Вседозволенность и правосудие

© Никита Гладков, 2025

ISBN 978-5-0062-7607-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I

Рядом с Исаакиевским собором, самым крупным православным храмом Санкт-Петербурга, на Офицерской улице, в четырехэтажном доме желтого цвета проживала чета Горгиладзе. Николай и Мария жили душа в душу: редко ссорились, всегда были вместе и, самое главное, друг друга по-настоящему любили.

Они познакомились на Сенатской площади возле памятника Петру I. При первом взгляде на девушку глаза Николая засверкали. Тогда-то он и осознал, что Мария – это тот человек, с которым можно построить крепкую семью на всю жизнь. Заметив, какие у нее изящные пальцы, он подумал, что перед ним – непростая особа. Тонкий, слегка вздернутый нос придавал ее лицу игривое выражение. За румяными губами скрывались жемчужно-белые зубы. Высокие скулы и заостренный подбородок говорили об аристократическом происхождении красавицы. Высокая грудь, изящные плечи, а также изысканная улыбка мгновенно околдовали Николая. Он никогда в жизни не видал такой красоты. На момент знакомства ему исполнилось двадцать восемь лет. Девушка была на пять лет моложе. Со временем и Мария полюбила Николая, так что спустя год они обвенчались. Отец Николая, Михаил Горгиладзе, по стечению обстоятельств оказался вовлечен в Северное тайное общество, которое образовалось в столице в 1822 году. Спустя три года произошло восстание декабристов. Основные цели восставших против государя были таковы: отмена крепостного права, изменение политических порядков и упразднение самодержавия. Восстание было подавлено, и в тот же холодный декабрьский день Михаил Горгиладзе погиб…

Николай многие годы вынашивал замыслы отомстить царю за смерть отца, однако супруга внушила ему, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Прошло пять, десять лет, а зачать детей у Николая с Марией так и не получилось…

Наступил 1852 год. Детей у четы Горгиладзе по-прежнему не было. За последние годы Николай к супруге охладел. Он часто уходил из дома, оставляя Марию одну на много часов, а иногда и на несколько дней. Одну, полную отчаяния и разочарования от того, что она не смогла выполнить свой долг – родить любимому мужчине долгожданного ребенка.

Как-то в первые весенние дни 1852 года Мария отправилась в Казанский кафедральный собор. Встав перед чудотворной Казанской иконой Божией Матери, женщина начала, уже в который раз, молить Бога о том, чтобы он дал ей возможность забеременеть. Долго молилась Мария… Наконец, вытирая слезы, вышла на Невский проспект, как вдруг к ней подошел пожилой мужчина лет шестидесяти пяти или около того. Почтительно взяв ее за руку, он сказал, что Бог обязательно услышит ее молитвы, и слезы ее будут не напрасны.

Мария дала себе слово, что если у нее не получится зачать ребенка в ближайшее время, то остаток своей жизни она проведет в служении Богу, иными словами, станет монахиней.

В то время Николаю уже исполнился сорок один год, Марии – тридцать шесть. Однако супруги выглядили гораздо моложе своих лет. Через три месяца Мария уже точно знала, что под сердцем она носит сына или дочь. Николай был вне себя от радости, хотя эту радость ему хотелось испытать гораздо раньше. Но, как говорится, «на все воля божья».

В конце 1852 года Мария родила девочку. Ее назвали Анной в честь дочери князя Ярослава Мудрого, которая, волею судьбы, вышла замуж за иностранного монарха, став королевой Франции.

Девочку любили всем сердцем. Теперь Мария выполнила свою задачу – продлила мужу род, а Николай был спокоен за то, что все наследство достанется его ребенку и никому более. Спустя восемь лет в семье Горгиладзе произошло пополнение. Мария родила крепкого здоровго мальчика. Его назвали Кириллом, в честь святого, который создал славянскую письменность. Николай гордился собой, ведь, пусть и в преклонном возрасте, ему удалось оставить после себя ребенка мужского пола. Теперь его фамилия просуществует, может, сто лет, а может, и еще больше. Но радоваться главе семейства оставалось недолго. В том же году мужчина тяжело заболел, а спустя две недели умер.

Прошло чуть больше года, и вот, в июле 1861-го, в дом к Марии Горгиладзе явилась подруга, с которой они дружили уже более двадцати лет. Она сказала:

– Ужасно потерять человека, с которым прожито столько лет. Но зато у тебя появился новый смысл в жизни: теперь тебе надо жить ради двух маленьких прекрасных детей. Ты должна дать им все необходимое для того, чтобы они, как птицы, со временем смогли вылететь из родного гнезда и начать свою взрослую жизнь.

Анастасия Андреевна Чеканова была супругой богатого петербургского чиновника. Мария знала, какое состояние у ее подруги, но при этом никогда ей не завидовала.

– Напомни, сколько лет ты с Николаем прожила в браке?

– Двадцать два года.

– Двадцать два… это очень много. А я вот со своим уже семь лет.

– И у вас по-прежнему нет детей?

– Нет! И что с того? Он не хочет, а меня это устраивает.

– Разве не в детях познается истинное счастье?

– У кого как. Лично я предпочитаю жить так, как сейчас. У меня есть все, что нужно для комфотрной жизни: красивая одежда, вкусная еда, личная прислуга. Я не думаю, что у меня с моим супругом когла-либо будут дети.

– Тогда кто же унаследует ваше состояние?

– У Петра Андреевича есть две сестры, у каждой из них по двое детей. Им все и перейдет, только после нашей смерти.

– И тебя это не смущает?

– Ничуть, – легкомысленно ответила собеседница. – И потом, я довольствуюсь тем, какая у меня сейчас жизнь.

– Это главное.

– Кстати, чуть не забыла сообщить: в Петербурге мой супруг устраивает бал.

– По какому случаю?

– Его друг, Лев Николаевич Перовский, был несколько дней назад назначен вице-губернатором Санкт-Петербурга. Поэтому, если у тебя будет желание и время…

– Боюсь, я вынуждена отказать. Я уже нахожусь не в том возрасте, чтобы ходить на большие праздничные вечера с танцами.

– Большинство людей приходят туда не только для того, чтобы развлечься. На балах можно завести новые знакомства. А в наше время жить без связей никак нельзя! Тем более, насколько мне известно, у нового вице-губернатора есть дети. Они примерно ровесники твоих. Быть может, фортуна повернется в твою сторону, и твоя дочь, или твой сын, когда-нибудь смогут породниться с одной из самых знатных семей страны.

– Все может быть. Но я не хочу загадывать наперед. Пусть будет так, как должно быть.

– Ну, как знаешь. Если все-таки передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Воспитывать и содержать двоих детей Марии было непросто. Бывали моменты, когда ее младшие сестры Аксинья и Ольга помогали ей как в финансовом плане, так и в присмотре за племянниками, чтобы дать женщине хоть немного отдохнуть. С Анной было полегче, так как ей было девять лет. Девочка росла любознательной, доброй и покладистой. Она никогда не перечила своей матери, а иногда и вовсе ей помогала: прибраться в доме, присмотреть за братом или что-то приготовить. Со временем девочке удалось получить домашнее образование. Но Анне этого было мало. Ей хотелось получить еще больше знаний, развиваться, внести свой особый вклад в этот мир, чтобы люди ее запомнили. Мать же, напротив, считала, что ее дочь должна как можно скорее выйти замуж за обеспеченного мужчину. Но та не хотела об этом говорить.

С раннего детства Анна много читала, чуть ли не сутки напролет. Пушкин, Лермонтов, Крылов, Гоголь, Тургенев были ее любимыми писателями, некоторые из них уже покинули этот мир.

Однажды, в начале февраля 1869 года, семнадцатилетняя девушка, узнав одну приятную новость, вернулась домой в приподнятом настроении. Застав мать и брата на кухне, она обоих расцеловала. Мария посмотрела на дочку с подозрением. Ей материнское чутье говорило, что в поведении Анны есть что-то такое, что может ей не понравиться.

– Отчего ты такая веселая?

– Ах, матушка, вы мне не поверите, но это свершилось.

– Что такое? – спросил девятилетний брат.

– Как же я долго молила Господа… и он услышал мои молитвы.

– Да говори уже все, как есть! – повысила голос ее мать.

– Наконец-то в Петербурге откроются первые женские курсы, где слушательницам будут читать лекции по математике, педагогике и естественным наукам.

– И ты, я так полагаю, намерена туда ходить?

– Ну конечно! У меня наконец-то появилась возможность расширить свой кругозор. Разве это плохо?

– Послушай, дочка! Ты знаешь, как я к этому отношусь. Ты прекрасно понимаешь, что я тебе желаю только самое лучшее. Поэтому пообещай мне, что ты не будешь ходить на эти женские курсы.

– Но, мама…

– Никаких но! У тебя совсем иная судьба, чем у всех этих… слушательниц. Тебе необходимо выйти замуж, родить детей и жить ради семьи.

– Но я так не хочу! Мне это неинтересно. Я хочу постигать разные науки. У меня есть тяга к знаниям. Я хочу вести занимательные беседы с умными людьми, спорить, обсуждать разные темы с мужчинами и не выглядеть глупее их. Наоборот! Может, даже умнее.

– Не может женщина быть умнее мужчины априори!

– Да кто вам такое сказал? В мировой истории было много женщин, которые превосходили мужчин умом. Клеопатра правила в Древнем Египте; Жанна д’Арк воевала против англичан, командуя французами; Екатерина Романовна Дашкова считается самой образованной женщиной России и по сей день…

– И что с того? Ты хочешь занять ее место?

– А почему бы и нет? Анна Николаевна Горгилазде – самая умная девушка Российской империи.

– Хватит!

– Уверена, будь сейчас жив отец, он бы меня поддержал.

– Не смей такое говорить. Мы не для этого тебя с отцом растили.

Глубоко вздохнув, женщина прикрыла глаза рукой, а после, придав лицу строгое выражение, заявила:

– Я тебе запрещаю посещать женские курсы! Ты меня поняла?

Анна расстроенно опустила голову.

– Я с кем говорю? Если, не дай бог, я узнаю, что ты меня ослушалась, то…

– То что? Выгонишь родную дочь из дома?

Не дождавшись ответа, девушка убежала в свою комнату.

С каждым годом характер Анны Горгиладзе все больше походил на мужской, нежели на женский. По всей видимости, больше черт она взяла от покойного отца. Девушка не хотела ругаться с матерью, но она прекрасно понимала: если она хочет чего-либо добиться, и кто-либо воспрепятствует ей, встанет на ее пути, она проявит найстойчивость и вот тогда-то покажет свой характер во всей красе. Так и случилось.

1 апреля 1869 года русский педагог Иосиф Иванович Паульсон с разрешения правительства открыл в здании 5-й Санкт-Петербургской мужской гимназии, у Аларчина моста, подготовительные курсы, которые должны были восполнить пробелы образования женщин. Само здание находилось очень близко от дома Анны Горгиладзе, и она не могла упустить возможность посещать курсы. Такой шанс, как она считала, дается человеку всего один раз в жизни. Второго может и не быть. И если не ухватиться за эту возможность сейчас, то потом можно всю оставшуюся жизнь жалеть о том, что ты не сделал того, что мог. Итак, Анна поступила на курсы, тем самым ослушавшись свою мать.

Аларчинские курсы давали возможность представительницам прекрасного пола получить то же образование, что и мужчинам.

Ранним утром, подойдя к университету, Анна увидела возле учебного заведения девушек примерно ее же возраста. Юные красавицы разговаривали, смеялись, но ни одна из них не обмолвилась о предстоящих лекциях или о чем-то в этом роде.

– Могут ли женщины быть допущены к слушанию лекций совместно с мужчинами? Могут ли они быть допускаемы к испытанию на ученые степени? И, самое главное, какими правами, в случае, если они выдержат все испытания, они должны пользоваться?

Анна резко повернула голову и увидела, что рядом с ней стоит девушка невысокого роста, с прилежно уложенными волосами и взглядом настолько серьезным и задумчивым, как будто перед Анной – женщина сорока лет, повидавшая на своем веку такое, чего не должны были видеть ее глаза.

– Прошу прощения, – с легкой улыбкой промолвила Анна, – кому вы задали эти вопросы?

– А вы видите рядом с собой еще кого-то?

Анна покачала головой.

– Значит, эти вопросы адресованы вам.

– Даже не знаю, что и ответить.

– Скажите, как есть. Я люблю прямолинейность.

– Я думаю, что каждый человек, будь то мужчина или женщина, с рождения имеет право получить высшее образование.

– Я с вами полностью согласна. Но, знаете ли, совершенству нет предела. Пока человек жив, он должен учиться. Каждый день изучать что-то новое. Иными словами, прожить свою жизнь не зря, а с пользой.

– Что толку человеку совершенствоваться, если он все равно умрет?

– Да, от мертвого человека толку нет – он же не заговорит! – с усмешкой заявила незнакомка.

– И то верно.

– Меня зовут Софья Перовская. Но ты меня можешь звать Соней.

– Анна… Анна Горгиладзе, – с улыбкой представилась девушка.

– Какая красивая фамилия. Должно быть, ты происходишь из благородной семьи.

– Возможно.

– Но и я имею знатных предков. Мой отец Лев Николаевич Перовский до прошлого года был губернатором этого замечательного города.

– Неужели это ваш отец?!

– Да, а вот дед Николай Иванович Перовский был губернатором Таврической губернии. Зато прадед граф Алексей Кириллович Разумовский, министр народного просвещения, приходился племянником графу Алексею Григорьевичу Разумовскому – фавориту и, возможно, тайному супругу императрицы Елизаветы Петровны.

– Да, вашему происхождению могут позавидовать многие.

– А! – махнула рукой Софья. – К чему все это: семья, родовые связи, династия? Для меня это не так уж и важно.

– Неужели?

– Я считаю, что каждый человек должен всего добиться сам. Своим умом, своей силой, своей кровью… Понимаешь, о чем я говорю?

– Более чем.

– Замечательно. Вот посмотри на этих девушек, которые стоят возле входа в университет. С виду красивые, обаятельные, привлекательные… Однако я с точностью могу сказать, что большинство из них будут учиться плохо или вовсе забросят Аларчинские курсы – предпочтут ходить на балы в поисках потенциального супруга.

– Как ты это можешь знать?

– Да по их лицам видно. Вот увидишь, пройдет месяц, другой, и ты вспомнишь мои слова.

Глава II

На Аларчинских курсах было довольно много предметов. Их читали образованные люди, среди которых: Иван Федорович Рашевский – русский язык; Константин Дмитриевич Краевич – физика; Александр Николаевич Страннолюбский – математика; Александр Николаевич Энгельгардт – химия; Иосиф Иванович Паульсон – педагогика; Александр Яковлевич Герд – ботаника.

Анна Горгиладзе и Софья Перовская с первого дня знакомства стали чуть ли не лучшими подругами. Спустя небольшой промежуток времени преподаватели начали замечать усидчивость и интерес к познаниям юных красавиц. Анна с Софьей учились лучше всех среди тех девушек, которые посещали Аларчинские курсы. Больше всего им нравилось изучать математику и химию. Каждый раз, находясь на очередной лекции по этим предметам, девушки будто попадали в другой мир – мир запретных знаний, которые теперь стали им доступны. Они постоянно возвращались домой вместе, обсуждая очередную лекцию. Но, помимо любви к знаниям и усидчивости, девушек объединяло одно горе: мать Анны и отец Софьи были против того, чтобы их дочери посещали курсы. Но, вопреки желаниям родителей и благодаря собственной настойчивости, им удалось настоять на своем.

Возвращаясь в очередной раз домой, Софья начала диалог:

– Среди всех преподавателей наибольший интерес и симпатию я испытываю к Александру Николаевичу Энгельгардту.

– Учителю химии, – рассмеявшись, уточнила Анна.

– А что здесь смешного? Он умный, начитаный, грамотный человек, которого приятно слушать.

– Только не говори, что ты в него влюбилась или собралась выйти за него замуж.

– Нет, что ты! Уже слишком поздно. Александр Николаевич женат и имеет детей.

– И откуда ты все это знаешь?

– У каждого человека есть свои секреты. Пусть они останутся при мне.

– Как скажешь.

– А ты знала, что Энгельгардт в свое время ездил на стажировки за границу? После чего начал публиковать свои статьи в ведущих научных изданиях. Затем он преподавал химию в Александровском лицее. Однако со свойственными ему требовательностью к себе и результатам своей работы Александр Николаевич мечтал о большем.

– О чем же?

– Влюбленный до безумия в химию, он твердо вознамерился популяризировать эту науку и донести до широкой аудитории мысль об абсолютной необоходимости ее повсеместного изучения. С этой целью, вместе со своим товарищем Николаем Николаевичем Соколовским, Энгельгардт основал первую в России частную публичную химическую лабораторию, а спустя два года начал издавать первый в России «Химический журнал».

– И каковы успехи?

– Этот журнал стал вскоре настолько авторитетен, что с ним стали сотрудничать другие люди науки, серьезно изучающие химию. Однако в 1861 году деятельность лаборатории и журнала оборвалась в одночасье: Александр Николаевич был арестован за неповиновение властям и поддержку студенческого восстания, связанного с крестьянской реформой.

– Какой ужас…

– Более того. Ситуация в университете накалилась до такой степени, что его закрыли, а самого Энгельгардта за дерзость и нежелание признать свою вину на месяц отправили под арест, несмотря на то, что в его действиях не было найдено состава преступления. А спустя месяц арест, уже приказом самого императора, продлили еще на две недели. После этого Александр Николаевич попросил четырехмесячный отпуск и провел его в деревне Бельского уезда у родственников. Именно там он всеръез и заинтересовался земледелием, а именно возможностью его преобразования посредством науки. По возвращении из отпуска он наконец-то получил прощение императора, добился разрешения совмещать службу с преподаванием химии в Санкт-Петербургском земледельческом институте, а через три года занял место профессора института и смог посвятить себя новой научной страсти – агрохимии.

Разговоры между Перовской и Горгиладзе всегда были познавательными. Они не любили бессмысленные беседы. Меньше чем через месяц Анна узнала от Софьи биографию каждого преподавателя. После этого она изменила свое отношение к некоторым педагогам в лучшую сторону.

В свободное от занятий время Софья встречалась с товарищами в «коммунах». Так называли квартиры, которые в основном снимали иногородные студенты или курсистки. Именно здесь Перовская увлеклась народническими идеями, а Анна поначалу отнеслась к этому с некоторой настороженностью. Но потом решила, что нет ничего плохого в том, чтобы каждый человек высказывал свое мнение по различным вопросам.

И вот наступил день, когда Анна согласилась сопровождать подругу на одну из встреч в «коммунах».

– Ты волнуешься? – спросила ее Софья.

– Немного.

– Это нормально. Девушки нашего возраста не отчаиваются пойти на такой шаг. Но знай, нет ничего зазорного в том, чтобы обсуждать со своими единомышленниками…

– Я поняла, что ты хочешь сказать, можешь не продолжать.

– С сегодняшнего дня ты познакомишься с людьми, которые в дальнейшем могут стать тебе гораздо ближе собственной родни.

Войдя в невысокое здание, девушки поднялись на второй этаж, постучались в одну из квартир. Дверь открыл симпатичный молодой человек лет двадцати, если не меньше. Улыбнувшись, он сказал, обнимая Софью:

– Как же я рад тебя видеть! Где ты пропадала?

– Долгая история, – с улыбкой ответила Перовская.

– А это что за прелестная девушка рядом с тобой?

– Это Анна, моя подруга. Мы с ней вместе ходим на высшие женские курсы, что расположены возле Аларчинского моста.

Схватив руку Анны, юноша, наклонившись, стремительно ее поцеловал и отрекомендовался:

– Антон Купчинский, к вашим услугам.

– Очень приятно! – покраснев, проговорила Анна.

– Ну, заходите. Не стойте на пороге.

Войдя в квартиру, подруги очутились в зале, где сидели двое мужчин и одна девушка. Все присутствующие знали Софью, но Анну видели впервые.

– Товарищи, – воскликнул Купчинский, – познакомьтесь! Это Анна… Как ваша фамилия?

– Горгиладзе.

– Анна Горгиладзе.

Незнакомцы промолчали, холодно рассматривая девушку. А Антон стал представлять ей присутствующих:

– Слева Глеб Ребров. Рядом – Игорь Невадов. А это…

– Ах, Антон, ты очень любезен, но я представлюсь сама, – привстав, сказала девушка. – Я – Зинаида Бирюкова. А вот вы, Анна, знаете, чем мы здесь занимаемся, какие беседы ведем?

– О да, мне Софья об этом говорила и не единожды.

– Превосходно. Значит, вы понимаете, что наши разговоры не должны покинуть стен этого дома?

– Безусловно.

– Не нравится мне эта особа, – резко произнес Глеб. – Уж больно хороша она для всего этого.

– А может, ее следует испытать… на верность? – предложил Игорь.

– Что еще за испытание? – неуверенно спросила Анна.

– Чтобы наверняка удостовериться в том, что вы нас не обманете.

– Я не собираюсь никого обманывать! – возмутилась Анна.

– Допустим, но необходимо это доказать.

– И что мне нужно сделать?

– О! Ничего сложного. Зинаида, испытать новенькую поручается тебе.

Зинаида взяла нож из руки Игоря и направилась в сторону Горгиладзе. Девушка испугалась и задрожала.

– Каждый, кто приходит сюда, должен поклясться, что он не выдаст наши умыслы, тайны, секреты… – начала Зинаида.

– Я клянусь, клянусь, что никому ничего не скажу.

– Не на словах мы клянемся, а кровью. Дайте свою руку.

Анна не хотела, но, будто под воздействием неведомой силы, ее рука медленно поднялась. Анне стало не по себе.

Софья, молча наблюдавшая за происходящим, решительно подошла к девушкам и разняла их, заявив:

– Ну уж нет! Довольно!

– В чем дело? – спросила Зинаида.

– Это зашло уже слишком далеко. Оставьте ее в покое.

– Вы только посмотрите на нее! Соня защищает свою новую подружку, – с насмешкой произнес Глеб.

– При всем уважении к присутствующим, я не позволю, чтобы ей причинили боль.

– Может, вы еще и поцелуетесь?! – съехидничал Игорь.

Метнув на него злобный взгляд, Перовская быстро подошла к нему и залепила такую пощечину, что левая щека Игоря моментально покраснела. Мужчина привстал и, казалось бы, готов был нанести обидчице ответный удар.

– Ну, давай! Ударишь беззащитную девушку? Дочь губернатора?!

– Твой отец уже не занимает эту должность.

– Не болтай, а действуй. Ударь меня, защити свою честь, если ты настоящий мужчина… Нет? Я так и думала… Анна, прости меня, я не ожидала, что все так обернется. Уходим.

Схватив подругу за руку, Софья пошла к выходу. Игорь, не выдержав публичного унижения, выхватил револьер и выстрелил в Перовскую, но пуля, пролетев рядом с ней, попала в стену.

– Что ты делаешь?! – закричал Антон.

Софья медленно обернулась и испепеляющим взглядом посмотрела на взбешенного Игоря.

– Ты меня не убил… и это твоя главная ошибка. За этот поступок ответишь сполна. Обещаю! – заявила она прежде, чем покинуть негостеприимную квартиру.

Для Анны и Софьи следующие полтора года пролетели быстро. Мария Горгиладзе уже перестала препятствовать желанию дочери получать знания. Все свое свободное время она посвящала сыну. Кирилл, в отличие от сестры, не стремился учиться. Ему больше хотелось проявить себя на военной службе. Мать же всеми усилиями пыталась донести до несовершеннолетнего сына, что для него же лучше будет, если он станет чиновником, приближенным ко двору императора, или каким-нибудь государственным деятелем. Но Кирилл не хотел ее слушать.

В конце 1870 года Софья Перовская явилась в гости к Анне Горгиладзе. Матери и брата дома не было – они ушли навестить могилу Николая Горгиладзе, ее отца. Лицо Софьи выглядело опечаленно. Когда Анна предложила подруге чаю или сладкого, девушка любезно отказалась. Присев за стол, она посмотрела в глаза Анне и заявила:

– На днях я уеду из Санкт-Петербурга!

– Надолго?

– Боюсь, что навсегда.

Анна осознала, что, скорее всего, она видит свою лучшую подругу последней раз в жизни.

– Что же произошло? К чему такие перемены?

– Мой отец… Лев Николаевич приказал, чтобы я прекратила водить знакомства, как он выразился, «с сомнительными личностями». Но я не могу этого сделать. Мне всего семнадцать лет, я полна надежд и веры в лучшее. И я ушла из дома.

– И где же ты все это время жила?

– У меня есть знакомая, Вера Корнилова. Ее друзья оказались благосклонны ко мне, предоставив временное жилье.

– Ты могла бы прийти ко мне. Я бы выделила тебе комнату, и ты ни в чем бы не нуждалась.