Тантра, переданная шепотом

Чандра только что доел свою половину еды, которую принесла ему Лила. Он встает и осторожно идет в темный коридор. Через несколько шагов странное чувство начинает беспокоить его, чувство, которое он хорошо знает. «Враг здесь, ожидает меня», – бормочет он. Вся его защитная система приходит в готовность. Он идет более осторожно и медленно, чем обычно. Подойдя к входу в Пещеру Инициации, он останавливается. Он чувствует что-то, чего не было там раньше – огромную силу, которая, возможно, способна убить его. Он больше не чувствует сладкой и нежной энергии, которую ощущал обычно, заходя в пещеру. Внезапно у него возникает ощущение, словно женщина исчезла, и появился кто-то другой, что-то даже нечеловеческое. Его прошлое воина советует ему быть предельно бдительным и быть готовым драться. Одновременно слова Лилы возникают в его сердце: «Сдайся…» Ему требуется все его мужество, чтобы войти в пещеру.

Пема чувствует, как он подходит к коридору. Она чувствует и слышит его издали. Она чувствует пищу, которую он несет, его запах и его страх. Она садится справа от входа, ожидая, полностью бдительная, свою добычу.

Чандра медленно наклоняется и ставит тарелку на землю. Он потеет. Он знает, что что-то не так. Он ощущает огромную опасность. Когда тарелка касается земли, Пема, тигрица, прыгает на него со всей своей силой. Они приземляются на землю и катятся по полу, пока Пема не оказывается сверху на Чандре. Он не двигается. Он помнит указания Лилы: «Если она войдет с тобой в контакт, сдайся».

Энергия Пемы словно огонь. Он чувствует, как она обжигает все его тело. Тигрица Пема перестала двигаться. Все ее чувства открыты. Все ее тело пульсирует жизнью.

Она начинает обнюхивать лицо Чандры, его волосы, шею. Она опускается вниз к его груди, животу. Чандра оживает все больше и больше. Его страх превращается в огромную жизненность. Когти тигрицы срывают его лунги, единственную одежду, которая на нем была. Теперь его лингам обнажен и находится перед носом тигрицы. Она нюхает его, кажется, с огромным удовольствием. Это пробуждает в Чандре сильную сексуальную энергию. Его дыхание становится глубже, и его лингам медленно поднимается. Тигрица опускается к ногам Чандры, обнюхивая его бедра, его лодыжки, его стопы. Удовлетворившись, тигрица начинает лизать его ноги по направлению вверх, вплоть до лингама. Она аккуратно лижет их, двигаясь к животу, и, наконец, добирается до его шеи и лица. Чандра охвачен теплой энергией, которую не может распознать. Он чувствует себя все более и более захваченным чем-то большим, чем он сам. Тигрица нежно кусает мочки его ушей. Она издает звуки в его ухо. Лингам Чандры становится вибрирующей колонной света. Энергия движется вверх по его позвоночнику. Он ощущает себя огромным мощным столпом света. Тигрица покусывает его по всему телу. Она ест его. Чем больше она ест его, тем больше Чандра отпускает и чувствует, что исчезает в темноте. Словно темнота поедает его. «Сдайся…» Слова Лилы то и дело возвращаются в его сердце. Тигрица останавливается. Она сидит на лингаме Чандры. Ее руки подняты в воздухе. Она смотрит вверх. И она чувствует, что она впитывает свет из тела, лежащего под ней. Она в экстазе. Чандра ощущает, что находится внутри нее, хотя его лингам не внутри ее йони. Он чувствует единство с ней, единство с темнотой. Так они пребывают вместе в мгновении вечности. Насытившись, тигрица медленно спускается с Чандры, уходит и сворачивается в клубок в углу пещеры. Чандре требуется некоторое время, чтобы встать. Он идет обратно по коридору как пьяный, в конце концов, падая на свой стражеский пост снаружи. Он охвачен новым чувством и ощущает боль в груди. Он начинает плакать. Он не знает почему, но это ощущается как нечто хорошее.

Тигрица постепенно покидает тело и энергию Пемы. Пема снова или, может, впервые становится человеком. Она чувствует себя полностью обновленной, возрожденной. Она идет в Пещеру Воды и входит в ванну. Она остается там, не двигаясь, просто чувствуя свое тело. Пролежав, расслабляясь, в ванне некоторое время, она выходит и ложится на кровать. Очень нежно она гладит свое тело. Она словно впервые чувствует свое тело, дотрагивается до своей груди, до своего живота, лица, ног, стоп, йони. Много новых ощущений проходит сквозь нее, и она приглашает их с глубокой благодарностью. Она чувствует себя богиней, она чувствует себя божественно. Прикосновение к своему телу становится священным действом, молитвой жизни. Слезы благодарности струятся из ее глаз. Она кладет руки на свою йони и мягко дышит. Она купается в ауре блаженства.

Когда Лила приносит пищу Чандре, то находит его полностью изменившимся. Выражение его лица другое, более мягкое, более уязвимое. Он выглядит удовлетворенным. Она ставит тарелку с едой рядом с ним и смотрит на него. Он опускает взгляд, как он делает, когда смущается. «Посмотри на меня, Чандра», – просит она любяще. Чандра медленно поднимает на Лилу глаза. Когда их глаза встречаются, он заливается слезами. Лила обнимает его. «Очень хорошо, – говорит она. – Ты встретил темноту, и темнота встретила тебя». Когда слезы Чандры высыхают, он смотрит на нее. «Я не знаю, что происходит, – говорит он. – Она не человек, она…»

Лила останавливает его. «Она божественна, как божественен и ты. И только когда вы божественны, вы стоите того, чтобы называться людьми, Милый, не прежде».

«Она могла убить меня, но вместо этого завладела мной. Я чувствую себя полностью в ее власти. Я не могу ее отпустить. Я чувствую ее все время. Я чувствую себя внутри нее все время, – говорит он мягко. – Я не знаю, что все это значит, Лила… Не знаю…»

«Ты влюбляешься, Милый. Наконец-то тобой овладевает любовь. Сдайся!» – отвечает она. «Люби ее», – говорит она настойчиво.

«Но я не знаю ее, я даже не видел ее…»

Лила прерывает его смехом. «Твое сердце видело ее, чувствовало ее. Твое сердце знает ее. Твоя внутренняя женщина всегда с тобой. Ты никогда не разлучался с ней. Теперь ты начинаешь признавать ее. Ты влюбляешься, Милый». Чандра улыбается и закрывает глаза. «Да, она всегда была во мне, но я отрицал ее. Да, темнота всегда была во мне. Теперь я позволяю ей завладеть собой. Теперь темнота моей внутренней женщины – друг и больше не враг». Он открывает глаза и смотрит на Лилу. «Благодарю тебя», – произносит он, кланяясь ей.

Она дотрагивается до его головы. «Теперь Махамудра развернется внутри тебя и в свое время внутри нее тоже. Просто сдайся. Все произойдет в правильный момент».

Пема чувствует себя очень мягкой и хрупкой, когда просыпается ото сна. Она садится и открывает глаза. Темнота кажется плотнее и глубже, чем раньше. Пеме в этом очень комфортно. Теперь она чувствует себя в темноте как дома. Она мягко смотрит в нее. И вскоре ее тело начинает медленно двигаться. Она отпускает себя в это движение. Теперь она знает, что сопротивляться нечему. Она знает, что таинственный дар снисходит на нее, овладевает ею. Ее тело мягко движется и останавливается в красивых грациозных позах. В этот раз движения гораздо приятней, чем в первый, больше похожи на танец.

По очереди Пема ощущает себя растением, потом цветком, деревом, водорослью… Она проходит через весь спектр растений. Это глубокое отпускание. Она больше не человек. Иногда ее тело мягко встает и вытягивает руки вверх к небу и застывает так на долгое время, не двигаясь. Пема – дерево. Она чувствует все, что может чувствовать дерево. Процесс очень мощный и обновляющий.

Когда растения и деревья прошли глубоко сквозь тело Пемы, что-то иное берет верх, что-то более плотное и неподвижное. Пема опущена на пол этой таинственной энергией, которая движется сквозь нее. Пема принимает согнутое положение. Все останавливается. Ее дыхание становится поверхностным, сердцебиение замедляется до минимума. Все становится тихим, спокойным, неподвижным. Пема – скала. Она не может двинуться, даже если хотела бы, ее тело не отвечает. Скала – недвижимая, тяжелая, сплошная – вот где она сейчас. Нечего делать, некуда идти, не о чем думать. Пема-скала наслаждается собой, своей неподвижностью, своей глубокой укорененностью в земле, своим вечным существованием. Для скалы больше нет ни времени, ни пространства. Пему нигде не найти. Ее сознание уходит в одну-единственную точку, в центр скалы, в живот скалы. И там, в центре, сознание Пемы проникает в смерть. Она не боится. Смерть кажется наполненной светом и очень живой. Энергия смерти начинает распространяться по всему ее телу и приносит ее снова в человеческое существо. Тело Пемы нежно садится. Смерть повсюду, во всех ее клетках, и такая живая, вибрирующая светом. Нечего бояться. Это теплое и дружелюбное любящее пространство. Пема сидит, не двигаясь, просто чувствуя смерть внутри себя и снаружи. Вся пещера наполнена смертью. Она почти может дотронуться до нее как до плотного облака вокруг. Она по-прежнему чувствует тяжесть внизу живота, в своей матке. Она знает, что ее месячные должны скоро начаться, возможно, в любой момент. Она бдительна, восприимчива ко всем ощущениям в теле, в матке, в йони и к измерению смерти, которое завладело всей ее энергией. У нее возникает впечатление, что смерть пришла, чтобы перевезти ее на другой берег. Она чувствует себя такой счастливой, в этом так много света. Она ждет и ждет, чтобы смерть забрала ее, обняла ее. Огненное ощущение поднимается в ее матке, словно что-то готово взорваться. Она расслабляется в нем. «Ты несешь смерть и рождение внутри себя». Воспоминание о словах Ламы спонтанно появляется в ее сердце. «Смерть не приходит снаружи. Это не внешнее событие, ожидающее, чтобы однажды неожиданно прыгнуть на тебя и уничтожить. Нет, смерть внутри тебя. Она внутри тебя с самого твоего рождения. Она в твоем животе. Когда приходит пора, она раскрывается и уносит тебя на другой берег. Но поскольку все боятся смерти, никто сознательно не идет в смерть. Большинство людей умирает неосознанно. Они упускают великую возможность пробуждения, освобождения. В глубокой медитации, когда ты достигаешь своего центра, ты подходишь к смерти. Медитация – это попытка подружиться со смертью до того, как ты умрешь. Медитация – это процесс умирания без покидания своего тела. Ее назначение в том, чтобы помочь тебе осознать, что ты всегда была здесь. Что ты никогда не рождалась и никогда не умирала… И когда смерть и рождение соединяются, внутри тебя происходит великий танец. Он называется Махамудра – Великий Символ».

Пема расслабляется в мудрости Ламы, распускающейся в ее сердце, тем временем, как ее матка становится все тяжелее и тяжелее. Наконец-то, смерть взрывается в ее теле. Ее первая лунная кровь вытекает из йони, и великий свет как молния пронзает ее из центра живота до середины лба, до ее «третьего глаза». Он настолько яркий, что причиняет боль. Он наполняет всю ее голову. Пема охвачена оргазмической волной, проходящей сквозь все ее тело. Она радостно смеется. Как оргазмично умирать! Это такой огромный сюрприз – встретить смерть таким образом. Это идет вразрез со всем, что она думала о смерти. Настолько это живое, вибрирующее и невероятно светоносное переживание.

В течение последнего дня или около того Чандру не покидает ощущение, что Пема умирает. Он не знает, что делать с этим чувством. Оно злит его, причиняет дискомфорт и часто наводит грусть. Он созерцает это целый день, и, тем не менее, как ни странно, чем больше он двигается в это чувство, тем больше возникает радости, смывающей его негативное настроение. И это тревожит его еще больше, поскольку в понимании Чандры смерть и радость не сочетаются. Для него невозможно думать о смерти таким образом. Он видел, как люди умирают. Он сам убивал людей. Он знает, как выглядит умирающий человек: напуганным, ужасно напуганным! Но он не может отрицать пространство, которое он чувствует внутри себя: огромная теплая оргазмическая энергия, движущаяся у него в животе. Это совершенно противоречит его идеям и прошлым переживаниям, связанным со смертью. Когда Лила приходит, принеся еду, он спрашивает: «Моя принцесса, возможно ли для смерти и радости объединиться?»

«Милый, посмотри в мои глаза. Что ты видишь?»

Чандра смотрит глубоко в глаза Лилы. Они проводят долгое время в тишине, просто глядя в глаза друг другу, не мигая. Сквозь них проходит интенсивный огонь.

«Что ты видишь?» – настаивает Лила. Чандра смотрит глубже. Его сердце теплеет, и он чувствует себя охваченным огромной благодарностью, молитвой, невероятной радостью. Слезы начинают мирно течь из его глаз.

«Я вижу любовь, безусловную любовь», – шепчет он.

«Любовь – это радостная смерть, Милый», – отвечает она и закрывает глаза. Чандра смотрит на нее некоторое время и закрывает глаза. «Любовь – это радостная смерть…»

Изречение Лилы резонирует в его сердце. Он не знает, что оно значит, но, кажется, сердце понимает его инстинктивно.

Когда он открывает глаза, Лилы уже нет. Он всегда удивляется, как ей удается двигаться так тихо, что он никогда не слышит ее ухода. Словно она испаряется, превращаясь в разреженный воздух. Он съедает совсем немного той пищи, которую она принесла. С тех пор как он встретился с Пемой, тигрицей, он не очень голоден. Он чувствует удовлетворение, которое, кажется, питает его лучше всякой пищи.

Он входит в коридор. Как только он оказывается в темноте, им овладевает ощущение вхождения в смерть. «Может быть, она умирает», – начинает он волноваться. Чем ближе он подходит к Пещере Инициации, тем больше ощущает смерть, чувствует ее запах, может почти прикоснуться к ней. Его ум начинает паниковать, но сердце радуется все больше и больше. Он останавливается в середине коридора и садится с закрытыми глазами. Он чувствует, что не может подойти к своей внутренней женщине в таком замешательстве. Он переносит свое внимание на сердце и успокаивает дыхание. В его уме носится тысяча мыслей, идей и концепций о смерти. Он расслабляется в своем сердце. Он не борется с умом и не пытается его остановить. Он просто наблюдает за ним, мягко дыша в свое сердце. Вскоре радостное пространство его сердца снова одерживает верх. Ум оставлен далеко позади. Чандра возвращается в поток своего сердца, где он чувствует связь со своей внутренней женщиной и с самим собой. Он встает и идет к входу в Пещеру Инициации.

Пема уже почувствовала его приближение по коридору. Она ждала некоторое время у входа в коридор. Она знает, что здесь он наклонится, чтобы поставить тарелку с едой на пол. Зайдя, Чандра ощущает энергию совершенно нового качества, струящуюся в пещере. Она светоносна. Темнота в действительности исполнена света. Он ставит тарелку на пол и поднимается. Он уже готов идти к правой стороне, чтобы забрать пустую тарелку Пемы, но что-то заставляет его оставаться на месте, не двигаясь. Он чувствует, что она здесь, рядом. Он слышит ее мягкое нежное дыхание. Пема подходит к нему ближе и дотрагивается до его левой руки. «Если она войдет в контакт с тобой, ничего не делай. Сдайся…» – эхом отзывается в его сердце сладкий голос Лилы. Он не двигается. Она нежно кладет его левую руку на ладонь своей левой руки и потом с любовью кладет сверху правую руку, полную своей лунной крови. Она держит его руку некоторое время.

Чандра чувствует теплую любящую энергию, струящуюся вверх по его руке прямо в сердце. Он тронут и готов расплакаться. Так много любви струится в него, что ему кажется, что он не может столько вместить. «Спасибо», – говорит Пема, отпуская его руку, и тихо отходит. Чандра кланяется, позволяя слезам течь. Слезы радости, благодарности, переполняющей любви. Словно умирание и возрождение в одночасье. Когда его сердце завершает разговор на языке слез, он встает и забирает пустую тарелку с правой стороны входа в пещеру. Он возвращается оттуда, откуда пришел, с мягким и нежным ощущением по всему телу. Он ощущает себя уязвимым как ребенок и могущественным как тигр.

Выйдя на дневной свет, он замечает, что ладонь его левой руки покрыта кровью. Он совершенно шокирован. Он видел кровь много раз. Он не боится ее, но теперь, в первый раз, его охватывает страх. «Она ранена», – думает он. «Она отметила мою руку кровью, чтобы сказать мне, что ранена, может быть, она умирает», – Чандру охватывает паника. Он не знает, что делать. Его первое желание – бежать обратно в Пещеру Инициации, чтобы посмотреть, что случилось с ней. Но в своем сердце он слышит любящий голос Лилы: «Никогда не мешай ей». Так что же делать? Чему доверять? Кому доверять? Чандра садится, глядя на кровь на своей руке. Его ум мечется, создавая всевозможные сценарии о состоянии этой женщины, его внутренней женщины… Он делает глубокий вдох, закрывает глаза и направляет свою осознанность обратно в сердце. Через некоторое время паника успокаивается, уходит, и открывается пространство ясности. Сквозь это пространство к нему приходит озарение – просто чувствовать ее. Это единственный способ узнать, что происходит с ней.

Когда он снова на одной волне с Пемой, он чувствует себя расслабленным и спокойным. Он идет глубже и глубже в связь. Он замечает легкую боль внизу живота и одновременно видит образ крови. Но все происходит в спокойном, живом состоянии. Он чувствует, что все в порядке, что нет причины бояться, беспокоиться или паниковать. Он все еще не вполне уверен, следует ли ему по-настоящему доверять своим чувствам, но каким-то образом он доверяет. Он вспоминает, сколько любви он ощутил в то мгновение, когда она взяла его руку. «Если бы она была ранена или на грани смерти, я бы точно это почувствовал», – думает он.

Чандра проводит весь день, сидя, дыша в свое сердце, чтобы не быть пойманным в ловушку паники своего ума.

Вечером Лила отвлекает его от мыслей. «Чандра, ты мечтаешь!» – смеется она.

Он открывает глаза и улыбается. Она ставит тарелку с едой в сторону и берет левую руку Чандры. Она улыбается, и по этой улыбке Чандра понимает, что она знает, что это такое.

«Что случилось?» – спрашивает она.

«Когда я принес еду сегодня утром, она оставила эту кровь у меня на руке».

Лила берет чашу с рисом и высыпает его на тарелку. Она берет бутылку с водой Чандры, держит его левую руку над чашей и споласкивает водой его левую руку. Вода, красная от высохшей крови, стекает в чашу. Лила поднимает чашу и передает ее Чандре.

«Это лунная кровь. Пей ее!» – говорит она властным тоном, что удивляет Чандру. Чандра смотрит на красноватую воду в чаше с отвращением, которое не может скрыть от Лилы.

«Пей!» – говорит она снова, в этот раз по-настоящему в порядке приказа. Чандра парализован. Он смотрит на Лилу в страхе, отчаянии и замешательстве.

«Пей!» – кричит она на него. Чандра никогда не видел ее такой. Она всегда была милой и любящей.

«ПЕЙ!» – снова кричит она. Чандра берет чашу и подносит ее близко к своим губам.

«Пей с благодарностью, с любовью», – говорит Лила, теперь любяще.

Чандра закрывает глаза и медленно позволяет красноватой воде течь в его рот и вниз по горлу. Он чувствует, будто жидкость поступает не в желудок, а прямо в сердце. Его охватывает глубокое чувство святости, словно он пьет божественный эликсир. Когда он открывает глаза и передает пустую чашу Лиле, слезы благодарности струятся по его щекам.

«Милый, если ты отвергаешь что-то от своей внутренней женщины, если ты отвергаешь часть себя, как ты можешь стать целым, стать единым? Если ты отвергаешь что-то от своей внутренней женщины, ты остаешься разделенным. Только что ты отвергал ее лунную кровь, потому что считал ее грязной. Как ты можешь испачкаться своей внутренней женщиной, частью себя? Ты веришь, что в тебе есть что-то грязное? Ты веришь, что в ней есть что-то грязное? Разве это не единая божественная эссенция? Разве не все священно?» – она на мгновение останавливается и молча смотрит на Чандру.

«Теперь увидь, что то, что ты считал грязным, отвратительным, есть эликсир радости, который озаряет твое сердце новым светом. Ты позволил ее лунной энергии пролить свет в твое сердце, – говорит она с любовью. – Чандра, посмотри, сколько у тебя предрассудков. Она дает тебе один из своих самых ценных и интимных даров, а ты считаешь его отвратительным».

Она дает Чандре время, чтобы позволить ее словам осесть в его сердце.

«Теперь отнеси ей пищу, не прикасаясь к ней – у тебя сейчас достаточно пищи для переваривания».

Она молча уходит. Чандра кланяется и шепчет: «Спасибо, моя возлюбленная Принцесса».

Перед тем как войти в коридор, он срывает цветок с дерева чампа[1] неподалеку и кладет его на тарелку. В Пещере Инициации царят полная тишина, неподвижность и радость. Он осторожно ставит тарелку на землю и застывает на мгновение, просто глядя в темноту.

«Спасибо», – говорит деликатный голос.

Ему очень хочется ответить, но он подчиняется руководству не взаимодействовать с ней и тихо уходит. Его сердце танцует в свете. Каждый раз, покидая пещеру, он чувствует, как разрастается огонь, внутренний огонь, такой яркий…

Три дня Пема живет в ритме своей лунной крови. В первый день, когда она чувствует, что у нее начинает идти кровь, к ней приходит идея пойти в маленькую ванну в Пещере Воды. Она настолько в ладу со своим телом, что чувствует точный момент, когда пойдет кровь. Она садится на корточки над ванной и по мере того, как идет кровь, сознательно отпускает все негативные энергии, напряжения, эмоции, чувства. «Я отпускаю страх темноты, – говорит она. – Я отпускаю жадность. Я отпускаю свою привязанность к власти…» Она удивляет себя тем, что говорит – каждое заявление возникает довольно спонтанно. И по мере того, как течет кровь, в ней поднимается глубокое расслабление, и прекрасный свет распространяется через ее сознание.

Она продолжает сидеть день и ночь. Засыпает всякий раз, когда того хочет ее тело, и кушает всякий раз, когда получает пищу от невидимого мужчины, с которым она теперь чувствует такую связь. Она больше его не трогает. Но очень его чувствует. И иногда ее мысли направляются к нему, создавая мечты и фантазии, которые она спокойно наблюдает.

Ее сердце еще раз вспоминает слова Ламы: «Не нужно ничего делать с умом. Просто наблюдай его. Никаких суждений, никаких предпочтений. И помни, смотри любяще, потому что любовь есть то качество, через которое осознанность раскроется в тебе».

Она наблюдает часами. Иногда ее ум занят, иногда он успокаивается, а иногда кажется, словно он полностью исчез. В такие моменты у нее создается впечатление, что она проваливается в большой промежуток пустоты. Потом «Дух Пещеры» (имя, которое она дала великой энергии, овладевающей ею) приходит к ней и движет ее телом, ведя его в мистические танцы, позиции, жесты. Она никогда не знает, когда он придет и как долго это будет длиться. Это всегда сюрприз. Она замечает, что это происходит всякий раз, когда она в том пограничном состоянии – состоянии отпускания, любви, благодарности, – когда ее больше нет. Эти мгновения ценны для Пемы. Когда она возвращается из таких моментов, то ощущает себя полностью возрожденной, освеженной. Она чувствует себя богиней.

Когда истечение ее лунной крови прекратилось, она почувствовала свое тело свежим, молодым, обновленным. В ней также появилось гораздо больше бдительности и ясности. Она продолжает сидеть, глядя в темноту, но теперь, после лунной крови, это переживается по-другому. Ощущение такое, словно пещера – это ее живот, внутренность ее матки. Ощущение, словно она стала пещерой. Ее энергия расширяется. Она больше не знает, где проходят границы ее тела. Она может быть огромной как гора. Когда она сидит, она просто расширяется и расширяется. У нее появляется ощущение безграничности, восприятие, что она занимает огромное пространство. Она чувствует себя легкой как перышко и одновременно тяжелой и прочной как скала. Темнота теперь такая дружелюбная, она словно огромный теплый океан, в котором Пема спокойно плавает. Новая энергия раскрывается у нее в матке – мощный, лучащийся, творческий, материнский, любящий, сладостный свет. Она ощущает, словно беременна светом. Она сидит в темноте с животом, наполненным светом. Ее темное лоно теперь исполнено света.

Через три дня после того, как Чандра выпил лунную кровь Пемы, Лила говорит с ним:

«Милый, теперь, когда войдешь в коридор, почувствуй, что входишь вновь во чрево своей матери. И принеси с собой свой внутренний свет. Прибудь туда исполненным света. Почувствуй, что лоно твоей внутренней женщины впитывает тебя. И твоя внутренняя женщина сейчас Мать. Позволь себе быть полностью поглощенным ею. Никакого сопротивления. Просто сдайся».

Чандра смотрит на пищу, которую Лила принесла ему. Она всегда преподносит еду на тарелке по-разному. Хотя это всегда почти одна и та же еда, она выглядит по-разному и каждый раз отличается по вкусу. В ней столько любви. У Чандры усиливается впечатление, что любовь насыщает его больше, чем сама пища. Он удовлетворяется очень малым. Откусывая каждый кусочек, он закрывает глаза и жует осторожно, с благодарностью, с наслаждением. Каждый раз – празднование, которое пробуждает огромную радость в его сердце и приносит теплое удовлетворение его желудку.