить об истории Петебурга? Или о масонах?
Хрусталев кивнул:
– В какой-то мере и о них тоже. В качестве предыстории. Но я бы присел где-нибудь, чтобы на ходу не разговаривать. В Летнем саду есть такой укромный уголок, надеюсь, он окажется незанятым.
Через несколько минут они расположились на скамейке под перголой, увитой ползучими зелеными плетями. Здесь действительно было малолюдно – основные дорожки со статуями и фонтанами, где любят гулять туристы, находились в другой стороне, а в эту часть сада приходили только завсегдатаи в поисках покоя среди старых вязов и лип. Чуть поодаль за деревьями угадывалась Фонтанка, по которой то и дело сновали трамвайчики, разрывая тишину жестяными голосами экскурсоводов, усиленными динамиками.
– А вам известна история Древнего и принятого шотландского устава масонов? – спросил Хрусталев.
Иван Иванович пожал плечами:
– Естественно, я кое-что читал об этом, но специалистом не являюсь. Знаю, что он был принят в самом начале девятнадцатого века в городе Чарльстон, в Южной Каролине. А привезли его в Америку примерно на полвека раньше.
– Да, совершенно верно, – понимающе кивнул Хрусталев. – Фактически это самый распространенный масонский устав. Ведь что такое устав по своей сути? Система масонских знаний, учения, ритуалов, традиций – словом, все, что определяет практическую жизнь организации. Своего рода система ценностей. Ну и, понятно, устав фиксирует иерархию в масонских ложах, которые ему подчиняются.
Иван Иванович с легкой улыбкой посмотрел на него:
– Я думал, вы специализируетесь на гебраистике, и вам ближе еврейская культура.
Хрусталев усмехнулся:
– Вот именно поэтому я и стал интересоваться масонами. Думаю, смысла нет пересказывать всю историю этой организации. Вы же понимаете, что вся общественная жизнь двух столетий во всех странах мира была пронизана идеями масонов. Петербург – это яркий пример, но помимо него есть и другие, не менее великолепные города. Тот же Вашингтон – это же сплошной символизм.
Иван Иванович согласился:
– Если на то пошло, то само возникновение государства Соединенные Штаты Америки стало возможным только благодаря деятельности масонов. Джордж Вашингтон, да и многие другие президенты, были масонами высокого градуса.
– Да, именно. Создание Соединенных Штатов и было целью Ордена поиска.
– Никогда не слышал о таком.
– Это скорее метафора, – слегка поморщился Хрусталев. – Орден поиска – своеобразное объединение мыслителей и философов самых разных стран и эпох. А объединяет их Знание – тайная суть древних религий. Рыцари Святого Грааля, тамплиеры, христианские и еврейские каббалисты, розенкрейцеры, иллюминаты – все они занимались поиском. Если не принимать во внимание разницу в ритуалах и символах, то искали они идеальный общественный строй, государство, управляемое царем-философом, способным привести людей ко всеобщему благу.
Иван Иванович скептически покачал головой:
– Чересчур расплывчато, конечно, но в какой-то мере соглашусь с вами. Не вдаваясь в детали. Но все-таки интересно, к чему вы ведете свою мысль.
– К истории масонов Америки. Именно на их верованиях и идеалах зиждется существование американской нации. Но, как выясняется, у истоков американского масонства стояли иудеи. Собственно, и привез в Америку Шотландский устав масон, имеющий градус Верховного князя царственной тайны. У него был патент о назначении Великим инспектором для всех частей мира. А по происхождению он был иудеем-раввинистом, родившимся Крыму.
Иван Иванович приподнял бровь:
– Даже так? И из чего это следует?
Хрусталев с некоторым вызовом посмотрел ему прямо в глаза и ответил:
– Из некоторых документов в коллекции Аврама Фирковича.
19. Янка
Она пришла в сознание разом, как будто включилась, и, вырвавшись из небытия, сделала глубокий вдох. Реальность ее не обрадовала. Несмотря на темноту, Янка сразу же поняла, что находится в багажнике автомобиля, да еще со связанными за спиной руками. И как-то механически отметила, что ей не страшно, но это потому, что она испытывала глубочайшее недоумение – как такое вообще возможно, и почему.
За три года семейной жизни с Джемом она, конечно, наслушалась от него разных историй, тем более что оба любили иногда зависнуть перед телевизором с каким-нибудь криминальным сериалом. И порой просмотр превращался в моноспектакль Джема – он с сарказмом и очень эмоционально критиковал сюжетные нестыковки, приводя реальные примеры из бандитской жизни. Он поддерживал знакомства со многими людьми из этого круга, хотя сам уже не лез ни в какие мутные расклады. И Янка понимала, что жизнь вокруг полна опасностей. Но это дома, в России, где возможно все, а внезапно оказаться похищенной в Риме… Янке вдруг показалось, что это просто дурной сон.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.