Хроники семи королевств: Древняя кровь. Том 1

– Хороший выстрел, Индрикен! – со смешком сказал Гинли, затем развернул и прижал к груди горько рыдавшую девушку. – Я утешу тебя, не переживай…

– Кому ещё что не нравится?! – рявкнул арбалетчик, на ходу перезаряжая оружие.

Он приблизился к друидам и направил на них поблёскивающий наконечник наложенного на арбалет болта. Поникшие мужчины принялись осторожно демонстрировать пустые ладони, загораживая собой дрожавших женщин. Довольный их перепуганным видом, Индрикен опустил оружие:

– То-то же. Хотя постойте-ка… Кого это вы там прячете посередине? А ну, расползлись! – он вновь вскинул арбалет, целясь в центр группы.

Лесной народ недоумённо переглядывался, боясь сделать что-нибудь не так и лишиться жизни.

– Они тебя не понимают, – изрёк Грок и, выдержав паузу, указал пленникам на мёртвых соплеменников. – Gezkamo ri fayan ruc brahsigen…

Слова были сказаны на древнем наречии «дракшаз». Начало этого диалекта, понятного большинству диких племён семи королевств, тянулось ещё с тёмных веков истории. Но разменная монета взаимопонимания не исключала факта, что большая часть отшельнических народов, благодаря оседлому образу жизни, разговаривала на своём специфическом наречии, всё дальше уходя от общих традиций. В итоге дракшаз почти канул в безвестность, став уделом старейшин, ещё не забывших далёкие корни и бережно передававших редкое знание своим детям.

Для обычных людей любое наречие племён являлось бессмысленным набором звуков. Цивилизованное общество признавало лишь несколько основных языков, определённых географическим положением соседствующих королевств. У государств, находящихся на одном континенте, всегда было много общего, и схожий говор не являлся исключением. Поэтому жители Эльтарона, Ардонэйзии и Рорха без труда понимали друг друга, как и обитатели Виверхэля с Аль Хероном. Удалённые от других, королевства Грондэнарка и Грозовых островов имели свои уникальные языки.

Друиды уловили суть сказанной фразы и нехотя расселись в стороны, явив разбойникам напуганную русую девочку с двумя косичками, которую они все вместе пытались спрятать за спинами.

– Эх, жаль, Билли уже нет с нами. Он бы не отказался от такой игрушки, – Гинли вновь прижал к себе плачущую девушку и поцеловал её в губы. – А мне и тебя хватит.

– Ты знаешь дракшаз? – удивлённо произнесла ведунья на древнем наречии.

– И что из этого? – подойдя к ней, бросил северянин.

– Тогда позволь спросить тебя: зачем вы вторглись в наши земли и пролили нашу кровь? – она заглянула пустым взором Гроку в лицо.

– Для меня нет ни преград, ни законов и уж тем более я не чту чужих традиций, – ответил варвар на дракшазе. – Но я готов дать тебе один шанс спасти своё племя, – Грок хрустнул шеей. – Мы ищем беглеца, создавшего нам немало проблем. Если поможете найти его, то больше никто не умрёт. Что касается девки… – он посмотрел на молодую друидку, чью грудь уже во всю лапал Гинли. – Её отпустят на рассвете.

Пять вооруженных разбойников с интересом наблюдали за странной беседой.

– Ни черта не понимаю, – раздосадованно прошептал Индрикен. – О чём вообще можно говорить с этими животными?

– Заткнись и смотри в оба, чтобы никто из них не выкинул какую-нибудь глупость, – тихо сказал Конрад, держа наготове лук.

– Что ж, – ответила старая женщина. – Похоже, у меня нет выбора, но есть возможность спасти свой народ. Глупо её упускать. Охотники, бывшие на трёхдневной охоте, могли видеть чужаков. Позволь мне спросить их об этом.

– Дерзай, – кивнул Грок.

Ведунья повернулась к своему клану и заговорила на друидском наречии.

– Говори на дракшазе, – тут же оборвал её варвар.

– Они плохо знают древнее наречие, так как с малых лет общаются на своём родном языке, языке друидов, – ведунья коснулась ладонью обвисшей груди. – Клянусь Духом леса, я не скажу им ничего, что могло бы навредить вам.

Грок призадумался: кучка сломленных людей уже не представляла особой опасности.

– Будь по-твоему, – твёрдо произнёс он.

Размеренные и спокойные слова ведуньи встревожили племя. Разговор тут же скатился в бурную полемику с некоторыми импульсивными мужчинами. Однако, после того как слепая вознесла руки над толпой, друиды смиренно умолкли и неохотно закивали поникшими головами.

– Ну так что? – северянин посмотрел в затянутые мутной пеленой глаза. – Они видели здесь чужаков за последние дни?

– Да… – загадочно вымолвила ведунья. – Но прежде, чем я отвечу, могу ли я дотронуться до тебя, чтобы узнать, как ты выглядишь?

– Это ещё зачем?

– Я хочу запомнить внешность того, кто желает оборвать жизнь черноволосого чужака. Всё же именно я отправлю убийц по его следу. Не откажи хотя бы в соблюдении этой традиции.

– Хм. Про чёрные волосы я тебе не говорил… – Грок призадумался. – Похоже, ты и впрямь что-то знаешь. Ладно. Только быстрее.

Ведунья еле заметно улыбнулась. Морщинистые пальцы коснулись грубого, словно вытесанного из камня, лица. Неожиданно они вспыхнули зелёным пламенем, и на щеке изумлённого северянина тут же заалел ожог. Разбойники бросились на помощь Гроку, что резко оттолкнул от себя захохотавшую колдунью. Не видя врагов, она во все стороны размахивала пылающей рукой, повергая окруживших её бандитов в замешательство и корёжа их слух скрипучим смехом. Остальные друиды воспользовались отвлекающим манёвром: ринулись врассыпную, наполнив ночь треском кустов.

– Проклятая ведьма! – варвар схватил слепую за волосы и потащил к одному из небольших костров. – Любишь огонь? Я тебе сейчас покажу его поближе.

С этими словами он швырнул ведунью лицом в полымя и наступил ей на спину. Женщина кричала, раскидывая горящие угли руками и поднимая вверх ворох сверкающих искр – ночной воздух наполнился тошнотворными запахами жжёной плоти и сгоревших волос.

– Ну как?! Тебе нравится?! Жри пепел, старая сука! – разъярённый Грок сильнее надавил на поясницу, и до его ушей долетел отчётливый хруст сломанных позвонков.

Беспомощные барахтанья ведуньи постепенно сошли на нет. Издав вопль, близкий к натужному крику сойки, она испустила дух.

– Дикари сбежали. Рвануть за ними? – Индрикен ожидал любых приказаний.

– Забудь. Их уже и след простыл. Но рано или поздно они сюда вернутся… – Грок оттащил мёртвую колдунью от размётанного кострища и одним взмахом секиры отрубил её чёрно-красную дымившуюся голову. – Я оценил их юмор. Теперь мой ход.

Одинокая луна, плывущая по ночному небу, с печалью смотрела на ужасы земной жизни. Поднявшийся прохладный ветерок уже не застал ни единой живой души на осквернённой ритуальной поляне. Отбрасывая тусклое мерцание, медленно догорали костры. А между ними, на длинном деревянном колу, зловеще красовалась обгоревшая голова ведуньи. Под ней же, прислонившись к палке, в позе лотоса и с окровавленной арфой в руках сидело её обезглавленное тело.

* * *

Дрожащее пламя факелов разогнало тьму, осветив не меньше дюжины кустов сыроцвета. Листья растения были такими же блёклыми, как и плоды, но обилие последних радовало глаз.

– Да, в ближайшие дни с голоду не помрём, – Джон прикинул, что ягод хватит ещё на одну котомку. – На крайний случай можно и съедобные грибы поискать, хотя раньше времени лучше не рисковать. Никто не знает, сколько ещё здесь скверны по углам распихано. Не хотелось бы угодить в очередной вдовий плен.

– Собрать – не проблема, – Алан посмотрел на заполненную ягодами сумку. – А вот куда их класть…

– Да пусть пока висят, – взглянул на паренька следопыт. – Всё свежее будут. Вернуться-то всегда успеем.

– И правда, – юнец на секунду задумался. – А знаете…

– Тихо! – вдруг шепнул Рэксволд, закрыв ему рот рукой. – Кажется, я что-то слышал.

Путники напрягли слух, но не услышали ничего необычного. Окружающую мглу сковывала абсолютная тишина, изредка нарушаемая нервным сопением парнишки и потрескиванием факелов.

– А можно дышать тише? – ассасин с упрёком посмотрел на юнца.

– Ты, часом, не болен? Жара нет? – Джон коснулся тыльной стороной ладони лба Рэксволда.

– Да заткнитесь вы все хоть на минуту, – зло прошипел тот, отталкивая руку.

Путники вновь прислушались к долгому молчанию тьмы, и где-то вдалеке прозвучал тихий свист, переходящий в хриплый рёв.

– Если это слышу только я, то разрази меня гром на этом самом месте. После подобных звуков я и провалился в беспамятство. Проклятые грибы, – раздражённо выпалил Рэксволд.

– Я тоже это слышу, – поддержал ассасина удивлённый Алан.

– Олень, – ошарашенно произнёс Джон. – Это чёртов олень. Так они обычно предупреждают своё стадо об опасности.

– Олень? Здесь? Не надо мне стада, дайте хоть одного, – убийца перевёл взгляд на Джона. – Ну почему у тебя нет с собой лука? Ты вообще следопыт или кто?

– Стереотипы. Не ты ли про них вспоминал вчера утром? – с иронической улыбкой подметил обладатель щита и меча.

– Да, от жареного мяска я бы сейчас не отказался, – мечтательно вздохнул Алан.

– Хм. Я не силён в охоте на крупного зверя, но думаю, что меткий бросок кинжала в шею свалит животину, – ассасин подкинул клинок в руке и вновь взглянул на Джона. – Гоните оленя на меня. За всю жизнь я промахивался лишь пару раз и то по пьяни.

Следопыт негромко рассмеялся:

– А как у тебя с преследованием цели в кромешной тьме?

– Что-то не улавливаю ход твоих мыслей…

– Думаешь, свет факела не спугнёт его?

– Об этом я как-то… Н-да… – Рэксволд почесал затылок. – Ну, валяй тогда. Блесни идеей.

– Хоть у меня нет лука, я всё же следопыт и большую часть службы провёл в лесах, – Джон задумчиво провёл рукой по отросшей щетине. – К огню животное точно не подойдёт. Но, кажется, это самец. Я могу попробовать приманить его криком самки. После нужно будет запастись терпением и сидеть в засаде. Бесшумно. В полной темноте. Затем, подпустив поближе, одновременно метнуть клинки в приближающийся источник звука. Только придётся запомнить расположение стволов, дабы всё в дерево не всадить. Что касается запаха, его можно заглушить, обмазавшись тем же снадобьем из горькой синявки. Идея обречена на провал, но попытаться можно.

Рэксволд накинул капюшон, надел маску и посмотрел на нож в сапоге следопыта:

– Надеюсь, ты умеешь им пользоваться…

– Конечно. Сам не промажь, – с шуточным вызовом ответил Джон.

– Тогда посмотрим, чей клинок настигнет зверя, – смерил его серьёзным взглядом ассасин.

– А что делать мне?.. – растерянно трепал рукав Алан.

– Молись всем богам, которых знаешь, – швырнул из-за плеча Рэксволд, отправляясь на поиски оптимального места для засады.

* * *

Шёл второй час ожиданий. Густая тьма уже казалась материальной: она тягучей массой заполняла лёгкие, сковывала тело и не давала вдохнуть полной грудью. У сидевших за огромным пнём охотников изрядно затекли ноги, и Рэксволд уже был готов отказаться от этой дурной затеи. Следопыт хотел в последний раз попытать удачу, приманив животное криком самки, как вдруг в тишине послышались глухие постукивания копыт – что-то осторожно двигалось по изборождённой корнями земле. И если это не одна из тех жутких тварин, что последний час рисовало разыгравшееся воображение Алана, то они получили шанс разжиться жареным мясом на ближайшие дни. Джон сжал в руке охотничий нож и легонько коснулся предплечья ассасина, чтобы тот тоже приготовился к броску кинжалов. Рэксволд, держа клинки за лезвия, завёл руки за голову, намереваясь угостить животное смертоносным дуплетом. Пленённые тьмой взгляды невольно следили за источником звука, хоть и не могли явить ничего, кроме сплошной черноты. Внезапно стук копыт сменился недоверчивым фырканьем. Олень остановился. Стал принюхиваться к посторонним запахам. Джон был уверен: сейчас рогатый почует замаскированных в грибной горечи охотников и даст дёру. Однако, спустя несколько томительных секунд, во мгле вновь послышались шаги – благородное животное не чувствовало подвоха и шло прямо в уготованную ему западню. Настал миг, когда три клинка одновременно рассекли воздух, устремившись к цели, что успела лишь вздрогнуть от резкого шороха. В зияющей черноте раздался испуганный крик оленя и удаляющийся стук копыт.

– Н-да. Не с нашим везением, – проворчал ассасин. – Осталось только кинжалы не найти.

Джон щёлкнул огнивом – яркий свет горящего огневика сковал глаза узким прищуром. Подпалив от нанизанного на палку гриба остальные факелы, охотники вышли из укрытия и направились к месту, где предположительно бродило животное. Рэксволд молча забрал у спутников источники света. Поднял их повыше. Напряжённо всматриваясь во мглу, он сделал несколько хаотичных шагов в стороны, пока не заметил вдалеке две тусклые точки – отблеск рукоятей кинжалов, вонзившихся в мшистый ствол дерева. С хмурой миной вернув факелы, ассасин лениво побрёл за клинками. Его агрессивно гулявшие плечи с лихвой передавали кипевшее внутри раздражение.

Джон осмотрелся в поисках своего ножа, но нигде его не обнаружил. Если он ненароком отскочил и завалился в какую-нибудь щель, образованную сплетёнными повсюду корнями, то на нём можно смело ставить крест: искать иголку в стоге сена – дело неблагодарное. Вдруг взгляд зацепился за маленькое пятнышко, что поблёскивало на тёмном бугре. Следопыт присел. Коснулся его. Подушечку пальца замарал багрянец. Как и ожидалось, находка была не исключением: вереница капель уходила в темноту.

– Чего расселся? – вернувшийся ассасин поправлял ножны на поясе.

– Кажется, ещё не всё потеряно, – Джон продемонстрировал спутникам растёртую на пальцах кровь. – Я попал. И, похоже, мой нож остался в нём… – он встал, задумчиво посмотрел во мрак. – Ловить подранка без лука – та ещё задачка. Теперь олень к нам и близко не подойдёт. Остаётся надеяться на серьёзность ранения или что перепуганное животное, не разбирая дороги, поломает ноги в здешних колдобинах. А может, и застрянет где…

Рэксволд не слушал. Он с горечью смотрел на кровавую дорожку: по всей видимости, священный лес друидов продолжал всячески издеваться. И ладно бы над другими. Над ним!!!

– Я уже говорил, что ненавижу тебя? – ассасин искоса взглянул на Джона.

– Догадываюсь.

– Не-е-т, – с усмешкой протянул Рэксволд. – Теперь ты знаешь наверняка, – он недоумённо развёл руками. – Вот скажи мне, как ты умудрился попасть в оленя?! Я – опытный убийца, и оба моих кинжала пролетели мимо. Ты – простой следопыт, и твой единственный нож попал в цель.

– Может, я не такой простой, как тебе кажется? – с хитрой улыбкой ответил Джон. – Но сейчас это не так важно, чтобы тратить время на болтовню. Я сидел полтора часа в засаде не ради того, чтобы остаться без жареного мяса, – освещая путь факелом, он зашагал вперёд.

– Да что ты расстраиваешься, – обратился к ассасину Алан. – В конце концов, именно ты нашёл нам такого хорошего проводника.

– Угу, – грустным филином ухнул Рэксволд: от утешающих слов парнишки его ущемлённому самолюбию не стало легче, скорее наоборот.

Охотники отправились по багряному следу, чтобы завершить начатое. Веру в успех подкрепляла обильно кровоточащая рана животного – олень не мог уйти слишком далеко.

* * *

Взмыленный жеребец, постоянно подгоняемый всадницей, казалось, летел над землёй. Встречный ночной ветер развевал светлую косу с вплетённой в неё серой лентой. То, что предстояло сделать Пустоте, было ужасно, но «Лотос счастья» уже давно стёр тонкую грань между добром и злом. Суровая действительность, залитая сиреневой краской, призывала девушку выжить любой ценой. Неоспоримое тому доказательство – бледное тело, ныне защищённое лёгкой серой бронёй. Оно хранило немало памятных меток: запястья украшали многочисленные шрамы, на ногах навсегда остались отметины от ржавых цепей, а на шее темнел свежий след от верёвки. Пустота не единожды пыталась свести счёты с жизнью, но воздействие дурмана заставляло её выживать на волоске от гибели. Всякий раз это забавило Бальтазара и погружало сознание девушки в омут отчаяния.

Человек, находящийся во власти «Лотоса счастья», готов на всё. Она сама видела, как мать на потеху разбойникам задушила собственных детей за глоток этого изуверского напитка. Тогда Пустота с отвращением и осуждением смотрела на происходящее из железной клетки, на долгое время ставшей её новым домом. Ведь не думала, что ей, непреклонной воительнице, уготована судьбой похожая, не менее печальная участь.

Уничтожение закалённой студёными ветрами личности происходило постепенно. Бальтазар тщательно продумывал каждый ход своей безумной игры. Едва он понял, что сильную духом пленницу проще убить, чем сломить физически, как телесные истязания сменили душевные муки. Её заставляли лицезреть кровавые расправы над посмевшими ополчиться на разбойников селянами. Стонали посаженные на колья зачинщики. Зверски изнасилованные женщины ползали средь останков четвертованных конями мужей. А плачущие дети под хохот головорезов выбирали, кого из родителей оставить в живых. Но даже здесь выбор был лишь иллюзией: не щадили никого – с одобрения Бальтазара истреблялись целые семьи. И чем больше крови лилось на глазах девушки, тем чаще она задавалась вопросом: почему её просто не убьют? Ответ пришёл вместе с вязкой жидкостью, какую однажды залили ей в горло. Беспощадный дурман запустил когти в измученное сознание и смешал яркие краски мира в беспробудную серость.

Пустота стала венцом долгого эксперимента, сделавшего из неё податливую марионетку, бледную тень самой себя. Осколки сознания и обрывки души всё ещё скрепляла татуировка в виде двух скрещённых мечей, что изящно располагалась внизу живота. Она напоминала девушке о давно минувших днях, но с каждым новым рассветом тёплые, близкие сердцу образы неотвратимо отдалялись, безропотно тая на холодном горизонте небытия. Однако, сейчас это не имело никакого значения. Далёкое прошлое и туманное будущее заменило настоящее с перспективой получить заветный флакончик за выполнение грязной работы. Он на какое-то время избавит её от накапливающихся страданий, вызванных отсутствием «Лотоса счастья». Что будет потом, уже не важно.

Гул в голове Пустоты бил во все колокола: безболезненный период сиреневого рабства подходил к концу – нужно было спешить. Всадница несколько раз ударила жеребца плоскостью меча, и тот, рассекая грудью пшеничное поле, из последних сил рванул вперёд, оставив позади темнеющий лес.

* * *

Капли крови привели охотников к небольшим скалам, полностью заросшим мхом и бесцветными крючковатыми грибами. Дальше олений след мистическим образом обрывался, оставляя следопыта в полнейшем замешательстве.

– Ничего не понимаю, – озадаченно озирался Джон. – Не мог же он улететь… Хотя я уже ни в чём не уверен. Этот лес сам по себе какой-то странный.

– Жутковато… – вполголоса сказал Алан, глядя на уходящие в никуда красные пятнышки.

Рэксволд же молчал. Его мысли были прикованы к необычным скалам, словно стеной, преграждавшим дальнейший путь. Темнота не давала рассмотреть их полностью: свет факела выхватывал лишь отдельные фрагменты. Ассасин прошёл вдоль препятствия, на редкость однообразного, пока не заметил замшелую каменную перемычку – она смутно напоминала нечто знакомое. Потребовалось время, прежде чем он признал в ней полуразрушенную арку. Сомнений не осталось – развалины замка.

– Эй, где вы там?! – довольно крикнул Рэксволд. – А ну-ка, подойдите.

– Ты нашёл след оленя? – направился к нему Джон.

– Лучше… – тот таинственно улыбнулся и указал на скалу.

– И что тут? – подошедший Алан провёл факелом под перемычкой. – Ты предлагаешь набрать грибов? Не похожи они на съедобные…

– Джон? – ассасин внимательно поглядел на воина. – Надеюсь, твоя проницательность не разочарует меня…

– Но это же… Да нет… Не может быть… – следопыт подошёл к скале и, отковырнув несколько грибов, обнажил серо-зеленоватый камень.

– Ну?! Ты же тоже это видишь? Давай! Скажи! – рассмеялся Рэксволд.

– Да что вы здесь нашли? – в глазах парнишки читалось непонимание.

– Это замок, Алан, – Джон поднял факел повыше, и свет очертил ровную высокую стену, которая с каждой секундой всё меньше казалась скалой. – Точнее то, что от него осталось.

Юнец открыл рот, на какое-то время потеряв дар речи.

– Он существует… – наконец выдохнул он с благоговением в голосе. – Правда… я представлял его себе как-то иначе.

– Интересно, как? – Рэксволд посмотрел на тусклый свет своего факела. – Белокаменный дворец с красными коврами? Кому-то пора завязывать с детскими сказками.

– Сказал любитель друидских сказок, – проворчал парнишка.

– Любитель сказок? – хрустнув пальцами, оживился ассасин. – Не-е-т. Я знаток преданий, способный увидеть крупицу истины в мешке человеческих фантазий.

– Знаешь, – решительно сказал Алан. – Если мне где-нибудь попадётся корона, то я обязательно её тебе подарю.

– Без скипетра не возьму, – важно покачал пальцем Рэксволд.

Джон снова коснулся руин, будто всё ещё не верил в их реальность:

– Удивительно. Замок, построенный в глубокой пропасти, когда за её пределами столько холмов. Это неправильно со стратегической точки зрения. Сомневаюсь, что старинные тактики осад сильно отличались от современных. Предполагаю, его окружал целый город с деревянными строениями, но в такой сырости всё давно сгнило. Интересно, как он выглядел в былые времена…

Рэксволд хлопнул следопыта по плечу:

– Сейчас не время предаваться истории. Сокровища сами себя не найдут.

Путники прошли сквозь искорёженную временем арку. Свет трёх факелов потерялся в тёмном внутреннем дворе, заросшем огромными кедрами и молодыми засохшими деревцами. Верхняя часть замка пала под натиском природы, оставив после себя лишь горы мшистых камней, однако нижние этажи почти не пострадали.

Ассасин осмотрелся. Главный вход был преграждён потресканным валуном, но это нисколько не печалило: чуть правее могучие корни разворотили стену, проделав в ней внушительную дыру, которая так и манила нарушить древний покой мрачных коридоров.

– Алан, припасы ещё при тебе? – Рэксволд сменил огневик на гаснущем факеле. – Не сточил по дороге?

– Всё на месте, – похлопал по котомке юнец.

– Запасы огневиков? – убийца бросил взгляд на Джона.

Тот молча продемонстрировал палку с двумя десятками плотно нанизанных грибов.

– Тогда вперёд, – ассасин поднялся по бугристой насыпи к зияющей бреши. – Надеюсь, замок не обрушится и не станет для нас общей могилой, – он влез в пролом, где на смену мгле по стенам заплясали причудливые тени.

– Здоровский настрой, – буркнул Алан.

– Да ты не переживай, – раздался голос из мерцающей дыры. – Если всё обвалится, ты даже испугаться не успеешь.

– Умеешь успокоить… – юнец робко поставил ногу на пригорок.

– Ерунда, – уверенно сказал Джон. – Он тут с бородатых времён. Ещё день как-нибудь простоит.

Несмотря на поджидавшую впереди неизвестность, охотникам за сокровищами не терпелось уйти с открытого пространства. Владения Мрачного короля обострили чувство паранойи. Странники постоянно ощущали на себе посторонний взгляд, хоть и старались не придавать вольностям воображения особого значения. Когда они скрылись в бреши, где-то вдалеке закричала сова, но искатели приключений этого уже не слышали.

Глава 6

В холле замка господствовала сырость. Часть свода давно обрушилась, завалив лестницу и полностью отрезав пути к верхним этажам. Некогда роскошную мебель время превратило в труху, давшую начало грибной империи, что устилала каменный пол подобно ворсу. Из трещин в стенах торчали засохшие вьющиеся растения, покрытые налётом, сильно напоминавшим плесень.

– Какое прелестное место, – Рэксволд выдернул из объятий грибов опрокинутый медный канделябр и поставил его на ножки. – Почти как новый. Если не считать полтысячи поганок.

Алан, сделав десяток неуверенных шагов по грибному ковру, посмотрел на замаранные склизкой жижей ботинки:

– Только я привыкаю к одним гадостям этого леса, как он выдумывает всё более мерзкие. Отвратительно.

Джон смахнул грязь с лика поросшей мхом полутораметровой скульптуры. Правая рука статуи отсутствовала, но в ней ещё угадывалась стоявшая с кувшином женщина.

– Интересно, – следопыт провёл пальцем по мраморному лицу. – Что ещё может рассказать древний замок о культуре четырёхсотлетней давности.

– Особенно интересен объём их казны, – подметил ассасин, присматриваясь к позеленевшим стенам холла.

В дальнем конце зала виднелся неприметный дверной проём, и Рэксволд направился прямиком туда. Посмотрев, что находится за ним, ассасин присвистнул и издал короткий смешок:

– Да, Алан, тебе понравится.

– Судя по издевательскому тону, я в этом что-то сомневаюсь, – отозвался паренёк.

– Можешь не сомневаться: ты абсолютно прав, – сказал подошедший к Рэксволду следопыт.

Алан приблизился к дверному проёму и увидел усыпанные истлевшими листьями ступени. Лестница спускалась в тёмный полузатопленный коридор, сырые стены которого мрачно блестели в свете огня.